История одной любви

      Полдень. Тишина, слышно только тиканье часов и размеренные шаги. Прислуги в доме нет, потому что все знают, что если Воланд Кроули отпустил всех домой, то предстоит тяжелый семейный разговор. Весь воздух в поместье был пропитан напряжением.       Энтони Дж Кроули сидел в кабинете отца, пытаясь унять сердце, что бешено билось в груди. Он сидел в кресле сложив руки на коленях, стараясь унять дрожь. Холодный пот выступил на висках. Он сидел и не шевелился, лишь незаметно кусал внутреннюю сторону щеки. Он не смотрел ни в окно, ни по сторонам, его взор был направлен в пол. Ведь если сейчас посмотреть на отца, то это может вызвать вспышку гнева, которая перерастет в огненную ярость. Энтони чувствовал, как его затылок прожигает огненный взгляд, он слышит, как грудь отца тяжело и размеренно дышит, а так же ощущал напряжение, летающее в воздухе. В горле застрял мокрый комок слов, а голова не могла здраво мыслить. Все мысли были охвачены страхом и паникой.       Воланд Кроули размеренными шагами перемещался из одного угла комнаты в другой, размышляя над насущной проблемой. Он смотрел на сына, который спрятал свои глаза от него. Мистер Кроули прошел к двери в своем кабинете и несколько раз повернул ключ в замочной скважине, чтобы никто не мог помешать разговору отца и сына. Затем он прошел к своему дубовому столу и сел в большое кожаное кресло, складывая руки перед собой и упираясь в них подбородком, продолжая всматриваться в рыжую макушку, сидящую напротив.       Энтони все-таки решился посмотреть на него исподлобья, встречаясь со взглядом отца. Холодные зрачки смотрели ему прямо в душу. Руки вспотели, и он впился ими в колени сильнее. Во взгляде напротив читались разочарование, гнев, ярость, злоба.       А ведь это утро так хорошо начиналось…

***

      Они с ангелом проснулись от громкого хлопка, но оба были еще слишком сонные, поэтому так и не поняли, что это было. Энтони довольно потянулся, оплетая блондина руками, укладываясь ему на грудь и пряча нос в изгиб шеи. Ангел сладко зевнул, и обнял его в ответ, нежно поглаживая спину, выводя понятные ему узоры.       - Я бы хотел, чтобы каждое утро было таким.- послышалось довольное бормотание, которое приятно щекотало шею.       - Я бы тоже этого хотел, любовь моя. – Азирафаэль поцеловал его в макушку, притягивая ближе. – Как ты думаешь, твоя семья нормально отнесётся к тому, что я остался у вас на ночь или мне следует спрятаться в шкафу или вылезти через окно?       - Не переживай по этому поводу. Я скажу, что вчера ты не рассчитал с алкоголем и уснул, а я как заботливый хозяин отнес тебя в спальню и хорошенько позаботился о твоем комфорте. – Энтони приподнялся на локтях, утягивая возлюбленного в сладкий поцелуй.       Разорвав приятную для губ ласку, Энтони встал с кровати, потягиваясь и демонстрируя свое грациозное тело, на которое блондин с удовольствием залюбовался. Кроули начал ходить по комнате, собирая разбросанные вчера в порыве страсти вещи. Азирафаэль вылез из-под одеяла и улегся на живот, скрестив ноги сзади, наблюдая, как загорелое тело наклоняется, а мышцы напрягаются, как в медных прядях играет солнце, а счастливая улыбка не покидает лица.       - Ангел, ты сегодня планируешь вставать? – спросил Энтони, оставляя лёгкий поцелуй на кончике вздернутого носика.       - Даже не знаю… - протянул ангел перекатываясь с живота на спину, сладко потягиваясь и показывая Кроули все прелести своего мягкого белоснежного тела. – У тебя в кровати таааак хорошо! Может присоединишься ко мне? – Блондин медленно провел другой рукой по второй половине постели в приглашении.       - Предложение очень заманчивое, но, боюсь, я должен отказать. И нам нужно спуститься на завтрак, а то ты рискуешь попасться на кучу любопытных вопросов от моей семейки. – он наклонился, оставляя легкий поцелуй в уголочек губ. – И тем более нужно решить вопрос с Дагон, ты был прав, это притворство с ней затянулось и порядком раздражает.       Они постарались быстренько одеться, но эти простые действия растянулись на полтора часа. Ведь невозможно застёгивать рубашку, когда эти сладкие губы так сладко целуют шею, или же невозможно завязать бабочку, когда шаловливые ручки, то и дело дарят приятную ласку спине в чувствительном месте между лопаток. Но справившись с этой "нелегкой" задачей, они вышли из комнаты и спустились вниз.       Как только они зашли в гостиную, то оба замерли, широко раскрыв рты.        Лилит сидела на диване вся в слезах. Она всхлипывала, по щекам не переставали течь ручьи, глаза покраснели от того, что женщина постоянно терла их платком. Вельзевул сидела рядом, пытаясь успокоить сестру: подбирала слова утешения, подавала ей чай с ромашкой, подносила сухие платки и гладила по спине, прижимая к себе.       Энтони, увидев, что его маме плохо, сразу же подбежал и упал на колени, беря ее за руку, ласково поглаживая, всматриваясь в печальный взгляд. Азирафаэль хоть и не приходился им родственником, но за это время полюбил не только Энтони, но и всю его семью (без исключения). Поэтому сейчас, ему было так же тяжело видеть, что мама Кроули очень расстроена и грустит. Он осторожно подсел с другой стороны, кладя руку ей на плечо мягко поглаживая.       - Мама, что случилось? Прошу только не плачь! Я здесь, я рядом! – говорил мягким голосом Энтони, стараясь ее утешить. Странно, где отец? Он же обычно успокаивал маму. И Кроули хоть и не хотел этого признавать, но точно знал, что только Воланд мог утешить Лилит и справиться с ее печалью.       - Ох, Тони … Ази … мальчики мои… я …я… простите… - она всхлипывала, и слова терялись за слезами. Из-за переживаний она не могла выдавить из себя ни слова.       - Он все узнал. – помогла ей Вельз, сочувственно посмотрев на парней. – Зашел сегодня к тебе в комнату и увидел вас… - тетушка хотела сказать что-то еще, но ее перебили.       - Энтони Дж Кроули! Быстро ко мне в кабинет! – послышался крик Воланда Кроули из кабинета, который не желал видеть слезы своей жены и всю эту сопливую картину.       - Нет, Тони, прошу тебя, не ходи к нему! – взмолилась Лилит, схватившись за руки сына. – Он не позволит Вам быть вместе, лучше уйдите, уезжайте. Я хочу, чтобы ты был счастлив, сынок! – она погладила его по щеке, вглядываясь в задумчивый взгляд мальчика.       - Я должен с ним поговорить! – лишь выдавил Энтони и поцеловал руку матери, с неохотой опуская ее, и встал с колен, направляясь в сторону кабинета на предстоящий разговор.       На пороге возле лестницы его остановил ангел, схватив его за руку. - Все же будет, хорошо? – на глаза у Азирафаэля начали выступать слезы, так как его сердце предчувствовало что-то плохое. Он пытался спрятать свое волнение, чтобы Энтони почувствовал его поддержку, но они оба знали, что ангел слишком чувствительный и не в силах унять дрожь в голосе. - Конечно, ангел. Я же тебе обещал, что не оставлю тебя. – он поцеловал его в лоб и сразу же отвернулся. Видеть расстроенным своего возлюбленного было просто невыносимо. Поэтому сейчас он решительно двигался к кабинету, намереваясь бороться за свое счастье до конца.

***

      И вот, сейчас, Энтони сидит в кабинете, так не проронив ни слова. Пока Воланд молчит, можно собраться с мыслями и подобрать правильные слова, чтобы объяснить все как есть. Но как назло в разум ничего толкового не приходит, сердце сковал страх, а глаза наполнены тревогой. В любом случае, если отец не примет его выбор, то он заберет ангела и уедет с ним подальше от этого дьявола. И никто не сможет отнять его счастье.       - Итак, Энтони,- проговорил холодным голосом отец, разглядывая снизу вверх трясущегося от страха сына. Воланд помнил их последнюю ссору, во время которой он впервые поднял руку на сына и тот ушел в слезах, поэтому сейчас, обдумав все и взвесив, мистер Кроули выбрал другую тактику беседы. – нам с тобой следует серьезно поговорить.       «Нужно отодвинуть лишние эмоции на второй план, и уступить место разуму и логике», - повторял у себя в голове глава семейства. Он отчетливо помнил разбитую губу своего мальчика из-за его вспышки гнева. Он не хотел снова видеть слезы на лице своего сына. Сейчас размеренно дыша, Воланд старался остудить свой гнев.       - Я не сержусь - сказал спокойно Воланд, следя за тем, как тело сына вздрогнуло от неожиданности.       - Прости, ты что? Не сердишься? – не до конца поверив в эти слова, спросил Энтони, - Это шутка, розыгрыш или проверка? Ты…ты … сейчас серьезно?       -Я серьезен, как никогда! Это ни проверка и ни, как ты выразился, розыгрыш. Я действительно не сержусь на тебя. – Воланд откинулся на спинку кресла, вглядываясь в шокированные глаза сына.       - Ох, я признаться удивлен и поражен. Да, черт возьми, мне все это кажется сладким сном! Я … я … не знаю, что и сказать. Ты ведь не обманываешь меня? – Кроули начал тяжело дышать, следя за глазами отца, стараясь уловить его истинное настроение или помыслы, но он так ничего гадкого не смог увидеть.       - Это абсолютная правда! Ты же знаешь, что ты и мама для меня самые близкие и дорогие люди! И я всегда ставил ваше благополучие и счастье на первое место! Более того, я скажу, что я понимаю тебя!       Энтони свел брови к переносице. Это было что-то непостижимое отец "понимал его" и не сердился на него! Выдохнув, он улыбнулся и окончательно расслабился в кресле. Это было поразительно, в кои-то веке отец не ругал его, а наоборот поддержал! Это не могло не удивить!       -Ты ведь еще молод. Тебе 25. Ты стремишься жить, увидеть, как можно больше, познать необъятное, почувствовать невозможное. – продолжал Воланд мягким голосом. – Я ведь тоже был молод, поэтому я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. – он прикрыл глаза, разместившись поудобнее в кресле, вспоминая свое прошлое. – Эх, помню, когда я только приехал в Лондон, то мои глаза разбегались, мне был интересен каждый уголок этого города. Днем я упорно работал, а ночью ходил по улочкам, изучал, искал что-то новое, что заставило бы мое сознание перевернуться. Я хотел найти свой уголочек счастья. Но знаешь, где бы я ни был, куда бы ни пришел, мое сердце так и не могло найти то, о чем я мечтал. Пока однажды я не встретил твою маму! Да, только она смогла подарить мне любовь и заботу. Мы гуляли с ней днями напролет, болтали без умолку, я дарил ей цветы каждый день. Я готов был звезду с неба достать, чтобы увидеть ее счастливую улыбку. Я даже, однажды, залез в окно на третьем этаже, так как она болела, а в палату пускали только родственников. И я лез по дереву с пакетом апельсинов и букетом лилий. Весь костюм ободрал. Но должен признаться, что это того стоило! Ее глаза светились от счастья, когда она увидела меня на подоконнике! Правда, меня через минуту уже выставили за дверь.       Энтони слушал его затаив дыхание. В последний раз они разговаривали с отцом по душам, когда он заканчивал школу. А сейчас Воланд, полностью расслабившийся, вспоминал историю своей любви и делился своими переживаниями с сыном, счастливо улыбаясь.       - Должен признаться, - продолжал свой рассказ глава семейства, - что и я очень сильно переживал, когда делал ей предложения. Ну знаешь, волнение, боязнь, что чувства не взаимны и тебе откажут. И моему счастья не было предела, когда она сказала «да»! Ну а потом, начинается самый тяжелый период – предсвадебный мандраж! Поначалу ты, радуешься, что совсем скоро у тебя будет семья, но уже через пару дней начинаешь задумываться «а будем ли мы счастливы вместе?» , «не бросит ли она меня в болезни и в здравии?» и все такое. И мой мозг и сердце сподвигли меня на многие глупости. Я свадебный костюм себе испортил и хотел улететь, даже билет купил, но каждый раз успокаивал себя и говорил «Мы с Лилит все преодолеем». Поэтому я не виню тебя. И понимаю, что ты волнуешься и нервничаешь перед свадьбой с Дагон.       В груди у Энтони все перевернулось. Перед какой свадьбой? Он был уверен, что отец все понял и отменил свою глупую затею, отправив Дагон обратно в Германию. Сейчас он находился куда в большем шоке, окончательно запутавшись. Что здесь происходит? И что самое главное, к чему приведет этот разговор?       - Что, прости? Нервничаю перед свадьбой с Дагон? – повторил он, надеясь, что это всего лишь ошибка, дурацкая оговорка. Конечно же, отец планировал эту свадьбу уже давно, а его голова была забита только Дагон. Ясное дело, это просто ошибка…       - Ну, да! Свадьба с Дагон! Как я уже говорил, ты молод и твоя душа жаждет побольше свободы и приключений, а скоро свадьба, ответственный момент в твоей жизни, вот ты и нервничаешь и занимаешься всякими глупостями. – продолжил Воланд уверенно.       - Гл.. глуп… Глупостями? Какими «глупостями»? – Энтони начал тяжело дышать, боясь услышать вердикт.       - Ну найти себе до торжества развлечение, погулять пока холост, снять проститута, или как их называют сейчас, шлюху? Должен признаться, что ты молодец, нашел приличного. Я, честно говоря, и сам поверил ему: весь в костюмчике, знает правила этикета, начитанный.       Энтони перестал дышать, кровь стучала в висках, сердце бешено билось в груди. Он опустил голову, стараясь скрыть глаза, в уголках которых начали собираться слезы. Как он мог поверить в эти сказки про понимание, и прощение? Отец не принял его выбор, а лишь перекроил увиденное по своему сценарию. Воланд бы не смог объяснить себе того факта, что его сын проснулся в одной постели с парнем, поэтому его мозг сам собрал пазл до конца, вставляя недостающие детали, представляя ложную картинку.       - Ведь вчера, я хотел устроить тебе сюрприз: объявить при всех гостях, что мой сын женится. Но я не смог тебя найти! Утром я был очень зол, и когда зашел к тебе в комнату и увидел тебя с этим Феллом, то поначалу я был в ярости! «Нет, - сказал я себе, - не может быть, чтобы мой сын встречался с парнем». Поэтому сложив два и два, я все понял, ты переживаешь, это все твои нервы. - Воланд продолжал что-то говорить, но Энтони его уже не слушал. Обида постепенно начала сменяться на злобу и ярость.       - Он не шшшлюха! – прошипел сквозь стиснутые зубы сын, медленно поднимая яростный взгляд на отца. Он сжал руки в кулаки до белых костяшек. Он больше не боялся его, теперь он готов был защищать честь своего возлюбленного до конца.       - Повтори, Энтони, я не расслышал. – продолжал спокойно глава семейства, упустив из виду столь резкую смену настроения сына.       - Я сказал! ОН НЕ ШЛЮХА! – он сказал это как можно громче, твердым голосом. – Надеюсь, теперь Вам понятно, отец!       -Ой, успокойся! Я же говорю нервы! Энтони, я не хочу с тобой сейчас ругаться, поэтому прошу, усмири свой гнев. – Воланд не видел сейчас никакой проблемы, он лишь лениво дотянулся до графина с водой, наливая себе попить.       - Хорошо, я успокоюсь. НО я не позволю называть МОЕГО ВОЗЛЮБЛЕННОГО ШЛЮХОЙ! – прокричал Энтони, из последних сил стараясь усидеть на месте.       - «Возлюбленного»? Сын, по-моему, ты уже заигрался! У тебя уже есть любовь и эта Дагон – твоя будущая жена. - уже более серьезно проговорил глава семейства, отодвинув стакан с водой в сторону. Его добродушный взгляд сменился холодной сталью, а расслабленная поза исчезла.       -НЕТ, НЕТ и НЕТ! Я не женюсь на ней! Она же ужасна! Врет прямо тебе в лицо! Ей не нужны ни семья, ни счастье! У нее одна цель: набить себе карманы и свалить со своим отцом, отсудив после развода у нас половину. И если тебя этот аргумент не устраивает, то подумай хоть раз обо мне! Я не буду с ней счастлив… - попытался возразить сын, старая не переходить на крик и ругань. Хоть ему сейчас очень хотелось поставить отца на место, но он сдерживался, чтобы серьезно поговорить и расставить все точки над "i".       - А с кем будешь? С этим Феллом? По-моему, ты запутался, сын! Скорее всего это он на твои деньги глаз положил, а не Дагон. Я с ней общался это милая девушка и…       - Да наплевать мне какая она! Она играет спектакль, как же ты не замечаешь! Все это маска, притворство! А Азирафаэль, он не такой, он любит меня, а я его. И для этого нам не нужны никакие деньги, чтобы просто быть счастливыми!       - Любишь, говоришь? О чем ты, Энтони? Парень любящий другого парня! Да это же смешно. Это же и любовью назвать нельзя. Это все не настоящее. -рассмеялся глава семейства, откидываясь на свое кресло. Он видел в глазах напротив желание возразить и дать отпор. Но и отец, и сын были заинтересованы в разговоре, а особенно в его результате. Поэтому каждый сдерживал ярость и гнев.       - Ты с чего это взял? Ты и представить себе не можешь, что я чувствую, когда нахожусь рядом с ним...       - Потому что я знаю! В отличие от тебя, я уже женат. И у меня счастливый брак! А соответственно и большой опыт в вопросах касающихся искренних чувств. И я с твердостью могу заявить, Энтони то, что между вами это не любовь! - закончил твердым голосом, опираясь на стол локтями, словно хотел нависнуть над сыном, как хищник над своей добычей.       -Говори, что хочешь, мне плевать! И к твоему сведению, мы встречаемся с ним месяц, и поверь мне, за этот период я хорошо понял, что хочет мое сердце. -последние предохранители постепенно начали слетать, а в душе бушевала уже куча эмоций.       - Ах, раз так! То послушай, чего хочу я! Я хочу, чтобы ты оставил эти бредни и бросил этого Фелла, гнал его в шею, как можно дальше. Потому что я точно знаю, что этот блондин, не сможет дать тебе того, чего ты действительно заслуживаешь, сын мой. Он лишь пользуется тобой и нашим состоянием! И совсем скоро он сядет к тебе на шею и свесит свои ножки. А ты как ослепленный дурак, будешь потакать всем его капризам, пока не окажешься в долговой яме или на задворках Лондона. - прошипел Воланд сквозь зубы, но увидев, как сын непроизвольно вжался в кресло, он остановил подступающую ярость. - Я же забочусь о тебе и твоем будущем!       - И это по твоему забота?! Да подавись своей заботой и добротой! Не нужно мне от тебя ничего! Все детство ты был мной недоволен! Тебе было всегда безразлично на меня и на мои чувства. Так чего же ты теперь лезешь в мою жизнь? - Энтони тяжело дышал охваченный страхом и тревогой, но отступать от своего не собирался.       - Я твой отец и знаю, что лучше! Я забочусь о тебе, хочу подарить счастливую жизнь! А ты, щенок неблагодарный, только и делаешь, что кусаешься. Этот Фелл и всё его семейство уничтожат тебя! Не веришь? - он достал из своего рабочего стола папку с документами и кинул на стол перед сыном. -На посмотри, что откопал мистер Страйт. Его отец Гавриил – банкрот, и плюс на нем еще висит немаленьких размеров штраф перед государством, он слабак, не сумел удержать на плаву собственный бизнес. А его сестра была схвачена за грабеж, ты знал?       - Да, знал, ей было десять и украла она конфетку. - Энтони закатил глаза вспоминая историю, рассказанную самой Михаэль.       - Это не меняет факта! Она тем более хорошая актриса и опыт в кражах уже имеется. Так что, я думаю, скоро этот Гавриил будет дочку в тюрьме навещать. И этот Азифаэль он от них тоже далеко не ушел. Как только его отец потерял свой бизнес, он, разумеется, прибежал к тебе и начал соблазнять, дабы обзавестись богатеньким любовником. И скажи мне, Энтони, разве это любовь?       - Ты лжёшь. Все твои слова одна большая ложь! Вранье! Уловка! Чтобы я расстался с ангелом и женился на Дагон! Так вот я тебя разочарую, этому не бывать !Я сбегу с ним! Мы уедем далеко, чтобы ты нас никогда не нашел! - Энтони, не открывая папку выбросил ее в мусорное ведро, что стояло возле стола. Он поднялся с кресла и подошёл к отцу, оперившись руками о край стола, нависая над ним, стараясь смотреть серьезно в холодный взгляд. Но его сердце после всех обидных слов, сказанных как в его в сторону, так и сторону его возлюбленного, хотело только одного: уткнуться в шею ангелу и позволить слезам течь из глаз, которые уже устали держать влагу в себе, дабы не показывать отцу, что он слабый.       - Тогда мне придется принять меры! Раз ты по хорошему не понимаешь, тогда я силой поведу тебя под алтарю, закую тебя в наручники и поставлю охрану, чтобы о побеге у тебя даже мысли не возникло. - проговорил злобно глава семейства, вставая и поравнявшись с сыном.       - Нет, отец, пожалуйста, нет! Послушай меня, умоляю! Я правда его люблю. Я испытывал все то, что ты когда-то когда увидел маму: я просыпаюсь по утрам, только потому, что хочу вновь увидеть его глаза и улыбку. Я не хочу его терять, я умру без него! - взмолился Энтони, увидев знакомый злобный блеск в глазах отца, который вещал о том, что точка не возврата решения достигнута. Поэтому уже было без разницы, то что отец посчитает его слабым, он упал на колени, а слезы начали скапливаться в уголках глаз.       Воланд Кроули пребывал сейчас в шоке, его сын, который всегда казался ему стойким и уверенным, стоял посреди его кабинета на коленях и умолял, не выдавать его за Дагон, а позволить остаться с «ангелом». Последние слова были сказаны сквозь слезы, которые не переставая капали на ковер.       "Неужели он так привязался к нему?", – спросил сам себя глава семейства, разглядывая заплаканное лицо, Нет нельзя было поступать так. Энтони действительно влюблён и сейчас он всеми средствами пытается переубедить его в решении. Вдруг его мальчик действительно сбежит и попадет в беду? Оглядев документы в мусорной корзине взглядом, Воланд Кроули понял, как бы он не старался образумить сына, какие бы аргументы не предоставлял, тот будет держаться до последнего, бороться за свою любовь, хоть и обманчивую. Поэтому он принял единственное правильное, как ему казалось, решение.       - Сядь. - выдохнул мужчина, тоже усаживаясь обратно в свое кресло. - Честно признаться, я не думал, что твои чувства к нему настолько сильны. А твои глаза действительно наполнены любовью. – его передернуло от последнего слова, но нужно успокоить сына, подобрать правильные слова поддержки и утешения. – Возможно, мне стоит пересмотреть взгляд на ваши отношения. –Энтони широко раскрыл глаза, не веря в сказанное.- Но при одном условии.       - Что ты хочешь? – выдохнул Энтони, боясь услышать вердикт.       - Я хочу поговорить с Ази.. с Феллом и убедиться, что его чувства так же сильны. -старший Кроули налил в стакан воды и протянул его сыну, но тот даже отказался смотреть в его сторону. Сейчас он всматривался во взгляд отца, надеясь увидеть и раскрыть очередную уловку.       - Нет, я не согласен, ты опять будешь орать, кричать и убеждать всех, что ты прав. Он не будет с тобой говорить. - твердо проговорил Энтони.       - Неужели ты боишься, что твой благоверный, не так сильно тебя любит, как ты его? Ты волнуешься, что он сболтнет лишнего и я увижу фальшь в его глазах.       - Нет, ему нечего скрывать. Я просто не хочу, чтобы он вышел весь в слезах и со сломанной психикой.       - Не волнуйся, я тебе обещаю, я и пальцем его не трону! - довольно улыбнулся Воланд Кроули, видя, что сын согласен с его условием.

***

      Энтони вышел из кабинета, тихо закрыв за собой дверь, пребывая в шоковом состоянии. Он потер виски и постарался привести мысли в порядок. Так, сейчас нужно морально подготовит ангела.        Как только он зашел в гостиную, то Лилит сразу кинулась к нему на шею, вытирая остатки слез с глаз сына.       - Энтони , мальчик мой. Что он тебе сказал? Как все прошло? – Но Кроули ее не слушал он смотрел за ее плечо, где сейчас стоял Азирафаэль, всматриваясь в обеспокоенное лицо.       -Ангел, - выдохнул Кроули и, убрав осторожно руки матери с шее, подошел к возлюбленному, беря его за руки, которые до этого обеспокоено мяли белую рубашку. – Он сказал… - Кроули задыхался, отходя от услышанного пару минут назад - … сказал, что пересмотрит на наши отношения, но при условии, что поговорит с тобой. – Азирафаэль смотрел в медовые глаза, не перебивая, постепенно ужасаясь от предстоящего разговора. – Он хочет убедиться, что твои чувства ко мне искренни. Но если ты не хочешь, то можешь не ходить! - закончил рыжий, сглатывая вязкую слюну.       - Не волнуйся, дорогой! Все будет хорошо. Я ведь люблю тебя и мне нечего скрывать. – он поцеловал возлюбленного в щеку и направился к лестнице. Через пару секунд на первом этаже послышалось, как массивная дубовая дверь кабинета закрылась.

***

      Энтони весь оставшийся вечер ходил, как на иголках, нервно поглядывая на часы. Прошло около трех часов, а ангел так и не спустился. Он начал уже не на шутку волноваться, так как знал нрав своего отца. Он шагал из одного угла комнаты в другой, под взгляд тоже взволнованных женщин.       - Да, сестра , все-таки твой муж тот еще муд… - тетка уже пару минут старалась рассмешить племянника и Лилит, желая разрядить обстановку, но получалось как-то не очень.       - Вельз , заткнись! И без тебя тошно – Кроули, изрядно вымотанный нервным хождением, плюхнулся на диван.       - Не волнуйся ты так, твой ангел прекрасно умеет ладить с людьми, я думаю что у него не возникнет проблем с твоим отцом. Попей лучше чайку с ромашкой. – Энтони лишь закинул ноги на подлокотник, отворачиваясь и игнорируя уже давно остывший чай.       - Ох, Господи, это все моя вина. – корила Лилит себя уже который раз за этот вечер. - Я слишком долго затягивала этот разговор. Думала, что он поймет все, но нет.       Миссис Кроули уже порядком успокоилась. Слезы в глазах давно закончились, а голос охрип от всхлипов и рыданий. Стоило только на минуту закрыть глаза, как она сразу же вспоминала сегодняшнее утро. Как она, спускаясь по лестнице, увидела как ее муж выгоняет прислугу из дома, приказывая раньше завтрашнего вечера не появляться на пороге этого дома. Заметив жену, Воланд сразу же начал рассказывать увиденное в комнате сына, как бы не пыталась женщина его вразумить, какие бы слова не говорила, все было бесполезно. Воланд Кроули оставался непреклонен!       К счастью, ей на помощь прибежала Вельзевул и женщина была уверена, что вдвоем они смогут переубедить упертого супруга в его неправоте. Вельзевул рассказала, как мальчики проводили время, пока четы Кроули не было в поместье, как они ссорились, мирились, как переживал Энтони, узнав, что возможно потерял блондина навсегда. Лилит же уверяла любимого, что их сын счастлив, и что ангел прекрасная партия для него. Она поделилась с мужем своими наблюдениями о том, как они смотрят друг на друга, как нежно улыбаются.       Но мужчина не слушал никого! Его не устраивал тот факт, что его сын влюблен в парня. Возможно, допускал Воланд, что если бы это была бы девушка, то он бы не посмотрел ни на ее доход, ни на фамилию, а с радостью выдал сына за нее. Но это был парень! И это кардинально все меняло.       Они так и не смогли переубедить Воланда, как бы не пытались, какие бы аргументы не приводили. Ответ всегда оставался один: «Нет»!       И вот теперь, когда Энтони вышел из кабинета, сказав, что отец пересмотрит их отношения, дышать стало легче. Но напряжение все равно летало в воздухе. Потому что все знали, даже если Азирафаэль будет стараться из-зо всех сил, то Воланд мог все равно все решить по своему.       Поэтому Энтони, стараясь предугадать наихудший вариант событий, уже планировал куда и когда они могли бы уехать с Азирафаэлем. Он не хотел чтобы его ангел подвергался здесь опасности. Он боялся, что отец, не послушает ни мать, ни его, никого, и силой выдаст за Дагон.       Часы показывали семь вечера, а Азирафаэля до сих пор не было. Кроули уже искусал все губы, обошел весь дом, выпил несколько кружек кофе, под просьбы матери остановиться. Но это все не помогало. Страх с каждой минутой рос все сильнее. Сердце билось чаще, а легким не хватало воздуха, из-за чего его грудь тяжело поднималась. Его успокаивало только одно, что в кабинете абсолютно тихо, не доносилось ни криков, ни угроз, ни плача. Все было спокойно. Что вселяло небольшую надежду , что все будет хорошо.       Спустя час все сидящие в гостиной услышали характерный звук открывающейся двери и стук каблуков по ступенькам лестницы. В дверях показались опустошенный Азирафаэль и довольный Воланд.       -Энтони, нам нужно поговорить. – лишь выдавил из себя Азирафаэль и увел его в сад.       Они пришли в сад и разместились чуть дальше дома.       -Ангел, вы поговорили? Что он тебе сказал? – Кроули вглядывался в его взгляд, и он его испугал. Во взгляде ангела ничего не было.       - Кроули. – холодно начал блондин. – Мы расстаемся. – так же без эмоционально закончил он.       - Что? Что за глупости ты говоришь? Что этот черт тебе сказал? – рыжеволосый взял его за руки, но тот их отдернул и спрятал за спиной, сделав шаг назад. – О чем вы разговаривали?       - О нас. Он хотел выяснить действительно ли наши чувства сильны друг к другу, но … - он сделал паузу, раздумывая над правильным словом. - … раскусил меня.       -О чем ты? Ты несешь какой-то бред. Я то знаю, что ты меня любишь. Правда ведь?!       -Прости Кроули, но твой отец прав. Я начал встречаться с тобой только ради денег и все. Не было никаких чувств, я лишь искал выгоду для себя. А твой отец смог это увидеть.       - Ты же понимаешь, что это звучит абсурдно! Все что между нами было , все эти слова? Разве это было не настоящее? Я же видел твои глаза, я знаю, что ты был искренним.       - Боюсь это не так. – Азирафаэль продолжал безэмоционально смотреть. Энтони хотел увидеть хоть капельку прежнего возлюбленного, но видел лишь его холодный, тусклый, безразличный взгляд. – Когда мой отец потерял бизнес, то я думал, как же теперь нам жить. Ведь всем хочется роскошной жизни, не правда ли? И тут волшебным образом появился ты, богатенький мальчик. Причем мне не стоило больших усилий, чтобы тебя соблазнить, ты и сам влюбился, а мне стало еще проще. Ты оказался таким послушным, славным, возил меня по ресторанам, театрам, дарил дорогие подарки. Вот только одно но! Это Дагон. Я не хотел, чтобы моя сладкая жизнь закончилась, поэтому пришлось идти на некоторые жертвы ради удачной будущей жизни, чтобы ты окончательно привязался ко мне. Тебе ведь понравился секс? – блондин поднял бровь, пытаясь изобразить самодовольную ухмылку , но во взгляде все равно была пустота.       - Нет, это не правда. Ты лжешь! – Энтони начал задыхаться, он не хотел верить в эти грязные слова. Но от факта того, что взгляд был холодным и отстранённым, в нем не было отголосков ни любви, ни нежности, уверенность его потихоньку гасла. – Но Михалэль, она ведь тоже меня соблазняла? За чем ты ей помешал? – найдя нестыковку в поведении, начал Кроули, пытаясь докопаться до правды.       - Да, Михаэль, начала соблазнять тебя когда, наша семья была в достатке. А после банкротства, я посмотрел на ее действия другими глазами. Мы ведь оба знали, что она тебя бесит, так что она не составила для меня особой конкуренции. Как можешь видеть, не только она в семье хороший актер.       Пытаясь найти разумное объяснение в поведении любимого, Энтони цеплялся за каждую мелочь, что проскакивала в их отношениях. Спрашивал про их поездку, на которой, как оказалось, Азирафаэлю просто захотелось дорого отдохнуть; пытался разузнать про ссоры, где Азирафаэль признался, что это была не ревность, а боязнь потерять мешок с деньгами. А на вопрос про все их романтичные моменты, ласковые прозвище и уединения, то блондин просто пожимал плечами и холодно отвечал, что играл роль.       - Но зачем ? Зачем ты признался мне сейчас? – пытаясь найти последнее разумное объяснение, спросил Кроули – Ты мог бы сейчас клясться, что любишь меня и я бы увез тебя, куда бы ты захотел, я бы смог подарить такую жизнь, о которой ты всегда мечтал. Но ты сам ломаешь свою логику. Ты говоришь что не хочешь терять богатого любовника, а сам признаешься сейчас, что манипулировал мной. Зачем?       - Просто Воланд предложил мне более выгодную сделку. – Азирафаэль поправил бабочку, скривив губы в отравительной улыбке, которая даже близко не напоминала преждней. – Но нюансы нашего договора, я тебе не раскрою. Я же все-таки заинтересован в счастливом будущем.       Энтони стоял, опустив взор в траву, из глаз предательски начали течь слезы, сердце болезненно сжалось в груди. Азирафаэль же быстро развернулся от него и пошел прочь.       - Прощай, Тони. – лишь донеслось из темноты, но Энтони не слышал его, кровь стучала в висках, а слезы капали на траву.

***

      Энтони зашел в дом на ватных ногах. В голове крутились болезненные слова бывшего возлюбленного. Зайдя в гостиную, он увидел мать, которая тоже, как и он, была в слезах, хныча в плечо сестры , которая в свою очередь с недоверием смотрела на Воланда. Мужчина же заканчивал рассказ о том, как поймал этого блондина с поличным, который отравлял жизнь и сердце их сыну. Кроули младшего охватила злоба. В глазах зажглась ярость, обида и боль отступили на второй план, давая главное место гневу и отчаянию.       - Что ты с ним сделал, сволочь?! – он подскочил к отцу , вглядываясь в довольные глаза.       - Сделал? Я его и пальцем не тронул, просто поговорил. Кто же виноват, что ты выбрал испорченного ангела. – когда-то ласковое прозвище отозвалось болью в груди. Сейчас хотелось все громить вокруг, вырвать себе сердце, чтобы хоть как-то заглушить эту боль.       - Ты лжешь! Сукин сын! Испортил мне всю жизнь! – он хотел ударить отца, но Воланд опередил его схватив за кулак и обхватил руками, чтобы его сын не ударил другой рукой или ногой. - Ты лжешь! Обманул меня и его! Ты мразь! Сволочь!       - Я не вру, послушай меня! – но Энтони брыкался, злился, кусал его руки, пытался нанести удар головой, но безуспешно.- Он мне сам признался, я не вру тебе! Я могу доказать! У меня есть камера в кабинете!       - Покажи. – выдохнул Кроули, убирая с лица волосы, растрепавшиеся в попытке драки, а затем прошел в кабинет за отцом, присаживаясь на против ноутбука.       На экране высветилось, как Азирафаэль заходит к нему в кабинет, садится и они начинают беседовать. Сначала блондин клялся в вечной любви, умолял, упрашивал мужчину и не разлучать их. А после Воланд на видео начал приводить свои аргументы, почему он ему не верит и что все это один большой спектакль. Энтони внимательно смотрел, узнавая в изображении своего любимого.       Но окончательно его повергла фраза, сказанная его возлюбленным в середине видео « Вы правы, все было ложью...» после этого Кроули ничего не слышал. И уже секунду спустя на видео был не ангел, это был уже совсем кто-то другой. Этот незнакомый для него Фелл проговорил все эти фразы, что слышал Энтони пять минут назад в саду.       Кроули молча вышел из кабинета отца. И сел за свой стол, уже у себя в комнате. Его взгляд упал на фотографию, сделанную на балу, на которой блондин с особой нежностью смотрел на рыжеволосого. Не выдержав вида этого любимого и уже чужого лица, он схватился за фотографию и швырнул ее в стену. Рамка и стекло вдребезги рассыпались, а фотокарточка медленно опустилась на пол у его ног. Схватив ее, Энтони поднес к ней зажигалку и выбросил в камин.       Кроули стоял над камином и досматривал, как сгорают в пламени дорогие когда-то его сердцу воспоминания.