Гарем императора

      Вэй Усянь неосознанно попятился назад, ему захотелось прикрыться, спрятаться за широкую ширму или сбежать — настолько взгляд Лань Сиченя прожигал его насквозь.              — Наложник Вэй, — мягко произнес Сичень, заметив нелепую попытку сбежать, — не знаю, о чем вы подумали, но против вашего желания в этом дворце никто не тронет вас и пальцем.              Вэй Ин открыл рот, чтобы возразить, смысл сказанного императором до него дошел не сразу, поэтому он так и замер, осекшись на полуслове. То есть? Что имел в виду император? Если он, Вэй Ин не захочет, то ничего не будет? А он не захочет! В этом Вэй Усянь был уверен на сто процентов. Лань Сичень, конечно, был очень красивым мужчиной, но в отличие от большей части гарема он не испытывал к нему никаких романтических чувств. Похоже, его сердце уже отдано другому человеку. Тому, кто знал о его присутствии в императорских покоях. И теперь их разделяла еще большая пропасть.              Кажется, Лань Сичень заметил весь мыслительный процесс, что происходил в голове его наложника. И похоже, что выглядел последний настолько при этом растерянно-забавным, что он, не удержавшись, мягко рассмеялся.              — Простите, Ваше Величество, тогда зачем я здесь? — наконец, пришел в себя Вэй Усянь.              — То есть, вы своим вопросом намекаете мне на то, что вы не хотите, чтобы я вас трогал? — уточнил Сичень. Даже приподнял одну бровь для убедительности.              — Простите, Ваше Величество, я не хотел вас оскорбить своим отказом, — склонил голову Вэй Ин, вспоминая правила приличия и все те наставления, что вдалбливал в их головы Сяо Синчэнь, — я ваш наложник и вы вправе делать со мной все, что посчитаете нужным…              — Господин Вэй, расслабьтесь, — снова улыбнулся император Лань, не спуская с него смеющихся глаз. Его и правда забавляла эта ситуация, как и смущение, в которое он вогнал Усяня, — можете считать, что я просто неудачно пошутил. Я действительно позвал вас сюда для дела. Очень важного и ответственного, но так как днем я обычно занят государственными делами, то пришлось отложить это на ночь.              — Ваше Величество, я готов выполнить любое ваше поручение, — ответил Усянь и почувствовав себя увереннее, поднял голову.              — Я бы хотел, чтобы вы нарисовали мой портрет. Ванцзи рассказывал мне о вашем таланте…              — Младший принц говорил вам обо мне? — перебил его Вэй Ин и прикусил язык. Будь это официальное мероприятие — за подобное можно было лишиться головы, — простите, Ваше Величество.              — Я ведь просил забыть о формальностях, господин Вэй, поэтому ничего страшного, — успокоил его Лань Сичень, все так же улыбаясь, — да, Ванцзи как-то упоминал о том, что вы прекрасно рисуете. Даже просил разрешить вам иногда бывать в саду, чтобы черпать вдохновение, творить в тишине и одиночестве.              — Он упоминал об этом, — кивнул Усянь, вспоминая тот разговор, — но я так и не решился.              — И очень зря, сейчас цветут персиковые деревья, если бы я умел рисовать, то обязательно запечатлел бы на холсте это прекрасное явление. А водопад очень успокаивает…              — Так вы хотите, чтобы я нарисовал ваш портрет? — Вэй Ин вернул разговор в нужное направление. С души упал огромный камень. Валун размером с целый континент. Он решил, что непременно, завтра с утра, найдет младшего принца и все ему расскажет.              — Если вас это не затруднит, — хитро улыбнулся Лань Сичень, остановившись возле широкого, распахнутого окна.              На улице давно стемнело и в тишине, было слышно как стрекотали цикады. А где-то вдали, пела ночная птица.              — Это честь для меня, — Усянь не верил в свою удачу, — я буду счастлив, написать ваш портрет, Ваше Величество.              — Тогда приступим. Слуги приготовили все, что может потребоваться, если нужно будет что-то еще, то они немедленно все организуют, — кивнул император, указав в угол комнаты, где уже были подготовлены холст, кисти и краски. Небольшой резной столик, на котором все это было разложено, стоял напротив невысокой кушетки.              — Этого будет достаточно, — кивнул Вэй Ин, разглядывая кисти и краски: таких дорогих и мягких у него еще никогда не было. И ему еще не доводилось рисовать на таком плотном, белоснежном холсте. Его приемные родители не особо интересовались его увлечением, считая это баловством, на которое не следовало тратить ни время, ни деньги.              — Мне лучше сесть или встать? Или может лечь? — уточнил Лань Сичень.              — Сначала лучше сесть, — распорядился Усянь, беря в руки кисть, — я сделаю набросок, после чего вы сможете прилечь и даже вздремнуть, думаю, что к утру все будет готово.              — Хорошо, господин Вэй, — послушно сел на кушетку император, — никогда не думал, что рисовать портреты такая тяжелая работа.              — Не тяжелее, чем управлять целой империей, — улыбнулся Вэй Ин, проводя первую линию по холсту. Он давно не практиковался, но руки помнили, что делать, забыть это было просто невозможно.              Но тем не менее, первый холст Усянь все же испортил, неверно расчитав пропорции, и если бы он не заметил это вовремя, один глаз императора вышел бы гораздо больше, чем другой. Пришлось начать все заново. Лань Сичень терпеливо наблюдал за его действиями, молча смотрел, как Вэй Ин старательно выводит первые линии. Выглядел он при этом спокойно и умиротворенно, даже несколько отрешенно, словно одновременно позировал для портрета и мысленно решал судьбу мира.              — Господин Вэй, могу ли я задать вам вопрос, — вдруг спросил Лань Сичень.              Вэй Ин едва не поставил кляксу на холсте от неожиданности. Он настолько увлекся процессом, что потерял счет времени: прошло четверть часа или несколько часов? Дело двигалось медленно, но Усянь очень старался превзойти себя, чтобы оправдать ожидания не только императора, но и младшего принца. Если бы не он, то Вэй Ина сейчас здесь не было, хотя может это было бы и к лучшему?              — Конечно, Ваше Величество, — Вэй Усянь поднял взгляд с холста.              — Ходят слухи, — Лань Сичень словно подбирал слова, что немало удивило Усяня, — что во дворце у вас появился родственник.              — Я тут ни причем! — поспешил оправдаться Вэй Ин. Сердце забилось быстрее, от волнения за Цзян Чэна. Неужели ему может грозить отлучение от дворца?              — Так значит, слухи не врут? — улыбнулся Лань Сичень.              — Слухи и правда не врут, — подтвердил Вэй Усянь, — Цзян Чэн мой брат! Но Ваше Величество, я к его появлению не имею никакого отношения! Он всегда мечтал служить во дворце, но это просто совпадение, что мы оказались тут одновременно! И ничего предосудительного не совершали!              — Я вам верю, господин Вэй, — спокойно произнес император, — отбор мог пройти только лучший. Так что генерал Цзян оказался во дворце только благодаря своим талантам.              — Но вы же понимаете, что если есть слухи, то они будут самыми невероятными. Вплоть до того, что я помог Цзян Чэну достичь своего положения, — грустно усмехнулся Вэй Ин.              — Не переживайте, я приложу все усилия, чтобы подобные сплетни больше не распространялись.              — Это и был ваш вопрос? — поинтересовался Вэй Ин.              — На самом деле нет, — снова улыбнулся Лань Сичень, — я бы хотел спросить о вашем брате. Я же должен знать все о своих людях. Например, какой у него характер? Что он любит?              — О! — обрадовавшись подобному вопросу, воскликнул Вэй Ин, — у Цзян Чэна очень скверный характер — он самовлюбленный, тщеславный, заносчивый, напыщенный индюк. Слишком гордый. Слишком нетерпимый. Он часто недоволен не только собой, но и окружающими. Кривится от любого проявления чувств.              — Вот как… — задумчиво отозвался Лань Сичень, почесав подбородок. И не удержавшись, сладко зевнул, — прошу прощения, это не от того, что наша беседа скучна и мне захотелось уснуть. Наоборот, мне очень интересно послушать про вашего брата, господин Вэй.              — Ничего страшного, вы можете прилечь и поспать, на моей работе это не скажется, — успокоил его Вэй Ин, а потом, немного подумав, добавил, — несмотря на то, что я тут расписал о том, как ужасен Цзян Чэн, то это только видимость - скорлупа, которую он отращивал годами. Знаете, его мать, мадам Юй, очень властная женщина и растила нас в строгости. Особой любви мы от нее не видели и сильно ее недополучили.              — Разве вы не родные братья? — удивился Лань Сичень, прикрыв глаза. По совету Усяня, он все же перебрался на кушетку и теперь полулежал, внимательно слушая рассказ своего наложника.              — Нет, — покачал головой Вэй Ин, удивившись, что этот факт был не известен императору. Неужели он нигде этого не упоминал?              — Значит, вы решили отправиться сюда вместо неродной сестры?              — Да. Семья Цзян приютила меня, когда я остался без родителей. Это хоть какая-то возможность отплатить им за их доброту по отношению ко мне. Несмотря на строгость, я всегда был сыт, одет и у меня была крыша над головой. Они дали мне образование и воспитание.              — Это вдвойне благородно с вашей стороны, господин Вэй.              — На самом деле, думаю, если бы в тот момент дома был Цзян Чэн, то вашим солдатам бы досталось, — фыркнул Вэй Усянь.              — Почему же?              — Чэн-Чэн очень вспыльчивый: сначала делает, потом думает. Так что уверен, в тот момент он бы вытащил свой клинок и начал им размахивать, чтобы отстоять честь сестры.              — Значит, моим посланникам очень повезло, — улыбнулся Лань Сичень.              — Не могу не согласиться, Ваше Величество, — кивнул Усянь, — но тем не менее в глубине души он как все, хочет любви. Той, что не додала ему мадам Юй. Хотя он скорее умрет, чем в этом признается. Даже самому себе.              — Неужели у него все еще нет невесты? Или возлюбленной? — равнодушно переспросил Лань Сичень. Даже слишком равнодушно на взгляд Вэй Ина. Неужели?.. Да нет же. Глупость какая-то.              — Конечно же, нет! Кто сможет терпеть его скверный характер? — рассмеялся Вэй Усянь, — а с его стандартами ни одна красавица мира не потягается!              — Очень интересно послушать.              — О-о-о, — мечтательно протянул Усянь, — ласковая и добрая, трудолюбивая и бережливая. А еще чтобы из порядочной семьи! Чтобы не кричала, не учила жизни, не сорила деньгами. Я верю, что такая девушка живет где-то на земле, но зачем ей Цзян Чэн?              — Думаю, что генерал Цзян весьма достойная кандидатура в мужья, — пожал плечами Лань Сичень, — мне кажется, что любая девушка посчитала бы честью выйти за него замуж.              — Не буду спорить, Ваше Величество! Но только он даже не смотрит на них. Все твердит, что в этой жизни ему нужно другое — величие, признание, статус. Дурак!              — А вы считаете, что главное в жизни — это любовь?              — Конечно! Только… Только она должна быть взаимной, в противном случае будет приносить лишь боль.              — Думаю, что вы совершенно правы, господин Вэй. Спасибо за интересную беседу, если вы не против я бы воспользовался вашим советом и вздремнул. Завтра утром у меня ужасно скучная встреча с министрами. Будет неуважительным, если я усну прямо посреди чьего-то доклада…              — Конечно-конечно, Ваше Величество. Но похоже, что я не управлюсь до утра. Чтобы портрет вышел максимально похожим, потребуется время. Мне нужно создать объем, игру тени и света.              — Что ж, тогда придется нам встретиться еще раз, — кивнул Лань Сичень, — слуги вас проводят.              После этого он замолчал, а через какое-то время, похоже, и вовсе уснул. Вэй Ин же вовсю продолжал трудиться, выводя линию за линией, мазок за мазком. У Лань Сиченя были довольно утонченные для мужчины черты лица, ярко выступающие скулы, четко очерченный подбородок и тонкие губы. Чтобы все это передать ярко и правдоподобно требовалось не только время, но и старание. Вэй Ин хотел показать максимум своих способностей, но тем не менее к утру он не завершил и половины.              Слуги появились с первыми лучами солнца практически бесшумно и так же тихо, чтобы не разбудить спящего императора, показали Вэй Усяню, что ему пора. Оставив кисти и холст, он последовал к выходу из покоев, разминая затекшие плечи и ноги. Вэй Ин был уверен, что сейчас его отведут в его комнату и дадут выспаться и очень удивился, когда его повели в совершенно другую сторону.              Усяня привели в небольшую комнату, переступив порог которой, он едва не ослеп от яркости и блеска. Стены украшали картины, а на столах стояли десятки шкатулок разных размеров и форм. Посуда из тонкого белоснежного фарфора, мечи с украшенными драгоценными камнями гардами, золотые кубки и отрезы тончайшего шелка... Это не просто комната, а настоящая сокровищница. И среди всего этого богатства, его встретил советник Мэн. Он приветливо улыбнулся, обнажив ямочки на щеках и широко раскинул руки.              — Приветствую вас, наложник Вэй. Сегодня ночью вы удостоились большой чести и побывали в покоях самого императора, — Мэн Яо будто пропел эти слова, а не произнес. Он учтиво склонил голову и взмахнул рукой, показывая на драгоценности и ткани, что лежали перед ним, — в благодарность за эту ночь Его Величество хочет сделать вам подарок. Вы можете выбрать любое украшение или ткань для вашего нового одеяния.              — Советник, — нерешительно отозвался Вэй Ин, — возможно, вы не так поняли его Величество. Ничего такого не было, за что можно было подарить мне подарок. Я его не заслужил.              — Наложник Вэй, — учтивость советника мигом сменилась на ледяной холод, — если вы побывали в покоях императора, неважно с какой целью, то вы удостоены подарка.              — Но мне ничего не нужно…              — Наложник Вэй! — повысил голос Мэн Яо, давая понять, что перечить ему не надо, — я еще раз повторяю, выберите свой подарок…              Вэй Ин и сам не понимал почему сопротивлялся. Может, потому что считал себя недостойным подарка, ведь портрет он так и не закончил. А может, просто этим принятием презента признал факт ночи с императором, которой по сути-то и не было. Но советник Мэн ждал и, судя по его взгляду, выбрать нужно было поскорее.              Вэй Усянь прошелся взглядом по предложенным украшениям и выбрал небольшую, неброскую заколку, усыпанную мелкими рубинами.              — Отличный выбор, — похвалил его советник, — и хочу предупредить, наложник Вэй. О том, что происходило ночью, вы не можете рассказать никому. Ни одной живой душе. И неживой тоже. Наказание за болтливость — смертная казнь. У вас ведь большая семья, не так ли? Я думаю, что мы друг друга поняли. Слуги проводят вас в вашу комнату.              Вэй Усянь кивнул и нервно сглотнул, сжав в руках заколку. Похоже, все его надежды объясниться с младшим принцем только что канули в небытие.       

***

      Вэй Ин не знал, сколько времени просидел в императорском саду, не решаясь вернуться в свою комнату. Ноги сами привели его сюда, после разговора с советником. Слуг он прогнал сразу, как вышел во двор и теперь в его голове роились десятки вопросов, которые задать было некому. Почему никому нельзя знать о том, что он просто рисовал портрет? Знал ли сам Мэн Яо об этом? Зачем обязательно нужно было брать подарок? Что это давало?              Сегодня Усяню хотелось избежать встреч со всеми, даже с Оуяном, у которого наверняка было немало вопросов, на которые необходимо было бы дать подробные ответы. Но ответить ему было нечего, а врать единственному другу тошно. А сказать правду — об этом он даже думать не смел.              Смочив кончики пальцев в прохладной воде фонтана, Вэй Ин сполоснул лицо, прогоняя усталость. После бессонной ночи глаза слипались, а сознание временами отключалось. Пересилив себя, он поднялся, надеясь, что сможет проскользнуть в свою комнату незамеченным. По его расчетам сейчас наложники должны были заканчивать завтрак.              Надежды остаться никем не увиденным, таяли с каждым шагом, что приближали Усяня к гарему. Слуги, с трудом удерживая тяжелые подносы полные еды и питья, спешили подготовить столы к завтраку, наложники, возвращавшиеся из умывальни, замирали, увидев Усяня. Они провожали его заинтересованными взглядами, а их шепот за спиной преследовал его до дверей в большой зал гарема. Усянь распахнул их и разговоры, что слышались еще в коридоре, стихли, десятки глаз замерли на его лице, словно желая считать по его взгляду и выражению лица, как прошла ночь. И осуждать наложников, жизнь которых была скучна и однообразна, Усянь не мог.              Лишь один человек смотрел на него иначе: без любопытства и нескрываемого восхищения. Вэнь Сюй криво усмехался, покручивая на пальце подаренное императором кольцо. Словно напоминая ему, кто все еще носит звание главного фаворита. Пара мгновений, тягучих и тяжёлых понадобилось Усяню для того, чтобы собраться, изобразить на лице довольную улыбку и переступить порог.              — Усянь! — Оуян вскочил с места и двинулся ему навстречу, — как всё прошло?              — Всё хорошо, завтрак уже принесли? Я так голоден.              По комнате прошелся смешок и Вэй Ин почувствовал себя еще сильнее не в своей тарелке. Хотелось быстрее спрятаться в комнате, закрыться и выспаться. Но надежды на то, что его так быстро отпустят не было. Наложники ждали подробностей.              Усяню пришлось задержаться, сесть со всеми за стол и отбиваться короткими, ничего не значащими фразами от посыпавшихся на него вопросов.              — Не стоит смущаться, Вэй Усянь, — участливо произнёс Вэнь Сюй, — даже если всё прошло не так, как ты рассчитывал, наша обязанность радовать императора. Надеюсь, что он не сильно был разочарован тобой. Угодить ему сложно, как мы видим, пока это удалось лишь одному человеку!              Он засмеялся, демонстрируя всем, насколько его не задевает эта ситуация. Ему нет и не будет равных. Только верилось в это с трудом. Взгляд и тон голоса Вэнь Сюя дышал холодом, а в глубине его темных глаз застыли льдины рожденные ревностью и ненавистью. И Вэй Усянь понял, что эта ночь не пройдет для него бесследно. Этим утром их вражда вышла на новый уровень.              — Не волнуйся об этом, — через силу улыбнулся Усянь, — император остался доволен мной, — он положил на стол палочки, — все прошло даже лучше, чем я рассчитывал.              — Это радует, — кивнул Вэнь Сюй, сжимая в руках бокал, — периодически он приглашает к себе и других наложников. Вчера это был ты, завтра возможно, будет Оуян, или даже Сюэ Ян. Главное, учти, что одна ночь не делает никого из вас избранными. Второго раза быть не может… Еще ни один из наложников не удостоился подобной чести, кроме меня, разумеется. Так что, да, второго раза точно не будет!              — А может ты императору просто наскучил? Тебе больше нечем его удивить.              — И не одному ему, — подтвердил Сюэ Ян, — а это что? — заулыбался он, вытянув из его волос заколку, что выделялась на фоне остальных, — это все, что подарил тебе император за ночь? Не сильно же ты угодил ему!              — Я выбрал это сам! — Усянь выхватил ее из рук Сюэ Яна и сжал в ладони, — мне не нужны дорогие подарки!              — Если так, то ты и правда, дурак! — хмыкнул Сюэ Ян, возвращаясь к завтраку.              — Мне бы никогда не предложили подобную мелочь! — самодовольно улыбнулся Вэнь Сюй, — поэтому я единственный, кто проводит в его покоях каждую… — он осекся, но тут же продолжил, — почти каждую ночь!              — Потому что другие, многие из тех, кто попадал в его покои, очень быстро покидали дворец, а то и этот мир! — заметил Сюэ Ян, ковыряясь в вазочке с конфетами, — ты оказался слишком живучим. Но, возможно, это временно! — закончил он с немного сумасшедшим смехом.              — Что ты имеешь ввиду? — нахмурился Усянь.              — То и имею! Двух наложников подарили через месяц, а один, самый молодой попал к лекарям…              — Что же с ним случилось? — предчувствие было не добрым. И как оказалось, не зря.              — Порезал лицо осколками разбитой тарелки, — хихикнул Сюэ Ян, — и как только умудрился?! Такой растяпа!              — А кто покинул этот мир? — осторожно спросил Усянь, — что с ним случилось?              — Отравился, — буднично ответил Сюэ Ян, раскладывая перед собой золотистую фольгу от конфет.              Отравился.… А скорее всего, отравили — именно к такому выводу пришёл Усянь, когда вновь наткнулся на ледяной взгляд напротив.              — А девушки? — осторожно уточнил Вэй Ин.              — Насчет девушек не знаю, обычно они возвращаются смущенными и осыпанными золотыми побрякушками. Они мне все на одно лицо, вообще-то, так что может, они тоже куда-то деваются, а может, так и остаются во дворце — кто ж их знает, — равнодушно отмахнулся Сюэ Ян.              Вся эта история была очень и очень странной. Интересно, что происходило с наложницами? Была ли у императора фаворитка, сродни Вэнь Сюю, которая устраивала своим конкуренткам подобные пакости? Усянь решил, во чтобы то не стало это выяснить! На их счастье, Синчэня в комнате не было. Вряд ли он позволил бы вести подобные разговоры.              Но подозрения уже поселились в голове Вэй Усяня, как и опасения того, что возможно, следующим наложником, на которого обрушится подобная беда, станет он. И хотелось бы, чтобы внимание императора не грозило ему неминуемой смертью. Покатав меж пальцев палочки, Усянь положил их на стол и поднялся. Аппетит пропал окончательно, оставив после себя лишь отвращение. Не только к еде, но и ко всему, что происходило за дверями гарема.              — Я хочу отдохнуть перед началом занятий.              — Иди, я разбужу тебя, — пообещал Оуян. Он единственный, в чьих глазах Усянь видел радость. И вновь почувствовал себя виноватым.              В своей комнате, он опустился на кровать и долгое время смотрел в потолок прежде, чем уснуть.       

***

      Разбудил его продолжительный и настойчивый стук в дверь, заставивший Вэй Ина с трудом подняться и добрести до двери. За ней, как и ожидалось, оказался Оуян.              — Теперь ты мне все расскажешь! — Цзычжэнь прошел в комнату, плотно закрыв за собой дверь.              — Нечего рассказывать, — Усянь убрал заколку в небольшую шкатулку, в которой подарок императора был единственной драгоценностью.              — Не обманывай меня, Усянь! — насупился Оуян, скрестив руки на груди и надувшись, словно ребенок, — просто так подарки не дарят!              — Ты же слышал, что сказал Вэнь Сюй, это ничего не значащая дешевка! Сегодня я, завтра кто-то другой…              — Но ты был прав, — возразил Оуян, — ценность этих подарков не в цене драгоценных камней! А в том, что выбрали именно тебя! Ты думаешь, что Вэнь Сюй прав? И завтра на твоем месте могу оказаться даже я?              Та мелькнувшая в голосе надежда, с которой это произнес Цзычжэнь, кольнула неуместным сожалением. Стало жаль не только Оуяна, но и всех остальных, что верили в то, что могли быть действительно интересны императору. Он был уверен, что в глубине души, каждый из них мечтал занять место Вэнь Сюя, хоть и скрывал это.              — Думаю, что ты ничем не хуже остальных. И куда лучше этого выскочки Вэнь Сюя! — Вэй Ин правда так считал и ни капли не лукавил, — но нужно ли это тебе? Если верить Сюэ Яну, все, кто побывал в покоях императора, потом за это поплатились!              — Но с тобой же еще ничего не случилось! — беспечно засмеялся Оуян, остановившись возле широкого окна. Время приближалось к полудню и солнечные зайчики плясали по стеклу, заставляя Цзычжэня морщиться.              — Все только начинается! — Усянь приобнял его за плечо и направился к выходу. Конечно, он не был настолько наивен, чтобы принимать это за случайность. И теперь ему предстояло быть в два раза осторожнее и внимательнее, — так что не спеши с выводами.              Уроки литературы и истории для Усяня были скучны и тянулись бесконечно долго. Подперев щеку кулаком, он смотрел в окно, наблюдая за проходящими мимо слугами, конюхами и генералами. Хотелось как можно быстрее покинуть кабинет, спрятаться в тени деревьев в саду и отдохнуть от шума и суеты.              Но учитель продолжал читать монотонным голосом скучную, малоинформативную лекцию. Временами, он задавал вопросы, но в ответ получал лишь тишину и пару десятков взглядов, пустых и недоумевающих, смотрящих на него. И вздохнув, он терпеливо начинал с начала.              Спустя пару часов, они наконец-то получили свободу и вышли во двор. Солнце уже медленно склонялось к закату, воздух стал свежее, и сад был заполнен прогуливающимися наложниками. Сбившись в группки, они разбрелись по сторонам и отдыхали на мягкой траве.              Вэй Ин с трудом смог незаметно улизнуть от пристального взгляда Вэнь Сюя, который казалось стал его тенью и ревностно следил за каждым его шагом и движением. Он ушел вглубь сада, куда редко кто забредал, и там, возле небольшого пруда, сел под дерево, обхватив колени руками. Скоро наступит вечер, и после ужина, возможно, кого-то из наложников пригласят в покои императора. И Усянь знал, что даже если не сегодня, то все равно скоро, этим кем-то станет он. Ведь портрет не был закончен и если верить его Величеству, то тот очень хотел получить готовую работу.              Шаги за спиной были едва различимы, и если бы не звук хрустнувшей ветки дерева, Усянь бы не обернулся. Позади него, сжимая рукоять меча, стоял Цзян Чэн.              Вэй Ин вскочил на ноги, не зная, с чего начать разговор, который он так долго ждал. От взгляда Цзян Чэна, Усянь чувствовал себя потерянным и как-никогда раньше, виноватым. Хотя причин для этого не было. Просто брат оказался прав. Здесь, в гареме, он один из сотен бесправных, безвольных рабов… Пусть он и пришел сюда добровольно, он ничем не отличался от остальных. И чтобы ни происходило за дверями императорских покоев, в глазах Цзян Чэна он все равно будет просто наложником императора. Без прав, без гордости, без чести…              — Ты искал меня? — собравшись с силами начал Усянь.              — Да, — пальцы Цзян Ваньина крепче сжали рукоять меча, и он сделал шаг вперед, — я хотел поговорить с тобой утром, но вокруг было слишком много народу. Я знаю, где ты провел вчерашнюю ночь.              Он прошел вперед, оставив Вэй Ина позади, и остановился возле крутого, обрывистого берега пруда. По его гладкой поверхности плавали ярко-желтые кувшинки, а со стороны зарослей высоких деревьев доносилось пение птиц. Но этот покой и умиротворение не находило никакого отклика в душе. В ней была пустота, тоска и разрывающее желание рассказать всю правду о прошедшей ночи. Возможно тогда, он перестал бы чувствовать себя таким виноватым за жалость, которую не заслуживал.              А еще, Усянь все отдал бы за то, чтобы вчерашней встречи с младшим принцем не было, и он не знал, где именно прошла его вчерашняя ночь.              — Цзян Чэн, — Усянь остановился рядом с ним, — не стоит за меня волноваться. У меня все хорошо! Император добр к своим наложникам…              — Ты вообще не должен был попадать в его покои, — сквозь зубы проговорил Цзян Чэни обернувшись, с силой сжал своими ладонями плечи Усяня, — именно для этого я проделал весь этот путь! Чтобы спасти тебя! И твою честь! Но видимо, я слишком задержался…              — Цзян Чэн, — замолчал на секунду Усянь, убирая с плеч его ладони, и сжимая в своих, — не занимай голову глупыми мыслями. Ты здесь, потому что заслужил это. Доказал, что лучший из лучших, — Ваньинь отвернулся, словно не соглашаясь с его словами, но Вэй Ин продолжил:              — Ты не обязан вечно спасать меня. Возможно сейчас, я сам должен спасти себя.              — А если он позовет тебя вновь? — грубо процедил Цзян Чэн, — что ты тогда будешь делать? Я не смогу предотвратить этого!              — Я пойду, — не задумавшись, ответил Усянь, отпуская его ладони, — место наложника не самое плохое во дворце. Я не слуга и не конюх, я не мою купальни и не таскаю тюки с едой. Меня не морят голодом и не…              — Не верю, что слышу это от тебя, — от голоса Ваньиня повеяло холодом, — ты смирился! Тебе это словно даже нравится! Куда делась твоя гордость, Усянь?! Неужели ночь с императором так изменила тебя?              — Я знал, на что иду, Цзян Чэн. Потому что не хотел такой участи для Яньли. И я был готов к подобному развитию событий, так что, мне не пришлось ни с чем мириться, — без тени сомнения ответил он, — а теперь иди. Иди, пока нас не увидели. Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы. Иначе и твоя голова полетит с плеч.              Цзян Чэн уходить не спешил. Нахмурившись, он еще несколько секунд смотрел на Вэй Ина, словно сдерживая рвущийся поток слов. Недобрых. Обвиняющих.              — Иди же, — вновь повторил Усянь, осматриваясь по сторонам. Он вновь услышал хруст веток в стороне, и надеялся, что это лишь вспорхнула испуганная их шумным разговором птица, — мы с тобой обязательно еще встретимся. Тогда, когда не будет опасений, что нас увидят.              Цзян Чэн кивнул, впервые за эту встречу с ним соглашаясь.              — Я найду тебя, — пообещал Ваньинь и направился по тропинке наверх, скрываясь за деревьями.              — До встречи, — вздохнул Усянь, возвращаясь под дерево. У него осталось еще немного времени, которое он хотел провести в тишине. И подумать, как ему жить во дворце дальше.