Совместная психотерапия

День сегодня стоит крайне дождливый, поэтому нас даже не выпускают, как загонный скот, на улицу. С одной стороны, я не доволен, потому как даже скоту требуется свежий воздух и доза витамина Д, с другой — такая погода помогает успокоиться, и громкий стук крупных дождевых капель о подоконник заглушает стук собственного сердца. Хоть я всей своей жалкой душонкой ненавижу каждый кирпич в этом здании, понимаю, что только здесь лучше начинаю понимать себя и свои желания. Вернее, одно идиотское желание, заставляющее бесконтрольно поддаваться химической реакции головного мозга. В простонародье — влечению. Расходились мы вчера чуть ли не под аккомпанемент воображаемых фанфар Зое, которая все же, как и пророчил Эрен, обкурилась до состояния летающего перышка. До ужаса рад за очкастую, но не рад за себя, потому что даже не заимел возможности поговорить с моим биполярным другом о вчерашнем «прыжке с парашютом». А самое паршивое даже не факт упущенного разговора, а то, что хочу прыгнуть ещё раз. Ещё хоть один гребаный раз. За завтраком я по инерции занимаю привычный столик в углу, зная, что Йегер меня увидит за ним и скорее всего подойдёт, однако Эрен не появляется. Впрочем, как и всегда, когда происходит нечто странное или же выбивающее из колеи. Единственный, кто маячит перед глазами — это старина Смит, толкующий с очередной новой пациенткой за ее же столиком. Теперь я точно понимаю, что наш вчерашний разговор о внезапно пропавшей Петре не может пойти на спуск, поэтому, оправдывая звание сумасшедшего, плетусь навстречу своего доктора и потенциальной сестры по несчастью, чтобы выведать что-то о местонахождении девчонки. Интуиция ведь не просто так орет, что здесь нечисто. Когда я оказываюсь на месте, перед их столиком, то сталкиваюсь с бескрайним непониманием в морских глазах Эрвина и пылающим интересом в глазах девчушки. Она чем-то напоминает мне очкастую: такие же медно-рыжие волосы, яркие темные глаза, напоминающие пуговки из-за обрамления густых ресниц и открытая улыбка, с которой девка уставилась прямо на меня. Хм, разве что у Зое шнобель огромный в отличие от этой «пострадавшей». Ситуация максимально нетривиальная, и мой инстинкт самосохранения внезапно дает понять, что чтобы не спалиться перед подозреваемым преступником, условно обозначим Эрвина так, нужно начать что-то вещать. Я открываю рот: — Эм, доктор Смит, вы не видели Эрена? — и почему я задаю именно этот вопрос? Господи, ну и идиот. Тот как-то брезгливо и с ироничной насмешкой упирается своими глазами в мое лицо, видимо, вспоминая, в каком положение застал нас впервые вместе. Затем Смит отвечает, что только что закончил с ним сеанс, отправив мистера Шизика в комнату, на прием таблеток. Теперь вопрос, почему он не пришел на завтрак, сразу же отпадает. Однако просто взять и свалить я не могу, потому как мелкая, которая таращится на меня, как на экспонат в музее, уже удерживает за плечо. Ее рука цепкая и очень настойчивая — малышка не такая уж и невинная овца. — А Эрен — это твой парень? — выдает маленькая козявка с подобием рыжего ежа на голове. Я вижу, как Смит в открытую давится своим тихим смешком и смотрит на меня, пока девушка, которую, как я узнал позже, зовут Изабелью, застывает с искренним вопросом в глазах. Я в основном на зло Эрвину и его саркастичному смеху, а не Белле, говорю, что да. И даже успеваю сочинить какую-то дикую историю по типу «хотел передать моему любимому немного смазки и презервативов. Скучаю, не могу. Сами понимаете, любовь». После такого доктор нервно сглатывает, обхватывает девчонку за плечо, будто бы защищая от меня, и уходит куда подальше. А чего он ожидал? Что я съем его насмешки и ещё добавки попрошу? Ага, может ещё и спасибо сказать? Гребаный любитель внеплановых сессий — мерзость. Их стол пустеет, и делать снова становится нечего. Лучше уж бездельничать, чем проводить время в охренительно странной компании Смита. Поэтому я решаюсь пойти и навестить мистера Дилера, считая, что принести ему пачку йогурта и яблоко — будет уместной расплатой за вчерашний вечер. Я сейчас про косяк говорю, а не страстный, долгий, чувственный и однозначно самый лучший поцелуй в моей жизни, если что. Ведь, зная вас, вероятно, вы подумаете о втором. Так вот, направляясь в палату к Эрену, у меня появляется ещё одно шумное и рыжее сопровождение в лице очкастой, к которой бесплатным бонусом прилипает и Бернер. Моблит, к слову, начинает питать ко мне какое-то неподдельное теплое отношение, что радует и пугает одновременно. Наверняка Ханджи успела потравить ему парочку историй о моей пиздец какой тяжёлой жизни. А еще я на днях расхваливал его детище — больничную пижаму. Не вижу поводов не любить меня. — Кстати, сегодня вечером будет пирушка, малыш. Оттянемся по полной, — информирует очкастая, довольно потирая руками. Я, конечно же, удивляюсь, потому как раньше думал, что слова «психушка» и «оттянемся» навряд ли когда-нибудь станут в одном предложении. Как видите, нет ничего невозможного. Сохраняя мысленное удивление, насильно возвращаюсь к нашему диалогу. — Ханджи-сан, у вас сегодня рабочая смена до девяти, вам нужно как следует отдохнуть, — с тревогой вливается медбрат. Ну и пиздец. С недоумением смотрю на подругу, потом на Моблита, и выдаю сразу же два возникших в моей голове вопроса: — Ты признался этой ебнутой в любви и до сих пор называешь ее «Ханджи-сан», серьезно? — это летит для Моблита, который мгновенно успевает покраснеть до кондиции помидоров на лучших мировых плантациях. — И что за пирушка? — это для Зое. Ханджи объясняет, что у нашего чудесного дурдома появился спонсор, который выделяет кругленькую сумму денег на закупку нового оборудования, реставрацию массажных комнат, бассейна, палат и прочего разного. Если коротко, то какой-то безумец решил сделать наше долгосрочное пребывание в отвратительном месте чуть менее отвратительным. Это все, конечно, при условии, что деньги действительно пойдут на закупку всего перечисленного, а ни каких-нибудь электрических стульев для развлекушек старика Эрвина. Кроме основной информации, я узнаю и подробности о том, что пациенты, не страдающие очень тяжёлыми формами недугов, смогут посетить эту «безумную вечеринку» и насладиться капкейками, куриными сэндвичами и ягодным пуншем. Это, безусловно, полный отстой для престарелых или любителей «мамочек», но во всяком случае другим довольствоваться здесь не получится. «Оттянемся, так оттянемся». Доходим до нужной мне точки. Прямо перед дверью в комнату Йегера спутники оставляют меня, а Ханджи почему-то игриво подмигивает, взяв Моблита под руку. Я не стучусь, считая, что этот мистер Фокусник обойдется без такого этикетного жеста. Вхожу и застаю Эрена врасплох: он выглядит изнеможенным, пижама расстегнута, обнажая грудь и болезненно выпирающие ключицы. Его обычно сверкающие глаза сейчас побледнели, покрывшись какой-то мутной пленкой, но на лице всё ещё теплится наглая ухмылка, которая отогревает все внутри меня. Это даёт понять, что тот Эрен, которого я знаю, ещё не сгинул на совсем. К счастью. — Вау, — хрипло раздается с постели, — чем я обязан такому серьезному визиту? Мне, наверное, стоит встать и поклониться, — Шизик остро язвит, совершая явно титанические усилия, чтобы приподняться с кровати. Я точно знаю, что его уже успели накачать лошадиной дозой седативных, потому что сам не раз прибывал в таком ватном состоянии. Представьте, что вы находитесь в видеоигре, но не как участник, а как сам персонаж. Условно виртуальный мир — ваш родной дом, подвластный воздействию того, кто выбрал вас для выполнения миссии. Мыслить и говорить вы вольны что угодно, а вот управлять телом — затея бредовая. Оно не послушается, как ни крути. — Лови яблоко, — я поднимаю руку в издевательским жесте, зная, что Йегер будет не в состоянии сделать то же. — Какой ты коварный человек, Аккерман, — легко посмеиваясь отвечает Эрен. — И это твоя благодарность за вчерашний вечер? Просто кошмар, — немного кашляет. Самое время, чтобы поблагодарить Кушель за великолепные внешние данные и буквально на клеточном уровне умение скрывать свои истинные эмоции. Я сохраняю кирпичное выражение лица снаружи, пока живот начинает сводить в тугую воронку с волнением, подкидывая в голову мутные флэшбэки с нашего похода в логово Зое. Что Эрен имеет ввиду, когда говорит «благодарность за вчерашнее»? За его губы на моих? Или за уносящий в другой мир дым косяка? За его руки на моем лице? Или за наркотик, вызывающий беспричинный смех? За что Йегер хочет услышать благодарность? Решаю опустить эту тему, замяв все информацией про «улетную тусовку», которую разведал от Ханджи. Когда мистер Шизик узнает о грядущем развлечении, его глаза снова начинают излучать блестящий свет, и он одной фразой запускает неподдельную дрожь в моем теле. — Ты пойдешь туда со мной. Блять, пойду. Да-да, я пойду. Если вы хотели слышать отказ, то хуй там. Я намереваюсь объедаться с этим мудозвоном дурацкими куриными сэндвичами и пить до жути сладкий безалкогольный пунш, снова чувствуя себя самым счастливым человеком на земле. Поэтому сначала притворно отпираюсь, а затем даю согласие. Мы ещё немного болтаем, но когда я вижу, что уставшему воришке срочно нужен сон и отдых, то решаю уйти. Напоследок оставляю яблоко и йогурт на больничной полке, взяв обещание, что Эрен успеет оклематься к вечеру. Выхожу из палаты Шизика на чуть держащих меня ногах, в горле сушит, а голова — тяжелее сумки, набитой свинцом. Ты пойдешь туда со мной. И кого ещё из нас накачали? Сердце безостановочно выбивается из грудной клетки, и, кажется, мне пора признать, что ничто не делает нас такими живыми, как собственный страх. Помню, как на один из традиционных Хэллоуинов мы с Кушелью пошли в кино на фильм про Майкла Майерса, и я срался в штаны каждый раз, как видел его искаженное ужасом лицо и нож в окровавленных руках. Тогда я начал понимать, что представляет собой страх. Возвращаясь в настоящие дни, я едва ли могу сказать, что испытываю к Эрену такой же страх, как к серийному маньяку из фильма в детстве. В кино я чувствовал себя маленьким испуганным пацаном, который был готов шмыгнуть под мамкину юбку в любой удобный момент. Настоящее — совершенно иное. Сейчас я кто-то вроде странника, идущего в никуда. Йегер — и есть мое «в никуда». Разница в том, что теперь я не хочу прятаться и отвергать страх, каким бы сильным он не был. Хочу принять его и прыгнуть с головой в неизвестность. Может, даже разбиться к чертям собачьим, если это гарантирует ещё один полет с Эреном. Часы до вечера проплывают быстро, и я сменив затертую пижаму на черную рубашку и свободные брюки, выхожу из комнаты. Меня посещают греющие душу мысли о своих конверсах, которые я бы носил до скончания веков, но шнурки в психбольнице находятся под знаком «табу», поэтому надеваю больничные тапки, которые жутко выделяются на фоне моего подобранного костюма. Следующим пунктом стоит заглянуть к Ханджи, потому что она пообещала, что до начала «пира» достанет для меня парфюм из ящика с вещами, которые я сдал, когда только прибыл сюда. И на долю секунды не сомневаюсь, что Зое держит свое слово. Ощутить приятный терпкий запах на своей коже вновь — становится чуть ли не самым лучшим после поцелуя с Йегером. Когда все манипуляции, наконец, завершаются, вечер наступает, а мысленные галочки о выполнении ставятся, я спускаюсь в холл, откуда слышится ненавязчивая музыка. Надо сказать, не настолько отвратная, как я мог ожидать. Что-то вроде лёгкой альтернативы, как Foster the People. Под подобный вайб приятно ощущать ритм и пускаться в танцы, будучи слегка опьяневшим. Как же мне этого не хватает — ностальгично и печально одновременно. Почти сразу замечаю Ханджи, которая смотрит направо и подзывает к себе мистера Шизика, и Моблита, который смотрит в противоположную сторону, встречаясь мягким взглядом со мной. Подхожу ближе к своей компании, замечая, как ноздри Эрена хоть и незаметно, но с удовольствием вдыхают запах моего одеколона. Оттенок зелёного в глазах едва заметно сияет, вызывая беспричинное волнение в моей голове. Йегер, не отводя взгляда, отвешивает мне приветствие, напоминая, что выполнил свое обещание прийти в состоянии, похожим на человеческое. — Раз уж все в сборе, предлагаю вам заглянуть в мою комнату. Я там новый фикус вырастила. Держу пари, мальчики, вы хотите посмотреть, — предлагает Зое, и я чувствую ноты подвоха в ее хитрой интонации. — Какой фикус, Ханджи-сан? У вас же аллергия на растения! — судорожно разглагольствует Бернер. Он слишком влюблен в эту ветреную особу. — Красивый зеленый фикус, Моблит-сан. Очень красивый фикус, — мистер Дилер придерживает медбрата за плечи и буквально выталкивает из холла, куда начинает потихоньку подтягиваться народ. Когда мы вновь оказываемся в тесной, темной, пахнущей медикаментами берлоге очкастой, Бернер на полном серьезе спрашивает, где же расхваленное нами растение. Я едва сдерживаю смех от его наивности и нашей грешности. Пиздец, какие же мы втроем испорченные. В следующую секунду снова ловлю на себе глаза Эрена, стоящего непозволительно близко. И мысли об испорченности только усиливаются. Почти улетаю на планету под названием «Эрен Йегер», готовый сдать билет на обратный путь к чертовой матери. Однако чересчур громкий и весёлый голос Ханджи не даёт совершить запланированное. — Вот и фикус, мой сладкий Моблит, — Зое отвешивает медбрату мокрый поцелуй в щеку и достает из чехла в подушке дивана скромную бутылку с зеленоватой переливающейся жидкостью. Да, черт вас подери! Мне не требуется и минуты, чтобы понять, что происходит. Как не требуется и секунды, чтобы догадаться, что будет происходить в ближайшие часы. Слишком нереально, чтобы видеть это перед своими глазами и слишком хорошо, чтобы быть правдой. — А ты не промах, очкастая, — я невольно улыбаюсь, наблюдая перед собой сосуд с абсентом — полный и принадлежащий только нам четверым. Эрен тоже ухмыляется, отвешивая Ханджи излишне льстивые комплименты — он рад не меньше моего. Рука Шизика чуть ощутимо задевает мою. Обжигающе и интригующе. Я не сделал ещё ни глотка алкоголя, но переплетаю свой мизинец с его, стараясь делать ровные тихие вдохи, чтобы оставаться в сознании. Ханджи открывает бутылку, крепко зажав пробку между зубами. Затем торопливо ставит дорогущее пойло на стол, опускаясь к нижнему ящику небольшого шкафчика. С негромким звоном она ставит перед нами четыре стакана с довольно глубоким дном. Кайф. Чувствую сладостное журчание нашего «увеселителя» — Зое разливает абсент, не проливая ни одной капельки мимо. Губы её трогает лёгкая ухмылка — довольна своей ловкостью, вероятно. Наконец-то, беру свой стакан, медленно взбалтываю содержимое и подношу ко рту. Давно я не пил чего-то крепкого. Великолепное и давно забытое чувство: алкоголь обжигает губы и ранки на них, напоминая о том, что сейчас — слегка пощипывает из-за вчерашних прокусов Эрена. Но это лишь в эти минуты, потом напиток разнесется по венам пьянящей песней и расслабит, заставляя глаза помутнеть, а тело — размякнуть под своим давлением. Это даже не водка, которую мне часто доводилось пить в дешёвых пабах, где продавали все и всем без удостоверения личности, поскольку главным было сбыть товар. Вкус и ощущения — несравнимы. Проходит фиг знает сколько времени, потому что стрелки на часах уже расплываются, в желудке приятно печет, а мысли рассеиваются, оставляя перед глазами лишь невнятную картинку. Смотрю на остальных и понимаю, что ещё парочка таких полных стаканов, и мы либо пойдем на шведскую свиданку с больничным туалетом, либо в ад на спа процедуры. В рай нам путь навряд ли заказан. Даже Бернер, выпивший два стакана, уже наверняка заблокирован в списке Бога или кто там вообще управляет нами? В общем, суть вы понимаете. Ханджи, которая ещё в состоянии говорить членораздельно, предлагает пойти и потанцевать. Только я догадываюсь, что по большей части это предлог, чтобы слинять за закуской, потому что недельный запас ее пончиков и шоколадок мы благополучно утаптываем. Впрочем, никто не возражает подобной затее, и зная, что мы пропустили дурацкое официальное приветствие, восхваления и сотни благодарностей в адрес чудо-спонсора, идём в холл. То ли алкоголь, то ли жар от больничных батарей так размаривает, но музыка звучит громче обычного. Свет приглушен, а большинство чокнутых по-особенному дрыгаются под вызывающую вибрацию в полу песню. Моблит не без помощи абсента, но прощается со стеснением, предлагая моей чокнутой подруге уединиться. Зое, взяв того под руку, только и успевает, как бросить нам на последок что-то из разряда: «повеселитесь там за четверых, сладкие». И мы с Йегером остаёмся «веселиться за четверых». Одни. Вернее сказать, одни в центре холла, окружённого кучей ловящих кураж людей. Замечаю на лице Эрена горящий синий блик от какой-то световой установки, которой, видимо, решили заменить стробоскоп. Ещё блик и ещё один взгляд, запущенный мною. Расслабленно качаюсь под ритм песни, поддаваясь движению танца, точно также как Эрен поддается нашей игре в гляделки. Мы не касаемся друг друга и стоим на расстоянии вытянутой руки, но ощущение, будто Шизик с охотой и горячей трепетностью изучает каждую часть моего тела. Фиксирует в памяти и воспроизводит образ, чтобы потом возвращаться к нему снова и снова. Басы разлетаются звучным эхом по всему помещению, а я стараюсь концентрироваться на губах Йегера. Ведь он начинает что-то говорить. Кажется, ему нравится песня. Или я? Блять, вот бы второй вариант. Даже если это лишь догадки и утопичные желания моего депрессивно мыслящего мозга, я готов принять их за истинную монету. Боже, клянусь, я знаю Шизика всю свою жизнь. Иначе не могу объяснить навязчивое и непрекращающееся жжение в грудной клетке, которая заметно теряет прочность. Просто не могу. А что случится, если это чувство прожжет ее напрочь? Хорошо это или плохо? Точно не отвечу, потому что не то, что думать тяжело становится, но и балансировать на своих двоих. Спасибо, приятель абсент, спасибо. Отпускаю лишние мысли и позволяю всему плыть. Эрен, видимо, делает то же, потому что вместо старающегося контролировать себя Йегера, я замечаю его нажравшуюся в говно версию. Пьяные танцы Эрена выходят крайне нелепыми — он шатается в попытках найти равновесие, чтобы не наебнуться об пол. Теперь уж решаюсь сократить и без того небольшое расстояние между нами — надо спасать идиота. Потому что никогда не верил, что спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Мой утопающий даже не допирает, что тонет. Подхожу я к Йегеру вплотную, оглядывая с ног до головы. Очевидно, его вставило куда больше, хотя выпили примерно поровну. Что уж тут анализировать, пьяному не протрезветь за доли секунды, поэтому подхватываю своего биполярного друга за правую руку, закидывая её к себе на плечо. По телу проходит приятная волна дрожи из-за разгорячённого дыхания Эрена и его тепла. Вот только этого сейчас не хватает. Стараюсь отколупать в своей не менее пьяной башке крупицу рациональности, но из-за Шизика все выходит хуевее некуда. Благо, одна удачная мысль вовремя все же решает настигнуть мой разум — нужно найти что-нибудь, чтобы посадить это тело. Если мне не отшибло память от кучи таблеток, то тут за углом должны быть пуфы, где мы с Эреном два дня назад болтали. Тащимся туда. Кхм, вернее сказать, тащу себя и тело моего компаньона. Слава Вселенной, сейчас уголок с креслами свободен и по-близости никого нет. Иначе пришлось бы не только решать ещё одну проблему, но и отгребать от дедули Смита. Я аккуратно скидываю уже шизикадилеравораалкаша с себя на одно из кресел. Он улыбается, как дурак, распластавшись по пуфу. Да, напомните мне как-нибудь в предыдущий список ещё и «дурака» внести. Какой же Эрен объёбанный. Я присаживаюсь рядом, наблюдаю за ним и думаю, когда ж Йегер мог добраться до кондиции «держите меня семеро». Долго думать не выходит, поскольку моё внимание тут же привлекает расстегнувшееся пуговица его гавайской рубахи. На свободной от ткани подтянутой коже виднеются рельефы мышц — хочу коснуться их, хоть и понимаю, что это было бы сродни облапывания музейного экспоната. Но я ведь не говорил, что хочу быть послушным наблюдателем. Вновь фокусируюсь на расслабленном лице Дилера. Губы ещё держат слабую улыбку, щёки немного красноватые, а волосы полностью распущены. Блять, картина маслом. Хоть глаза Эрена полуприкрыты, но я всё равно ощущаю его пьяный взгляд на себе. Чисто интуитивно складывается впечатление, что он раздевает меня глазами. К слову, интуиция меня редко подводит, поэтому я решаю проверить свою догадку. Отрываю задницу от мягкой поверхности пуфика и подхожу к Эрену. Моё колено сразу оказывается меж его ног, практически у паха. Облокотившись на ручки кресла, уверенно нависаю над парнем. Тот ухмыляется, понимаю это от одного лишь туманного взгляда его зенок. Не сопротивляясь, Шизик удобно устраивается подо мной. Зрительный контакт тоже не обрывает — заинтересован. Я решаюсь срезать ещё пару сантиметров между нами и ближусь к его шее. Не чувствую ничего, кроме резко дающего по носу аромата свежести и игриво нашептывающего голоса Йегера: — Скажи мне, чего ты добиваешься? Я оставляю его вопрос без ответа. Не считаю нужным объяснять весьма очевидные вещи. Касаюсь мягкой щеки рукой, медленно ведя её от скулы к подбородку. Он лыбится, и как податливый кот, утыкается щекой в мою ладонь. — У тебя очень мягкие руки, — развязно лепечет мистер Шизик, и его слова заставляют меня усмехнуться. Эрен ещё раз поддается ласке моей ладони, поднимая нефритовые глаза прямо на меня. Не выдерживаю, приближаюсь к его губам и накрываю их своими. Влажно, решительно и глубоко — не хочу целовать его по-другому. И знаю, что Эрен это понимает, поэтому реагирует положительно, приоткрывая рот. Он тянется навстречу моим губам, с охотой и желанием прижимаясь ко мне всем телом. Ощущаю, как привкус выпитого Йегером абсента и чего-то сладкого одурманивает меня. Ещё немного, и мне определённо снесёт крышу. Ладно, лжец из меня хуевый. Уже снесло. Углубляю очередной напористый поцелуй, проникая в рот Шизика языком. Хочу дарить ему нежность и мягкость, но напористость и жадность тоже. Хочу быть с Йегером разным, заставляя его каждый раз так податливо поддаваться всем моим действиям. Перевожу дыхание и немного отстраняюсь от его губ, спускаясь на горловину. Оставляя за собой едва заметные следы, провожу языком по опаленной горячкой коже Эрена. Он тесно щемится, стремясь обхватить меня полностью, и такие объятья заставляют почувствовать, как сильно Йегер возбужден. Я пускаю руку по направлению к его ширинке лишь для того, чтобы убедиться в своей правоте. Касаюсь выпирающего члена, поглаживая эрекцию через ткань джинс. Эрен тихо стонет, и я хочу сделать то же. Дыхание становится тяжелее, заставляя меня слышать его сердцебиение, видеть быстро колыхающуюся грудную клетку и наблюдать за едва дрожащими губами. Мне нравится искрящая, словно раскаты шаровой молнии, близость между нами. Никогда не бывает постоянной и предсказуемой — я однозначно хочу испытывать это чаще. Под «чаще» имею ввиду каждый ебаный день, начиная с унылого восхода солнца, заканчивая таким же унылым закатом. Без остановок и часов на перерывы. — Ты сказал, у меня мягкие руки, — использую фразу Шизика, как предлог, и оттягиваю резинку его боксёров. Эрен тихо охает, прикрывает глаза и утыкается своим лицом о мое плечо — чувствительный. Целую его в шею, чтобы успокоить и возбудить одновременно. Йегер сладко хнычет, стоит мне только обхватить ладонью его твёрдый член, скользя вниз-вверх. Не требуется и минуты, как он покорно прогибается подо мной, прося большего— видно, что не хочет останавливаться. Это придаёт мне уверенности в своих действиях. Конечно, я и до этого был уверен, вернее, абсент помог мне так же, как и Бернеру, но сейчас точно не терзаюсь сомнениями об отступлении. Поэтому не без волнения касаюсь пальцами его головки и выступающих венок. Эрен пиздец как напрягается. И я начинаю водить рукой по стволу медленнее, зная, что так лишь оттяну приближение оргазма. Играю с Шизиком по его же правилам — дразню и обаятельно внушаю доверие. Вместе с этими «голодными играми» ощущаю прилив тягостного возбуждения внизу своего живота. Сводит так, что кончу, не успев даже заметить. Поэтому решаю расправиться с Йегером, чтобы не обкончаться, как пубертатный подросток, увидевший голую грудь. Не на глазах Эрена. — Кончишь для меня? — грубовато летит адрес, кажется, пылающего Йегера, который тут же стонет свое согласие. Что ж, возвращаюсь к чужим, но уже любимым губам, опаляя их жаром от своего сбитого дыхания. Я внимателен, поэтому замечаю, как парень двигает своими бедрами навстречу моей руке, и тут же наращиваю темп. Мгновения — и на руку стреляет вязкая сперма. Шизик облегчённо выдыхает, выпуская последний хриплый стон, и закрывает глаза. Кажется, ему нужно время, чтобы успокоить бешеную циркуляцию воздуха в своей груди. Я слезаю с Йегера, довольный его быстро достигнутым оргазмом, и плюхаюсь на противоположный пуфик. Развожу пальцы друг от друга, между ними образовываются тягучие дорожки из семени Эрена. В желудке разливается волнующая теплота, и я снова хочу вернуться на полчаса назад. Только и слышу, что застегивание ширинки и громкое «блять». Он, кажется, слегка трезвеет. Я же задумчиво смотрю на руку, разглядывая последствия своей работы. «Все, теперь точно спокойствие», — желанно возникает в моей голове за секунду до того, как Йегер падает с кресла и на четвереньках ползёт ко мне. Ощущаю резкий прилив крови в паху от одного лишь вида стоящего на коленях Эрена. Он знает, что интригует своими действиями, и все равно приближается к моим ногам. — Я хочу отсосать тебе. И у тебя стоит, — хихикает он, а мне становится стыдно. — Можно? — Эрен пялит на меня затуманенными от абсента зрачками. — Ну, рискни, — не думая, произношу я. Впрочем, брать слова обратно поздно. И знаете, что? Я не хочу, поскольку Йегер уже слегка приподнимается, садясь на колени. Я намеренно пошло раздвигаю ноги, чтобы облегчить задачу Эрена, а заодно и пощекотать его нервишки. Шизик тянется к пуговицам брюк, и несмотря на не самое лучшее состояние, ему удается расправиться со штанами с первого раза. Он стягивает белье, едва задевая пальцами мою плоть — чуть ниже живота завязывается крепкий узел возбуждения. Эрен намеренно облизывает губы, томно смотря в серость моих глаз. Что вы там говорите, Мона Лиза прекрасна? Венера? Хер там. Дайте тому же Да Винчи запечатлить то, что сейчас вижу я, он бы обкончался, не успев начать разводить свое масло на палитре. Секунда и я чувствую расползающиеся мурашки по телу, когда мой новоиспеченный любовник медленно, горячо и влажно проводит языком по члену. Рукой обхватывает его снизу и берет головку в рот. Я притягиваю его ближе к себе, держа за копну густых волос. Нет ничего охуенее, чем владеть Эреном здесь и сейчас. Он сам насаживается на мой член и начинает сосать интенсивнее, работая языком. Не знаю, сколько раз я уже сматерился про себя, но сейчас закусываю нижнюю губу, чтобы не позволить ещё и стонам вырваться наружу. Сдерживаться до дрожи в коленях тяжело, а ещё тяжелее отрицать тот факт, что Йегер охуенно владеет языком и губами. Ещё и взгляда не сводит — засранец. Похотливо и с жадностью смотрит на меня, заглатывая член глубже. И как такое может не заставить почувствовать приближение оргазма? Клянусь, это лучший отсос в моей жизни. Эрен берет практически всю длину с громким и приторным хлюпом. От этого я крепче хватаюсь за каштановые лохмы и непрерывно, как мантру, шепчу его имя. Лишь бы Эрен не прекратил то, что затеял. Хорошо так, что, кажется, будто тело сейчас рассыпется в порошок. Шептать об этом становится задачей икс, поэтому один, но звучный и грудной стон все же срывается с моих губ, выкрикивая бешеное: — Э-эрен… С этим своеобразным признанием мое тело накрывает долгожданной волной удовольствия. Йегер сглатывает последствия своих стараний и слизывает оставшиеся капельки с головки моего члена. Я, наконец, откидываю голову назад, пытаясь найти силы остановить ускоренный пульс — пиздец денёк выдался. Вижу над собой уже поднявшегося Эрена. Он демонстративно облизывает едва мокрые пальцы, не отводя от меня взгляда, и на этом моменте я окончательно убеждаюсь, что мне жизненно необходимы такие прыжки в бездну с безумием. Главное — не забыть зарезервировать билетик для Йегера. Немного придя в себя, возвращаю брюки и рубашку к минимальному порядку. Конечно, от следов спермы никуда не денешься, но все же так намного лучше, чем щеголять по психушке в растрепавшейся одежде. Не хватает ещё допросов от Зое о моем времяпровождении и вероятных подъебов со всеми вытекающими, если она обо всем узнает. Эрен, думаю, согласен, оттого и делает то же, что и я. Такой беззаботный и расслабленный сейчас, что аж руки чешутся обнять. — Эй, иди ко мне, — тихо бросаю я с ноткой приказа. Тот покладисто слушается, подходя ближе. Я встаю с пуфика и и притягиваю парня к себе. Чуть нахожу его губы, но абсолютно уверен, что травянистые глаза сверкают сейчас ярче какой-либо звезды в космосе. Йегер тоже счастлив. Возможно, мы оба впервые так счастливы за долгое время. Я, чувствуя тепло уже успокоившегося тела, целую Эрена в уголок губ, ощущая быстро возникающую улыбку. На предложение вернуться и подкрепиться ещё парой тройкой сэндвичей получаю согласие. Поэтому теперь, изнеможенные после часа проведенного вместе, мы возвращаемся ко все ещё длящемуся «торжеству». Оказавшись в холле, где-то за танцующими пациентами, я замечаю мелькнувшую светлую макушку. В голову приходит одно — Эрвин. Не раздумываю и хватаю ладонь Йегера, ведя за собой сквозь развлекающихся больных. Спасибо часам, перевалившим за двенадцать, среди них не оказывается ворчащих и недовольных бабок, которые уже наверняка пускают слюни в подушку. Через мгновения мы с мистером Шизиком оказываемся возле входа в закрытое крыло. Смит красной нитью в последнее время мелькает только в этом районе. Это значит лишь одно — мне нужно пройти в это местечко, которое, держу пари, кишит секретами. Эрен, видимо, никак не воспринимает то, что сейчас происходит. Придётся поговорить с ним об этом позже, а сейчас я со всех ног ближусь к двери, ведущей в локаутированную часть дурдома. Оглядываюсь, вроде, никого нет — можно идти. Страшно, сердце выпрыгивает из груди, но я ещё утром дал себе обещание принимать страх, каким бы он не был. Поэтому, затыкая Эрена с его дурацкими шутками а-ля «мы что, идём в новое место для траха?», я быстро дёргаю ручку двери. Видимо, сегодня я везунчик — она поддаётся. Тяну за собой Йегера. Мне не на что ориентироваться тут, в незнакомом месте, так что приходится следовать интуиции и прислушиваться к звукам. Вдалеке коридора раздаются отдаляющиеся шаги. Не могу быть уверен, но вполне вероятно, что где-то там ходит Эрвин. Кто, если не он? Продвигаюсь вглубь неизвестных стен, ведя за собой еле плетущегося Эрена. Все же конспираторы из нас неплохие. Знаете эту поговорку про «тише воды, ниже травы»? Так вот это сегодня про нас. В самом конце длинного узкого коридора, который больше похож на туннель, виднеется характерный проход. И все бы хорошо, если бы не долбаная развилка. Все как в классических детективных сюжетах, хлебом не корми, но без дерьма не обойтись. Думать в такой ситуации нет времени, поэтому, полагаясь на фортуну, сворачиваю налево. Отчетливо чувствую, как пахнет медикаментами вперемешку с едким запахом спирта, плюс ко всему, здесь повышенно сырой воздух. Значит, где-то рядом что-то на подобии подвала или подсобного помещения. Внезапно раздается громкий хлопок двери. В силу своего состояния не понимаю, откуда конкретно доносится звук, поэтому хватаюсь за Эрена, как за спасительный круг сильнее, и тяну его за собой в наиболее затемненную часть коридора. Не верю в Бога, но желание помолиться, чтобы Смит не заметил нас, озверев от злости, накрывает меня с головой. В нескольких метрах от нас ожидаемо проходит Эрвин. Неужели мои догадки не такие уж и бредовые? Доктор торопливо стягивает с себя медицинские перчатки и кидает их в мусорку, не сбавляя хода. «Куда же он так торопится?» — логично вертится в мыслях. — Леви, какого…? — я оборачиваюсь на стоящего за моей спиной Йегера, быстро затыкая ему рот ладонью. Он не стремится вырваться или орать, за что я ему крайне признателен. Эрвин же покидает открытое нами крыло, и я ослабляю хватку на Эрене. В кратциях объясняю мистеру Шизику, что происходит. Кажется, от моих разъяснений ему легче не стало, и это видно по его выражению лица. Однако он все равно невпопад кивает. Выхожу из тени, убедившись, что мы с Эреном здесь совершенно одни. На корточках спускаюсь к мусорной корзинке и аккуратно вытягиваю перчатку, что минуту назад скинул Смит. Брезгливо верчу ее в руках, пока меня не прошибает мгновенно отрезвляющий озноб — здесь кровь. Выбравшись из этого больничного Сайлент Хилла, остаток вечера я провожу в своей палате, разделяя кровать с заснувшим Йегером. Не могу справиться с уже привычной мне бессонницей, поэтому заново прокручиваю все события сегодняшнего дня. Сначала абсент, потом минет и горячие поцелуи, а позже одна зацепка, которая наверняка разрушит образ святоши-доктора. Остается понять, что нужно делать дальше, чтобы распутать нить, ведущую к правде об Эрвине Смите. Что он делает по ночам в «проклятом крыле»? Почему часто назначает сессии новеньким пациентам? И, наконец — куда пропала Петра Рал? Конечно, у меня есть несколько предположений об увиденном и происходящем, но диапазон их тяжести значительно различается, так что нужно найти то, что сможет сузить список возможных грехов нашего «лекаря». Вполне вероятно, что в мною увиденном может и не быть чего-то криминального, и мое лишённое веселья сознание просто накручивает себя от нехватки развлечений в дурдоме. Однако действительностью может оказаться что угодно. Поэтому, не надеясь на лучшее, мы будем готовиться к самым худшим исходам из разворачивающихся событий. Разве не так?