Гарем императора

      В Облачных глубинах царило спокойствие. Весь город словно вошел в расслабленное, полусонное состояние, после того как император вернулся из похода, который был долгим, но закончился заслуженной победой. И теперь, вернувшись во дворец, Лань Сичэнь приводил дела в порядок, которых накопилось немало за его отсутствие. Конечно, их было бы гораздо больше, если бы не его верный советник Мэн Яо, который не только следил за порядком во дворце и среди многочисленных министров, но и улаживал многие мелкие дела, не доводя их до императора.              С Мэн Яо их связывала долгая, проверенная годами дружба. Еще будучи детьми, они впервые встретились на каком-то приеме, устроенном императором в честь прибытия иностранных послов. И там два скучающих мальчика, переглянувшись, без слов сговорились бежать с этого скучного пира. Во дворе они устроили сражение на деревянных мечах и разыграли знаменитую сцену сражений древности, до самого заката, пока обеспокоенный пропажей императорского сына слуга не увел их во дворец.              «Я жду тебя завтра!» Это все, что успел крикнуть своему новому другу Сичэнь. И даже не надеялся, что тот придет. Но Мэн Яо пришёл. Пришел и больше никогда не уходил. Дни проходили за играми и чтением любимых книг, а после они, забираясь на крыши домов с высоты смотрели, как солдаты, под строгим взглядом офицера тренируются, словно паря над землей, рассекая мечами воздух. Два мальчика мечтали о том, что совсем скоро сами будут управлять огромной армией, присоединят к Гусу новые земли и прославятся на весь мир.              Император Цинхэн-Цзюнь одобрял их дружбу, всячески потакая им и закрывая глаза на детские шалости, считая, что сын его приближенного замечательно вписывается в ближайший круг общения Лань Сичэня. К тому же, будущему императору нужно окружать себя только проверенными людьми.              Император не ошибся. Повзрослевший Мэн Яо оказался не только верным другом, но и умным, расчетливым политиком. Он знал, когда и перед кем молчать, кому нужно улыбнуться и что ответить. Этот врожденный талант и хитрость много раз выручали Сичэня, а Мэн Яо получал повышение жалования. Именно ему, человеку, что так и не сумел добиться особых успехов и заслуг в армии, он поручал самое главное — порядок в стране. Именно Мэн Яо оставался в столице, когда Сичэнь покидал Облачные глубины.       

***

      Весть о приеме и пире в честь возвращения императора заставила дворец всколыхнуться. Наложники и наложницы воодушевились, сбиваясь в небольшие группы, они заговорщически шептались и бросали друг на друга ревностные взгляды. Оба гарема ждали и надеялись, что именно их почтит своим вниманием Лань Сичэнь. Наложницы наряжались в лучшие наряды, соревнуясь в красоте, доставали свои самые дорогие украшения и ярко подводили глаза, чтобы бросить на императора самый страстный, загадочный взгляд. Лань Сичэнь видел и ценил их старания, но ни в один из гаремов не спешил.              Загадочная фигура Сичэня ещё больше обрастала таинственностью и становилась все более привлекательной. И никто из его наложников не собирался отступать, тая надежду на то, что именно он станет для него кем-то большим, чем просто жителем гарема. Единственным, кто казалось, никак не стремился привлечь к себе внимание императора — был Сюэ Ян. Этот юноша отличался вызывающей красотой и острым умом, но обладал самым скверным характером. При этом в спорах и интригах гарема он не участвовал, предпочитая место первого зрителя, частенько являясь тайным инициатором. Его веселило, как другие устраивали борьбу за красивые наряды, украшения и внимание императора. Сюэ Ян сталкивал лбами других наложников, вкладывая в их головы противоречивые мысли, а затем с наслаждением наблюдал за разгорающимся скандалом. Единственное, что его интересовало в гареме — это шанс побывать на императорских пирах. За такую возможность он цеплялся мертвой хваткой, и если надо, шел по головам, используя ради этого любые способы устранения конкурентов.              Главный смотритель гарема, Сяо Синчэнь прекрасно знал, что за десятки испорченных нарядов и пролитых на пол духов стоит благодарить именно Сюэ Яна. Правда, за руку поймать его ни разу не удалось, поэтому Синчэню оставалось лишь тихо ругаться, требуя прекратить, угрожая самым суровым наказанием, но в ответ получал лишь по-лисьи лукавый взгляд и отговорки. Поэтому ни угрозы, ни уговоры результата не приносили. Сюэ Ян продолжал пакостить, плести интриги и сталкивать наложников лбами. В гареме разгорался очередной скандал, а зачинщик, сидя в стороне, ел привезенные из города конфеты и наслаждался этим зрелищем. Сяо Синчэнь улаживал очередной конфликт и вздыхал, смотря на усмехающегося Сюэ Яна.              — Когда-нибудь, тебя поймают и тогда, даже я не смогу тебя защитить…              — Меня? — усмехался в ответ Сюэ Ян, — с чего бы им меня поймать? Да и ничего такого я не делал, ты же знаешь, что меня оговаривают! Как впрочем и всегда. Зависть, она такая.              — Разве не ты испортил праздничный наряд наложника Вэнь? — продолжил Синчэнь, не особо настаивая на ответе. Он прекрасно знал насколько Сюэ Ян хитрый и изворотливый, врать умел превосходно, — ты же знал, что тебя не было в списках на сегодняшний вечер.              — Зато теперь есть. Испорченный наряд этого олуха — удача для меня, — усмехнулся Сюэ Ян, и закинув в рот конфету из вазочки, стоявшую на низком, деревянном столике, поднялся на ноги, поправил широкий пояс своего черного одеяния, — мне пора готовиться к вечеру. Я слышал, что сегодня будет много гостей. Я не должен разочаровать своего императора.              Темные волосы волной поднялись в воздухе, мазнув кончиками по лицу Сяо Синчэня. От них тоже пахло сахаром, как и от кожи Сюэ Яна.              — Если бы наш господин хотя бы запомнил твое имя, — грустно произнес Синчэнь, зная, что его уже не слышат.       

***

      Прием начался вечером, когда солнце начало склоняться к горизонту, а долгожданные гости прибыли в Облачные глубины. В разбитом перед дворцом саду, установили шатры и расстелили ковры, невысокие столики были заставлены самыми изысканными блюдами, над которыми сутки трудились лучшие повара империи, и десятками бутылок с разнообразными винами. Музыка тихо лилась, не мешая беседе, что вел Лань Сичэнь со своим главным гостем — Не Минцзюэ. Гость неспешно пробовал постоянно обновляющиеся блюда и пил вино, высказывая восхищение дорогому убранству шатра и красоте присутствующих наложников. Не Минцзюэ был хорошо известен своей строгостью и вспыльчивостью, но благодаря ей крепко держал власть над одним из отдаленных регионов империи Гусу– Цинхэ и его столицей Нечистой Юдолью. Император ценил главу Не за преданность и всегда встречал в Облачных глубинах как дорогого гостя.              Несмотря на возраст и достаточно привлекательную внешность, Не Минцзюэ оставался одиноким. От намеков, что пора бы ему определиться с женой и родить парочку наследников, он отмахивался, отвечая, что не готов к такому шагу и пойдет на это только если прикажет сам император. Лань Сичэнь же кротко улыбался, отвечая, что никогда не отдаст такого приказа, поскольку любовь не подчиняется ничьей воле. Он замечал взгляды, что кидают на Не Минцзюэ не только гости, но и молодые наложницы, думал о том, что готов отдать ему в жены любую, если между ними возникнет взаимное чувство. Только вот Не Минцзюэ, казалось, никого из них не выделял. Женская красота его не соблазняла, а на мужчин, он и вовсе не обращал никакого внимания. Сичэнь не хотел давить на своего подчиненного, давая ему возможность самому сделать выбор, но тот с ним никак не спешил. Поэтому Нечистая Юдоль в будущем могла остаться без наследников.              По правую руку от Лань Сичэня, как обычно, сидел Мэн Яо. Он был учтив, непривычно молчалив и скромен, изредка вставляя незначительные фразы, хмурился, пряча взгляд на дне своей чаши с вином. Сичэнь чувствовал его непривычное напряжение и не мог найти причин подобного поведения.              Вечер плавно перетекал в ночь, гостей становилось всё меньше, а наложницы, учтиво кланяясь, просили позволения удалиться в свои комнаты. Сичэнь благодарил каждую за то, что она украсила своим присутствием этот вечер и отпускал, наблюдая за реакцией Не Минцзюэ.              — Сегодня здесь были самые красивые девушки гарема, — заметил Лань Сичэнь, после того, как их покинула последняя девушка, — для того, чтобы оказать честь дорогому гостю, — он слегка улыбнулся, наблюдая за реакцией Не Минцзюэ на такую лесть.              — Ваш гарем действительно настоящая сокровищница. Слухи не врут, — учтиво склонил голову глава Не, опустошив очередную чашу с вином.              — Раз так, я могу сделать тебе особо ценный подарок. Ты можешь выбрать любую из них и увести с собой. Конечно, при условии, что ты ничем её не обидишь и она никогда не пожалеет о том, что покинула дворец.              Сидящий рядом Мэн Яо неожиданно поперхнулся вином, а его рука слегка дрогнула, едва не расплескав вино.              — Это слишком щедрый подарок, — неуверенно покачал головой Не Минцзюэ, — я не могу лишать ваш гарем такой удивительной красоты.              — Тогда может вам придется по вкусу юноша? — император окинул взглядом шатер, где ещё оставались наложники из его гарема. Они развлекали засидевшихся гостей беседами, допивали вино и все чаще смущенно опускали глаза, слыша в свой адрес все больше откровенных комплиментов.              Напротив них сидел Сюэ Ян, расслабленно развалившись на мягких подушках и согнув ногу в колене, он, не спеша, ел конфеты, запивая их вином. Взгляд Не Минцзюэ скользнул по нему, на миг задержавшись.              — Прекрасный выбор, глава Не, — тут же отреагировал Лань Сичэнь, — этот юноша красив, умен и остер на язык. Он станет отличным украшением Нечистой Юдоли.              Не Минцзюэ открыл было рот, чтобы ответить, но тут же рядом послышался шум упавшего на пол бокала.              — Прошу прощения, — Мэн Яо резко вскочил на ноги, виновато склонив голову, — я так неловок сегодня.              — Ничего страшного, — заверил его Сичэнь, прикасаясь ладонью к его локтю, заставляя выпрямиться, — сейчас все уберут.              Слуги действительно тут же принялись убирать со стола следы пролитого вина, принесли новый бокал и даже успели его наполнить.              — Благодарю, но не стоит, кажется, я немного перебрал вина, — ответил Мэн Яо, после чего посмотрел в сторону усмехающегося над неловкой сценой наложника, — Сюэ Ян действительно красив. Гарему будет его не хватать.              Развернувшись, Мэн Яо покинул шатер под внимательный взгляд Не Минцзюэ.

***

      Весь следующий день пути Вэй Усянь маялся от безделья и скуки. Повозку трясло, качало из стороны в сторону, сидящие рядом девушки томно вздыхали, вновь заводя разговор о своей тяжкой доле. Вэй Ина начинало мутить от их общества и жалоб. Он бы с удовольствием проехался верхом, любуясь окрестностями и расстилающимися перед ним пейзажами, что так и просились на холст. Но учитывая его статус, никто, конечно, не позволил бы ему подобного. Усянь выглядывал из небольшого окна повозки, стараясь увидеть и разглядеть как можно больше, надеясь, потом обязательно это нарисовать. Залюбовавшись, он почти не слышал своих спутников, которые уже прощались с жизнью и честью. Усяня это веселило — если верить слухам, то шанс разделить ложе с императором был равен нулю. К тому же, девушкам всегда можно соврать, сказав, что ей нездоровится, и выбор падет на другую. А юношам и того проще, Вэй Ин был уверен, что они там просто для статуса и ничего постыдного император с ними не сделает. А с ним, тем более.              Вэй Усянь не сомневался в своей правоте. Но делиться размышлениями со своими попутчиками не спешил. От скуки это все равно бы не спасло. Каждая из девушек в душе верила, что именно она покорит императора. Поэтому единственным, что хоть как-то скрашивало долгие часы поездки, было подглядывание за младшим принцем. Вэй Ину доставляло это какое-то странное, необъяснимое удовлетворение. Наблюдать за его идеально ровной спиной, когда он ехал верхом, незаметно рассматривать его профиль, в то время, когда он, повернув голову, переговаривался с одним из стражников. А ещё хотелось угадать его мысли. На лице принца Ланя, или как он сам просил называть себя Лань Ванцзи, не читалось ни единой эмоции. Он был холоден, словно лед, и безэмоционален, как статуя. Усянь был уверен, что все это лишь толстая, непробиваемая скорлупа, внутри которой, на самом деле, бушевало пламя.              Пару раз Лань Ванцзи встречался глазами с Вэй Ином. И последний был уверен, что если бы взглядом можно было сжечь — от него бы осталась кучка пепла, настолько презрительным взглядом его окидывал младший принц. Это было неудивительно — Вэй Усянь просто наложник, один из многих в гареме императора. Только почему вчера он разрешил называть себя по имени? Душа принца Ланя казалась настоящими потемками. Удастся ли Усяню разглядеть в ней хоть что-то до того, как они приедут в столицу?              Этим вечером на ночлег остановились на постоялом дворе небольшого городка в окрестностях Гусу. До столицы было совсем недалеко, всего несколько часов езды, но решено было дать отдых уставшим лошадям. Младшему принцу и его помощникам ожидаемо достались лучшие комнаты, а наложникам выделили места попроще. Но Вэй Ин был рад и этому, тем более оказался в одиночестве, в отличие от других юношей, которых разделили по парам. Совпадение это или нет, но Усянь был доволен и благодарен судьбе за подобную удачу. И тому, кто посодействовал подобному распределению, тоже. Он был рад и небольшой комнатушке, главное, что была бочка с теплой водой, где можно было смыть пыль после двухдневной дороги, и кровать на которую можно было упасть и проспать до утра.              Но великим планам Вэй Усяня помешал заурчавший от голода желудок, который после омовения потребовал еды. Как вообще можно спать с пустым животом? Выходя из своей комнаты и спускаясь вниз, он лишь надеялся, что о еде для наложников все же позаботились, ведь денег с собой ни у кого из них не было. К этому времени уже все разошлись по кроватям и на первом этаже, никого не осталось. Кроме одиноко сидящего за столом принца. С отсутствующим выражением лица он что-то читал, не обращая никакого внимания на стоящую перед ним тарелку лапши. Похоже, он так увлекся, что позабыл о голоде, холоде и всех других приземленных чувствах. Зато у Вэй Ина, от одного взгляда на лапшу, пусть и давно остывшую, еще сильнее заурчало в желудке.              — Принц Лань, принц Лань, — удивляясь собственной наглости, Усянь плюхнулся напротив, — что же вы тут один сидите? Неужели настолько невкусная лапша, что книга интереснее?              Принц не ответил. Даже взгляда от книги не оторвал и никак на появление Вэй Ина не отреагировал.              — Лань Ванцзи, а вы всегда такой угрюмый? А я вот очень голодный, — ляпнул невпопад Усянь, — не отказался бы сейчас от супчика сестры… С ребрышками… Но даже холодная лапша сойдет!              К большому удивлению Вэй Усяня, статуя перед ним ожила, пододвинул свою тарелку к нему и бросив одно единственное слово:              — Ешь.              — А как же вы?              — Я не голоден, — отрезал Ванцзи, встав из-за стола.              Что ж, это было вполне ожидаемо: стал бы принц сидеть за одним столом с простым смертным? Отбросив все сомнения, Усянь принялся за еду: лапша была холодной, пресной и абсолютно безвкусной, но голод был настолько сильным, что она показалась самой вкусной из тех, что он ел. Съев немного, Вэй Ин почувствовал, как еда тяжелым, липким комком осела в желудке. Но выбора у него все равно не было, это явно лучше, чем спать голодным.              Неожиданно перед Усянем появилась еще одна тарелка с изумительным ароматом жареной свинины. Да таким, что он едва не поперхнулся, а следом напротив опустился Лань Ванцзи. Все с таким же бесстрастным лицом он продолжил читать свою книгу, не бросив даже взгляда на ошалевшего Вэй Ина.              — Это что, мне? — изумленно спросил последний, с трудом сдерживая себя, чтобы не накинуться на мясо.              — Мгм.              — Но… Почему?              — Ты ведь сказал, что голоден? — вопросительно приподнял одну бровь принц.              — Эм… Ну да… — неуверенно произнес Вэй Усянь, а потом обворожительно улыбнулся во все тридцать два зуба, — спасибо вам, Ваше Высочество, младший принц Лань Ванцзи!              — Просто по имени, — бросил Лань Ванцзи, едва слышно вздохнув.              — Простите, у меня просто плохая память! — снова улыбнулся Вэй Ин.              — Ешь, остынет, — кивнул на тарелку Ванцзи. Его губы тронула едва заметная, мимолетная улыбка. А может, Вэй Усяню просто показалось, но, кажется, это было самое вкусное мясо, которое он когда-либо пробовал.       

***

      Обычно к прибытию новых наложников Лань Сичэнь никак не готовился, дел своих не отменял, министров на просмотр новоприбывших не приглашал и вообще, никаким образом не менял своего распорядка дня. Его мало интересовало, кого там к нему привезли, ведь для него они все были одинаковы и служили лишь украшением его дворца для других, а также были кем-то вроде трофеев с вновь захваченных земель. Таким образом император Лань показывал свою власть, забирая самых красивых юношей и девушек к себе в гарем. При этом он давал им все самое лучшее и следил, чтобы наложникам было максимально комфортно в его дворце. Вернее, следили за этим смотритель гарема и Мэн Яо, а он лишь отдавал указания.              Но сегодня должны были приехать наложники из Юньмэня. И впервые в Лань Сичэне заиграло любопытство — каковы они самые прекрасные подданные Пристани Лотоса? Может, именно они смогут заставить его сердце затрепетать? Тем более, вместе с ними должен был приехать и его младший брат с донесением об обстановке в новоприсоединенной территории.              Когда до Сичэня со двора донеслись голоса засуетившихся слуг, он понял, что процессия, наконец, прибыла во дворец и поднялся навстречу.              Спустя пару минут, в зал неловко переступая и испуганно озираясь, вошли юноши и девушки. Все, кроме одного. Он шел гордо задрав подбородок, нагло ухмыляясь, разглядывал убранство дворца. В Лань Сичэне подобная беспардонность вызвала улыбку, которую он поспешил спрятать. Остальные, а тем более девушки, были милы и напуганы. Юноши прекрасно сложены, и мужественны, но так же были готовы упасть в обморок от ужаса. Что ж, у его брата всегда был отличный вкус, но должного интереса и эти наложники у императора не вызвали. Лань Сичэнь едва сдержал разочарованный выдох.              — Преклонить колени перед императором! — раздался рядом громкий голос личного евнуха императора.              Наложники поспешно упали на колени, склонив головы. Подчиниться пришлось даже самому наглому из них, правда сделал он это так наиграно и нагло, что сомнений в том, что хлопот в гареме прибавится, не осталось ни у кого.              — Поднимитесь, — кивнул им Лань Сичэнь.              — Спасибо, Ваше Величество, — раздался в ответ нестройный хор голосов.              — Добро пожаловать в Облачные глубины, — снисходительно улыбнулся Сичэнь, — с сегодняшнего дня вы гости этого дворца. Я позабочусь о том, чтобы у вас было все самое лучшее и вы ни в чем не знали отказа. Любой ваш каприз будет исполнен. В рамках разумного, естественно.              Последнее было сказано скорее всего для того самого дерзкого из них. Он уже явно открыл было рот, чтобы высказать какую-нибудь безумную просьбу. Что ж, весьма любопытный экземпляр. Сичэнь решил, что разузнает о нем побольше у Ванцзи. Ведь не зря он его отобрал из сотен других юношей.              — Прибыл младший принц! — объявили из-за двери. Прекрасная способность появляться тогда, когда он больше всего нужен.              — Приветствую императора, — Лань Ванцзи склонил голову в приветственном поклоне.              — Не стоит формальностей, — улыбнулся Сичэнь.              — Спасибо, брат, — кивнул Ванцзи.              — Как прошел поход? — вежливо поинтересовался император.              — Все хорошо. Брат доволен моим выбором? — Лань Ванцзи кивнул на стоящих рядом наложников.              Сичэнь не был уверен, но ему показалось, что его брат задержал свой, казалось бы, равнодушный взгляд на одном из них. Том самом, что вызвал интерес и у самого Лань Сичэня. Неужели, кто-то смог заинтересовать его брата? Это было бы прекрасной вестью.              — Евнух Мо, пожалуйста, проводите наложников в гарем и попросите смотрителя Сяо помочь им расположиться, — попросил Сичэнь.              Наложников тут же увели, и теперь император был просто уверен, что видел как тот самый юноша подмигнул Ванцзи, а у того едва заметно покраснели кончики ушей. Хотя на его лице при этом не дрогнул ни один мускул, но выражение лица тем не менее смягчилось, а взгляд стал теплее. Никто, кроме самого Лань Сичэня подобных изменений в лице его брата никогда не замечал.              — В Юньмэне все спокойно, города восстанавливаются, народ сыт, одет и обут, — отчитался Ванцзи, как только они остались вдвоем, — беспокойства ни среди армии, ни среди простых горожан нет. Похоже, все довольны своим положением и сытой жизнью.              — Это прекрасные новости, Ванцзи, — Сичэнь мягко улыбнулся, — с наложниками все прошло спокойно?              — Да, кроме одного случая.              — Дай угадаю, — усмехнулся Лань Сичэнь, — того самого, что тебе подмигнул?              — Я… — запнулся принц, смутившись, — прости, брат. Я не должен был позволять подобное…              — Нет-нет, это было весьма забавно.              — Он пошел вместо сестры.              — Это очень благородно. Ванцзи, меня беспокоит, что у тебя совсем нет друзей. Может, подружишься с ним?              — С кем? С этим Вэй Усянем? — удивленно переспросил Лань Ванцзи.              — Да, именно с ним, - глаза Сичэня почти незаметно сощурились, - кажется вы почти ровесники.              — Вздор! Это невозможно, — возразил Ванцзи, а потом опомнившись, опустил голову, — прости, брат.              — Ничего, — улыбнулся Сичэнь, — но тем не менее — подумай. Я уверен, что вам удалось бы подружиться.              — Хорошо, брат. Позволь откланяться.              — Конечно, иди, — ладонь Сиченя легко сжала его плечо на прощание.              Младший принц ушел, оставив Лань Сичэня одного. К сожалению, новые наложники не вызвали в нем должного интереса. Но перемена, что произошла с его братом, вызывала радость и желание поскорее узнать, чем же это все закончится.