The price to pay / Трогать разрешается, дело только в цене

Плакать или смеяться? Сол не знает как реагировать. Она думала, что послала судьбинушку-стервочку со своими сложностями ко всем чертям, когда отпустила ситуацию с изменой Намджуна и приняла его без единого слова. Но судьба ее оказалась та еще су*ка! Девушка смотрела в белый потолок спальни, но видела там звезды, которые они высматривали на крыше лагеря на первом их свидании. Каким же беззаботным казался ей тот момент, просто возьми и поддайся соблазнам, и не морочь себе голову другими мыслями. Еще тогда она понимала, что совсем скоро ее жизнь заиграет самыми разными красками, и не только яркими. Принимая Намджуна в свои объятия, она также раскрыла их для всех его последствий. Что она сейчас должна сказать? Что он хочет от нее услышать? Она поворачивает свою голову к нему, тянет пальцы к его подбородку, касается, переводит взгляд с подбородка на глаза. - Чего ты хочешь? – Спрашивает она после минуты молчания, перекопав в голове все предложения и вопросы, которые сформулировал для нее ее мозг, и выбрав этот. Сейчас уже бесполезно спрашивать как, почему, зачем, откуда. Что должно было произойти – уже произошло. Он явился к ней с выводами, которые она не будет менять. Она может их принять или может оттолкнуть от себя. Она не будет цепляться за него кончиками пальцев, впиваться ногтями и тянуть на себя. Она уже пробовала этот метод с Шугой, и ей не понравилось ни ощущения в ходе этого, ни исход. - Сегодня твой день рождения? – спросил парень в ступоре, вытирая следы укатившей слезы, которую он не удержал. Он поднял голову, опираясь на локти, и смотрел на девушку в ожидании ответа. А сам искал в голове правильный ответ, потому что не знал, чего он хочет точно. Он хотел, чтобы она ему это подсказала, нет, сказала. Хотел, чтобы она лишила его выбора, чтобы запросила свою цену, чтобы тыкнула ему под нос его ответственностью перед ней. В груди еще пылала боль от ее признания. Он жаждал услышать свое имя в ее устах, желал знать, что она выбрала его. Но почему не стало легче? - Сначала ответь, - настаивала девушка, не отрывая глаз с его лица и не поменяв своего положения. - Я не хочу потерять тебя, - озвучил ответ он, собрав в кучу все предложения, которые подкидывал мозг. Это лучше всего описывало все то, что происходило в его душе, мыслях, сердце. Он смирился со своей безысходностью только потому, что был не одинок в нем. Он смотрит на девушку, изучает ее выражение лица. О чем она думает? Что она ответит? Правда ли она сказала «Мой Намджун»? Или это ему просто приснилось? Почему ее лицо труднее всего читать в такие моменты? - Значит не потеряешь, - голос девушки оживился. В глазах пробежала долгожданная искорка тепла, быстро вернувшись в прежнее состояние. Она снова прижимается к парню, уже не в силах смотреть на его непонимающее лицо. Положила голову на его грудь, протолкнув его на бок, и смотрит в одну сторону с ним. – Намджун, почему ты всегда выбираешь сложный путь? Ты разве не хотел жить здесь и сейчас? – Голос девушки звучит так, будто она устала учить его жизни. Интонации такие же. Не забывает добавлять глубокие вздохи и охи-ахи. – Она носит твоего ребенка? Прекрасно! Тебе не обязательно терзаться выбором. Я уже сказала тебе, и повторю еще раз: я приму любую правду! – Она не лукавит. Она уже призналась себе, и раз уж он не спит, и ему, что выбрала его. Она приняла свою реальность такой, какая она есть. Парень молчит. Она смотрит на него и понимает, что внутри он задается только одним вопросом «Почему?». Почему она готова принять любую правду? Разве она не хочет, чтобы он принадлежал только ей? Разве она не хочет, чтобы он женился на ней? Разве она не хочет быть единственной женщиной в его жизни? Она только незаметно улыбается, потому что ей известна одна маленькая тайна, которая пока что не раскрылась ему. Пока она жива, в разных уголках ее души всегда будут живы побеги самых разных растений. Они будут ждать своей очереди, а когда придет время расти, захватывать территории, выпускать бутоны и распускать цветы. Но они могут высохнуть, сгореть, умереть, превратиться в пыль или пепел. А вместо них всегда найдется другой побег, ожидающий своего череда. И нет никакого смысла в том, чтобы растрачивать на это свои силы и время. Сейчас в ней цветет плетистая роза Намджуна, но где-то тихо и долго растут лианы клематиса Шуги. - Почему ты не сказала, что сегодня… - начинает парень, приняв ее ответ, и оставляя поиск других ответов на потом, поскольку сейчас его устраивает полученное. Но не успевает закончить, потому что его перебивает девушка. - Уже вчера, - говорит с выдохом она. – Да, и не день рождения это вовсе, - рука парня падает на ее плечо, идет через ключицы, обнимая ее. А голова спускается ниже и он трется своим лицом об ее. Она держит его за руку и перебирая пальцы продолжает. – В этот день меня нашли и удочерили. Никто не знает моего настоящего дня рождения, поэтому выбрали этот день, - она думает, что у нее слишком много секретов, и она может раскрыть самые безобидные. – Я думала о том, чтобы поменять его или не отмечать, но оно уже стало моей частью. - Прости, что не знал, - говорит парень, целуя ее в щеку. Он действительно жалеет, что потратил день на все эти разборки, вместо того, чтобы разделить тепло этого дня с ней. - Ничего страшного, - весело восклицает она, ударяя ладонью его ногу. – Шуга устроил мне отличную вечеринку. Ты же сам видел, - короткий смех. От имени командира у парня пробегает холодок по позвонку, но он не хочет портить этот момент своими вопросами. Девушке и так пришлось сильно постараться, чтобы изменить начальную атмосферу. – Давай, завтра отметим новость о твоем ребенке?! Парням будет полезно напиться, – предлагает девушка также игриво. У парня в груди все еще остается капелька сомнения. Она действительно может так легко это принять? Так бывает? Он вдыхает ее персиковый аромат, целует в щеку, и оставляет сомнения на потом, утро вечера мудренее. *** Хосока посреди ночи разбудил звонок охранника, которого он оставил присматривать за Мией после посещения ее квартиры. Он приказал следить за ней и не высовываться. Зачем он это сделал? Он не доверяет ей? Наверное, дело привычки. И эта привычка оказалась как нельзя кстати. - В особняк отца Мии вломились. Она сейчас там. Что нам делать? – звучит голос в телефоне. В голове главаря хаос. Почему? Кто? – Выстрелы! – прерывает его мысли голос. Думать больше некогда. - Найдите Мию и выведите ее, я отправлю подкрепление, - звучит приказ из уст Хосока, который уже вскочил с кровати и начал одеваться. Звонок окончен. Он делает еще один звонок своему помощнику, чтобы тот собрал людей и отправлялся на спасение Мии. Затем набирает Намджуна и Шугу, которые так же немедленно одеваются и выезжают по адресу. К моменту их приезда нападавшие уже отстреливаются и отступают, уезжая на своих джипах. Шуга узнает их, это те же наемники, что устроили ему облаву в туннели. Но почему они напали на Мию? Как так быстро они узнали о ее беременности? Или могли и не знать об этом, достаточно было знать о ее связи с Намджуном, что не было секретом, учитывая его гуляния по ресторанам с ней. Подъезжает Чонгук, которому позвонил Шуга. Они заходят в особняк, у них двое раненых – приставленные присматривать за девушкой, которые зашли в дом первыми до подмоги. Мию уже нашли, она в своей комнате, кричит и плачет, если кто-то открывает двери. Намджун с Хосоком вместе заходят к ней в комнату, медленными шагами, пытаясь успокоить. Девушка сидит, забившись в дальний угол комнаты и цепляясь за края пижамы. Она видит знакомые лица, прекращает свои крики и бежит к Намджуну. В ее глазах страх, тело все дрожит, лицо залито слезами. Она не может сказать и слова. Девушка смотрит на парня, прося защиты, тянется к нему руками и падает в обморок. Он вовремя успевает ее схватить. Парень нежно укладывает ее на кровать и касается ее живота, когда в комнату заходят Сол, Шуга и Чонгук. Но парень в своих мыслях не обращает на них внимания, не отрывая рук и взгляда с живота девушки. Взгляды остальных устремлены на Сол. На лице Шуги отчетливо читается злость, которая его сейчас поглотит. Только на кого он злится? На Намджуна? Сол? Или на себя? - Я их узнал, это те же, что напали на нас в туннели, - говорит холодным голосом командир, собрав последние капли терпения и желая перевести внимание босса на себя. – Но я не могу понять их мотива. Зачем нападать на нее? Если они борются за нишу на рынке, то это не кровная вражда, они не должны были идти на такой ход, - выкладывает свои догадки, но не договаривает их. Его перебивают голоса братьев. - Хан! – Восклицают Намджун и Хосок в один голос, не скрывая своей ненависти на лицах. Руки сжаты в кулаки, а в глазах играют молнии. – Это больше нельзя оттягивать. Мы должны найти его, - продолжает босс, получая одобрительную поддержку со стороны брата. К ним в комнату входит бригада скорой помощи, которую уже успели вызвать, и забирают девушку на носилках. - Надо обеспечить защиту Мии, - говорит Хосок, глядя в след спящей девушке и на Шугу. - Я не буду этого делать, - резко отвечает парень, чем удивляет всех присутствующих, кроме Сол. Сейчас все смотрят на командира, не понимая что сказать или спросить. У всех в голове тысячи неозвученных вопросов. Все же они надеются, что не так расслышали командира, или что он не так высказался. – Я пущу все силы на поиск Хана, но ее защищать я не буду, - повторяет свои слова командир, чтобы всем было понятно. Его взгляд мечет пули в сторону Хосока, предложившего это, и Намджуна, проявившего нежность к девушке. - Я буду, - отвечает девушка, прерывая леденящую тишину. Трещина пробежала в сердцах у всех присутствующих. Боль от ее появления проявилась на их лицах, заставив сморщится. Кто-то потянулся к груди, стараясь унять ее, а кто-то до боли сжал кулаки и губы, не в силах выдержать тяжести слов девушки. – Я возьму нескольких твоих людей, - продолжает девушка, как ни в чем не бывало, смотря на Хосока. - Сол! – голос командира звучит словно гром среди ясного неба. За открытыми дверями комнаты слышится шорох, будто все бойцы, находившиеся за ними, встали по стойке смирно от его голоса. Он одновременно прожигающим, ненавистным, умоляющим взглядом смотрит на нее, говоря «Не делай этого!». - Она носит его ребенка, - отвечает девушка. Ее голос раскаивающийся, и в то же время нежный, теплый, словно гладит командира по лицу, прося понять ее. Ее взгляд такой же, он ласкает взгляд парня, чтобы усмирить и отвести злость. Злость уходит, но разрывает его душу в клочья, выжигая его остатки дотла, чтобы он больше не мог восстановиться. Почему она настолько глупа? Почему позволяет ему так поступать с ней? Почему она не ценит себя? Почему она не слышит его? Он же отказался от нее, потому что не считал себя достойным. Но Намджун, который стоит сейчас рядом, также не достоин ее. Он должен был лелеять ее словно нежный цветок, сдувая пылинки. А он растоптал ее, смял в кулаке и сломал. И она соглашается дальше оставаться рядом с ним? Почему она не уйдет? Почему не бросит? Почему не скажет забери меня? Он бы забрал, он бы укрыл ее от боли, от жестокости. Почему она хотя бы не покажет свою злость? Почему не ударит его? Почему не изобьет до полусмерти? А потом простит за измену. Что творится в ее голове? Нужен ли я ей? Шуга не может терпеть эту боль, не может терпеть ее взгляд, не может принять ее выбор. Он вылетает из комнаты, не сказав ни слова в голос. Но девушка услышала его слова в глазах. Он уходит. Он бросает ее. Он бросает все, для чего боролся до сегодняшнего дня, ему больше ничего не нужно. Она его больше не увидит. В комнате снова нависает тишина. Она давит своим весом, прессуя и перемешивая все чувства в один нераздельный комок. Сол слышит стуки своего сердца: они замедляются, становясь реже, и очень близки исчезнуть насовсем, смиряясь с уходом единственного человека, который связывал все ее до и после воедино. Который был рядом, который защищал, который заботился, который преклонялся, благоговел, ценил… «Это конец?» звучит вопрос в ее голове, истощенным голосом, готовым сорваться и испариться, также как и стуки сердца. «Нет!» звучит твердый ответ спустя пару секунд. Она не может его отпустить, не может лишиться. Она может быть сильной, храброй, вольной, может быть новой обретенной собой, только когда он рядом. Она не разрешит ему вот так все бросить. Сердце скачет, будто оно до этого забиралось на одну из вершин на американских горках, а теперь на всех парах мчится вниз. Девушка выбегает из комнаты вслед за ним. На нее смотрят десятки осуждающих и грозных глаз, ждущих момента, чтобы осуществить давно задуманное. Но ей нет дела до них, у нее только одна цель – остановить его. Девушка бежит вниз по лестницам, перескакивая ступени, еле управляя ногами, чтобы они не заплелись и не уронили ее на пол. Она видит его спину, выходящую на улицу из парадной двери и исчезающую за ней. Еще несколько шагов и она со всей силой толкает дверь, распахивая ее с громким звуком. Парень остановился на звук. Она отпускает дверь, и та с таким же громким хлопком закрывается за ней. Парень снова начинает идти, когда рука девушки останавливает его, схватив за запястье. Она держит его, притягивая руку к себе, но тот не поворачивается к ней лицом, все еще стоит спиной, склонив голову набок, ожидая дальнейших действий. - Ты правда уйдёшь? Правда так поступишь со мной? С ними? Со своими людьми. С теми, кого ты учил, тренировал, воспитывал, - вначале голос девушки дрожит, готовый отдаться эмоциям, но потом становится крепче, пронизываясь прохладой. Парень отвечает не сразу. Он оценивает обстановку, разбирает составляющие ее голоса и слов на части, расставляя по полкам. - Разве я не могу? – звучит короткий и холодный ответ. В его голосе нет эмоций, будто он делает перезагрузку. - Можешь. Но станешь ли? - уверенно отвечает девушка. Если бы последняя жилка, связывавшая его с ней, уже разорвалась, он бы не стоял и не слушал ее, и тем более не отвечал ей. Значит она смогла достучаться до него или хотя бы донести еле слышный стук, который сейчас его держит. - Я не взяла цену с Намджуна. Я приняла его измену, а теперь собираюсь принять и не рождённого ребенка. Я видела их взгляды, чувствовала стужу их дыханий и озноб мыслей. Я своим решением сняла с них цепи. И единственное, что их сейчас сдерживает, это твое молчание. Ты заставил их отступиться. Но если ты уйдешь сейчас, это все равно, что сказать "Фас". – Она говорит ему факты, которые он и без нее знает. Но она боится вовсе не того, о чем говорит. Хотела бы она сказать, что не хочет его отпускать. Хотела бы сказать, что он ей нужен. Хотела бы уйти с ним… Но она приняла эту новую семью, она приняла чувства Намджуна, она приняла эту реальность, где она может любить их двоих. Она не может бросить их. Она не может выбирать. Не хочет! Не хочет принимать сложных решений, поспешных выводов, не хочет нового дня рождения… - Ты знаешь что будет со мной, с ними, если это произойдёт... – Делает выводы она. Он снова может слышать легкую дрожь в ее голосе. Ее рука на запястье – единственное тепло, которое он чувствует сейчас. «Хорошо. Мне хорошо от этого тепла. Оно согревает» еле-еле слышно звучит где-то в дальнем уголку сердца. Он поворачивается к ней лицом. Шуга даже если и не знает, то вполне предполагает, что будет. Эта девушка, стоящая перед ним, и держащая его руку мёртвой хваткой, больше не та Сол, с которой он пришел в этот город. Она не та девушка, что просто сбежала, затаив зло в сердце, на своего обидчика, и даже не утаила обещания мести. Не та девушка, что приехала в другой город и начала новую жизнь, забыв старое. Она та, кто больше не допустит несправедливости. Та, что не испугается, не позволит никому обидеть ни себя, ни дорогих ее сердцу людей. Она та, что больше не убежит, даже если это означает что она умрёт... и, что еще хуже, даже если это означает убить всех, кто хотя бы подумает погнаться за ней. Сейчас Шуга командир этой армии и с его уходом борозды правления перейдут Намджуну. И они будут служить ему верой и отвагой, исполнят любой приказ. Любой, кроме одного - не трогать Сол. Она давно перестала принадлежать себе, перестала в тот день, когда объявила Чонгуку о цене. И после, цена эта взималась со всех, кто посмел коснуться нее, если не ею самой, то ее армией. Они раз и навсегда запомнили, что "Трогать разрешается" - это не дозволение, а запрет. И они приняли этот запрет не только в отношении новичков и посторонних, но и в отношении себя. Потому, за любое посягательство на ее честь или тело они готовы были разорвать на куски. И Намджун знает правила, он посягнул на нее, он обещал любую цену, но эта цена до сих пор не взыскана. Сама Сол не даёт ее взыскать. Это означает лишь одно - цены больше нет. Им больше не обязательно держать ту не озвученную клятву не трогать ее, которой они были верны несмотря ни на что, которую они не нарушали даже в пьяном бреду. И в этом виновата она сама. - Да, не это ты представлял, считая его достойным меня, - она решается перейти к основной теме, теперь, когда он смотрит на нее и готов принять ее слова. – И я представляла совсем не это, когда соглашалась на его предложение. Это было спонтанное решение, то, что на поверхности. И я больше не хочу нырять глубоко, задыхаясь и пытая себя. Зачем угнетать себя, если все это... вся жизнь может пропасть в один миг?! – Она хочет, чтобы он понял ее. Он всегда понимал, но в последнее время расстояние между ними превращалось в пропасть. - Я еще не взяла цену. Ключевое слово "еще". Я возьму цену, так или иначе. Ты и сам знаешь, что ничто не вечно, - ее голос меняется от предложения к предложению. То становится суровым и отрезвляющим, то становится слабым и успокаивающим. Шуга не отвечает ей, не знает что ответить. Он продолжает копаться в ее взгляде и каждом слове, стараясь понять, что в итоге это значит. Это тоже то, что лежит на поверхности, или идет из глубины? Надо ли ему нырять в ее омут с головой, чтобы вытащить честные ответы, или довериться сказанному? - Разве ты не хочешь узнать какой все-таки будет цена?! - глаза Сол смотрят прямо в глаза Шуге, пленят их и не дают его взгляду уйти куда-то еще. Он видит знакомый и родной взгляд, полные доверия, преданности и … чего-то еще. Знает. Он знает что, ничто не вечно. И цену хочет узнать. А сама она уже знает? И какая это будет цена за такую дозволенность? Она живьем вырвет его сердце из груди, пожарит и подаст Шуге на обед?! Вряд ли. Но даже если так, есть это он точно не станет, потому что готовит она паршиво, - от этих мыслей в уголке губ парня невольно появляется кривая улыбка. Но что если этого не произойдёт? Что если эти глаза ему сейчас врут, сами того не подозревая? Что если они в один день перестанут смотреть на него с таким же доверием и преданностью, и начнут смотреть так на другого, на Намджуна? Что делать ему тогда? «Что делать тогда? Скажи!» - кричат его глаза, смотрящие в эту бездну с золотыми искорками, играющими на них. Но ее глаза не дают ответа, они лишь безмолвно молят «Останься!». И он останется, он решил, что останется еще до того, как она начала этот разговор. Он решил это сразу, как только он услышал звук открывшейся двери позади, как только каждая клетка его тела закричала «Она!». Просто он понял это только сейчас, он бы не смог уйти, даже если бы сильно захотел. А уйдя, вернулся бы и лично расправился с каждым, кто посмеет только поднять на нее взгляд, ни то, что навредить ей. Он бессилен перед ней, бессилен перед этими чувствами, разрывающим все его принципы и превращающим в жалкого маленького брошенного котёнка в ее руках. Он смотрит на нее и видит переполняющие эмоции, в ней сейчас живо все, они перемешались в ней и устроили хаос, пытаясь вырваться наружу. Только ее хрупкая оболочка, которая оказалась намного прочнее, чем он ожидал, сдерживает их внутри. Парень легонько дергает руку, чтобы она отпустила, но та цепляется еще крепче и не отпускает. Тогда он сильно дергает рукой и притягивает ее к себе. Его одна рука ложится на ее волосы, другая обнимает за талию, вырвавшись из ее хватки. Он полной грудью вдыхает родной персиковый аромат, чувствует биение ее сердца на своей груди. Теперь ее тепло согревает все его тело. Он замерз, он продрог до костей, держась на расстоянии от нее, и теперь так приятно быть согретым. Руки девушки обвивают его талию и скрепляются на его спине, будто она слышит его мысли. Это то, что лежит на поверхности - отвечать объятием на объятие. Он останется и больше не уйдет, какие бы глупости она не совершала. Он примет ее выбор. На душе становится легко. Ей больше ничего не надо. Идиллию момента нарушает Чонгук, выбежавший за ними. Увидев их обнимающимися, первая его реакция отвернуться, но потом опять смотрит на них. «Нет, так не должно быть! Это неправильно» - зарождается паника в его мыслях. Он осматривается вокруг, чтобы убедиться, что их никто не видит. Слава богу, все бойцы сейчас или в доме, или на заднем дворе, или за забором. - Нет-нет-нет, - подбегает он к ним, разнимая их объятие. – Вы чего творите? Тут столько глаз? Вам глупости Намджуна не хватило? Теперь еще вы? – Он чувствует себя как соучастник, пытающийся скрыть следы своего присутствия. – Держите все чувства в себе. Пожалуйста! – Говорит он им, тыча в них пальцами, а в глазах и голосе паника. А двоим становится смешно от его поведения и слов. - Ааай, Чонгук-и, хлопает его по спине Шуга и кладет руку ему на плечи, возвращаясь в дом со свободными мыслями и легкой душой. Разобравшись в доме и оставив там охрану, они приехали в больницу, куда увезли девушку и ее отца. Они узнают, что ее отец получил тяжёлое ранение, перенес операцию и сейчас в реанимационной палате. Состояние - стабильно тяжелое, пока сложно сказать, как он будет дальше поправляться. Девушка в общей палате, ее жизни ничего не грозит, ранений и других отклонений нет. В палату заходят Хосок, Намджун и Сол, которую держит за руку второй и не отпускает. Врач и Мия о чем-то спорят, но быстро замолкают, когда заходят гости. Девушка кидает гневный взгляд и отворачивается от них. - Как ребенок? - Спрашивает Намджун, не обращая внимания на ее поведение. - Ребенок? Теперь тебе интересен ребенок? - кричит девушка, срываясь. - Он умер. А еще умрет мой отец, который лежит в реанимации по твоей вине! - Она снова впадает в истерику. Вскакивает с постели и одним рывком отрывает его руку от руки Сол, и начинает колотить его в грудь. - Как ты посмел? Как ты посмел прийти сюда с ней? Как ты смеешь смотреть на меня безвинными глазами? Ты убил моего отца! Ты разрушил мою жизнь! - Ее голос истошный, разрывающийся, и слышен на всю больницу. Сол переполняет злость, никто не смеет вести себя с ней так. Как посмела она прийти сюда? Да, как она сама смеет смотреть на нее? Всего лишь маленький щелчок в ее голове, по времени он точно совпадает с треском пощечины, которую она лепит Мие. Она наконец замолкла. Кажется, что в комнате стоит только эхо от звука ее удара. - Успокойся, - спокойным тоном выговаривает Сол. - Тебе нельзя нервничать, - она буравит девушку взглядом, затем крепко сжимает за предплечье и усаживает обратно на кушетку. Никто из парней даже не смеет вмешиваться. Девушка думает дать отпор, но тяжесть взгляда Сол останавливает ее, вселяя страх, который она уже успела ощутить в своем доме. Сол тут хозяйка и Мия может только подчиниться ее воле, других вариантов нет. - Почему умер? Что это значит? - поворачивается с вопросом к врачу Намджун. Тот молчит, смотрит на девушку и не может ответить. Наконец, опускает голову, прячет взгляд и говорит тихим голосом. - Простите, она потеряла ребенка до приезда в больницу, - и спешно уходит. Намджун теряет голову. Внезапно внутри него что-то сгорает. Ребенок, которого он только вчера полюбил, не успел признать, и его уже сегодня нет. Его мысли мечутся из одной стороны в другую. Он теперь никогда не узнает чей был ребенок и был ли он вообще. Но в груди пламенеет жажда крови. Ненавистный Хан лишил его отца, дяди, теперь и возможности добиться истины, а может и ребенка. Он ненавидит тот день, когда ступил в этот криминальный бизнес. Нет, он ненавидит саму ненависть в нем. Она заставляет его двигаться дальше, все больше увязывая в ненавистном окружении и лишая малейшей возможности на тихую и спокойную жизнь. Он должен отомстить. Он обязан!