отель де ляпис

День Чжун Ли в Отеле де Ляпис начинается с совершенно обычной рутины. Он встает точно на рассвете, немного упражняется (ему нравится кардио), ест свой любимый завтрак (горячий чай и рисовая каша, слегка посыпанная зеленым луком и кусочками имбиря), принимает душ и надевает тщательно подобранный комплект одежды. Затем он спускается на первый этаж отеля, наслаждаясь относительной тишиной. Активность духов в большей степени проявляется по ночам, поэтому дневное время Чжун Ли обычно использует для выполнения желаний, до которых он еще не добрался. Однако сегодня его расписание свободно. Он уже выполнил желания всех нынешних гостей, и теперь они просто проводят своё оставшееся время в отеле. Чжун Ли думает, чем бы сегодня заняться. Возможно… стоит попить чай с коллегами? Чжун Ли улыбается. Да, чай… или, может быть, порадовать всех вином на балконе с видом на горы Ли Юэ? Звучит прекрасно. — Тарталья? Сяо? — кричит он, спускаясь по лестнице в вестибюль. — Вы заняты? Если нет, то я подумал, что мы… — Пожалуйста, — умоляет женский голос. — Сделайте это для меня. Это был мой единственный шанс, и смерть меня его лишила! Возьмите на себя ответственность! — Мэм, — говорит Тарталья успокаивающе, несмотря на собственное выражение лица, с каждой секундой становящееся все более и более беспокойным, — ваше желание уже исполнено. Политика отеля заключается на исполнении лишь одного желания, и вы подписали соответствующий договор. Если мы сделаем исключение для вас, придется делать его для всех. Девушка перед стойкой администратора становится еще более взволнованной: — Но.! — Какие-то проблемы? — плавно встревает в разговор Чжун Ли, вставая рядом с девушкой. Она, заметив его, бросает на него недоуменный взгляд, позволяя Чжун Ли полностью разглядеть её лицо. — Мисс Донна? В чем дело? — Сяньшэн, она… — начинает говорить Тарталья. — Гостья хочет нарушить свой контракт, — говорит Сяо, скрещивая руки. — Она настаивает на исполнении другого своего желания. Чжун Ли вскидывает брови, снова смотря на Донну: — Мисс Донна, если это правда, то, боюсь, это идет против правил нашего отеля… как и против контракта, который мы с вами подписали. Донна смотрит на него влажными глазами: — Это желание важно для меня. Намного важнее первого! — Если все так, то почему вы не назвали его вместо того, что уже исполнено? — Потому что… потому что… — Донна кусает свои губы и отводит взгляд. — Я… Мне было стыдно говорить это. Вы… Вы, парни, никогда не поймете женское сердце! Вы же мужчины! — Она падает на колени и начинает плакать, оставляя Чжун Ли в недоумении. Он поглядывает на Тарталью, но тот лишь беспомощно пожимает плечами. Сяо начинает раздражаться. Проблемы с гостями возникают довольно часто, но редко они желают расторгнуть контракт. Если и есть вещь, которую Чжун Ли бережно хранит в своем сердце, так это полное соблюдение контрактов. И Тарталья прав: если он сделает исключение для этой девушки, то придется делать исключения для каждого. Но также он не хочет иметь в своем вестибюле плачущего гостя. Это, все-таки, плохо скажется на их репутации. Он опускается на колени рядом с Донной, достает из кармана пиджака носовой платок и передает его ей. Ожидает, когда она закончит вытирать слезы, и затем говорит: — Почему бы не объяснить мне все помедленнее и в более комфортной обстановке, м? Я вас, как минимум, выслушаю, но большего обещать не могу, — мягко говорит он. — Как вам такое предложение? Донна смотрит на него все еще влажными глазами, но все же кивает и позволяет Чжун Ли помочь ей встать. Провожая ее до соседнего обеденного зала, Чжун Ли кивает своим сотрудникам, тем самым прося оставить их наедине. Сяо вздыхает, но повинуется, подходя, чтобы закрыть дверь, разделяющую вестибюль и обеденную комнату. Чжун Ли сажает Донну за один из угловых столов, движением руки призывая её начинать рассказ. — Я не знаю, знаете ли вы… хотя уверена, вы знаете, — говорит Донна. — Вы, как никак, заведуете отелем для духов. Но я была мертва на протяжении нескольких дней, в течение которых мой дух искал это место. У моей семьи не было достаточно денег, чтобы провести полноценную прощальную церемонию, так что она переносилась до тех пор, пока они не накопили нужную сумму. Пока это не случилось, я была там, смотрела, как мои родители меня оплакивают. — Это, должно быть, было тяжело, — понимающе говорит Чжун Ли. Донна слегка улыбается: — Ничего страшного. Все шло хорошо и они проводили меня без проблем, и так я оказалась здесь. — Все всегда находят свой путь сюда, независимо от того, была церемония прощания или нет. Множество наших гостей находили это место даже после неожиданной смерти в одиночестве. Но если вы задержались настолько, что видели собственную церемонию, тогда… — говорит Чжун Ли. — Полагаю, это связано с настоящим желанием? Донна краснеет, затем кивает: — Когда я только пришла в отель, я… ну, я была напугана и в замешательстве, потому что понятия не имела, что подобное место существует, и еще ваш коридорный мальчик такой пугающий! Тот в приемной еще ничего, но этот у двери выглядит так, будто желает моей второй смерти! — Сяо… — Чжун Ли морщится, — не очень хорош в общении с людьми. Но он не желает ничего плохого. Донна пыхтит: — Поверю вам на слово. В общем, в итоге я написала какое-то глупое желание. И еще я… Мне было стыдно говорить об этом, но я лежала в своем номере и думала, что… У меня не было возможности сделать это, когда я была жива. Так что я должна бороться за еще один шанс. — Желание, которое исполнено отелем, если не ошибаюсь, заключалось в том, чтобы кто-нибудь написал любовное письмо от вашего имени, верно? Вы сказали, что у вас не было подобного навыка, так что просто хотели, чтобы кто-то выразил ваши чувства на бумаге, даже если письмо не будет отправлено. Донна снова краснеет: — Глупое желание, правда? — Вовсе нет. Вам понравилось? — Это вы его написали? Получилось очень хорошо. Признаюсь, что мое сердце затрепетало, хоть там и говорится о моих собственных чувствах. Чжун Ли улыбается: — Тогда я рад. Но, видимо, это не совсем то, чего вы хотите на самом деле, да? — …Да, это не то. Вы правы. Есть причина, по которой я так долго оставалась там, пока не нашла этот отель. Видите ли… любовное письмо… — Донна роняет голову. — Было предназначено кое-кому, кто заведовал таверной в моем городе. — О? — Этот мужчина… Ох, сердце полыхает от одной только мысли о нем, а ведь мое сердце, технически, и не бьется уже! Это только подтверждает то, какой он потрясающий человек, — тараторит Донна. — Он красивый, богатый, а также скромный и добрый. Он мало улыбается в последнее время, но… Вокруг него такая благородная аура, и это заставляет меня чувствовать себя… в безопасности? Когда я рядом с ним. Если это имеет смысл. Донна выдыхает. — Я восхищалась им годами, но никогда не набиралась достаточной смелости, чтобы рассказать ему, что я чувствую. Не поймите меня неправильно, господин Чжун Ли! — быстро говорит она, поднимая руки к груди. — Я ни капли не надеюсь на то, что он ответит на мои чувства, но… — она снова вздыхает. — Я просто… Я всегда хотела жить так, чтобы мне было не страшно делать смелые вещи, и вот, перед своей смертью, я как раз собиралась сделать одну. Она слегка улыбается, будто с нежностью что-то вспоминая. — Я бы подошла к нему и вручила аккуратно написанное письмо, а потом бы трусливо убежала. А на следующий день я бы робко спросила, прочитал ли он его, и приготовилась бы получить отказ. Донна немного расстроенно посмеивается, убирая прядь волос с лица: — Не самый идеальный план, но все-таки план. Улыбка с её лица исчезает. — Но я заболела в неделю, когда собиралась этим заняться. Мне становилось всё хуже и хуже, и, как видите… — она беспомощно жестикулирует. — Я умерла раньше, чем сказала любимому мужчине о своих чувствах. Проходит секунда, пока Чжун Ли обдумывает её слова. Умоляющий вид Донны беспощаден: её отчаяние ясно в выражении лица и позе. Так отчаянно желать чего-то достичь… Когда Чжун Ли в последний раз ощущал что-то подобное? — Тогда позвольте мне задать вам один вопрос, мисс Донна, — говорит Чжун Ли. — Какое письмо вы планируете отдать этому особенному человеку? Донна моргает от неожиданности получить подобный вопрос: — Эм… Я думала просто дать ему письмо, которое вы написали. Оно так хорошо написано… Я бы никогда не смогла написать что-то подобное, — она вздыхает. — Понимаю, — Чжун Ли складывает ногу на ногу, бросая на Донну слегка озадаченный взгляд. — Я могу помочь вам с вашим желанием, мисс Донна. Донна смотрит на него оживленно: — Правда?! — С одним условием, конечно. — Я сделаю что угодно. Чжун Ли слегка улыбается: — Поразительная решительность. Тогда хорошо, — движением руки он призывает контракт, который Донна подписала по прибытии и кладет документ на стол между ними. — Я позволю вам подписать контракт на новое желание, но взамен я должен отменить прошлый. Вы знаете, что происходит, когда контракт отменяется или аннулируется, мисс Донна? Донна останавливается: — Я… не уверена, господин Чжун Ли. — Все просто. Всё, что вы получили взамен на согласие в контракте будет возвращено или отменено. Другими словами, — Чжун Ли делает еще один взмах рукой, и в ней появляется конверт. — В вашем случае, письмо, которое я написал, будет уничтожено вместе с контрактом. Если вы уверены в своем новом желании, то письмо, которое вы передадите важному для вас человеку… Он улыбается. — Должно быть написано от вашей руки, как-то, которое вы написали при жизни. — Так мисс Донна действительно согласилась на условие? — Тарталья пораженно свистит. — Да она не обделена мужеством. — Я бы сказал, что это очень даже щедро со стороны Рекса Ляписа, — ворчит Сяо. — Все, что она должна сделать, это написать письмо. Конечно, она согласится. Тарталья вертит вилкой, после подхватывая рыбу на тарелке: — Ох, Сяо. Написание любовного письма — это особенный уровень мужества, знаешь ли! Сяо мнет свою рыбу вилкой до тех пор, пока от нее не остаются лишь кусочки мяса и кости: — Понятия не имею, никогда этим не занимался. Двое работников сидят в совершенно пустом обеденном зале. Остальные духи, как правило, предпочитают, чтобы еду приносили прямо им в номера, что держит Тарталью и Сяо в постоянной занятости, хотя взамен от этого у них просыпается жуткий голод, заставляющий их еще сильнее ценить собственные приемы пищи. Будучи духами, никто из гостей отеля на самом деле не нуждается в пище. Но большинство из них согласованно считают, что еда помогает им чувствовать себя людьми и, что иронично, живыми. — Э…? — Тарталья шевелит бровями. — Ты никогда в жизни не влюблялся, Сяо? Мне тяжело в это поверить. Даже пребывая духом? — Я провел большинство своих дней, защищая свою деревню от истерзанной войной страны, а когда умер, посвятил 6000 лет Рексу Ляпису и его отелю, — ровно говорит Сяо. — У меня нет времени на подобные мелочи. — Любовь — это не мелочь! — Тарталья драматично вздыхает. — Какая жалость. Не сомневаюсь, что у тебя были поклонницы в прошлом, с таким-то милым личиком. — …Просто заткнись и ешь свою чертову рыбу. — А что, когда я был жив, мне приходила куча любовных писем! Я даже помог Тевкру сделать свое собственное на случай, если ему кто-нибудь понравится, и я… Топот по деревянному полу цепляет их внимание. Чжун Ли входит в зал большими шагами. В его руке белый конверт. — Мисс Донна дала мне свое письмо, — сообщает он. — В ближайшее время я отправлюсь в Мондштадт, чтобы доставить его. — Уже? — моргает Тарталья. — Её время почти вышло, — говорит Чжун Ли. — Думаю, у нее нет роскоши тратить его на обдумывание содержимого. Но… — Он смотрит на конверт в своих руках. — Не сомневаюсь, что её слова в нем полны искренности. — Конечно, они искренни, — прерывает женский голос. — Несмотря на то, что писать его было… сложно, я всегда все делаю от души. Донна стоит у дверного проема. Её поза — с неуверенно поднятой к груди рукой — делала бы её робкой на вид, если бы не непоколебимый взгляд. — Мисс Донна, — здоровается Чжун Ли. — Я как раз собрался доставить ваше письмо. Точно не желаете отправиться со мной? Донна мотает головой: — Боюсь, что, увидев его лицо, я сразу же вырву конверт у вас из рук и убегу. То, что я сама написала его, уже достаточно для меня. Не думаю, что смогу выдержать выражение его лица, когда он его получит. — Любовные письма — это страшная штука, да? — согласно кивает Тарталья. — В таком случае, никто из вас не желает сопроводить меня в Мондштадт? — спрашивает Чжун Ли, поворачиваясь к своим коллегам. Сяо уже поднимается со своего места: — Я не… — Сяо пойдет! — счастливо сообщает Тарталья. — Ты… — шипит Сяо, разворачивая голову, чтобы уставиться на Тарталью. — Он давно уже не выходил из отеля, так что я решил, что ему стоит пойти в этот раз, — говорит Тарталья, не обращая внимания на угрожающий взгляд Сяо. — Я позабочусь об отеле. Можете рассчитывать на меня, сяньшэн. — Звучит здорово, — кивает Чжун Ли. Сяо ошеломленно смотрит на него: — Рекс. — Чжун Ли, — напоминает владелец отеля. — Чжун Ли, — вытягивает из себя Сяо, — не думаю, что хочу идти с тобой в этот- — Я планировал остановиться в гостинице Ваньшу, чтобы поздороваться со старым другом, — спокойно говорит Чжун Ли. — Разве ты не хочешь снова встретиться с ней, Сяо? — Ага, Сяо, — Тарталья по-лисьи улыбается, подталкивая его. — Разве ты не хочешь этого? Сяо сжимает челюсти, гадая, чем он заслужил, чтобы его начальник и коллега по работе так на него напали. — Ладно, — недовольно соглашается он, — я пойду. Чжун Ли довольно улыбается: — Замечательно. Тогда мы отправляемся. Донна благодарно кланяется Чжун Ли: — Большое вам спасибо, — затем, с сомнением, встречается взглядом с Сяо. — И, эм, вам тоже, господин Сяо. Мне очень жаль, что я говорила Чжун Ли о том, какой вы грубый и пугающий гад. Сяо остается совершенно без слов, его лицо начинает краснеть от злости, когда Тарталья падает со стула от слишком сильного смеха. Сяо людей не любит. Чжун Ли наблюдал за этим еще с тех пор, когда они знали друг друга при жизни. Сяо был командиром в боевой группе, защищающей деревню, в которой они жили, и, помимо выкрикиваний приказов своим людям или ворчаний и стонов во время сражения или тренировки, от него редко можно было что-то услышать. У него также было совершенно незаметное присутствие: Чжун Ли научился не удивляться, когда при обороте он натыкается на Сяо, тихо стоящего позади него. Спустя 6000 лет после смерти, Сяо не слишком изменился. Он стал более терпим к людям и каким-то образом завел друга без влияния или подсказок Чжун Ли, чем последний до сих пор поражен. А еще он намного терпимее относится к продолжающимся попыткам Чжун Ли поговорить с ним по пути к входу в Мондштадт. — Никогда бы не подумал, что любовные письма будут существовать и в это время, — говорит Чжун Ли. — Помню, что единственные любовные письма, которые я получал, были предложениями о женитьбе, отправленными из соседних деревень и написанными в основном отцами невест. Сяо в ответ только хмыкает и пинает камушек в реку. — Сейчас люди могут писать такие письма тем, кому хотят признаться в своих чувствах. Думаю, что это требует большой смелости. — Хм. — Если подумать, — Чжун Ли приостанавливается, — любовные письма не всегда должны быть с романтическим подтекстом, правда? Даже если твои чувства платонические или семейные, пока твои слова на бумаге держат в себе любовь к получателю, разве это не будет тем же любовным письмом? — Тебе, похоже, очень интересна тема любовных писем, — бормочет Сяо. — Потому что они действительно интересны, Сяо. Тема, достойная размышлений, — Чжун Ли поворачивается к Сяо. — Ты когда-нибудь писал любовное письмо? Сяо полностью останавливается, недоверчиво смотря на Чжун Ли: — Ха? С чего бы? Чжун Ли невинно на него смотрит: — Ты никогда не влюблялся? — И ты туда же, — стонет Сяо. — Тарталья плохо на тебя влияет. И нет, я никогда не влюблялся. У меня нет на это времени. Хотя. Он слегка покачивается. — Думаю, самым близким к этому, что я испытывал, было… восхищение, — смягчается Сяо. — Восхищение и… преданность. — Как любопытно, — отвечает Чжун Ли. — Интересно, кто этот человек. Должно быть, он действительно невероятен, раз смог добиться восхищения и преданности от Сяо. Сяо щурится на Чжун Ли: — Ты не знаешь, кто это? Чжун Ли озадаченно смотрит в ответ: — А должен? Это кто-то, кого я знаю? — Неважно. Забудь, — говорит Сяо с тяжким вздохом. — Нам нужно идти. Я бы не хотел, чтобы этот придурок долго был в отеле один. Кто знает, вдруг он сожжет его, пока нас нет. — Ладно тебе. На Тарталью можно положиться, — Чжун Ли издает еще один звук, заставляя Сяо снова на него посмотреть. — И все же я завидую. Если бы Сяо пришлось писать любовное письмо, то этот невероятный человек определенно был бы первым в списке, да? Сяо усмехается: — Этот человек, может, и невероятный, но также немного дурак, так что ему придется заработать это любовное письмо. — Как и ожидалось от Сяо! Такой строгий. Пока они спускаются к городу, Сяо бросает на Чжун Ли еще один взгляд уголком глаз. Любовное письмо, значит, да? Получатель письма Донны является и работником, и хозяином мондштадской таверны «Доля Ангела». Его описание, по словам Донны, простое: длинные красные волосы, как правило, прибраны в хвост, а на лице чаще всего одинокий взгляд. — Думаешь, это он? — спрашивает Сяо, указывая на бармена сразу, как они входят. — У него красные волосы и хвост, — наблюдает Чжун Ли. — И он выглядит одиноко, — Сяо щурится. — И грустно. — Я вас слышу, — произносит бармен, уголок одного его глаза подергивается. — Вам что-нибудь подсказать, дорогие джентльмены? — Извините моего спутника, — говорит Чжун Ли, — он не очень хорош в общении с людьми. На бармена это впечатление не произвело. Он поднял бровь: — Точно. Чем этот одинокий и грустный тип с красными волосами может вам помочь? Чжун Ли вздрагивает: — Мне правда очень жаль, — Чжун Ли вместе с тихо идущим позади него Сяо подходит к стойке. Он садится прямо перед барменом, приветствуя его улыбкой. — Вы, случаем, не господин Дилюк? — Смотря кто спрашивает. — Меня зовут Чжун Ли, это мой спутник — Сяо. Мы друзья мисс Донны. Это привлекает внимание бармена: — Мисс… Донны? Это та, которая работала в цветочном магазине с маленькой Флорой? — Вы хорошо с ней знакомы? — интересуется Чжун Ли. — Не особо, — признает бармен. — Хоть она и заходит в таверну время от времени, когда тут работаю я. Мы только здоровались, — он хмурится. — Если вы ищете её, то… — Нет, мы знаем о её отбытии, — говорит Чжун Ли. — Мы пришли сюда выполнить её давнее желание — то, которое она надеялась выполнить сама, но не смогла из-за своей безвременной кончины. Поэтому, пожалуйста, позвольте мне спросить еще раз. Вы господин Дилюк? Бармен вздыхает: — Да, это я. — Замечательно, — Чжун Ли достает конверт из кармана пиджака и кладет его на стол. Глаза Дилюка следят за движением до момента, когда конверт оказывается прямо перед ним, а затем снова поднимаются на Чжун Ли. — И это? — Это письмо от мисс Донны, — объясняет Чжун Ли. — Она хотела передать его вам. Дилюк берет письмо, чтобы изучить его: — Это она дала его вам? — Да, — говорит Чжун Ли. — Она оставила его нам на сохранность, когда была прикована к постели. По выздоровлении она передала бы его вам сама. В противном случае, этим должны были заняться мы от её имени. Верно, Сяо? Сяо выдыхает: — Девчонка очень настаивала на том, чтобы это письмо оказалось у тебя. — …Вы знаете, что здесь написано? — спрашивает Дилюк. — Это можете знать только вы, — отвечает Чжун Ли. — Мисс Донна расплывчато рассказала мне о его предназначении, но содержание открыто только для вас. — Понятно, — Дилюк вздыхает. — Тогда спасибо, что передали. — Не за что. Если больше ничего не нужно, то мы с моим спутником отбываем, — Чжун Ли начинает вставать со своего места, но Дилюк крепко хватает его за руку. Чжун Ли смотрит на Дилюка в замешательстве, с любопытством наклоняя голову. — Судя по одежде, вы издалека, — говорит Дилюк. — Вы проделали такой путь, чтобы отдать мне письмо. Это будет на моей совести, если в ответ я хотя бы не угощу вас напитком. — Вообще-то… — начинает говорить Сяо. — Это было бы очень мило с вашей стороны, господин Дилюк, — перебивает Чжун Ли. — Мы с удовольствием примем ваше предложение. — Чжун Ли, — шипит Сяо, — ставлю 6000 лет своей чести, что ты даже денег не взял, чтобы расплатиться за выпивку! — Он сказал, что угостит нас, — невинно говорит Чжун Ли. — Правда, господин Дилюк? — Правда, — подтверждает Дилюк. — Вижу, ваш друг очень любит гиперболы. 6000 лет чести, да? Чжун Ли улыбается: — Он любит так шутить из-за моего… как он говорит, древнего менталитета по сравнению с другими моими сверстниками. — Чжун Ли, — осторожно говорит Сяо, — нам правда стоит… — Мой друг не пьет алкоголь. Может, у вас есть какие-нибудь десерты? — Я могу сделать все, что он пожелает, если найду нужные ингредиенты. — Видишь? — Чжун Ли смотрит на Сяо. — Останься еще ненадолго, Сяо, — он осторожно бросает взгляд на Сяо, после чего глазами указывает в сторону. Сбитый с толку, Сяо следит за его взглядом и удивляется увиденному. Дух Донны находится у двери, неуверенно паря поблизости. Чжун Ли говорит одними губами: Позволь ей еще немного побыть с господином Дилюком. Сяо с тяжестью вздыхает. Он садится рядом с Чжун Ли и наклоняется вперед: — Можно мне, пожалуйста, самое сладкое, что тут есть. — Это будет сахар, — отвечает Дилюк. — Мне целый мешок. — Я… просто принесу тебе торт. Секунду. Двое, не считая Донну, держащуюся рядом с Дилюком на протяжении ночи, провели несколько часов за едой и напитками в Доле Ангела. Дилюк, как оказалось, является интересным собеседником, несмотря на своё, скорее, тихое поведение. В какой-то момент поднимается тема письма Донны, и к этому времени Чжун Ли уже чувствует приятную легкость от выпитого алкоголя. — Я хотел бы поговорить с ней больше, — признается Дилюк. — Похоже, что она хотела завести со мной диалог, но никак не могла решиться. Донна грустно улыбается, тихо стоя рядом с Дилюком. — Письмо в ваших руках — это её попытка добраться до вас, — говорит Чжун Ли. — Возможно, если будет время, вы сможете написать ответное письмо. Известно, где она похоронена? — Родители похоронили её в Логове Бури. Они хотели подарить ей вид на океан, потому что его она любила больше всего, — шепчет Дилюк. Глаза Донны расширяются, потому что она не ожидала, что он знает это. Она даже выглядит заметно тронутой и инстинктивно тянет к нему руку. Только когда ее прозрачная рука проходит сквозь его щеку, она вспоминает, в каком состоянии находится, и быстро убирает руку обратно. — Прочитайте письмо и тщательно обдумайте, что желаете сказать в ответ, — мягко говорит Чжун Ли. — Просто убедитесь, что скажете все, что хотите, потому что это письмо… она написала со всей искренностью. Убедитесь, что выскажете все чувства, потому что больше такого шанса может не быть. Сяо, услышав слова Чжун Ли, поднимает со стойки голову. Он видит, как опускается голова Донны, а с её щеки падает одинокая слеза. — Высказать все чувства… да? — бормочет Дилюк, смотря на письмо в руке. — Это… Мне стоит помнить об этом. Сяо снова его видит. Этот одинокий взгляд Дилюка. Он смотрит на Чжун Ли и, судя по выражению его лица, он тоже это заметил. Чжун Ли еще раз глотает свой напиток, после чего ставит бокал обратно на стойку с мягким звоном, и, несмотря на мягкость, этот звук эхом отдается в голове Сяо. — Желаю удачи, господин Дилюк. — Спасибо, что взяли меня с собой, господин Чжун Ли, — говорит Донна позже, когда они возвращаются в отель. — Извините, что приняла решение в последний момент. — Так далеко зашел, что даже скрыл её присутствие от меня, — бормочет Сяо. — Ничего, ничего. Правила отеля такие, что мы должны помогать гостям всем, чем сможем, — убеждает Чжун Ли. — Знаю, ты расстроен, что мы не зашли в гостиницу Ваньшу, но я возьму тебя с собой в следующий раз, хорошо? Сяо раздражается: — Без разницы. Я пошел в свой номер. — Оу, мне сегодня снова дежурить и у стойки, и у двери? — жалуется Тарталья. Позже Чжун Ли находит Донну сидящей в саду на крыше отеля, её руки легко касаются травы-светяшки. Она выглядит глубоко погруженной в мысли, поэтому слегка взвизгивает от удивления, когда Чжун Ли прикасается к её плечу. — Господин Чжун Ли! Я вас не заметила. Прошу прощения. — Ничего страшного, — говорит Чжун Ли. — О чем задумались? — Ни о чем таком важном, — со смешком произносит Донна. — Просто думаю, что это забавно, что в момент, когда я решилась быть более смелой со своими чувствами, я умерла. Словно сама судьба говорит мне, что нам с господином Дилюком не суждено быть вместе. — Судьба капризна в этом плане, — соглашается Чжун Ли. Донна снова смеется: — Знаете, в такой момент вы должны были сказать мне белую ложь или что это неправда. Вы такой странный. Представляю, сколько врагов у вас было при жизни. Просто из-за вашей абсолютной честности. Чжун Ли загадочно улыбается сам себе: — Кто знает? — Мне не важно, ответит он мне взаимностью или нет, — решает Донна. — Я счастлива лишь от того, что наконец-то решилась рассказать ему… даже если слегка нетрадиционным способом, — она улыбается Чжун Ли. — Спасибо вам, господин Чжун Ли. Вы многое для меня сделали. Я не знаю, что ждет меня, когда я пройду через эту дверь к загробной жизни, но я надеюсь, что буду вас помнить. Чжун Ли с нежностью на неё смотрит: — Надеюсь, что в следующей жизни вам удастся рассказать объекту вашей любви о своих чувствах. Уголки губ Донны приподнимаются выше. — Хотелось бы, чтобы в следующей жизни… я была более смелой с тем, что чувствую. Чжун Ли смотрит на небо над ними. — Мне бы тоже этого хотелось, мисс Донна. В день, когда Донна проходит через последнюю дверь, Чжун Ли находит конверт, засунутый под книгу, которую он читает. Он поднимает его и с любопытством изучает. Имени отправителя на нем нет. Но он сразу понимает, от кого письмо, стоит ему посмотреть на почерк.

Это не любовное письмо.

Я просто… хотел поблагодарить тебя. И человек, которым я восхищаюсь и которому предан, это ты, Рекс Ляпис.

…Тупица.

Чжун Ли посмеивается: — Ох, Сяо. Его подозрения подтверждаются, когда он спускается в вестибюль и видит, как Сяо направляет на Тарталью копье, которое Чжун Ли, вообще-то, использует в качестве декора, и как Тарталья направляет на Сяо две сабли — тоже декоративные. — Чжун Ли-сяньшэн! Да вы счастливчик! — дразнит Тарталья. — Получить любовное письмо от самого Сяо! — Это не любовное письмо! — Может, мне пойти подготовить свадебную церемонию? — Ты… Спокойно обходя двух своих коллег, бегающих с опасным оружием в руках, Чжун Ли подходит к стойке администратора. Он несколько раз нажимает на звоночек, чтобы привлечь внимание обоих. — Любовное это письмо или нет, — произносит Чжун Ли. — Давайте не будем ломать собственность отеля, хм? У нас все еще есть бизнес, о котором стоит заботиться. И Чжун Ли, после того, как понимающе посмотрит на Сяо позже, совершенно точно не собирается притворяться, что не считает смущенный и негодующий румянец на щеках своего друга хотя бы слегка забавным.