Совместная психотерапия

Вчера я говорил вам, что последние два дня были самыми весёлыми, и лучше уже наверняка не будет. Однако будь у меня машина времени, я бы с радостью забрал свои слова обратно. Несмотря на весьма обычный и ничем не отличающийся день, все идет своим чередом: я слабо завтракаю, иду на сеанс к доктору Смиту, который пытается вытянуть из меня хоть крупицу честности, а затем втихую тащусь в лаборантскую к Ханджи, прихватив пачку персикового йогурта, который хоть и дают каждый завтрак, но все ещё неприевшийся и самый любимый для Зое. Она довольна такому визиту, поэтому нежно взъерошивает мою макушку, закрывает дверь в своей маленькой личной каморке и ставит чайник. Пока тот обильно и громко начинает шипеть, я замечаю, что тон медсестры становится крайне напряжённым, а глаза заинтересованными. — Слушай, стырила личное дело твоего Йегера. — Чё? — переспрашиваю я, безразлично откусывая большую часть шоколадного пончика, предложенного подругой. — Ну этот парень, о котором ты просил узнать. В общем, у него расстройство личности, в котором… Тут Ханджи начала быстро тараторить, и я многое перестал понимать после названий стадий, описания симптомов и прочей врачебной терминологии, которая никак не хотела укладываться у меня в голове. Единственное, что, как я позже додумал, является главным, так это то, что сегодня этот Шизик с бубном танцевать готов, а завтра — искать верёвку с мылом. Честно говоря, я не многое знаю о биполярном расстройстве. Ну вернее, ни больше и ни меньше, многих таких же неосведомленных, как и я. Однако Ханджи говорит, что его случай очень редкий, поскольку в отличие от типичных шизиков с такой ментальной болячкой, Эрен сменяет одну стадию на другую крайне быстро. Если подбирать подходящее сравнение, то для него это примерно как глазом моргнуть. Когда пончики с великолепным черным чаем заканчиваются, а наш с Зое разговор про Эрена постепенно утрачивает актуальность, медсестра переключается на рассказы про их с Моблитом времяпровождение, спрашивая, что ей лучше надеть для свидания, на которое тот, наконец-то, позвал девушку. Забавно слушать при каких обстоятельствах: Бернер возился с какой-то бабкой, у которой начался приступ агрессии, и вот пока медбрат вкалывал сильнодействующее седативное, ляпнул Зое что-то на подобии «жизнь коротка, и я хочу провести ее с тобой». Фактически это можно расценивать как признание в любви, но Ханджи, будучи неумехой в делах сердечных, думает, что это свиданка. Мне до одури нравится смотреть в ее горящие глаза и осознавать, что кто-то дорожит медсестрой до глубины души, готовый бросить других утопающих ради спасения ее одной. Ловлю себя на мыслях, что мне бы тоже когда-нибудь хотелось почувствовать подобное — найти человека, ради которого смогу вытерпеть даже агрессивную бабусю с яркими вспышками приступа. Но не об этом сейчас. В общем, Ханджи все тараторит и тараторит, а я как-то еле попадая в тему, отвечаю, параллельно думая о том, какого же Эрена мне доводилось видеть все это время? И каким я его увижу в следующий раз? Проблема в том, что я не знаю палаты, где он лежит, а даже если и узнаю, то не хочу к нему заявляться сам. Вдруг после этого вынужденного поцелуя он подумает, что я к нему клеюсь. Ага, ещё чего. Уверен, что этот особенный Шизик-вор сам меня найдет на ужине. Поэтому после мини чайной церемонии с подругой я довольный иду в свою палату, ожидая вечера. Честное слово, я готов дать сотню процентов, что мы с Эреном снова увидимся в столовой за ужином. Но, как не трудно догадаться, я проебываюсь на эту самую сотню процентов, и ни сегодняшним и даже завтрашним днём я его не застаю. Причем Йегер будто бы под землю провалился: в столовке не видно, на коридорах длинная туша тоже не мелькала, а наш «островок отдыха» на крыше все это время находится взаперти. Это значит только одно — он там не появляется с того самого вечера, как мы курили траву. Хочу, разумеется, подумать об этом дольше, однако доктор Смит выталкивает меня из вереницы собственных мыслей, сам того не подозревая. Я и раньше замечал, что он уже около недели ходит не отлипая от нашей новенькой «подружки», пополнившей ряды психов, но то, что Эрвин идёт с ней уже на третью за день внеплановую сессию, действительно настораживает. Может, другие и не обращают внимание на такие «мелочи», но я склонен совать нос туда, куда вовсе не следует. Хотя бы для того, чтобы развеять свои вновь ставшие скучными деньки без Йегера. Хочу проследить за лекарем сие «святыни», в которой мы все дружно прибываем, как в самых натуральных сюжетах из Бонда. Поэтому тенью крадусь по коридору, делая вид, что нюхаю больничные цветы или с большим интересом разглядываю памятку «пять шагов, чтобы избежать смерти при эпилепсии». Каким-то чудом подбираюсь практически к его кабинету незамеченным, наблюдая за его чрезмерным вниманием в адрес Петры, кажется, так звали ту девчонку. То коляску он ей поправит, то мягко погладит по голове, наклоняясь слишком близко. Конечно же, большинство дам сочтут это за домогательство или самый настоящий подкат, но я вам гарантирую, что тут не пахнет ни тем, ни другим. И я бы точно узнал в чем же дело, если бы не Эрен, который появился так же внезапно, как и когда-то исчез. — Салют, — улыбчиво и отчасти шепотом говорит он. — Ага, — вслух. — «Хуют, блять», — мысленно отмечаю я, уже до жопы злой, что он не появился раньше. Я, конечно, и сам мог. Но зачем, верно? Проще свалить все на обстоятельства, прикрывая свои страхи и нежелание действовать. Как сейчас помню, Кушель меня частенько ругала за пассивную агрессию в адрес сверстников и слёзно умоляла быть добрее, но даже в свои двадцать четыре я не могу удержать скачущие жевалки на лице. Как минимум по двум причинам: первое, Йегер ведёт себя, как будто не он обрабатывал мой рот с хирургической точностью несколько дней назад, а второе — его ухмылка настолько заставляет ноги подскашиваться, что я даже тонну привычных и обидных оскорблений выплеснуть не могу. Не то, чтобы он нравится мне, но ругаться совершенно не хочется. Особенно после того, что я узнаю от Ханджи. Я не спрашиваю, где он пропадает все это время и просто иду подальше от кабинета Эрвина, игнорируя вопросы мистера Шизика о том, что я здесь делаю. Мне кажется очень уместным бросить ему фразочку в стиле «у меня вообще-то тоже есть секреты». Но не бросаю, молчу и, честно сказать, немного радуюсь, что Эрен снова вернулся. Йегер опять смеётся, ссылаясь, что улыбаться его заставляет именно моя серьезность. Такими темпами мы доходим до лобби, падаем на мягкие пуфы в углу комнаты и болтаем о всякой ерунде, как люди, которым уже далеко за сорок переваливает. Я немного высмеиваю его психический недуг, на что он снова опускает колкость про банальность депрессии. Спустя время на мгновенье воцаряется классическая пауза, коих много, в разговорах едва знакомых друг с другом людей. Эрен закидывает руки за голову, полностью откидываясь спиной на мягкое кресло. Заполняет неловкость своим бархатистым голосом. — Вот бы сейчас забрать старый форд своего бати, на котором он рассекал в восмидесятых, и свалить в какой-нибудь ЛА, — звучит мечтательно. — Типо пикапа? — переспрашиваю я, представляя, насколько круто и в самом деле рвануть, куда глаза глядят. — Да, что-то похожее, — с печальной улыбкой отвечает Эрен. — На деле, я часто представляю дурманящий тёплый ветер, едва слышную музыку со старых кассет и понимание того, что больше никогда не почувствуешь запах лекарств. Это помогает отвлечься от мыслей, что выйду отсюда не так скоро, как мне хотелось бы. — Только не части́ с грёзами, будет больно сталкиваться с реальностью. Успеешь помечтать, когда твоё состояние стабилизируется, — высказываюсь я. Мне не хочется его задевать, но и видеть, как он изводит себя подобными фантазиями, я также не горю желанием. Слишком уж сладко выходит. Йегер опускает голову. Я слышу, как он горько усмехается. Это не тот смех, с которым он встречал меня на крыше или даже сегодня возле кабинета Смита. Из-за торчащих во все стороны прядей волос разглядеть его лицо практически невозможно. Впрочем, не сложно догадаться, что мечта режет его, и изнутри, и снаружи, оставляя шрамы, которые может и перестанут кровоточить, но никогда не затянутся. На мгновение думаю, что было бы неплохо коснуться его плеча, мол, поддержка, все дела, но ограничиваюсь словами. — Я не хотел обидеть тебя. В любом случае, когда-нибудь ты безусловно сможешь вырваться отсюда и почувствовать желаемую свободу, — произношу я. — Леви, — шепчет Йегер. Он поднимает голову, потирая шею. Смотрит мне в глаза. По ощущениям этот взгляд похож на нечто подобное проникновению в глубь души, особенно если учесть, что зрачки его значительно расширились. — Спасибо, это важно для меня. Губы невольно растягиваются в подобие улыбки — своеобразный ответ на «спасибо». Ловлю себя на мысли, что до встречи с ним я чаще всего вынужденно давил лыбу, чтобы Ханджи отстала или какая-нибудь надоедливая бабка не начала скандал относительно моей грубости. Он же продолжает изучать мои глаза, будто пытается найти в них что-то. В голове проносится шутка про ключ к сердцу. Разрываю наши гляделки: перевожу взгляд с Эрена на часы за ним. Чёрт, заболтались. — Я думаю, мне пора идти. Хорошо поболтали, — встаю с прогнувшегося пуфа, наблюдая за Шизиком. Парень поднимается, одновременно вытянув руки над головой. Слышу хруст косточек и протяжный зев. — Неужели я так утомил тебя? — облокачиваюсь плечом на стену, складываю руки на груди. — Скорее наоборот, — отзывается Йегер. — Санитары опять напичкали транквилизаторами. Я понимающе кивнул. Он выдавливает странный смешок — не совсем понимаю, что это могло бы значить. Напоследок желаю ему спокойной ночи, и Эрен скрывается за углом, махнув мне рукой на прощание. Я вновь наедине с собой и серыми стенами. Нужно плестись в палату, скоро санитары начнут вечерний обход.