Гарем императора

      Новые члены императорской стражи появлялись во дворце едва ли не чаще, чем наложники. Конечно, это были не случайные люди, а те, что прошли проверку и доказали, что заслужил подобную честь. Лань Сичень не занимался подобными вопросами лично, доверяя вопрос по приему новых солдат своим советникам. Мэн Яо и с этой обязанностью справлялся на отлично, зная, что для императора они не представляют никакого интереса. Конечно, Лань Сичень ко всем относился с уважением и благодарностью за верную службу, но помнить каждого рядового солдата по имени считал лишним. Для этого во дворце были специально обученные люди, которые получали за это немалое жалование.              Но именно сегодня, освободившись от дел пораньше, Лань Сичень решил сделать исключение из правил и лично посмотреть, что за нового генерала вчера привезли. Тем более командир дворцовой стражи, проводивший отбор, успел расхвалить его так, что Сиченю стало любопытно. Это чувство посещало его настолько редко, и было явным знаком к тому, чтобы пойти и лично поприветствовать нового члена императорской стражи. Тем более, что до него уже дошли слухи о том, что новый генерал родственник одного из его наложников. Что ж, это было вдвойне любопытно, хотя и верилось в правдивость этих слухов с трудом.              Лань Сичень был в курсе всех слухов, что бродили по дворцу. Но они его мало волновали, пока дело не касалось политических и военных вопросов. Пусть говорят, что хотят. А для пресечения нежелательных сплетен и пересудов были специальные люди в гаремах, что могли мастерски направить разговоры в нужном направлении.              Сичень неспешно вошел в главный зал. При виде императора все склонились в почтительном поклоне. Новый генерал привлек внимание Лань Сиченя сразу, он заметно выделялся среди остальных своей статью и уверенностью. Этот молодой мужчина явно знал себе цену. Чем больше Сичень приближался к нему, тем больше его охватывало волнение и предвкушение. А чутье его никогда не обманывало. И сейчас оно подсказывало, что его ждет нечто действительно особенное.              — Приветствуем, Ваше Величество! — пронесся хор голосов.              — Прошу поднимитесь, — спокойно ответил Сичень, пройдя к своему месту.              Взглядами они встретились не сразу, но едва Лань Сичень посмотрел в глаза вновь прибывшего генерала, как почувствовал, что с головой нырнул в ледяную воду: дыхание перехватило, а внутри все сжалось, пустив по телу дрожь. Подобной реакции он сам от себя не ожидал и, возможно, испытывал впервые в своей жизни, но при этом не позволил ни одному мускулу дрогнуть на своем лице. Никто из окружения не заметил его секундной заминки и растерянности.              — Ваше Величество, генерал Цзян Ваньинь прибыл на службу во дворце, — подсказал Мэн Яо, стоявший справа.              — Приветствую вас, генерал Цзян, — улыбнулся Лань Сичэнь, скользя по нему взглядом. Он был широкоплечим, высоким, статным, гордым солдатом. Настолько привлекательным, что даже имея два гарема самых красивых юношей и девушек, Сичень не мог не отметить особой красоты генерала. Неуловимо, почти неосязаемо он отличался от них.              — Благодарю за оказанную честь, Ваше Величество, — Цзян Ваньинь склонился перед императором.              — Поднимитесь, генерал, — спокойно попросил Лань Сичень, но внутри у него полыхал огонь. От голоса Цзян Ваньиня земля уходила из-под ног. Для человека, который завоевывал земли и государства одним своим именем — подобные чувства оказались настоящим испытанием.              — Благодарю, Ваше Величество.              То, как генерал Цзян уверенно и спокойно смотрел в глаза Лань Сиченю, заставляло его испытывать настоящее волнение. Возможно, это были последствия его вчерашней мигрени, а может, он ожидал привычного заискивания, как это уже было сотни раз. Цзян Ваньинь был другим — в нем не было ни капли лицемерия, ни попытки понравиться во чтобы то ни стало.              Лань Сичень с трудом смог взять себя в руки, только изредка поглядывая на Цзян Ваньиня, пока вполуха слушал очередной доклад. Он не волновался о том, что упустил что-то важное — Мэн Яо отличался прекрасной памятью и внимательностью к деталям, даже самым незначительным. Сейчас Сиченя больше волновал тот, кто впервые в жизни смог одним взглядом пошатнуть его душевное равновесие.       

***

      Усянь проснулся отдохнувшим и в замечательном настроении. В воспоминаниях все еще были свежи события прошедшего вечера, и они наполняли его сердце безграничным счастьем. Таким искренним и чистым, что даже подниматься с кровати впервые за долгое время, было легко и радостно. Встреча с братом была лучшим, что могло случиться здесь, в стенах его золотой клетки.              Не теряя времени и не ожидая того момента, когда Синчэнь сам начнет всех будить, ругая за безответственность, Вэй Ин поспешил привести себя в порядок. Новый наряд, что ему сшили накануне, высокий хвост с заколкой, усыпанной мелкими драгоценными камнями и выпущенными по бокам прядями, он и правда выглядит как никогда хорошо.              За завтраком он шутил, отдавая Оуяну лучшие кусочки и самые вкусные конфеты, что успел спрятать от Сюэ Яна. И даже дверь, привычно громко ударившая стену, не испортила его настроение. Как и надменный голос Вэнь Сюя. Усянь привык к тому, что у фаворита императора бывали лишь два вида настроения и оба недовольные, с небольшой лишь разницей. Первое — уставшее после бессонной ночи, и тогда его раздражали яркий свет, шумные разговоры и заполненный занятиями день. Но в этом случае он был слишком уставший и избегал ссор. Второй вид недовольства это после спокойной ночи, когда Вэнь Сюй проводил в своей комнате и был достаточно отдохнувшим, чтобы спровоцировать Усяня на очередную перепалку. В такие дни фаворит императора цеплялся ко всему: невкусная еда, слишком плотный график учебы, а торговцы вновь привезли недостаточно качественные ткани. Весь гарем в такие дни желал, чтобы император призывал Вэнь Сюя чаще, хотя возможно, в душе ревновали его и не понимали, как ему удалось стать единственным, кому выпадала честь скрашивать ночи Лань Сиченя. В это утро настроение Вэнь Сюя было отвратительно-язвительным. Едва переступив порог, окинул собравшихся недобрым взглядом и скривился.              — И когда уже мне позволят завтракать в одиночестве, — ни к кому конкретно не обращаясь произнес Вэнь Сюй и приблизился к столу, — ты, подвинься, — он грубо ткнул в плечо Оуяна.              — Но это мое место! — возмутился тот, — я сижу рядом с Усянем!              — Сидел рядом с Усянем, — поправил его Вэнь Сюй, — или без него ты теперь и поесть не в состоянии? Или, может ты сам в него влюбился? До меня тут дошли слухи, что ты много времени проводишь в его спальне. Как думаешь, может об этом тоже пора узнать императору? Конечно, вряд ли ему есть до тебя дело, но за порядком положено следить…              Вспыхнув, Оуян вскочил с места. Он сжал кулаки, не спуская со своего оппонента разъяренного взгляда.              — За порядком в гареме есть кому следить, наложник Вэнь, — Сяо Синчень появился неожиданно и бесшумно, усмирив своим появлением начавшийся спор.              — Эх, как всегда, не вовремя, — разочарованно протянул Сюэ Ян, — а могла бы быть драка!              — Гарем не место для драк, — строго сказал смотритель, — все сели и спокойно продолжили завтрак. Через двадцать минут у вас урок каллиграфии. И насколько я знаю, никто из присутствующих здесь, в ней не преуспел.              Вэнь Сюй все же грубо толкнув Оуяна, сел рядом с Усянем.              — В этот раз тебе повезло, Вэй Усянь, но поверь, твоя удача тоже не будет вечной.              — А я и не боюсь, — пожал плечами Вэй Ин, — или тебе так не терпится со мной подраться?              — С тобой? — Вэнь Сюй окинул Усяня насмешливым взглядом, — до драки с тобой я не опущусь. Больно надо о тебя руки пачкать!              Это было единственное, в чем их желание совпали. Хоть и по разным причинам. Усянь тоже не был любителем драк, и отношения всегда предпочитал выяснять с помощью разговоров. В этом было его принципиальное отличие от Цзян Чэна, который никогда не был против выяснить отношения на мечах.              — Император всерьез обеспокоен произошедшим на пире, — продолжил Вэнь Сюй, понизив голос, — и виновный обязательно будет наказан. Сегодня тебе устроят настоящий допрос, Вэй Усянь.              — Откуда тебе это известно? — нахмурился Усянь. Он не сомневался в том, что император не оставит это без внимания, но осведомленность Вэнь Сюя удивляла. Неужели Лань Сичень делился с наложником своими планами и тревогами?              — Мне известно намного больше, чем ты даже можешь себе представить, Вэй Усянь, — усмехнулся Вэнь Сюй, взяв миску с рисом, — намного больше…              Если в этой клевете замешан Вэнь Сюй, то доказать свою невиновность будет намного сложнее. Откуда у него такое влияние на императора? Это было настоящей загадкой.              До окончания завтрака никто больше не проронил ни слова.       

***

      Занятие каллиграфией, как и история, и литература навевало на Усяня скуку, несмотря на то, что учитель все чаще начинал хвалить его, замечая значительные улучшения. Он не лукавил, они действительно были. Освоившись в гареме, Усянь решил, что неплохо бы вернуть себе звание лучшего каллиграфа, что у него было в Пристани Лотоса. Его успехи, конечно, радовали далеко не всех. Лирические стихи, что они записывали на пергаменте для того, чтобы позже выучить наизусть, были посвящены искренней и чистой любви, которую автор сравнивал с ранней весной и распускающейся в саду розой. Усянь, как и многие, относились к этим строкам иронично. Большая часть наложников попала в гарем, будучи молодыми и ничего о любви не знала и узнать не рассчитывала. Усянь заметил, как подперев щеку рукой, Оуян без особого энтузиазма выводил иероглифы на пергаменте. Из-за его спины раздавались шуточки Сюэ Яна о том, что Оуяну вовсе не обязательно стараться запомнить эти стихи, все равно читать их ему не кому. На просьбы Усяня замолчать он не реагировал, продолжая высказывать мнение о том, что даже вернувшись домой, он все равно не найдет себе пару. Вэй Ин закипал и, если бы не взгляды Цзычжэня, умоляющие не ввязываться в очередной конфликт, он несомненно бы сорвал занятие очередным скандалом.              Внезапно урок прервали стражники, бесцеремонно ворвавшись в класс.              — Наложник Вэй, — зачитал рослый солдат его имя, — ты пойдешь с нами.              Среди наложников прокатился тихий, сдавленный возглас, показавшийся Вэй Ину оглушающим. В ушах зашумела кровь, и он поднялся медленно, стараясь устоять на ставших тяжелыми ногах. Вот и все. На этом закончится не только его пребывание в гареме, но и жизнь.              — Усянь… — прошептал Цзычжэнь, хватая его за руку, — все будет хорошо.              — Конечно! — улыбка Усяня вышла слишком беспечной, и потому, неправдоподобной.              — А можно и нам посмотреть, как его будут бить палками? — едва не подскочил на месте Сюэ Ян.              Вэй Усянь никак на эту реплику не среагировал. Почтительно поклонившись, вышел вслед за солдатом, чувствуя, как ему вслед победно улыбается Вэнь Сюй.              Стража проводила его на задний двор, где в центре, на коленях, привязанные к столбам, стояли некогда почетные гости императора. Их лица были испачканы, а одежды из дорогих тканей порваны. Выбившиеся из причесок волосы падали на лицо, закрывая глаза и рассеченные в кровь скулы. У Вэй Усяня похолодело в груди. Несмотря на их омерзительный поступок, он почувствовал жалость к ним.              Возле столба стоял Мэн Яо, и увидев приближение Усяня, приветливо кивнул. Так учтиво, словно перед ним был не наложник, а ровня.              — Подойдите ближе, наложник Вэй, — приказал он, но Усянь не мог сделать и шага под злыми взглядами связанных мужчин. Ему помогли, грубо толкнув в спину.              Усянь подошел ближе и остановился в паре шагов от Мэн Яо.              — Итак, наложник Вэй, расскажи мне, что произошло той ночью, когда были задержаны почтенные гости нашего императора? — Мэн Яо вздернув вверх подбородок, посмотрел на него. Впервые Вэй Усянь увидел его так близко и удивился такому резкому контрасту его внешней молодости и мягкости со сталью в голосе, — я слушаю вас.              — Я решил прогуляться перед тем, как вернуться в комнату, — заговорил Вэй Ин, не спуская взгляда с Мэн Яо, — услышал смех и всхлипы, глухие, сдавленные, — припоминал он, — прошел в глубь сада, увидел Мянь-Мянь прижатую к дереву и этих… — он запнулся, подбирая нужное слово, — гостей императора.              — Под Мянь-Мянь вы имеете ввиду наложницу Ло Цинъян?              — Я не знаю, — признался Вэй Усянь, — она представилась как Мянь-Мянь…              — Это ложь! — закричал прикованный к столбу Ченглей. Усянь хорошо запомнил это имя в ту ночь.              — Я не лгу! Вы хотели обесчестить ее!              — Это мы гуляли в саду в ту ночь и поймали вас! Увидев нас, девчонка закричала! — вмешался в разговор второй, — и этот наложник бросился на нас с кулаками, а она побежала звать стражу. Они оговорили нас!              — Привести сюда наложницу Ло! — приказал Мэн Яо, — я хочу услышать, что скажет она.              Пленники переглянулись, в глубине их глаз помимо злости, мелькнул, но тут же исчез страх. Мянь-Мянь привели через пару минут. Раскрасневшаяся в наряде для танцев, она выглядела моложе своих лет. Увидев привязанных к столбу мужчин, поежилась, обхватив себя руками, надеясь этим прикрыться и почувствовать себя не такой уязвимой.              — Не бойтесь, Цинъян, — ласково произнес советник Мэн, жестом руки успокаивая ее, — вас никто не тронет. Знаю, вы уже рассказывали страже историю о нападении на вас в ту ночь. Но ваши показания различаются от тех, что дали нам эти господа. Расскажите все еще раз, чтобы это слышали и они, и наложник Вэй.              — Я возвращалась в комнату, отказалась от охраны, идти же недалеко, — проговорила она, поднимая смущенный взгляд на Мэн Яо, — они перегородили мне дорогу. Я хотела обойти их, но они не давали, — голос опустился до шепота, дрогнул, выдавая подступившие к горлу слезы.              — Не заставляйте ее, — взмолился Вэй Усянь, — вы же видите, как ей не легко!              — Молчать! — оборвал его Мэн Яо, — продолжайте, Цинъян…              — Этот, — девушка указала на Ченглея, — схватил меня за руку и потащил…потащил… — закрыв лицо руками она глубоко вдохнула.              — Куда он вас потащил, наложница Ло?              — Потащил в глубь сада… — всхлипнула Мянь-Мянь, не убирая с лица ладоней.              — Ты кричала? — продолжил допрос Мэн Яо, никак не реагируя на ее состояние.              Вэй Ин фыркнул едва слышно и отвернулся, ярость закипала в нем, не давая смотреть на нее. Смотреть на слезы девушки было невыносимо, а вот советнику видимо это доставляло удовольствие.              — Не могла, я не могла, советник! Они зажали мне рот!              — Она лжет! — закричал прикованный к столбу Ченглей, — они… Они сговорились! У них интрижка, а они решили подставить нас!              — Это не так! — повысил голос Усянь, — в ту ночь я впервые увидел Мянь-Мянь!              — Ложь! — вновь закричал Ченглей, смотря на поникшего головой друга, привязанного ко второму столбу, — подтверди, ну же!              — Да… Мы слышали, как этот наложник обращался к ней по имени, — пробормотал он, поднимая глаза на Мэн Яо.              — Неужели? — губы господина Яо тронула едва заметная улыбка, — и она видимо обращалась по имени к нему?              — Да! — уверенно подтвердил Ченглей, — мы слышали! Подтверди, ну же!              — Да, они обращались друг к другу по имени. Там, под деревом!              — Стало быть, вы видели, как они общались, и не более?              — Да. Они разговаривали… — вновь подтвердил Ченглей, — но…              — Значит, вы не видели ничего предосудительного между ними, — услышав это заключение, Вэй Ину немного, но стало спокойнее, — а у вас, есть свидетели помимо стражников, которых позвала наложница Ло?              — К сожалению, нет, советник. В парке было безлюдно, когда я услышал голоса и всхлипы Мянь-Мянь.              — Нет! Нет, есть! — раздался женский голос и оттолкнув стоящего перед ней стражу, к ним выбежала молодая служанка женского гарема, — простите господин Мэн! — упав на колени она схватила его за рукав ханьфу, — простите, что молчала!              — Как твое имя? — Мэн Яо освободил рукав от ее крепкой хватки.              — Мейхуи, господин. Я служанка в гареме.              — Встань, Мейхуи, — попросил он, — и расскажи все что видела и слышала.              — В ту ночь я возвращалась в гарем, чтобы помочь девушкам подготовиться ко сну. Я видела, как впереди меня шла Цинъян, она спешила и ушла вперед, я не стала ее догонять. Потом она резко пропала, я разволновалась и прошла чуть в глубь парка и услышала голоса. Голоса мужчин и всхлипы… Похожие на плач! Я так испугалась… Хотела позвать на помощь, но услышала еще шаги…              — И что же ты сделала, Мейхуи? — сощурившись, спросил Мэн Яо, — что ты сделала, чтобы помочь наложнице императора?              — Я испугалась… Я испугалась, что это шаги их сообщника. Спряталась в кустах, но оказалось, что это наложник Вэй. Он вступился за нее, а я… Я убежала.              — Это ложь! Это ложь! — закричал Ченглей, — это ложь! Они в сговоре! Господин Яо, поверьте нам! Они в сговоре! — его голос сорвался на плач, когда понимание безвыходности их положения обрушилась на него в полной мере, — пощадите, господин!              Вэй Усянь не отрываясь, смотрел на них, борясь с противоречием в душе. Он ненавидел этих людей, за то какие мысли и планы были в их голове, не понимая, каким животным нужно быть, чтобы решиться на подобное. И в то же время, он не желал им смерти.              — Вы трое будете наказаны в соответствии с тяжестью вашей вины, — решил Мэн Яо.              — Трое? — Вэй Ин решил, что ослышался, либо Мэн Яо оговорился.              — Да, наложник Вэй, трое. Мейхуи также будет наказана за то, что бросила наложницу Ло в опасности и не позвала на помощь. Вы тоже могли пострадать от их рук. Могли не справиться…              — Советник Мэн! — воскликнул Вэй Усянь, — она просто испугалась!              — Трусость не оправдание, а отягощающий фактор, — Мэн Яо отвернулся, давая этим понять, что вопрос решен окончательно, - служанка Мейхуи также понесет наказание, — что же касается вас, — он обошел столбы для наказания, — в ту ночь вы оскорбили Императора, вашего господина и единого владыку империи Гусу. Вы посягнули на честь девушки, которая принадлежит его Величеству императору и империи Гусу, а также, подняли руку на наложника Вэй Усяня. И я подозреваю, что это была лишь часть ваших намерений в отношении него. Наказание за подобную дерзость и неуважение — смерть.              — Советник Мэн! — Вэй Ин пал на колени, взмолился, — Советник Мэн, пощадите! Сто ударов палкой… Они не заслуживают смерти, какими бы ни были их помыслы!..              — Довольно! — Мэн Яо повернулся к нему, — поднимитесь, наложник Вэй! Мое решение неизменно. А ее, — он указал стражникам на Мейхуи, — отвести в конюшню. Две недели поработает там, а потом она может вернуться во дворец.              Не сопротивляющуюся служанку увели с заднего двора. Ее наказание хоть и было малоприятным, но все же достаточно человечным. И ни в какое сравнение не шло со смертной казнью, к которой приговорили Ченглея и его сообщника.              — Отрубить им головы, — распорядился Мэн Яо и под истошный крик, молящий о пощаде и клянущийся в раскаянии, направился в сторону дворца.              Генералы, одним движением сорвали с их плеч верхние одежды и откинули волосы вперед. Точные и уверенные действия выдавали то, что им не впервой было исполнять роль палачей. Вэй Усянь посмотрел на побелевшую, как полотно Мянь-Мянь, которая успела зажмуриться в тот момент, когда меч со свистом рассек воздух и срубленная голова покатилась к их ногам.       

***

      В ушах все еще стоял звук, с которым головы одна за другой ударились о каменную кладку. Вэй Ин не впервые видел смерть. Но впервые пусть и косвенно, но был в этом замешан. Всю дорогу до гарема в его душе клокотала злоба. Но тем не менее, он не мог сказать, что советник поступил несправедливо.              Возле широких лестниц дворца были расставлены столы с отрезами шелков и парчи. Украшения переливались на солнце, ослепляя блеском камней.              — Все могут выбрать себе ткань и украшения, — сообщил Оуян, — тут еще большой выбор.              Вэй Усянь равнодушным взглядом окинул столы и уже хотел пройти мимо, но замер, услышав голос Вэнь Сюя, который критически осматривал товар. Ускорив шаг, Усянь остановился и взял со стола кусок голубого шелка.              — Что скажешь, Вэнь Сюй, императору понравится?              — Нет, слишком вульгарно. Под стать тебе, Вэй Усянь, — у самого Вэнь Сюя в руках был отрез темно-синей ткани.              — Понравится, — на плечо Усяня легла ладонь Синчэня, — голубой его любимый цвет.              — Значит, я его беру, — Вэй Усянь гнал прочь мысли о том, что есть еще один господин Лань, понравиться, которому хотелось не меньше.              — Зря надеешься, Усянь, — продолжал насмешки Вэнь Сюй, — посмотри на себя! Да, на тебя смотреть страшно!              Усмехнувшись, Вэй Ин подошел ближе к нему и склонился к его уху, сжав его плечо, предотвращая его попытки отстраниться.              — А это мы еще увидим. Радуйся, пока можешь. Но настанет день, когда ты останешься ни с чем. Ты ответишь за все, и вылетишь отсюда, — оттолкнув его от себя, Вэй Усянь повернулся в сторону Сяо Синчэня, — разрешите мне принять ванну. Мне надо смыть с себя сегодняшний день.       

***

      После того, как во дворце появился Цзян Чэн, будни Вэй Усяня стали проходить не столь уныло. Пусть они виделись крайне редко и делали вид, что незнакомы, но просто его присутствие где-то рядом успокаивало и давало ощущение безопасности.              Но не прошло и пары дней после приезда Цзян Чэна, как его огорошили вестью о том, что Вэй Усяня император вечером приглашает в свои покои. Сообщил об этом Сяо Синчэнь, с важностью и некоторой снисходительностью:              — Это большая честь, не все наложники, что жили во дворце — ее удостаивались, — прохаживаясь по комнате, перечислял он, — за вами придут слуги его величества сегодня после ужина. Будьте готовы.              — А что я должен буду там делать? — Вэй Усянь понимал, что этот вопрос глуп, но промолчать не мог.              — Вам все расскажут на месте, выбора у вас все равно нет, наложник Вэй, — отрезал Сяо Синчэнь и взмахнув полами своих белоснежных одежд, вышел из комнаты.              Для Вэй Ина эта новость стала полной неожиданностью. Ну вот и зачем он понадобился на ночь глядя императору? Ответ напрашивался сам собой — что еще можно делать в покоях, не чай же пить. Если Цзян Чэн узнает — со свету его сживет, да еще и провалится от стыда сквозь землю за своего непутевого братца.              А потом Усянь вспомнил о младшем принце. Чтобы тот подумал, если бы узнал? Хотя, возможно, Ванцзи уже был в курсе. Внутри все неприятно сжалось от взгляда, которым, скорее всего, его одарит Лань Ванцзи при следующей их встрече — холодным и пренебрежительным. А еще разочарованным — почему-то именно так думалось Вэй Ину. И от этого было больно. Он бы многое отдал, лишь бы избежать этой встречи с императором, но вот только выбора у него действительно не было.              Вечера Вэй Усянь ждал с некоторым отрешенным пренебрежением. В какой-то момент ему стало все равно — будь, что будет. Все равно, он простой наложник и ни Цзян Чэн, ни младший принц этого никак не изменят.              После ужина Усянь надел один из своих лучших нарядов, о чем довольно прозрачно намекнул смотритель Сяо и принялся ждать. Слуги его величества были точны, как солнце и луна, и вскоре пришли за ним. Сопровождаемый взглядами других наложников, Вэй Ин последовал за ними в покои императора.              В этой части дворца Усяню еще не доводилось бывать. Она ничем не отличалась от других, разве что стражников здесь было чуть ли не в два раза больше. Вэй Ин едва успел подумать о том, как бы не встретить тут Цзян Чэна, они встретили того, кого он хотел видеть тут меньше всего. Младший принц. Лань Ванцзи в своих неизменно белых одеяниях с вышитыми облаками вышел из-за поворота так резко, что Усянь едва не подпрыгнул от неожиданности.              Вэй Ин был готов отдать свою левую руку, лишь бы пройти мимо этого коридора на минуту раньше, чтобы не встречаться с Ванцзи в этот момент — ведь ясно было с какой целью он находился тут в присутствии слуг императора. Он понимал, что принц, скорее всего, знал о его визите в императорские покои, но не хотел, чтобы тот воочию увидел, как он туда направлялся.              — Младший принц, — поклонились слуги.              Вэй Ин повторил это движение, пробормотав приветствие. Он не решался посмотреть в глаза и старательно их прятал. Но как бы Усянь ни старался, избежать этого не удалось. Едва он поднял голову, как наткнулся на холодный и безразличный взгляд младшего принца. Так в первые секунды показалось Вэй Ину, но спустя пару мгновений он понял, что ошибался. Он-то ожидал встретить в глубине карих глаз презрение, разочарование или отвращение, но увидел нечто иное. Не поддающееся объяснению. Изумление? Боль? Беспокойство?              Не успел Усянь разглядеть, что же он увидел, как Лань Ванцзи развернулся и пошел прочь. Наверное, туда, куда изначально собирался. Вэй Ин подавил в груди тяжелый вздох. И сам не до конца понимал природы своих чувств, но огонек надежды на то, что он не безразличен младшему принцу, затеплился где-то в глубине его души. Хотя, что проку от этой надежды — у них при любом раскладе не было будущего.              В покоях императора царил полумрак. Пахло благовониями, а из приоткрытого окна проникал прохладный вечерний воздух. Слуги, проводив Усяня, испарились настолько незаметно, что он даже не понял в какой именно момент остался один. Вернее, не совсем один — ведь император должен был ждать его. Или Вэй Ину предстояло дожидаться его?              Лань Сичень появился спустя минуту, шагая так же бесшумно, как и его слуги. На нем уже не было привычного, искусно вышитого золотом и каменьями одеяния. Сейчас на Лань Сичене было надето более простое ханьфу нежно-голубого цвета, с широким поясом, которое подчеркивало его тонкую талию. Темные волосы, что обычно были собраны в тугой хвост, сейчас рассыпались по плечам — такой Лань Сичень казался очень домашним и уютным. Но для Вэй Усяня он все равно оставался императором — человеком, которому он теперь принадлежал безоговорочно и который мог сделать с ним все, что вздумается.              Увидев Усяня, Лань Сичэнь приветливо улыбнулся:              — Наложник Вэй.              — Ваше Величество…              — Прошу поднимитесь, в этих покоях можете забыть о формальностях, — участливо произнес Лань Сичень, — вы ведь понимаете, для чего я вас сюда пригласил?              — Да, конечно, Ваше Величество, — нервно сглотнул Вэй Усянь. Он до последнего надеялся, что этот визит формальность, но, похоже, что снова ошибся.