Гарем императора

      Планы Цзян Ваньиня по поступлению в армию нового императора сбылись с удивительной легкостью. В испытании, что устроили для всех новичков, против него выставили двух лучших воинов, но они оказались бессильны перед мечом Цзян Чэна. Генералы одобрительно кивали головами, наблюдая за тем, как ловко он уходил от ударов. Ни одна эмоция не отразилась на лице, когда имя Цзян Ваньиня произнесли среди списков новобранцев. Сурово сведенные брови, тяжелый, с прищуром взгляд. Весь облик говорил о том, насколько он уверен в своих силах и не позволит никому усомниться в себе.              — Завтра утром сбор на площади, — объявил генерал, осматривая выстроенных в ряд новобранцев. В свете солнца в его волосах, собранных в высокий пучок, блестела седина, — с собой только сменную одежду и оружие, все остальное получите позже. Всем ясно?              Ответ прозвучал как один, соединив в себе голоса тех немногих, кому в этот день повезло. Служба в императорской армии была не только престижной, но и прибыльной. Только Ваньиня влекли не деньги, а возможность прославить свое имя.              — До того, как я отпущу вас, я хочу задать важный вопрос, — продолжил генерал, — понимаете ли вы, что отныне цель вашей жизни — верно служить династии Лань? За любого из ваших господ, его богатства, наложников, а самое главное за его Величество императора вы должны быть готовы отдать жизнь. Только так вы можете доказать свою верность и сохранить свою честь. Вам ясно?              — Да, генерал! — вновь прозвучало на площади. И самым громким был ответ Цзян Чэна.              Лучше он погибнет в бою, чем опозорит имя своей семьи или прослывет трусом. Нет, никогда он не отступит назад. Амбиции и гордыня гнали его вперед. Цзян Чэн верил, что когда-нибудь, это он будет стоять перед новобранцами, которые будут ловить каждое его слово и взгляд, а за его спиной будет выстраиваться целая армия. Настанет день, когда его имя будет известно на весь мир. Ради этого он готов поклясться в верности Лань Сичэню и империи Гусу.              Позже, Ваньинь поднялся на самый верх одной из старых башен города и окинул взглядом открывшийся вид на Пристань Лотоса. На стражников, что осматривали выезжающие из города повозки, охрану, которой стало в разы больше, после того, как в их город приехал младший брат императора — принц Лань Ванцзи. И по слухам, что ходили, он был фигурой не менее легендарной, чем сам Лань Сичэнь. Те немногие, кто видел принца, восхищались его сдержанностью и холодной красотой. Цзян Чэн чести повстречать его не имел, и к восторгам относился c большой долей скепсиса, понимая, что иной раз красоты достаточно, чтобы расположить к себе людей. А внешность, как известно, может обманывать. Для Ваньиня показательны были лишь воинские заслуги императора и величина его армии, что росла и крепла.              В этот день, помимо него отбор прошли всего человек тридцать, желающих при этом было больше двух сотен. Поэтому Цзян Чэн считал это своей первой, но важной победой. Сжимая пальцами рукоять своего меча, он глубоко вдохнул, стараясь успокоить колотящееся от нетерпения сердце и заглушить тревогу вместе с грустью от того, что скоро покинет Пристань Лотоса на долгое время. А возможно, что и навсегда.              

***

      Открытые ворота их дома, вытирающие слезы слуги, и Цзян Яньли, сидевшая на ступеньках дома, бледная, словно статуя — вот, что увидел Ваньинь, вернувшись домой. Резкие порывы ветра трепали ее спутавшиеся волосы, пальцы дрожали, сжимая белый, шелковый платок.              — Они забрали его! – прошептала Яньли, как только увидела брата. В ее глазах блестели не до конца пролитые слезы, — забрали Вэй Усяня.              — Кто? — спросил сквозь зубы Цзян Чэн.              В его памяти мелькнули картины покидающих город стражников и вереница груженых телег, везущих дары для нового императора. Ведь среди них была и повозка с новыми наложниками. Ваньинь и подумать не мог, что в ней мог оказаться кто-то из его семьи. В подобное развитие событий он верить отказывался.              — Младший принц Лань Ванцзи, — Цзян Яньли поднялась на ноги, опираясь на руку одной из своих служанок, — они пришли за мной. Это я должна была быть на его месте! Я! Но он не позволил и предложил себя вместо меня.              Слова сестры подтвердили догадки Цзян Чэна и омрачили радостные вести, которыми он спешил поделиться.              — Вэй Усянь, — выплюнул он и, поднявшись по ступенькам, остановился возле сестры, — как всегда в своем репертуаре.              — Ты не понимаешь, А-Чэн, — девушка сделала шаг к нему, освободившись от крепкой хватки служанки, — он спас мою честь. Вэй Ин сделал это, чтобы я могла выйти замуж.              Ваньинь понимал, что сестра права и как бы ни была велика его злость на Вэй Усяня за его поступок, был ему благодарен. Он любил сестру не меньше и знал, что поступил бы так же.              Не зная толком о правилах жизни в гареме, Цзян Чэн понимал, что там все подчинено строгим правилам, и следовать им, такому человеку как Вэй Усянь, будет непросто. К тому же, его красота: кричащая и вызывающая, сыграет против него и привлечет излишнее внимание, а незакрывающийся рот сослужит плохую службу. Там, где все борются за внимание императора, его внешность станет его главным козырем, а длинный язык первым врагом.              — Завтра утром я покидаю Пристань Лотоса, — обогнув сестру, Цзян Чэн прошел в дом и остановился посреди комнаты, устало сжимая пульсирующие виски пальцами. Он слышал легкие, почти невесомые шаги Яньли за спиной, а потом почувствовал прикосновение пальцев к своему плечу и накрыл ее ладонь своей, — меня приняли в армию императора.              — Я останусь совсем одна… — пальцы Яньли дрогнули, но тут же взяв себя в руки, она продолжила, — я горжусь тобой, А-Чэн.              — Я постараюсь попасть в Облачные Глубины, во дворец и увидеться с ним.              — Как же тебе это удастся? Дворец окружает высокая стена, а доступ в гарем есть только у воинов высшего ранга и у личной охраны императора!              — Значит я стану таким воином, — уверенно ответил Ваньинь, — и сделаю все, чтобы попасть в личную охрану императора.              — Ни один разумный правитель не возьмет в личную охрану воина без рекомендаций!              — Значит, мне нужно получить эти рекомендации. Я не оставлю Вэй Усяня без присмотра, сестра. Ему достаточно дня, чтобы приговорить себя к смертной казни.              — Знаю! — чуть повысила голос Яньли, нервно всхлипнув, — как и то, что в гареме императора не сладко! Да, он не будет голодать, но с его нравом, ему там будет нелегко! И у нас нет никого, кто бы мог облегчить его участь! В гареме есть только враги, как бы при этом они ни пытались выдать себя за друзей. Усянь наивен и доверчив, он подпустит к себе любого, кто улыбнется ему, а потом получит удар в спину.              — Ты права, — вздохнул Цзян Чэн и отошел в сторону, остановившись напротив окна, — именно поэтому я не могу закрыть глаза на это и оставить его одного. Я должен попасть в Облачные глубины. И быть рядом, чтобы спасти его, когда он впадет в немилость императора.              — Но может быть, — проговорила срывающимся голосом Цзян Яньли, — его красота покорит императора?              — Только если он притворится немым, — пальцы Цзян Чэна добела сжали рукоять меча, — Лань Сичэнь — самый могущественный император во всех частях света и равного ему нет. Он не потерпит неуважения к себе со стороны какого-то там наложника. Его гарем — цветник, который собрал самых прекрасных девушек и юношей всего континента.              — И Вэй Усянь станет самым прекрасным из его цветов, — закончила за него Цзян Яньли, — только дается в руки он не всем. Но я верю, что у него хватит разума не навлекать на себя неприятностей.              — Я должен быть рядом, — обернулся к ней Цзян Чэн, — он наш брат. И он пошел на это ради тебя. Значит, мой долг помочь ему.              — Я верю в твой разум, брат, — девушка остановилась рядом и накрыла его ладонь своей, — и в то, что ты всегда добьешься своей цели. Только у нас нет никого в армии или в приближенных к императору, кто бы мог помочь тебе быстрее попасть в стражу дворца.              — Я лучший среди сегодняшних новобранцев. Останусь им и впредь. Месяц-два, и я добьюсь всего собственными силами. А потом докажу свою верность императору и попаду в число его личной стражи.              — И что ты будешь делать потом? — голос Яньли звучал почти шепотом и дрожал, подобно натянутой струне гуциня, — ты же понимаешь, что если тебя и Вэй Усяня увидят вместе, то вас не пощадят?! Вас казнят на месте без разбирательств…              — Не казнят, — пообещал Цзян Чэн, — потому что я помогу ему бежать, это его единственный шанс сохранить свою честь.              

***

      Солнце давно ушло за горизонт, когда Цзян Чэн, мучаясь от бессонницы направился проведать своего наставника — мастера Шуи. Он как и прежде, нашел его в кузнице, где воин уже почтенного возраста затачивал старое оружие. Зрение уже подводило мастера, сил все чаще не хватало и сложных заказов он больше не брал.              — Наставник Шуи, — начал Цзян Чэн, поклонившись, — я пришел поблагодарить вас. Ваш меч и уроки принесли мне удачу.              — Не мой меч принес тебе удачу, Ваньинь, — медленно выпрямившись ответил мастер, и с трудом переставляя ноги, дошел до грубо отесанной скамьи в углу кузницы, — когда я выковал для тебя Саньду, я верил в то, что он поможет тебе укротить гордыню. Но именно она взяла над тобой верх.              — Что плохого в том, чтобы стремиться верно служить империи? — завелся Цзян Чэн, — я хочу стать как вы - генералом!              — В этом нет ничего плохого, если стремления твои бескорыстны и искренни. Ты же идешь на поводу своего тщеславия, а не верности, — устало выдохнул наставник, — ты всегда считал себя выше и лучше других. С раннего детства, когда я увидел тебя впервые.              — Но вы сами говорили мне, что я лучший из ваших учеников! — тонкие брови Цзян Чэна нахмурились, сделав черты его лица еще более резкими, — не вы ли посеяли во мне гордыню?              — И в этом моя главная ошибка.              — Они забрали Вэй Ина, — голос Цзян Чэна повысился на пару тонов, словно он выдал последний свой козырь, который сможет его оправдать в глазах наставника.              — Забрали или он сам пошел туда, чтобы спасти Яньли? — улыбнулся мастер Шуи, не сводя с него внимательного взгляда, — да-да, Ваньинь, слухи быстро расходятся по Пристани Лотоса. Твой брат сам предложил себя и принц Лань Ванцзи согласился.              — Я не могу оставить его там одного! — отвел взгляд Цзян Чэн, — он не понимает на что обрек себя. Он потеряет свою честь. Разве есть что-то важнее этого, мастер Шуи?              — И как же ты планируешь помочь ему, Ваньинь? — заинтересовано спросил наставник, не спуская с него взволнованного взгляда. От этих прищуренных глаз, смотрящих на него с легкой иронией, Цзян Чэн чувствовал себя вновь провинившимся учеником, который посмел дерзить ему во время урока.              — Я постараюсь получить службу в императорском дворце, чтобы быть ближе к Вэй Усяню, — справившись с голосом ответил Цзян Чэн, отводя взгляд в сторону, — я помогу ему бежать.              — А если он не захочет рисковать своей и твоей жизнью? — такого варианта Цзян Чэн даже не допускал и не нашел, что ответить сразу, — или ты, попав в личную стражу императора сам не захочешь отказываться от этой чести?              — Этого не будет, — голос дрогнул и слова дались ему с трудом. Поклонившись, Цзян Чэн решительно направился к выходу, — я от своего решения не откажусь.              — Ваньинь, отвечая на твой вопрос. Да, есть то, что важнее чести. Когда-нибудь ты сам поймешь, что это любовь.              Цзян Чэн обернулся возле самых дверей.              — Какая глупость. Вы знали кому ковали «Три яда». Любви там нет.              

***

      По самым скромным подсчетам путь до столицы должен был занять три дня. В первый вечер большая часть императорской армии, что шла позади с новобранцами, отсоединилась, продолжив путь к собственной стоянке на юге Гусу. Остальные остались сопровождать принца Лань Ванцзи и семерых юношей и девушек, отобранных для императорского гарема. На свой первый ночлег они остановились в небольшой деревеньке на самой границе Юньмэня.              Ни одной таверны или гостевого дома здесь не оказалось, а многие жители, завидев императорскую стражу, готовы были предложить им свои жилища, но личный слуга младшего принца браковал каждое из них. Он придирчиво осматривал каждый дом, брезгливо морщился, качал головой, и махнув рукой, шел дальше. Жители провожали его испуганным взглядом, шептались, а дети бежали следом, рассматривая дорогие одежды господина и его воинов.              Вэй Усянь, непривычный к длительным путешествиям, а уж тем более к сидению на одном месте, ерзал в своей повозке, осматриваясь по сторонам и с нетерпением ожидал того момента, когда можно будет размять ноги. Он готов был ночевать хоть на голой земле, хоть в конюшне с лошадьми, лишь бы уже выйти из этой тесной коробки и отдохнуть от причитаний своих спутников, с которыми делил по-императорски роскошную кибитку. В отличие от них, он не видел ничего страшного в своем будущем и мыслей о том, что взгляд императора падет на него, не допускал.              Так и не выбрав подходящего дома для ночлега, было решено разбить лагерь прямо в центре деревни и Вэй Ин вздохнул с облегчением, когда смог выбраться на воздух. Уже смеркалось, вокруг него носились слуги и стражники, разводя костры и наспех устанавливая шатры для ночлега. А в воздухе запахло вкусной едой и Усянь, почувствовав, как в животе заурчало, понял насколько сильно успел проголодаться.              Размяв шею и плечи ладонью, Вэй Ин пятерней убрал с глаз выбившиеся из хвоста волосы и оглядывался, с интересом разглядывая окружавших его людей. Впервые он мог вот так не торопясь рассмотреть стражников, и конечно же принца, которого видел до этого момента лишь мельком. Лань Ванцзи в компании одного из стражников стоял чуть в стороне от общего шума, внимательно слушая его, поглаживал по боку белоснежную лошадь и изредка кивал, не произнося при этом ни слова. То, что младший из Ланей был немногословным, холодным и отстраненным человеком, Усянь понял еще днем, когда попытался пошутить на совершенно безобидную тему своего дальнейшего будущего. В ответ он получил настолько колючий и презрительный взгляд, что самым разумным было замолчать на полуслове и больше этой темы не поднимать.              Вэй Ин признавал, что принц красив. Даже слишком красив для того, кто наделен таким скверным характером. А еще он был уверен, что за внешней холодностью, прячется много загадок, которые хотелось непременно разгадать. Только вот позволит ли это принц Лань Ванцзи? Вэй Ин был уверен, что нет.              — Если надумал бежать — то зря, — раздался за спиной равнодушный голос принца.              К этому времени окончательно стемнело и многие разошлись по шатрам, служившими в эту ночь ночлегом. Лишь Вэй Ин так глубоко погрузился в размышления, что остался у костра почти в полном одиночестве и уже долгое время смотрел в одну точку. Со стороны могло действительно показаться, что он подумывает о побеге.              — Что Вы, Ваше Высочество, я никуда не собирался сбегать! — Вэй Ин расплылся в улыбке, — просто задумался.              — О чем же? — все так же равнодушно спросил принц не спуская с его лица тяжелого, пристального взгляда.              Его убранные в хвост волосы переливались в свете костра, по гладкому, словно вылепленному лицу, плясали тени, а взгляд глаз, темнее самой ночи, казался острее заточённого меча.              — О том, что Вы красивы и, наверное, внутри вас немало загадок. Это привлекает. Но при этом от вас веет таким холодом и безразличием, что боюсь ни одна барышня за вас замуж не пойдет, — не задумываясь выпалил Вэй Усянь, и словно опомнившись, резко замолчал, невинно захлопав глазами.              Он думал, что смутил своими словами младшего принца, хотя такой цели перед собой не ставил. Лань Ванцзи же на его дерзость никак не отреагировал, ни капли смущения, ни тени улыбки на его лице не отразилось. Абсолютное равнодушие.              — Отбой через час, выдвигаемся завтра на рассвете, — бесстрастно ответил Лань Ванцзи, только его пальцы крепче сжали рукоять висящего на поясе меча.              — Слушаюсь, Ваше Высочество, младший принц Лань Ванцзи! — едва удержавшись, чтобы не расхохотаться, отчеканил Вэй Ин и демонстративно склонил голову, словно повинуясь. Вэй Усяню больше нравилось имя принца в быту, но он сомневался, что Лань Ванцзи позволит будущему наложнику императора обращаться к себе подобным образом.              — Просто по имени, — бросил Лань Ванцзи разворачиваясь к нему спиной.              — Что просто по имени? — уточнил Усянь, поднявшись на ноги, — что по имени, Ваше Высочество? — произнес он уже более настойчиво, добиваясь от него ответа на свой вопрос.              — Можешь обращаться ко мне просто по имени, — пояснил принц на миг остановившись и после, не спеша, удалился в сторону своего шатра.              Вэй Ин долго смотрел ему вслед, пока полог не оказался задернут. Он не ослышался? Младший принц только что разрешил обращаться к нему по имени? Так просто, забыть о правилах и называть его Лань Ванцзи? Позволил это с такой легкостью, без единой эмоции на лице и страха осуждения. Вэй Усянь невольно восхитился его выдержкой и силой духа.              С наступлением ночи лагерь погрузился в тишину, которую нарушали негромкие шорохи, стрекотание сверчков и шепот охраны, сторожившие шатер Лань Ванцзи. Где-то вдали ухала сова, а в соседнем дворе, то и дело кудахтали куры. Весь этот едва слышный шум не давал Вэй Усяню уснуть. А может мысли, то и дело появляющиеся в его голове с наступлением темноты, роились в его голове. Никогда раньше его не мучила бессонница, но сегодня она не давала уснуть.              Промучившись еще с полчаса Вэй Ин не выдержал и поднялся, решив, что подышав свежим воздухом, сможет уснуть. Осторожно, стараясь не потревожить беспокойный сон своих соседей, Вэй Усянь вышел из шатра. К удивлению, он обнаружил, что не одного его мучила этой ночью бессонница. Лань Ванцзи сидел возле костра и бессмысленным взглядом смотрел на огонь. Языки пламени плясали свой танец на его лице, по прежнему не выражавшем ни единой эмоции. Для Вэй Усяня такое было в новинку. Впервые в своей жизни он встретил человека, чьи эмоции он не мог прочитать.              Невольно вспомнились его названые брат и сестра. Хмурые брови Цзян Чэна предупреждали о том, что лучше к нему не подходить, а задумчивое лицо Яньли напротив, означало, что ей требуется утешение и совет, что помог бы развеять ее сомнения. А что делать с Лань Ванцзи? Как искать подход к нему?              Вэй Ин не придумал ничего иного, как просто сесть с ним рядом и обхватив свои колени руками повернуться в его сторону.              — Тоже не спится? — начал было он, но увидев в очередной раз убийственный взгляд в свой адрес, замолк на полуслове, немного обиженно надувшись.              — Мгм, — еле слышно отозвался принц. Вэй Усянь даже усомнился, а не послышалось ли ему?              — А вы раньше бывали в Юньмэне?              — Нет, — односложно отозвался Лань Ванцзи.              — А зря, у нас тут очень красиво! Жаль мы так быстро покинули Пристань! Остались бы подольше, я мог бы показать лучшие места, где цветут самые красивые лотосы и поспевают самые вкусные семена… Во всем Юньмэне лотосы чудо как хороши, но именно в Пристани самые…              — Ты понимаешь, что никогда не вернешься сюда вновь? — перебил его принц Лань, и его слова подобно хлысту рассекли воздух.              — Понимаю, — глухо отозвался Вэй Усянь, когда охватившая его боль отступила. Он давно понял, осознал и думал, что даже сумел принять это. Оказалось, что еще не до конца.              — Зачем ты это сделал? — обратился к нему Лань Ванцзи, сжав пальцы в крепкий замок.              — Сделал что? Пошел вместо сестры? — переспросил Усянь, — а вы бы так не поступили? Вы бы отдали сестру в гарем? Позволили ей стать наложницей?              — У меня нет сестры.              — Поэтому вы меня никогда не поймете, — Вэй Ин кинул в костер поднятую с земли веточку, — я не мог поступить иначе.              — Будет сложно, — глядя в сторону, произнес Лань Ванцзи.              — А я не боюсь сложностей! — ответил ему Вэй Ин, хотя и прозвучало это не слишком убедительно.              — Важно понравиться, тогда будет проще, — словно разговаривая сам с собой, продолжил принц, — тогда тебя будут оберегать и никто не посмеет причинить тебе вред.              — Кому? — уточнил у него Усянь, — кому мне нужно понравиться?              Думать о том, что ждет его во дворце, не хотелось, и только теперь Вэй Усянь осознал, насколько был не подготовленным к тому, что за свою безопасность придется бороться с десятком таких же наложников как и он.              — Брату… — пояснил Лань Ванцзи, — он самый главный человек империи Гусу. Никто не посмеет пойти против него. Понравишься ему и получишь особое положение.              — А! — легкомысленно заулыбался Вэй Ин, — императору? У него особо изысканный вкус? Так вот он — я! Разве я могу ему не понравиться?              — Ты слишком много болтаешь, — покачал головой Ванцзи.              — И что? Это плохо?              — Главное понравиться брату, — вновь повторил Лань Ванцзи, — остальное будет уже не важно.              — А если не понравлюсь, то что? — на манер Цзян Чэна, ему хотелось закатить глаза, — он выгонит меня? Так может оно и к лучшему? Тогда я вернусь домой.              — Нет, ты не вернешься домой. Ты пойдешь работать в конюшни. Или на кухню, — Лань Ванцзи поднялся на ноги и продолжил, смотря в даль, — или еще куда, где потребуется рабочая сила. Во дворец уже не вернешься и помочь тебе никто не сможет.              — Да уж, — вздохнул Вэй Ин, почесав затылок, — не одно, так другое и непонятно что лучше.              — Лучше — понравиться.              Сказав это, младший принц ушел не попрощавшись, оставив Вэй Усяня подумать о своем дальнейшем будущем. Времени на размышления оставалось немного.