Под знаком дракона

Первым делом, вернувшись в столицу, Ярэ отправился в святилище и поблагодарил своего духа-хранителя за помощь в поисках брата, и только во вторую очередь явился, чтобы доложить главе Ордена Просветленных, господину Гё, о поездке. В коридоре казарм отпрыск рода Тамир столкнулся с единственным, кого мог назвать другом, - Касином, отпрыском рода Сау. — Ярэ! — радостно воскликнул тот. — Наконец-то! — и с таким жаром кинулся навстречу, что Ярэ остановился, опасаясь, что его посмеют стиснуть в объятьях. Несомненно, импульсивный и искренний Касин так бы и поступил, но слишком хорошо знал строгий нрав товарища, а потому был вынужден сдержаться и довольствоваться улыбкой Ярэ, появившейся на пару мгновений. — Как же долго тебя не было. Я уже начал опасаться, не случилось ли чего-нибудь. Вдруг на отцовских землях тебя приняли не благосклонно, — пылко продолжал Касин. — Родина встретила меня достойно, — успокоил его товарищ. — И им очень повезло! Теперь у них один из самых сильных хранителей в стране. — Ты преувеличиваешь, — снова слегка улыбнулся Ярэ. — Ничуть не бывало! А ты сразу сюда? Домой не заехал? Твой управляющий уже несколько раз присылал узнать, не появился ли ты. Опасался, что не заглянешь в поместье и останешься без чистого белья… и о прочих мелочах переживал… — Я извещу его о своем приезде, — кивнул Ярэ. — Извини, что тебе довелось это выслушивать. — Раз ты не собираешься сегодня домой, — оживленно продолжал Касин, — может, сходим в чайную, что по ту сторону улицы? Закажем церемонию созерцания, и под напев флейты расскажешь мне о своей поездке? — Нет. В дороге я не имел возможности полноценно упражняться, поэтому хотел сегодня наверстать упущенное. — Как всегда! Неизменен в своих привычках, — покачал головой его товарищ. — Тогда давай вечером прогуляемся на дворцовую площадь? Сегодня, как стемнеет, там будут показывать доставленные из Саласа огни. Я ходил в прошлом году. Очень впечатляюще. — Нет, я хотел пораньше лечь, чтобы завтра иметь достаточно свежих сил для занятий. Придется тебе найти иную компанию. Касин знал, что Ярэ чаще всего отказывается, предпочитая проводить время в стенах Ордена, но не терял надежды чем-нибудь его увлечь и продолжал предлагать. — Извини. Моего доклада ждут, — предупредил Ярэ дальнейшие попытки продолжить разговор. — Конечно, — кивнул Касин и отступил, пропуская его дальше. Слишком холодную и отстраненную манеру общения отпрыска рода Тамир многие считали невыносимой, но Касин умудрялся ее терпеть и продолжал сохранять теплые дружеские чувства. Так Ярэ вернулся в столицу, вернулся в казармы к сотоварищам, к своим обычным делам и заботам и постарался как можно меньше думать о найденном недостойном брате. Выполняя волю отца, он нанял того, кто при дворе Маариги принял на себя роль соглядатая за Фари. Все шло предсказуемо, обретенный родственничек чудес расторопности и дальновидности не проявил, продолжая влачить такое же жалкое существование, как и раньше, пока вдруг не пропал. Получив донесение об этом, Ярэ растерялся. Как ему стоило повести себя? Устремиться на поиски или понадеяться на судьбу, оставив все как есть? Эти мысли беспокоили его столь сильно, что мешали упражнениям со стихиями. — Ты кажешься рассеянным, — с улыбкой заметил Касин после тренировочного сражения. — Знаешь же, низкие вибрации мне плохо даются, — ответил Ярэ, стараясь спрятать свои истинные мысли как можно дальше. — А вот тебя мастер хвалил. — Вибрации пламени моя родная стихия, я порожден на них, — довольный дружеским признанием своих успехов, произнес Касин, но и он скрывал правду. Касин и Ярэ — оба духорожденные главами знатных династий - были разными настолько, что смогли связать себя узами очень уважительной дружбы. Страстный и жизнерадостный Касин, легко поддающийся увлечениям и азарту, любящий забавы и шумное общество, пышущий жаром огненной силы, и его полная противоположность Ярэ: холодный, замкнутый, даже нелюдимый из-за тени позора, лежащей на роде Тамир, думающий только о том, как развить и усовершенствовать свои умения, далекий от всех простых радостей — представляли собой противоречивый дуэт, который могли бы раздирать ссоры, если бы не глубокая взаимная симпатия и жесткое аристократическое воспитание. Слухи о том, что в Орден принят отпрыск Одарса Тамира дошли до послушников первой ступени задолго до того, как сам Ярэ переступил порог казарм. Касин, будучи еще новобранцем, тоже слышал о потомке известного отступника и, как все, горел желанием взглянуть на него. Позорное падение породителя не позволило Ярэ начать путь в Ордене с высокой, принадлежащей ему по праву рода, ступени, и он, как большинство новичков, начал с самого низшего уровня: смиренного темного балахона и бритой головы. С первого взгляда новые сотоварищи по казарме признали в Ярэ высокомерного зазнайку. Тут же появились и трое недовольных, посчитавших нужным бросить это отпрыску рода Тамир в лицо. — Что тебя к нам занесло, важная птица? — заявил один. — Разве твой породитель не создал свой собственный орден? — Точно! — поддержал второй. — Братство низших утех! Там тебе место! — Нос там задирать будешь, — зло выдал третий, — а не здесь. Ярэ в ответ крепче сжал и без того тонкие губы, недобро сверкнул глазами, а потом лишь коротко махнул рукой в сторону задир. Волна силы, как сгусток серебристого тумана, устремилась к обидчикам, сбила с ног и заставила корчиться от боли. Правда, всего несколько мгновений, после чего эфирное облако было рассеяно создателем. — Прошу прощения, что вынужден применить силу, — произнес Ярэ без тени насмешки и проследовал дальше своим путем. Касин, оказавшийся поблизости и все видевший, был поражен не меньше получивших отпор. Впечатляли не только возможности Ярэ по управлению потоками эфира, но и принесенные после этого извинения. «Вот это высота вибраций и самообладание!» — мысленно восхитился Касин и решил непременно завязать с новичком дружбу. Воплощение задуманного далось ему не легко. Малообщительный Ярэ не был словоохотлив, беседы вести не стремился и предпочитал одиночество, но настойчивый Касин не отступал, порой даже навязывая свое общество. Потеплел к нему отпрыск рода Тамир только после того, как они всерьез схлестнулись на тренировке. Ярэ признал в нем достойного противника и перестал избегать. Обрадовавшись, Касин соглашался на каждое предложение провести совместный бой, хотя сил это отнимало немало - Ярэ оказался неутомим в занятиях, даже сверх меры. Особая ценность поединков заключалась в том, что основными ударными у товарищей были разные виды вибраций, это давало оттачивать мастерство на пределе возможностей и в наиболее слабых местах. В тесной дружбе прошло уже несколько лет. Вместе молодые люди прошли все ступени от новобранцев до боевой элиты Ордена и так же упорно двигались дальше. Теперь, когда мысли о пропавшем брате тревожили непрестанно, Ярэ еще больше занимался медитациями и тренировками, изводя себя до предела, чтобы душевных сил на бессмысленные волнения не оставалось. Касин не мог не заметить творящееся с другом и попытался выведать причину. — У тебя костяшки на обеих руках сбиты в кровь, — произнес он, покидая после очередных занятий тренировочную площадку вместе с Ярэ, — словно у зеленого новобранца, спутавшего силу физическую с силой духа. По правильному ли пути ты следуешь? — Должен же я как-то одолеть сферу нижних вибраций, — раздраженно ответил Ярэ, все так же не желая никому признаваться в том, что на самом деле терзает его сердце. — Мучая свое тело? Вряд ли мастер одобрил бы такие упражнения. — Делаю, что могу, пока не вырвусь за пределы своих сил. Я же должен не просто превзойти славу отца, своими успехами я обязан затмить позор рода, — мрачно произнес Ярэ то, что не доверил бы никому, кроме близкого друга. Касину оставалось только сокрушенно вздохнуть и мотнуть головой. — Господин Тамир, — вмешался в разговор молодых людей подошедший стражник. — Вам послание. Ярэ мельком взглянул на протянутый свиток, кивнул в знак благодарности и спрятал тот в рукав. Касин, пока они шли до казарм, испробовал все пришедшие на ум способы разговорить товарища, но у него так ничего и не вышло. Последней стала попытка напомнить о не прочитанном письме. — Что за известия тебя принесли? — поинтересовался Касин, указывая на рукав товарища. — Хорошие или плохие? Ты ведь даже не взглянул от кого. — Не вижу смысла читать, — мрачно произнес Ярэ. — Заняв должность хранителя, я получаю множество посланий с бесконечным множеством просьб, и предназначены они не мне, а богам. — Неужели тебе совсем не интересно? — не отступал любопытный товарищ. — Чего хочет этот страждущий? Возможно, ты и сам в силах ему помочь. Желания бедняков обычно весьма незамысловаты. — Тем более нет смысла читать. — Что же ты намерен с ним сделать? — Положу в корзину к остальным, а позже сожгу. — Так и не прочитав? Дай сделать это хотя бы мне. Ярэ не стал возражать, не видя в этом ничего особенного, и передал письмо товарищу. Касин снял обычную тростниковую веревку, которой был перевязан свиток, развернул его и принялся читать вслух: — Высокочтимый господин хранитель! Пусть множатся ваши силы бесконечно, и пусть забота ваша осеняет наши земли неустанно! Пусть милости богов вашими устами прольются на наши земли! Пусть одарят вас… — Можешь это пропустить, — недовольно заметил Ярэ. — Я думал, ты не слушаешь, — усмехнулся Касин, но просьбе товарища последовал и перешел к сути. — Мы, двое недостойных из селения Хатухе, что близ Фелота, Вамин из рода Бацу и Нидона из рода Замис, посмели нарушить договор наших родителей, отказались от избранных нам в супруги и считаем свой сердечный выбор единственно верным. Умоляем вас, господин хранитель, смиренно склоняясь у ног ваших, обещая вам все, чем располагаем, уповая на мудрость и просветленность вашу, признать сговор родителей наших бессильным, а наш выбор — единственно возможным… — Он прервал чтение и, быстро пробежав по следующим строчкам глазами, произнес: — Дальше снова идут твои восхваления… А говорил, что не интересно, — весело заметил Касин, решив, что читать дальше не имеет смысла. — Я убедился, что это меня не касается, — холодно ответил Ярэ, забирая у товарища свиток. — Как же так? Двое влюбленных уповают на тебя, — не унимался Касин, находя весьма забавной ситуацию, в которой его безэмоциональный и нелюдимый товарищ вынужден отвлекаться на подобные вещи. — Боги им должны помочь, не я. — Хатухе… близ Фелота… — задумчиво повторил Касин. — Это не земли Маариги, а твои родовые земли, значит, пишут тебе твои же люди как господину… — Довольно, — остановил его Ярэ. — Тебе это кажется развлечением, а у меня нет для подобного времени. До вечерней трапезы я намеревался пройти несколько кругов боевых фигур. — Теперь даже и не знаю, повезло ли твоим подопечным землям с хранителем, — задумчиво протянул его товарищ, намеренно пытаясь задеть гордость отпрыска рода Тамир. Ярэ не поддался, у него и без потока просьб и жалоб страждущих хватало никчемных переживаний и забот, особенно из-за незаконнорожденного братца. Однако Ярэ волновался напрасно, Фари и не думал сгинуть в неизвестности. Продав один из перстней, он прибыл в столицу. Некоторое время у него ушло на то, чтобы разыскать дом семейства Тамир. Вот только Ярэ там не оказалось. — Молодой господин изволит жить в казармах Ордена, — нехотя сообщил привратник, — сюда он наведывается редко. Найти владения Ордена просветленных труда не составило, но пробраться внутрь не удалось. Строения окружали две крепостные стены, а войти внутрь могли лишь члены Ордена, соискатели, послушники или высокородные гости. Простым смертным вход туда был закрыт. Фари только и оставалось, что расхаживать под защищенной твердыней и раздумывать, как поступить. Возможно, под покровом ночи ему бы и удалось перебраться через внешнюю стену, а там бы нашел ход и через внутреннюю, но для чего? Он встретится с господином Ярэ и… А что дальше? Он ведь все тот же безродный отброс, каким и был в момент их встречи. «Я должен оправдать его веру в меня! — убеждал себя Фари. — Должен доказать, что достоин оказанных мне милостей! Потраченных средств и сделанных подарков! Я тоже должен вступить в Орден!» Однако решить это было гораздо легче, чем воплотить в жизнь. В братство принимали только избранных, не обязательно благородных, но простолюдину необходимо обладать замечательными боевыми качествами духа, чтобы вступить в его ряды. Есть ли у него такие, Фари не знал и до чудесного зрелища упражнений господина Ярэ ни о чем таком даже не задумывался. Так что высокие стены на пути к цели оказались не самым непреодолимым препятствием. В нерадостных раздумьях Фари долго бродил под орденскими укреплениями, чем привлек в себе внимание пятерых молодых людей. Одеты те были в плащи послушников первой ступени и не остались равнодушными к расхаживающему у обители неизвестному. — Что тебе здесь нужно? — недовольно бросил Фари один из них. — Просто прогуливаюсь. Разве это запрещено? — не слишком смиренно ответил тот. — Это не место для праздных шатаний всяких бездельников, — заявил второй послушник. — Я не бездельник, — обиделся Фари. — Может быть, я соискатель. — Такой хилый оборванец? — усмехнулся третий послушник. — Не смеши нас! — Он больше похож на шпиона, — заявил четвертый послушник. — Действительно, — поддержал пятый. — Что ты здесь вынюхиваешь, недостойный? — гневно крикнул он Фари. — Не пойму, чем я вам так не угодил, — пожал тот плечами. — Я иду своей дорогой. Вот и все. — Пойдешь, когда мы тебе позволим, — заявил первый. — Сначала признавайся, кто ты такой и что здесь делал? — Я обычный горожанин, который шел мимо, — стараясь сдержать разрастающуюся злость, ответил Фари. — Кажется, он принимает нас за легковерных глупцов! — вспылил третий послушник. — Проучим его! — решили молодые люди, и к неугодному устремился силовой хлыст. Для незнакомого с эфирными техниками выглядело это как тонкая струя неизвестно откуда взявшегося дыма. Фари даже не подумал уклониться или защититься и должен был получить неприятнейший удар, но секущая волна не достигла цели, развеявшись на подлете. — Ах ты ж!.. — воскликнул второй послушник и направил в противника выплеск посильнее. Однако и тот никакого вреда Фари не причинил. Удивленные происходящим, нападающие усилили атаки. Ни один не остался в стороне, но даже общими усилиями они ничего не смогли сделать. Возмущению и негодованию послушников не было предела: — Кто он такой?! — Кто ты такой?! — Что это значит?! — Что за технику ты посмел применить?! — Теперь совершенно ясно, он не простой ротозей! Схватим его и доставим начальнику стражи! Фари плохо понимал, что происходит и что за туманные струи эти молодцы посылают в его сторону, но их неподдельная злость его веселила. — Вы, как волшебники-шарлатаны, пытаетесь изобразить чудо, но ничего не выходит, — усмехнулся он. — Чем вы думали меня напугать? Дымом? Так он даже не смердит. Эти слова окончательно вывели послушников из себя, и, убедившись, что эфирными ударами противника не одолеть, задиры кинулись на него в рукопашную. Фари только того и ждал. Во время словесной перепалки он успел заметить валявшийся поблизости обломок какой-то повозки и вооружился им. В обычной грубой потасовке послушники оказались не так уж и сведущи, а удары простой палки причинили телам слишком непривычную боль. Забияки быстро растеряли свой задор, но гордость не позволяла отступить. Глупое побоище остановил громкий недовольный выкрик: — Что здесь происходит?! — Наставник, — тревожно пронеслось между послушниками. Они тут же отступили и сбились в кучу, явно ощущая себя виноватыми. — Я спрашиваю, что здесь происходит?! — повторил явившийся мужчина, тоже облаченный в плащ со знаком Ордена, но более высокой степени посвящения. — Мы наткнулись на шпиона, — подал голос самый смелый из застигнутых врасплох. — Он что-то здесь вынюхивал, — подхватили остальные. — Мы попытались его остановить, но он применил какую-то неизвестную технику. Это, несомненно, вражеский шпион! — Вся неизвестная техника — это обычная палка, — насмешливо бросил Фари. — Хорошо же здесь учат, если они не могут справиться с деревенщиной, вооруженным дубиной. Наставник нахмурился и строго посмотрел на своих воспитанников. — За палку он взялся в конце, — оправдывались те. — А сначала мы не смогли задеть его ни одним ударом. Это вражеский шпион. Его необходимо схватить. — Что ж, посмотрим, что за невиданную технику ты применяешь, — бросил наставник Фари. — Защищайся! — и направил в его сторону пляшущую туманную плеть. Фари даже не шелохнулся, ударная волна рассеялась в воздухе. Гневно сверкнув глазами, противник повторил атаку, но ее постигла та же участь. — Видите! Мы говорили! Он шпион! Он владеет неизвестной техникой! Его надо схватить! Немедленно! — загалдели побитые послушники. Наставник сделал раздраженный знак рукой, и его подопечные были вынуждены замолчать. — Твое умение вызывает интерес, — признался он противнику. — Однако шпион бы так себя не повел. Что тебе здесь нужно? Фари решил, что это подходящий случай, чтобы заявить о своих притязаниях. — Я хочу вступить в ряды учеников Ордена. Послушники за спиной наставника возмущенно зашумели, призывая не верить дерзкому незнакомцу. — Кое-какие способности у тебя определенно есть, — оценивающе прищурился наставник. — Идем. Я сам испытаю тебя. Несмотря на недовольство пострадавших от палки, Фари все же попал в стены обители Ордена. Никаких боевых способностей он наставнику показать не смог, однако тому так и не удалось пробить неизвестную защиту. — Придется немало потрудиться, чтобы разбудить дремлющую в тебе силу, — заявил наставник Фари. — Это долгий и трудный путь. Если ты решишься на него, я приму тебя в низшие ученики. Фари с радостью согласился. Избранная дорога оказалась тернистой. В первую очередь на новобранца взвалили послушания чистоты: заставили заниматься таким нелюбимым натиранием полов и прочей грязной работой. Посторонние, путь и слуги, на земли Ордена не допускались, поэтому все приходилось делать соискателям и послушникам нижних ступеней. Большую часть дня, начинавшегося ранним утром и заканчивавшимся поздним вечером, Фари выполнял бесконечные хозяйственные поручения и лишь несколько часов во время тренировок послушников более высоких степеней допускался на площадки. Там он по большей части выполнял роль мешка с песком, то есть давал отрабатывать на себе удары. Вреда потуги атакующих ему не приносили, но и пользы тоже. — Ты должен снять защиту, — потребовал наставник, — иначе твои силы так и не раскроются. Ждать бесконечно их пробуждения мы не можем. У тебя всего год, чтобы показать себя достойным чести стать признанным послушником. Фари и сам толком не знал, что именно оберегает его от всплесков эфира, но никому признаваться в этом не стал. Он долго размышлял, драя полы и котлы, пока не вспомнил о медальоне с драконом и странной реакции на него Ярэ. От мыслей о высокородном благодетеле, изменившем его жизнь, на душе как всегда стало теплее, но и кольнуло тоской. Дико захотелось его увидеть. Хоть на мгновение. Немедленно броситься на поиски, ведь он тоже где-то здесь, в стенах обители Ордена. Однако пришлось стиснуть зубы и продолжать ненавистную работу. Фари дал себе слово, что не покажется Ярэ на глаза, пока не достигнет хотя бы принятия в послушники Ордена. На очередную тренировку Фари явился без медальона. Теперь удары достигали цели. Видимых повреждений они не оставляли, но тело болело настолько, что дня два или три Фари с трудом ходил. На это время его освобождали от участия в боях, а вот хозяйственные работы все равно приходилось выполнять. Очень горек оказался хлеб соискателя. Наставник новобранца не жалел и даже намеренно ставил ему в противники тех самых пятерых молодых людей, что Фари попотчевал палкой. Мстили ему с азартом, не забывая не только изранить, но и поглумиться. Фари же ничем не мог ответить, да и выставить защиту у него не получалось. — Я делаю это для твоего же блага, — убеждал наставник в очередной раз истерзанного новобранца. — Твою силу необходимо раскрыть. Ей нужно позволить вырваться. — Но как? Я лишь оказываюсь снова избит и больше ничего, — с трудом ворочая языком, отвечал Фари. — Что мне сделать? Вернуть защиту и смеяться над ними в ответ? — Какова природа твоей защиты? Что за технику ты используешь? Если у тебя столь прочный щит, то ты должен уметь применять его и для атаки. Почему этого не происходит? — Не знаю я, не знаю… — Только ты сам можешь высвободить свои силы, — подвел итог наставник. — Если удастся в отведенный срок — останешься в Ордене, если нет — не обессудь, мы братство воинов духа и никак иначе. Возвратившись вечером в отведенную келью, Фари валился на жалкий соломенный тюфяк и, чтобы сохранить решимость терпеть дальше, думал о Ярэ. Вспоминал богатый дом, где служил несколько дней, отведенную там коморку, которая по сравнению с нынешним обиталищем казалась роскошными покоями, вспоминал и самого господина: холодного, невозмутимого и такого… возвышенного. Тот жил в казармах для знатных членов Ордена, выглядевших как дворец и, несомненно, так же обставленных, и наверняка даже не догадывался, что Фари примчался за ним в столицу, чтобы добиться его признания. Убаюкав себя подобными мыслями, измученный работой и тренировками засыпал, чтобы на следующий день пройти тот же нелегкий путь. Когда тоска и отчаяние становились особенно невыносимыми, Фари тайком взбирался на большое дерево, росшее на скотном дворе, и, спрятавшись в густой листве, наблюдал за тем, что происходит на территории у казарм высокородных членов Ордена. Та, недоступная ему часть владений просветленных, походила на красивый сад, утопающий в зелени и цветах. Ухоженные извилистые дорожки расписывали землю причудливыми узорами, соединяя тренировочные площадки с множеством прудов и укромных уголков для созерцания и медитаций. По этим замысловатым тропам чинно вышагивали высокородные братья, облаченные в форменные светлые одежды. Несколько раз Фари казалось, что среди прочих он видит и Ярэ. Тогда сердце начинало учащенно биться, а в душе просыпался радостный огонек, но далекое видение исчезало, и Фари снова овладевали мрачные мысли. Время шло, но никаких сил у соискателя места послушника не проявлялось. Многие из тех, кто с ним вначале бок о бок трудились в хлеву, прачечной и на кухне, уже получили заветную форму и перешли на более легкие и чистые работы. Фари расспрашивал бывших товарищей по низшей ступени, как им удалось раскрыть свои умения, но никто ничего толкового ему не подсказал. Неудачливый новобранец постепенно стал впадать в глубокое отчаяние, умело усиливаемое пятеркой когда-то избитых послушников. Фари утратил свою обычную веселость и живость. Он пытался тренироваться сам, но, так как не знал, что именно следует делать, никаких успехов не добился. Мир поблек, и небо словно заволокла серая пелена облаков. Не слишком обрадовало даже разрешение оставить на время труды и явиться на учебную площадку. Оказалось, что в этот день члены Ордена высших ступеней пришли к своим младшим собратьям, чтобы показать, каких вершин тем предстоит достичь. Среди высокородных разглядел Фари и своего благодетеля. Сердце в груди незадачливого соискателя встревоженно забилось. Всем существом захотелось кинуться к, как всегда, холодному и отстраненному Ярэ, поймать его взгляд, улыбнуться, приветственно поклониться, но верный своему решению, Фари, напротив, постарался оказаться подальше от демонстрирующих свою силу. Теперь он еще отчетливее сознавал пропасть, которая их разделяла, и не только как благородного и безродного, но и как обладающего возможностями высшего порядка и того, кто способен только терпеть удары. Можно было снова провалиться в беспросветное отчаяние, но Фари спасали воспоминания о тех милостях, которые ему оказали, и убежденность, что в нем разглядели нечто достойное. Выступающие занимали центр большой тренировочной площадки и приглашали всех желающих испытать свои силы. Взволнованные и любопытные послушники толпились на краю ристалища, но участвовали в состязании только с разрешения своих наставников. Высокородные братья стояли среди шумящего сборища невозмутимые и полные достоинства, позволяя проявиться своим силам лишь в самой малой, безопасной части. Ярэ, не выказывая никаких эмоций, и, казалось бы, без всяких усилий, накрыл себя защитным куполом и спокойно ожидал, пока кому-нибудь из послушников низших ступеней удастся повредить барьер. Уже получив кое-какие знания, Фари больше не воспринимал упражнения с силами и энергиями как удивительные чудеса, теперь он понимал, что за всем стоит немало труда и тренировок, а еще особых умений. Научился он видеть даже слабые проявления эфира, поэтому заметил красноватое свечение защитной сферы Ярэ, различил и сероватый туман атакующих выбросов. Как нападающие ни старались, пробить преграду не могли. Наставники позволяли все новым и новым послушникам испытать свои силы, и вскоре одного бесстрастного бойца окружило плотное кольцо. Удары сыпались со всех сторон, но цели не достигали. Демонстрируемой силой мало кто из собравшихся восхищался, большинство горело желанием увидеть высокопоставленного члена Ордена побежденным. — Держать глухую защиту не так сложно, — начали роптать окружающие зрители. — Защищаться и нападать одновременно — гораздо сложнее. Подобные слова, несомненно, донеслись и до Ярэ. Он лишь тонко улыбнулся и, продолжая удерживать красноватую сферу одной рукой, второй принялся осыпать нападающих светящимися энергетическими сгустками. Теперь уже послушникам пришлось прибегнуть к заслонам и барьерам, а это ослабило их атаки. И все равно многое из направленного Ярэ достигло цели, кто-то вскрикивал, кто-то сгибался от боли, кто-то отступал. — Уверен, им не дают наброситься в полную силу! — недовольно прозвучало совсем рядом с Фари, и тот безошибочно узнал голос одного из ненавистной пятерки - Шитмору. — Еще бы! Чтобы не уронить честь высокородного! — поддержал товарища Гамхи. — Разве можно поверить, что он один сражается против стольких противников и его до сих пор никто не задел? — тут же подал голос и третий участник пятерки — Римсак. — При том, что он всего лишь порожденец жалкого отступника, — презрительно бросил еще один их товарищ — Омрис. — Жалкого отступника? — с интересом переспросили четверо его друзей. — Именно. Это же порожденец Одарса Тамира. — Отступник, — поморщились его товарищи. — Как его вообще приняли в Орден, — фыркнул пятый задира — Чонги. У Фари, слышавшего это, с каждым пренебрежительно произнесенным словом сильнее сжимались кулаки, и в конце концов терпение лопнуло. — Не вам, битым обычной палкой, говорить такое! — дерзко бросил он, прекрасно зная, что за этим последует. — А ты, видимо, ничему не учишься, — оскалились все пятеро в сторону незадачливого кандидата в послушники, — так мы тебе еще раз хорошенько разъясним, кто ты и где твое место. На Фари тут же обрушился очередной шквал ударов. Оставалось только пожалеть, что хотя бы сегодня он не надел медальон, и принимать все совсем без защиты. Привыкший, стерпел бы, как и многие избиения до этого, но сейчас это было особенного горько и унизительно, ведь Ярэ находился совсем рядом и мог увидеть его бессилие перед такими слабыми противниками. Фари быстро оказался на земле, в пыли, но, корчась от боли, больше думал о том, как не попасться в таком жалком виде на глаза своему благодетелю. Как бы Ярэ отреагировал на подобное? Презрительно поморщился? Сделал бы вид, что ничего не замечает, и прошел бы мимо? «За вас я бы и ни такое стерпел, — отчаянно подумал Фари. — Пусть из меня совсем никчемный защитник вашего высокородного имени, но я готов отдать все силы!..» Перед глазами Фари встал строгий профиль благодетеля, как всегда холодный, безразличный и недосягаемый. Он безучастно проплывал рядом, и Фари протянул к нему руку, надеясь удержать, обратить на себя внимание, остановить хоть на мгновение. Внутри завибрировало, с жаром, с болью, с отчаянием и какой-то невероятно светлой, режущей грустью, сжавшей сердце. — Ради вас! — безумно ухнуло голове, и за удаляющимся искристым образом рвануло из груди нечто огромное, огненное и клокочущее. Продолжая показательное сражение, Ярэ краем глаза заметил мчащийся в его сторону поток. У него была лишь пара мгновений, чтобы оценить ситуацию, разобраться в природе внезапной атаки и предпринять ответные меры. Поток относился к круговым, распространялся сразу во все стороны от эпицентра и был подобен забрасываемой рыбаком сети. Сначала он пронизывал все на своем пути, а затем бы потянул обратно в центр, разрушая и раздирая. Касин, стоявший неподалеку, тоже уловил приближение опасности, но успел только дернуться в нужную сторону. Ярэ предполагал, чем воспользуется его товарищ, устраняя угрозу, и предпочел опередить, выбрав менее разрушительный способ. Отшвырнув своих еще ничего не подозревающих противников взрывом растворения защитного купола, он тем самым освободился он необходимости разделять силы и сосредоточился на контрударе в круговой поток. Сильным направленным воздействием Ярэ разбил захватывающую волну, и атакующее поле свернулось без добычи. Те, кто оказался на пути, в том числе и зловредная пятерка, только и успели почувствовать, как что-то мощное промчалось через них сначала в одну сторону, а затем в другую. Собравшиеся зашумели, пораженно оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, что же произошло. Не были исключением и Ярэ с Касином. — Что еще за шутки? — зло бросил последний в сторону устроителя тренировочных сражений. Главный наставник, тоже не ожидав ничего подобного, однако, быстро нашелся: — Благодарим господина Ярэ за красноречивое доказательство превосходного владения силами эфира. — Стоило предупредить, — не довольствовался таким объяснением Касин, всерьез опасавшийся за целостность своего друга. Ярэ успокаивающе положил руку на плечо слишком вспыльчивого товарища и бесстрастно ответил устроителю: — Рад, что оправдал ваши надежды. На этом главный наставник поспешил закончить показательные выступления и распустил послушников. Ярэ уходил мрачный и задумчивый. — Ты прекрасно себя показал, — попытался подбодрить его Касин. — Меня застали врасплох, — недовольно ответил тот. — Новобранцы могут удивить даже таких опытных бойцов как мы, — улыбнулся его друг, не оставляя попыток разрядить обстановку. — Хотелось бы знать, кто это. Весьма необычная техника. Редко применяется, — не поддавался его стараниям раздосадованный Ярэ. Главный наставник, несмотря на показную осведомленность, незамедлительно организовал расследование и установил виновника неожиданного нападения. Виновник же и сам не знал, что произошло. Он потерял сознание, а очнувшись, обнаружил себя в покоях для страждущих. Фари попытался расспросить ухаживающих за ним собратьев о случившемся, но никто ничего ему не сказал, а лишь отправили наставнику сообщение, что больной пришел в себя. Вид явившийся наставник имел суровый и недовольный. — Как только встанешь на ноги, будешь подвергнут суровому наказанию, — заявил он. — За что? — удивился Фари. — За нападение на одного из высокородных членов Ордена. — Ничего не понимаю. Да, я снова столкнулся с Гамхи, Шитмору и их товарищами, не удержался и за это был ими бит, но сам никого не трогал. Просто не мог. Можете спросить у них же. Наставник сделал знак ухаживающему за больным послушнику выйти, а потом тихо и быстро заговорил. — Прошу, прости меня. Не ожидал я, что вибрации твоих сил столь высоки. Дальнейший путь освоения станет легче. Фари нахмурился, теперь еще меньше что-либо понимая.