Змий: Посмотреть правде в глаза

Перед Сяолуном лежало явно женское платье, вернее рассчитанное на девчушку его возраста, и к нему прилагалась подбитая мехом накидка с глубоким капюшоном и удобными по низу отворотами, чтобы в нужный момент прикрыть от непогоды большую часть лица. — Надо же, а я думал, старик Ву давно избавился от моей детской одежды. — Тао, можно сказать, с неприкрытой любовью оглаживал расшитый рисунком белого ворона высокий ворот. — Девичье не надену. — Но вот сам Сяолун оказался не в восторге от такого расклада. — Ты обещал слушаться, так вот, нарядишься в это как миленький и будешь выполнять все, что я тебе прикажу, с рвением деревянного болвана. А если нет, то оставайся в драконьем дворце на иждивении у Змия вечным ребенком. Тебе вообще крупно повезло, что сейчас дни праздников, а то на небесах бы ожидал подходящего удобного случая. — Генерал Бэй даже оскалился, еле сдерживая в себе гнев. — Я думал, меня братишка Тао пойдет сопровождать, как и раньше. — Раз нахрапом не получилось, Сяолун решил давить на другие мелочи. — Вы же, дядюшка Бэй, всегда так заняты. Не хотелось занимать ваше драгоценное время на такую ерунду, как сопровождение меня к императорскому дворцу. — Ну хоть зубы заговаривать научился от матери, и то рисовые лепешки с медом, — злобно рассмеялся на такое неприкрытое подхалимство Бэй, а после сурово сдвинул брови над разномастными глазами: зеленое око, когда он приходил в ярость, всегда светилось яркой ядовитостью. — Но в это «увеселительное» путешествие в столицу ты отправишься лично со мной, так как если вдруг тебя там решат убить, то только мне будет под силу остановить всю армию, что охраняет сердце империи. — Я не та персона, за которой будет охотиться столько людей, — отмахнулся от него Сяолун, мол, ври, да не завирайся. Но платье все же дамское взял, и уже ближе к ночи их ждала крытая повозка, запряженная ящером, два удобных вместительных мешка и свернутые плетенные коврики. «Ты уверен?» — в этот раз Змий мысленно связал друг с другом братьев без напоминаний. «Более чем. Хватит ему на твоих вороновых крыльях с небес да на небеса святые шастать. Слишком уж для этого пострела все кажется играми да шутками». Тут и Змий подключился к их мысленному разговору: «Надеюсь, ты помнишь, что я могу спустить на дворец императора, только если отберу у того саму жизнь?» «Не переживай, до этого, думаю, не дойдет. Да и убить Лонгвейя сейчас — это как опрокинуть страну, что хоть немного пришла в себя, в очередное кровавое море войн». «Ну почему… выход всегда есть. Ты можешь сам стать императором», — ехидно добавил Змий, обрывая связь, уже не слушая, как братья прощаются между собой, желая друг другу удачи. Дракона же ждали спокойные дни, под сенью которых он рассчитывал наконец-то расслабиться и выспаться всласть, используя Тао заместо живой грелки. Что ж, путешествие Сяолуна и Бэйя началось. Звезды смотрели крытой кибитке вслед, ход ящера успокаивал, вот только самому Сяолуну и Бэйю сегодня не спалось. Ночь словно растянулась до бесконечности, и, казалось, края и конца нет небесной дороге. — Ты это специально делаешь, да? — Сяолун начал первым. — Что именно? — Бэй, облаченный в простую одежду странника с севера, выглядел непривычно, его накидка говорила, что он путешествующий пилигрим от небольшого храма Белого Ворона. Это был весьма удобный образ, так как на севере даже простые странники не чурались носить на поясе разнообразное оружие. Кроме того, в день зимнего солнцестояния, когда огромное количество народа собиралось в столице посмотреть праздничное шествие, прошмыгнуть под носом у городской стражи и затеряться в толпе ничего не стоило. Народ стекался со всей империи, и таких представителей от разных храмов, больших и незначительных, а порой вообще неизвестных, было великое множество. Конечно, полностью скрыть от императора свое прибытие в столицу для северного князя было бы крайне сложно, тем более от держателя плети Хэйя. Но выиграть время он мог. Да и потом, Бэйю нужно было найти возможность связаться с князем Хэйем в обход, а не переть напролом в императорский дворец. Кроме того, тащить туда самого Сяолуна являлось самым паршивым раскладом из всех предполагаемых. Но, опять же, во время празднований ворота для пилигримов открывались не только в императорский дворец, но и во все представительства княжеских линий. На этом и базировался основной расчет. Не все же Хэй безвылазно сидел под крышей императорского дворца у ног своего хозяина Лонгвейя, а значит, шанс пересечься без левых глаз у них все же имелся. — Растягиваешь время, — прямо уточнил Сяолун, выдергивая Бэйя из мрачных дум. — Это невозможно, тем более на небесах дороги весьма своенравны. Они существуют сами по себе, независимо от желаний небожителей, и никогда точно не знаешь, сколько займет времени нужный тебе путь. — Ха! Так выпусти свои крылья, как братишка Тао, и-и-и… — показывая широко разведенными руками лихой пируэт. — И-и-и… что? Я не имею крыльев, — сухо обрадовал Сяолуна генерал Бэй. — Как это? У слабака братишки Тао так есть. Да и ваш супруг-дракон, по легендам, умеет летать по небу, так почему ты бескрылый? И потом, если нет крыльев, тогда как мы спустимся с небес на землю? На особых золотых облаках?.. Вопросы посыпались бесконечностью, как из мешка бобы, мешаясь с неприятными эпитетами. — Какой же ты говорливый, — усмехнулся Бэй, начиная понимать усталость Тао от Сяолуна. — Как, как? Ножками, да по божественной лестнице. Ты же, в конце концов, первенец у своей матери, значит, физической силой не обделен. — Ногами по лестнице? Да ты шутишь, старик-неудачник! А вот то, что его лихо возвели из дядюшки в старики, взбесило окончательно. Хотя Бэй мог бы и порадоваться, уцепиться за оказию и сразу княжича Сяолуна перекинуть на попечение старику Ву. Пусть бы тот нянчился да воспитывал пострела в свое удовольствие. А что? По небесам не так долго, развернул кибитку и… — Не желаешь увидеться с держателем плети Хэйем? Твое дело. — Ох же это пресловутое «и», Бэй и сам обладал взрывным характером, что мог спать до поры до времени годами, но, когда его терпение исчерпывало границы, в нем просыпался несносный мальчишка. — Да и мне куда проще! Останешься в кибитке, ящер за тобой, никчемным, присмотрит, не сдохнешь. А я сам схожу и передам твоему дяде, что его сопляк-племянник испугался и слов своих же не держит. Сяолун аж на сиденье подпрыгнул, сжимая кулаки, и так стал похожим в этот момент по решительности на Лонгвейя, что Бэй мысленно себя огрел палками по спине. И чего это он? Почему не сдержался? Сам же решил показать пацану, что и на небесах не все так просто и сладко, а порой добивается нелегким кропотливым трудом. Вдох, выдох… Еще бы лед свой выпустил и заморозил насмерть вздорного мальчишку, впрочем, от ладоней уже пошла изморось, что игривыми узорами покрыла спинку сиденья. Выдох, вдох… Бэй закрыл глаза и притушил накатившую на него ярость: — Лучше поспи, дорога будет не из легких, и много придется пройти пешком, да еще и среди шумящей толпы… — Он откинулся на наледь, чувствуя, как та стала таять от его жара тела, невольно улыбнулся прошлой памяти. А ведь было время, когда он спорил с Лонгвейем чуть ли не до смертоубийства. Самоотверженно, рьяно, от всей души защищая именно свое мнение, хотя чего уж там… Чуть позже всегда подстраиваясь в конечном итоге под желания третьего принца. — Дядь… А эту кибитку нельзя спустить с небес на землю? Или нанять в столице другую? И Бэй, не вытерпев, чистосердечно рассмеялся от всей души. Все же этот южный княжич был по-своему очаровательным засранцем. — Нет, не говори глупостей. Небесный транспорт на земле, где это видано?! И потом, все повозки тщательно обыскивают, а сданные внаем особенно тщательно. Так что ногами и только ими родными, затерявшись среди толпы. Или, думаешь, все твои желания будут с легкостью исполняться как по волшебству? Такого не бывает. После сказанного Сяолун лишь тихо засопел, поучать его могла в прошлом только мать. Однако сейчас ее, увы, не было в живых. Но молодой южный княжич прекрасно понимал, что, прежде чем укрыться ото всех, он обязан поговорить с дядей Хэйем. По душам и о многом. В данный же момент он со вздохом печали попробовал прикорнуть на узком ложе. Кибитку практически не качало, и накидка хорошо грела, отчего Сяолуна все же сморила долгожданная дрема… *** Его, не щадя, растолкали, тело почему-то затекло, словно он проспал целую вечность в весьма неудобном положении, и Сяолуну пришлось помахать руками, подергать ногами, чтобы восстановить бегущую по венам кровь. Его сопровождающий «дядюшка» Бэй выглядел совершенно неуставшим, он, не обращая внимания на все неудобства, поблагодарил ящера за оказанные услуги и, сказав замысловатую фразу на незнакомом Сяолуну языке, протянул ему длань. — Держи меня за руку, начнем спускаться. Звучало это совсем бредово, никакой лестницы, плотные облака, что даже чуть поднялись выше, когда южный княжич вылез из повозки. Теперь Сяолун погрузился в них выше пояса, когда как Бэйю облака лишь скрывали часть ног. — Я не настолько мал, чтобы держать тебя за руку! — начал было рядиться он, как увидел, что, шагнув вперед, Бэй стал ниже, при этом он не погружался в облака, нет, те странным образом словно прогнулись вместе с ним именно в этом месте, проседая вниз. Сяолун потер глаза, а когда раскрыл, увидел, что Бэй стал еще ниже. — Как пожелаешь, оставайся у повозки один. Здесь нетореный путь, как в Змиевых горах, поэтому, даже если пойдешь за моей спиной, не касаясь меня, ничего не выйдет. И южный княжич нехотя взялся за ладонь Бэйя. Впрочем, при первой же ступени, что внезапно оказалась у него под ногами, он вцепился в руку северного генерала клещом: полететь кувырком туда, вниз, где было не видно ни зги, ему точно не улыбалось. Так и пошли. Бэй спускался легко, словно видел через туман, что продолжал опутывать их, все так же совершенно не поднимаясь. Сяолун таращился все больше вниз и совершенно упустил момент, когда они оказались под облаками. Теперь ему казалось, что они путешествуют при помощи большого облака, но ступени, что оставались позади них, так и не появились. Они вообще возникали только под ногами и тут же пропадали в никуда. Лестница тянулась и тянулась, везде, куда ни брось взгляд, раскинулось небо, выступы облаков, что раскрасились первыми алыми лучами игривого солнца. Но вот светило чуть поднялось и зависло, как будто приклеилось, облака перестали краснеть, а они так и брели по этой бесконечной лестнице… Сяолун к тому же все время спотыкался и висел на руке невозмутимого Бэйя. Спускаться, когда не видишь ступеней, оказалось еще тем непривычным занятием. — Устал? — Вот еще! — Ну и замечательно, половину пути прошли, — обрадовали в ответ. Под конец длинной изнуряющей лестницы Сяолун уже неловко соскальзывал и сползал по ступеням; если бы не Бэй, давно полетел бы кувырком. Но тут облака снизу прошили кроны могучего леса. Стволы потянулись по бокам мощными колоннами… И, наконец-то, через какое-то время их ноги достигли столь желанной для Сяолуна земли. Туман рассеялся как не бывало. Они стояли на возвышенности среди могучего леса рядом со столицей, что раскинулась далеко внизу перед взором, и их путь только начинался. Передохнуть не дали, только съесть пару лепешек и запить их целебным отваром с примесью меда. — Может, привал? — Вставать с сумы, которую развалившийся Сяолун использовал вместо подушки, не хотелось. — На это нет времени, и прикрой лицо — как только подойдем к горному местному храму, наткнемся на толпу народа. Надо будет затесаться между ними и, спустившись в долину, пройти в город через центральные ворота. Боюсь, день-два точно потеряем, если не все три. — Да это ж не так и далеко, старик, — возмутился Сяолун, указывая рукой на огромный город в долине, но, дожевав лепешку, лик послушно прикрыл, а также поднялся на гудящие ноги. С непривычки к длинным походам все тело начинало ломить, словно он и сам старец. — В дни празднования на дороге столько народу, что проскочить быстро возможности нет. Многие спешиваются на обочину, занимают поля, разбивают там палатки и шатры. Так что, пока подступимся к вратам города, потеряем кучу времени, успеешь еще отдохнуть и зачахнуть от скуки и безделья. Но в последнем Бэй оказался не прав, вернее, он просто запамятовал, как они с Тао по юности сбегали от старика Ву, чтобы занырнуть в пестрый и яркий праздник непривычной, проходящей стороной от них жизни. Для пострела Сяолуна любая толпа, тем более распевающая песни, играющая на всевозможных инструментах, показывающая тут, прямо на дороге, цирковые номера, была словно глоток сладкой рисовой водки. Он совершенно забыл, зачем они идут в столицу, хохоча от души и аплодируя очередным трюкам. Как и предвещал Бэй, в этот день они не подошли даже близко к воротам. Можно, конечно, было пристроиться в хвост конным патрулям, что периодически проезжали по центру дороги, которую веселящаяся толпа старательно оставляла пустой, если бы они выбрали путешествие на лошадях. Но Бэй не хотел привлекать к себе внимание. А так, смешавшись с народом, они медленно, но верно продвигались вперед. Ночью, когда по всей долине, окружавшей городские стены, разожгли костры, а кое-где воздвигли яркие шатры, что и яблоку не куда закатиться, Бэй попросился к одному и, устроив Сяолуна рядом на раскинутых ковриках, уложил спать. Впрочем, юный княжич не сопротивлялся, костер приятно грел, тем более они расположись удачно сразу между двух, ночи хоть и стояли холодные, но подбитая мехом накидка не продувалась ветром. Конечно, дремать среди радостно распевающей на пьяную голову толпы еще то дело, но Сяолуна сморило только так. Впрочем, и Бэй через какое-то время начал себя ловить на мысли, что и сам проваливается в легкий сон. Народ куролесил до утра, а с первыми лучами солнца снова потянулся к вновь распахнутым воротам. В этот раз Бэй поднял Сяолуна затемно, и они очень быстро сократили путь, пока все остальные приходили в себя от ночных бдений. Однако у ворот их ждал существенный затор, не одни они оказались столь умны. Так что, пристроившись в хвост артистам, которые несли на руках огромного бумажно-тканевого змия, что извивался в их умелых дланях как настоящий, Бэй и Сяолун постарались сильно не выделяться. Да и праздничная суматоха играла им на руку. У северного генерала стражники только мельком глянули нефритовую печать Белого Ворона, на мелкого в девичьем образе даже не посмотрели, так как сзади уже подпирала огромная топа ряженых, раскрашенных, выпускающих в небо игривое пламя, шутихи, машущих флажками, распевающих хором песни, движущихся в разномастный такт. Поэтому ворота, можно сказать, они пролетели на первых волнах толпы, что после узкого горла растекалась по улицам города отдельными струйками, превращая всю имперскую столицу на короткое время в один огромный праздничный базар-балаган. — И куда мы теперь?! — Сяолун громко обратился к Бэйю, перекрикивая людской рокот. — Пока не знаю… Но почувствую, точно. — Бэй огладил отработанным движением веер и флейту. Если он что-то и понимал в Лонгвейе, то, даже отправив Хэйя в немилость далеко от себя, он его держать точно не станет. Значит, где-то рядом, возможно, даже на подвластной ему территории. Бэй глянул в расцветшие лучами солнца небеса и прищурил здоровый глаз, по-особому напрягая другой с ядовитой зеленью. Сохранная энергетическая печать, плотно зависнув над всем городом, именно в его центре, там, где находился дворцовый комплекс, образовывала так называемую сферу. Именно в ней и был заточен Лонгвей до конца своих дней. А значит, Хэйя следует искать вокруг по ее периметру. А дальше священные предметы подскажут обоим носителям, где и когда назначить встречу. Но рассказывать Сяолуну все как есть и тем более в подробностях, Бэй не собирался, отчего выслушал еще кучу эпитетов про то, какие взрослые самовлюбленные и ненадежные, ничего не продумывают, таща несчастных детей в ужасные авантюры. — Вернемся? Но учти, переть сейчас против толпы будет крайне трудно. Так что мы тут точно застрянем на день или несколько. И потом, ты сам просил эту встречу, разве нет? — Просто я думал, мы очень быстро домчимся до города, найдем тут же дядю, поговорим и сразу уйдем. А мы ползем со скоростью улитки, и сколько это будет продолжаться? До бесконечности? С братишкой Тао и то куда было быстрее и задорнее. — Ха! Сейчас мы в образах паломников по святым местам, так что, пока не посетим все необходимые храмы, о встрече можешь и не мечтать. Что ж, даже маленькая месть сладка, ну не все же Сяолуну отрываться по малолетству лет, можно и от взрослых получить жизненных щедрот, а уж Бэй отсыплет, постарается. И за Тао, и за себя, и за дракона. Да, отчасти в Бэйе заговорила гордость и злость на неуемного пострела, отчасти большинство храмов как раз и находились на периметре дворцового комплекса, а часть даже входила в него. Так что легенду они не нарушали, единственное — Бэй рассчитывал, что Хэй не поднимет тревогу и все же их встреча состоится без лишних свидетелей и жертв. До центра добирались долго, оно и понятно, тут контингент толпы сильно поменялся, торгаши, театральные и цирковые артисты исчезли, зато все улицы оказались забиты до предела паломниками. Все они стремились обойти святые места до праздничного ночного шествия, чтобы, получив благословение небожителей, присоединиться к празднику. Утром же многие собирались вернуться в свои храмы и продолжить необходимые обряды, что давали их любимой земле процветание и благополучие. Вот Бэй и Сяолун пересекли улицу, где скопились группы артистов, что несли огромные, сделанные из бумаги, ткани на деревянных каркасах божества. Белый Дракон, как изначальный хозяин земли, располагался во главе шествия. Люди весело общались, поправляли и проверяли двигающиеся при помощи палок оживающие образы святых. Сяолун очень хотел подойти поближе, чтобы рассмотреть все в подробностях, когда еще увидишь подобное, но Бэй утянул его дальше согласно своему плану. Пестрый поток странников, монахов, послушников… Они, в отличие от других, молчаливо продвигались к своей цели, иногда читали лишь молитвы в положенных местах, совершая ритуальное поклонение. Все эти повторяющиеся действия для юного княжича Сяолуна слились в бесконечное, однообразное, выматывающие шествие. Один храм сменялся другим, волшебные предметы молчали, и только когда Бэй с Сяолуном обошли большую часть храмов, широко раскинувшихся вокруг императорских дворцов, северный генерал уловил в руке неприятное покалывание. Хэй был где-то рядом, а значит, в этом храме стоило задержаться. Они отстояли одну службу, затем вторую. Их накидки с небольшой символикой Белого Ворона, да и стать переодетого Бэйя, что не скрывали одежды пилигрима. Что ж, знаков предостаточно, дабы найти себя среди толпы, северный генерал не пожалел. Сяолун было уже прикорнул, сидя у колонны, когда один из людей, что постоянно менялись вокруг Бэйя, мягко коснулся его рукава, правда сразу отпрянув, но этого было достаточно. Бэй, прихватив клевавшего носом южного княжича, пристроился на расстоянии от маячившей впереди спины. Сяолун, завидев небольшой знак своего рода на скрывающей личину накидке, тут же окончательно проснулся, сам дерзко вцепился в руку Бэйя, мол, смотри-смотри. Но генерал Бэй лишь согласно чуть сжал пальцы пострела, чтобы тот не устроил чего ненужного, ускоряя шаг. Они ненадолго влились в поток паломников, правда, через несколько мгновений спина ведущего их исчезла в боковой узенькой улочке, подобными чаще всего пользовались либо слуги, либо послушники. И они, не мешкая, завернули следом. Что ж, им показывали дорогу к нужной цели, теперь длань Бэйя заныла куда сильнее, и флейта, и веер предупреждали, что там, впереди, есть потенциальный ждущий встречи враг. Массивные ворота пропустили в небольшой внутренний дворик, Бэй знал подобные пристрои на периферии огромного дворцового комплекса. Они нужны были для того, чтобы незаметно привести необходимого человека извне, а после, если потребуется, так же отпустить его восвояси. Немой слуга, что привел гостей, с низким поклоном исчез, указав рукой путь дальше. Их ожидали в просторной приемной проходной комнате, за спиной сидящего хозяина красовались расписные ширмы с изображением извивающихся змей, что отгораживали внутренние покои и создавали иллюзию ограниченного пространства. Бэй нахмурил брови, они уже находились на землях императорского логова. И если встанет необходимость, то сам Лонгвей в любой момент может лично нанести визит впавшему в немилость. Держатель плети Хэй выглядел весьма болезненно, он грузно сидел за потертым столом для письма, инкрустированным нефритом, и, как только Бэй попытался сократить расстояние между ними, вскинул дрожащую руку вперед предупреждающим жестом: — Северный Белый Ворон Бэй, как же не вовремя твой визит. Неужели нельзя было как-то решить сей вопрос иным способом? Неужели не понимаешь, что сейчас наша встреча для меня не из самых приятных? — Близость держателя флейты и веера вызвала у того, кто еще пока владел плетью, нескрываемую ломку. — К сожалению, не я ее инициатор… — начал было Бэй, как Хэй, болезненно приоткрыв глаза, увидел небольшую фигуру маленькой девушки, что замерла позади северного генерала. — Только не говори мне, что это… — начал было возмущаться Хэй, — ты что, умом тронулся, тащить его сюда?! — А после резко остыл, словно обреченно наткнулся на что-то уже предвиденное. — Хотя… Впрочем… Судьбы, предначертанной звездами, сложно избежать. Странное поведение дядюшки, однако, Сяолуна не заинтересовало, он гордо вышел вперед и, скинув капюшон с волос, оголил возмущенный лик. — Кто из нас сумасшедший, так это ты, дядя Хэй! — Звонкий юношеский голос прокатился под сводами комнаты. — Или тебе напомнить, как обстоят на твоей родине дела? — Ты не понимаешь, малолетка! — рыкнул племяннику в лицо не менее возмущенный дядя, его голова раскалывалась от боли, тело выворачивало, начало тошнить, хотя Бэй не подходил к нему близко и находился на достаточном расстоянии, отойдя от выхода к украшенной богатыми росписями танцующих фениксов стене. — Ты никогда не станешь носителем священных предметов, уймись. Будет лучше, если тебя уведут сейчас же из города и спрячут как можно дальше от столицы. Сяолун, сжав кулаки, рыкнул от злости: — Это я-то не пойму, каково это быть держателем священного предмета?! Бывает ситуация куда гаже, чем у таких, как ты, — избранных! Хэй горько усмехнулся. Еще бы! О чем вообще может говорить такой малец, тем более несущий в себе разбавленную кровь дракона? Последняя же не давала и шанса на обладание священными предметами силы. — Например? — Сухой вопрос и на него не менее сухой ответ: — Плеть выбрала моего брата Киу. Напряжение сменилось глубоким молчанием, и никто не хотел двигаться с мертвой точки тишины дальше. Но, чувствуя, что Сяолун не отступит, а значит, Бэй не покинет его обитель, Хэй был вынужден начать первым: — Хм… Сочувствую тебе и брату. — И это все? — справедливо возмутился Сяолун, его искаженный гримасой лик теперь обернулся к стоящему от него сбоку северному генералу. — Скажи, дядюшка Бэй, ты когда-нибудь хотел, чтобы священное оружие выбрало вместо тебя братишку Тао? — Нет. — Северный генерал Бэй уже наивно подумал, что ему просто отвели роль молчаливого свидетеля и проводника, но как бы не так. — И я сделаю все, чтобы этого никогда не произошло в будущем. — Вот! — указал обвиняющим перстом Сяолун в сторону Бэйя. — Так прими ответственность, вернись в наше княжество и научи Киу всему, что ты знаешь сам. — Зачем? Его обучат и без меня. Старик Ан, мой предшественник, куда лучший и терпеливый учитель, нежели я. Так что это не проблема. — Хэй скривился, он локтями оперся на стол, опустив полыхающий лоб на скрещенные в замок пальцы. Главное, переждать боль, но она не уйдет, пока эту обитель не покинет другой держатель священного оружия, словно насильно заставляющий действовать Хэйя лишь своим навязчивым присутствием. — Ты не хочешь видеть моего братика Киу? А ведь он так похож на нашу мать! Его держат в холодном дворце одного, за ним приставили кого-то незнакомца. Он даже своего отца Яозу не видит! — Сяолун напирал на совесть, но, видно, сегодня она где-то потерялась у недовольного, измученного Хэйя. — И что с того? Князь Яозу из теневой ветви, и он сделает все, чтобы спасти твоего мелкого брата. Ты прав в одном, Киу очень похож на Мэйли, в этом его слабость и сила… — Мама никогда не любила моего отчима, — возмутился из последних сил Сяолун. Ему казалось, что дядя не воспринимает его всерьез. Еще бы, будет ли слушать взрослый сущего ребенка? И все доводы Сяолуна выглядят со стороны надуманными и пустыми, не несущими доказательств. А одного слова в этом случае ой как мало. Однако Хэй перебил его рой метавшихся мыслей: — Зато Яозу ее боготворил. Ты просто не знаешь, малой, лунные семьи считают за оскорбление породниться с солнечными. И когда совет старейшин главной ветви настоял, мол, тем самым похороним мечи вражды и прочее, он был единственным. То, что вас разлучили… Тоже объяснимо, возможно, Яозу самого поставили в условия выбора: спасти одного сына за счет другого. Иначе бы он не разрешил забрать тебя, ведь прекрасно знал, как тебя любила и ценила Мэйли. Сяолун опустил полыхающее лицо вниз, доводы закончились, да и потом, он не испытывал злости на отчима, тот никогда не был к нему ласков, это верно, но и враждебности тоже как таковой не проявлял. Ну а то, что он любил их мать, Сяолун видел и сам — как Яозу выполнял все ее требования, желания, капризы и мчался по первому зову сломя голову, порой во вред себе. Легкое движение руки Сяолуна Бэй еле уловил лишь краем глаза, зато его магия льда среагировала, одевая руки, словно крылья, ледяными перьями, но было уже поздно. Рядом с плечом и шеей Хэйя в ровный ряд впились очень тонкие, еле заметные иглы, кучно утыкая за ним деревянную стену. — Что за… — начал было генерал Бэй. Но его перебил резко побледневший, словно увидевший саму смерть, дядюшка Хэй, в его голове даже немного прояснилось, так как такое оружие он явно не думал узреть в руках своего мелкого племянника. — Откуда у тебя столь редкостные умения теневой линии южных князей? — Оттуда же, мой любимый дядюшка. С той самой поляны, где точно такими же иглами была убита моя мать, с того же форпоста, куда меня забрали, разлучив с братом, единственной родной душой. Или чем, думаешь, меня занимали все эти месяцы изоляции? Из меня, сына солнечной ветви, делали наемника для хитрых делишек лунных ублюдков. Хэй покачал головой, гудящей от всполохов боли, трезвые мысли приходили с трудом: — Я всегда говорил сестре, чтобы она ограждала тебя от простого люда, твой язык грязен. Откуда ты знаешь, что это именно так? Тебя могли подставить, обмануть, замутить разум, заставить видеть и верить в то, чего не самом деле нет! Тем более, если бы ты мог владеть этими иглами в полной мере, я уже оказался бы мертв. Но подобные доводы только еще сильнее разозлили вздорного мальчишку перед взором непробиваемых взрослых. — Очнись! Моей матери больше нет! Прими уже правду, какая она есть, не убегай от нее и не прячься. Теперь некому мне читать нотации и следить, с кем я провожу время. Да, ты прав, этому умению учат годами, я же сбежал, извини, познав только основы. Но меня возмущает другое! — Сяолун словно горел изнутри. — Долина, что вы так любили с мамой, мертва, а ты избегаешь совета старейшин всеми силами, просаживая драгоценные силы и время в столице. Если бы я имел хоть часть твоей силы, если бы не являлся ребенком… Если бы… — Сяолун замолчал, всхлипнув, размазывая непрошенные горькие слезы. Больше слов не осталось, его дядя, как и прежде, ничего не предпримет, чтобы хоть как-то очистить их княжество от теневых крыс. — Я практически такой же изгой, как и ты, — тяжело вздохнул на выпущенные в его стороны эмоции Хэй. — Плеть все хуже слушается меня и все сильнее изматывает. Откуда ты знаешь, что Мэйли убили такими же иглами? — Меня не взяли на охоту, оставив на слуг и егерей в охотничьем домике, но я оттуда сбежал. Я видел это собственными глазами, правда, не заметил даже тени убийцы. Только еле уловимые вспышки, иглы вспыхнули на солнце, словно тонкие нити. Раз. И мама уже не владеет собой. А после несколько взбешенных кабанов просто затоптали ее упавшее на землю бездыханное тело. Мне повезло, что лесничие оказались рядом, видно искали меня, а так, возможно, я ушел бы из этого мира вслед за ней. — Разве что от кабанов, — криво усмехнулся Хэй, понимающе переглянувшись с Бэйем. Если пацан не перепутал и не выдал надуманное по своему малолетству, то убийцу подослали теневые линии, а Сяолун им точно нужен живым. А что? Сделать из него марионетку-убийцу, подослать к императору, а после возвести на престол сущего ребенка. А затем назначить регента из своих и управлять из-за ширмы всей империей на свое усмотрение. Чем не гениальный план? Но Сяолун их не слушал и гнул лишь свое: — Ты вернешься в долину? Поможешь моему брату? Каким бы ты ни был трусом и уродом, дядя, но, кроме как на тебя, у меня больше нет надежды ни на кого! Хэй украдкой бросил взгляд на Бэйя, но после все же продолжил тяжелый для всех разговор: — Хорошо, но если только ты честно ответишь мне на несколько вопросов. Сяолун даже всхлипывать перестал, рукавами наскоро вытирая непрошеные слезы. Неужели все же у него получилось? — Спрашивай. — Знаешь, кого нужно было тебе убить этими иглами? И кто был твоим учителем? — Нет. Да и откуда мне знать? Меня держали в изоляции и не давали ни с кем разговаривать. Кроме мастера, что владел в совершенстве этим оружием, ко мне никто особо и не допускался. Но он был немногословен, обычно только показывал жестами, говорил кратко «да» или «нет». Да и все, кто находился рядом со мной, даже охрана, носили специальные маски и однотипные свободные одежды, чтобы я не опознал их, — затараторил под конец Сяолун. Главное, дядя согласился вернуться в княжество, и когда он увидит, как там все пришло в упадок, точно со всем разберется. — Успокойся, и последний вопрос. Как ты посмотришь вот на это? — Хэй положил на отполированную столешницу перед собой среди других предметов для письма утонченно сделанную, плоскую в виде круга нефритовую печать. Сяолун не сразу понял, что это, а вот у Бэйя вытянулось лицо, и теперь уже он бросал украдкой взгляды на пестрые змеиные ширмы за спиной Хэйя. Сяолун же подошел ближе, чтобы рассмотреть, что ему предложили. — Ну и что это? Печать как печать, моя не хуже! — Он достал из-под одежды свою на прочном шнурке, который всегда носил на шее. — Если ты возьмешь эту печать, то станешь приемным сыном самого императора. А при таком высоком статусе даже сможешь наказать любых врагов, — вкрадчиво пояснил Хэй непонятливому мальцу, чем вызвал у того негодование и даже презрение. — Он что, сумасшедший? Зачем ему неизвестный ребенок из почти уничтоженного рода? Ха, мне — и тягаться со взрослыми! Не смеши меня, дядя, не вводи меня в искушение, а то усомнюсь уже в твоей прозорливости и уме. Да за такие слова можно было и головы лишиться, но детская непосредственность, с которой Сяолун вывалил все это на Хэйя и Бэйя, подкупала. — Ты можешь взять ее с собой и подумать… — как вариант предложил ему Хэй. — Я уже сказал. У меня есть собственный род, и я теперь в нем старший сын. Хэй не уловил, когда этот мелкий заносчивый засранец, что своего же биологического отца с легкой руки записал в умалишенные, схватит увесистую подставку из камня для кистей и со всего размаха ударит по предложенной ему печати. Конечно, получилось не сразу, но трещины пошли быстро. Хэй, не ожидая подобного поведения, таращился на улыбающегося Бэйя, что даже не пошевелился, чтобы остановить распоясавшегося мальчишку. И только когда наконец-то от печати остались осколки, Сяолун немного успокоился, оставил камень, смахнул выступивший пот со лба. — Дядюшка Бэй, теперь я сдержу свое слово и уйду с вами куда угодно. Буду ждать вас снаружи. — Накинув на голову глубокий капюшон, юный княжич, развернувшись, гордо удалился, сам решая, что встреча закончена, оставляя тем самым Хэйя и Бэйя наедине. — Что ж... Нам пора, он сделал свой выбор, — согласился генерал Бэй с решением южного княжича. — Собери все до самого мелкого кусочка и передай ему эту печать, дай слово, что исполнишь данную просьбу, — с особой интонацией подчеркнул Хэй. — Даю. — Бэй не глядя быстро преодолел расстояние между ними, аккуратно сгреб в мешочек нефритовое крошево и, легко поклонившись Хэйю, удалился следом. Держателя плети стало постепенно отпускать, как только носитель веера и флейты покинул скрытый внутренний двор. — Ты же слышал его... Мог бы и выйти. Я думал, от Бэйя у тебя нет секретов? — Хэй, подняв изможденный лик, который, наконец-то, отпустила невыносимая боль, встретился с горящим взором Лонгвейя. — Он и так понял, что я здесь, да и встал так хитро, что мог в любой момент отразить удар, охраняя тем самым юного княжича Сяолуна. — Император, подойдя к столу, с интересом рассматривал то место, где еще недавно находилось нефритовое крошево, оставшееся от печати. — Мой сын силен и неглуп. Надеюсь, Бэй передаст ему то, что осталось от печати, — как напоминание. — Ты же сам говорил, что тебе не нужен наследник? — Сейчас не нужен. Но… То, что он вырастет вне императорского дворца, вероятно, даже лучшее из всего возможного для нашей империи. Люди меняются, и их желания тоже. Он не захотел стать убийцей и выбрал собственный путь как целитель. Не думаю, что это плохо. Довольный Лонгвей наклонился над сидящим Хэйем и, не давая ему встать, властно приподняв лик за подбородок пальцами, чувственно поцеловал. — Думаю, тебе стоит вернуться на родину, передать как должно преемнику плеть и вытравить, как правильно тут недавно назвали, «лунных ублюдков». Надеюсь, священное оружие еще сможет повоевать в твоих руках, или мне отрядить с тобой небольшой отряд поддержки как немощному старцу? — поддевая и нажимая на необходимые точки, чтобы получить желаемое. — Разрешаешь выступить против теневой линии и приговора старших южного рода? Не боишься, что я стану инициатором локальной гражданской войны и переворота внутри своего же клана? И потом, как быть с тем, что мальчик выбрал путь матери? — Будет время — будет битва. Все может поменяться, не забывай, все же именно благодаря тебе его отец я. Ну а кровь дракона еще проявит себя в полной мере. Я же отпускаю тебя из столицы, приберись должным образом у себя на родине, перед тем как освободиться от бремени плети и окончательно вернуться ко мне. Глаза императора сулили развратные утехи, священное оружие наконец успокоилось, и Хэй теперь мог продолжить то, что они вынуждены были прервать на богатом ложе в спальном алькове, укрывшись ото всех за ширмами с расписанными на них извивающимися змеями. Тем более у Лонгвейя еще оставалось время до праздничной церемонии.