Гарем императора

      Вэнь Сюя и Вэй Усяня привели спустя две четверти часа в сопровождении двух солдат и смотрителя Сяо. Цзян Чэн взмолился всем богам, чтобы его брат никак не показал своим поведением, что они знакомы или тем более родственники. Сейчас это было точно лишним.              Людей в комнате становилось все больше. Цзян Чэн и не заметил, как появился младший принц. Он стоял чуть позади него и императора с отрешенным и равнодушным видом, разглядывая всю толпу, что собралась в зале.              Судя по поведению, ни Вэнь Сюй, ни Вэй Усянь так же не понимали зачем их сюда привели. Вэнь Сюй выглядел высокомерно и заносчиво. Вэй Усянь же смотрел на него с неприязнью. Представ перед императором, они оба склонились в приветственном поклоне.              — Итак, господа, подозреваете ли вы с какой целью я вас сюда пригласил? — спросил их обоих Лань Сичень.              — Нет, Ваше Величество, — одновременно ответили наложники.              — Хорошо, тогда я расскажу. Недавно по моей просьбе генерал Цзян провел небольшое расследование. И выяснил, что побег наложника Вэя подстроил никто иной, как генерал Мо. Именно он подбросил фальшивое письмо, а потом увел охрану, и он же подстерегал господина Вэя за стенами дворца. Генерал Мо, я ничего не перепутал?              — Нет, Ваше Величество, — пробормотал Мо Сюаньюй, застывший с непроницаемым лицом.              — Прекрасно, — кивнул Лань Сичень, — наложник Вэнь, вам есть, что добавить к моему рассказу?              — Нет, Ваше Величество, — ответил Вэнь Сюй, быстро растеряв свою спесь.              — А вот у меня есть, что вам всем еще рассказать. Оказалось, что в мужской части гарема у меня есть фаворит. О котором я ничего и не знал до сегодняшнего дня. Я все верно говорю, наложник Вэнь?              С лица Вэнь Сюя схлынула краска. Он бросил быстрый взгляд на Мо Сюаньюя.              — Ваше Величество, я…              — Довольно, наложник Вэнь. — отрезал Лань Сичень, — если бы вы продолжали свой нелепый спектакль, не вредя при этом никому, мы бы сейчас тут не стояли. Но вы настолько потеряли страх, что решили подставить наложника Вэя? Побоялись, что ваше фальшивое звание фаворита займет кто-то другой? Но это еще не самое интересное. Расскажите присутствующим, господин Вэнь, где вы были сегодня ночью? И во все те ночи, когда покидали гарем, утверждая, что я приглашаю вас в свои покои?              — Да, все верно Ваше Величество, — неожиданно тихо заговорил Вэнь Сюй, от недавнего высокомерия не осталось и следа. Казалось даже его ярко-бордовое ханьфу поблекло. — Я выдавал себя за фаворита, так с моим мнением в гареме считались и боялись меня. Да, была моя идея написать это чертово письмо и подкинуть Вэй Усяню. Мо Сюаньюй мне помогал, потому что…              — Ваше Величество, он лжет! Все я! Только я виновен! — снова упал на колени Мо Сюаньюй.              — Заткнись, придурок, — зло прошипел Вэнь Сюй, — из-за тебя мы тут!              — Продолжайте, господин Вэнь, — попросил Лань Сичень, — расскажите нам, где вы проводили ночи?              — Я проводил их вместе с Мо Сюаньюем, — тихо пробормотал Вэнь Сюй.              По комнате прокатился неодобрительный ропот. Все, кроме Цзян Чэна и Лань Сиченя были удивлены этим признанием.              — Ваше Величество, он ни в чем не виноват! — снова заголосил Мо Сюаньюй, — это все я. Я пригласил к себе его и соблазнил. Он не хотел!              — Довольно генерал, — неожиданно вмешался советник Мэн, а потом обратился Вэнь Сюю, — значит вы, являясь наложником его Величества, имели любовную связь с генералом Мо Сюаньюем?              — Да какая там любовная связь, — усмехнулся Вэнь Сюй, — мы просто любовники. Не больше.              — То есть как просто любовники? — удивленно переспросил Мо Сюаньюй. Кажется, за мгновение он забыл, где и перед кем он находился.              — А вот так! Ты всерьез полагал, что я влюблен в тебя? Тогда ты просто идиот! — злобно отмахнулся Вэнь Сюй, — у тебя смазливое лицо и достаточно золота на всякие побрякушки. Вот и все твои достоинства!..              — Молчать! — рявкнул Мэн Яо, — что вы двое себе позволяете при императоре? За подобное преступление полагается смертная казнь! И это не считая того, что вы подставили другого наложника, который из-за вас чуть не лишился головы!              Вэнь Сюй и Мо Сюаньюй тут же упали на колени с мольбой о пощаде. Выглядело все со стороны довольно жалко. Цзян Чэн за всем этим наблюдавший снова испытывал чувство презрения и омерзения, как прошлой ночью. Только теперь с этими двумя ему было просто неприятно находиться рядом. Хотелось отмыться от всего увиденного и услышанного за последние несколько часов.              — Я готов пощадить вас за вашу связь, — спокойно произнес Лань Сичень. Ко всем стенаниям и мольбам он остался равнодушным, — но за вашу подлую попытку избавиться от наложника Вэя придется ответить. Считаю, что справедливым будет, если господин Вэй решит стоит ли нам казнить наложника Вэнь и генерала Мо за их поступок. Ведь именно из-за них он незаслуженно получил двадцать ударов плетью. Что скажете, господин Вэй?              Молчавший и на удивление тихий Вэй Усянь сделал шаг вперед. Посмотрев на по-прежнему стоящих на коленях Вэнь Сюя и Мо Сюаньюя, он взглянул на императора:              — Ваше Величество, я считаю, что эти двое не заслуживают смерти.              — Наложник Вэй, спешу напомнить вам, что вы чуть не умерли, — вмешался советник Мэн, — а потом лучшие лекари долго вас выхаживали. И ни один не давал гарантии, что вы встанете на ноги.              — Спасибо за напоминание, советник, но я виноват в том, что повелся на эту глупую уловку и самовольно покинул гарем. Они, несомненно, достойны наказания за свои поступки, но смерти не заслуживают, — твердо стоял на своем Вэй Усянь.              — Вы очень снисходительны, господин Вэй, — заключил Лань Сичень, — думаю, что изгнание из дворца вас обоих, господа, будет достаточно суровым наказанием.              — Спасибо за великодушие, Ваше Величество, — упали ниц Мо Сюаньюй и Вэнь Сюй.              — Благодарите не меня, а господина Вэя, — холодно ответил им Лань Сичень, — поднимитесь. Советник Мэн, проследите, чтобы эти господа больше не появлялись во дворце. Выдайте им все необходимое на первое время для жизни вне дворца.              — Да, Ваше Величество, — кивнул Мэн Яо.              — Прошу прощения, Ваше Величество, — вдруг подал голос мужчина, стоявший у самых дверей. Его появление тоже осталось незамеченным. Цзян Чэн приметил его совсем недавно, кажется, это был один из гостей императора. Высокий, широкоплечий и мужественный, он явно был хорошим воином, повидавшим не одно сражение. Только один его вид заставлял относиться к нему с уважением.              — Да, глава Не, — обернулся к нему Лань Сичень, — вы что-то хотели добавить?              — Господа присутствующие, Ваше Величество, не посчитайте за наглость, но я бы хотел забрать с собой этого наложника, — глава Не, ткнул пальцем в сторону Вэнь Сюя.              — Вы уверены, глава Не? — уточнил Лань Сичень, — наложник Вэнь серьезно провинился, боюсь, что и у вас он будет вести себя неподобающе.              — Уверен, мне нужен именно он.              — Что ж, глава Не, решать вам. А раз господин Вэнь больше не является наложником императорского гарема, думаю, он должен сам решить свою судьбу. Если он согласен, то у меня нет возражений.              — Я согласен! — воскликнул Вэнь Сюй, тут же нацепив на себя маску снисходительности и высокомерия, быстро забыв, что еще минуту назад он молил о пощаде, — для меня это честь!              — А как же, я? Ты вот так просто оставишь меня? — подал голос Мо Сюаньюй. На него было больно смотреть: белый, как полотно, с растрепанными волосами, дрожащими руками и красными глазами. Жалкое зрелище. А ведь еще вчера он был одним из лучших воинов императорской армии.              — А с чего ты решил, что ты мне теперь нужен? — усмехнулся Вэнь Сюй.              — Господа, — мягко, но настойчиво перебил их Лань Сичень, — попрошу ваши распри оставить за дверью этой комнаты. Глава Не, если вы еще не передумали, то можете забирать господина Вэня.              — Не передумал, Ваше Величество, — хмуро кивнул глава Не, глянув на бывшего наложника исподлобья.              — И мне бы не хотелось, чтобы господин Вэнь надолго задерживался во дворце, поэтому глава Не, если у вас нет срочных дел ко мне, то уже завтра вы можете вернуться в Нечистую Юдоль.              Глава Не снова кивнул, и поклонившись направился в сторону выхода. Вэнь Сюй гордо подняв голову, последовал за ним, не забыв окинуть Вэй Усяня насмешливым и презрительным взглядом. Цзян Чэн же гадал зачем эта выскочка сдалась такому человеку, как глава Не? Неужели он не видел, что ничего хорошего от подобного типа ждать не следовало? Или же глава Не затеял свою игру?              — Что касается вас, господин Мо, — размышления Цзян Чэна вновь прервал голос Лань Сиченя, — учитывая ваши прошлые заслуги, я готов разрешить остаться вам во дворце. На скотном дворе или на кухне всегда требуются работники.              — Спасибо, спасибо, Ваше Величество! — упав на колени, Мо Сюаньюй разрыдался, — вы так добры!              — Советник Мэн, не могли бы вы помочь господину Мо успокоиться и проводить его?              — Конечно, Ваше Величество.              Мэн Яо в сопровождении нескольких солдат увели все еще всхлипывающего Мо Сюаньюя. После их ухода Цзян Чэн, наконец-то, смог вздохнуть облегченно и посмотреть на брата. Тот был на удивление тих и молчалив. Вэй Усянь старательно разглядывал какую-то точку на противоположной стене и мыслями словно был не здесь. Или пытался сделать вид, что не здесь.              — Господин Вэй, — обратился к нему Лань Сичень, — я бы хотел загладить перед вами свою вину. Мне нужно подумать, как бы я смог это сделать.              — Спасибо, Ваше Величество, но думаю это излишне. Я сам виноват, — признался Вэй Усянь.              — Все же, я настаиваю. Но обсудим завтра. Смотритель Сяо, проводите наложника Вэя в гарем.              Смотритель Сяо, пребывавший все время в некотором оцепенении, вдруг резко упал на колени перед императором:              — Ваше Величество, вы должны наказать меня! — произнес он, опустив голову, — я более не достоин звания смотрителя гарема! Именно по моему недосмотру случилось все это! Именно я не проверил, куда по ночам ходит наложник Вэнь! По моей халатности наложник Вэй чуть не лишился головы! Прошу о наказании, Ваше Величество!              — Сяо Синчэнь, — мягко позвал его Лань Сичень, подойдя и помогая подняться, — вы столько лет верой и правдой служили во дворце. Именно при вас гарем расцвел, как никогда прежде. Ваши заслуги перед империей не идут ни во что с небольшой ошибкой. Все мы люди и всем нам свойственно ошибаться. Вы не заслужили наказания. Поэтому прошу, не корите себя.              — Ваше Величество, вы слишком добры ко мне! Я не заслуживаю! — печально произнес Сяо Синчэнь, а после обратился к Вэй Усяню, — пойдемте, наложник Вэй. Я провожу вас в гарем.              Когда они ушли в комнате снова остались только Цзян Чэн и Лань Сичень. Стало непривычно тихо. Цзян Ваньинь понимал, что ему тоже пора уходить, но ноги не слушались. Император выглядел еще более уставшим, поэтому вот так просто оставлять его одного не хотелось. Может, у него снова начиналась мигрень и требовалась помощь? Цзян Чэн не знал, как тактично задать свой вопрос поэтому переминался с ноги на ногу, придумывая причину чтобы остаться или уйти.              — Генерал Цзян, — тепло улыбнулся Лань Сичень, — благодарю вас за ваше расследование. Думаю, что вам полагается награда, подумайте, чтобы вы хотели. Не спешите, подумайте хорошенько до завтрашнего дня.              — Спасибо, Ваше Величество, но я не сделал ничего выдающегося, — возразил Цзян Чэн, удивляясь самому себе.              — Не скромничайте, генерал. Скромность, конечно, украшает, но вы хороши в любом виде.              — Спасибо, Ваше Величество, — снова повторил Цзян Чэн, и осмелев добавил, — вы выглядите уставшим, отдохните немного. Вы нужны империи, как воздух.              — Только империи? — уточнил Лань Сичень, — а лично вам, генерал?              — И мне тоже, конечно же, — Цзян Чэн оторопел от подобного вопроса, но ответил честно.              — Хорошо, тогда ради вас, пожалуй, отдохну, — мягко рассмеялся Лань Сичень.              Цзян Чэн окончательно смутился и поспешил откланяться. Но дивный смеющийся голос Лань Сиченя еще долгое время преследовал его.       

***

      Мэн Яо вернулся к себе, когда за окном уже садилось солнце. Комната погрузилась в полумрак, в котором были едва различимы очертания богатой обстановки его покоев. Из дальнего угла послышался шорох, заставивший Мэн Яо напрячься. И кто мог зайти в его покои без разрешения? Пришлось напрячь зрение, и когда глаза привыкли к сумеркам, он разглядел того, кто по-хозяйски нагло расположился в его кресле.              — Глава Не?              За последние часы Мэн Яо прилагал все усилия, чтобы не встречать его, не видеться. И это ему удавалось. Но сейчас, его застали врасплох. Из своей комнаты некуда деваться, просто так он уйти не мог. Услышав его голос, Не Минцзюэ медленно поднялся, окинув его взглядом и остановился в паре шагов. Но этого расстояния было недостаточно, и заставило Мэн Яо напрячься.              — Что вы делаете в моей комнате? — его голос дрогнул, — время позднее.              — А вы не спешили возвращаться, советник, — глава Не ушел от прямого ответа, — признаться, я уже забеспокоился.              — Я прошу вас уйти, — произнес Мэн Яо сжимая зубы и пятясь к двери, — где охрана? Почему они вас пустили?              — Я сказал, что у нас с вами важный разговор. Разве это не так? — Минцзюэ не двинулся с места, с любопытством наблюдая за чужими метаниями.              — Я не собираюсь с вами разговаривать. Всё что было надо, мы обсудили. Если у вас остались важные вопросы касающиеся безопасности Нечистой Юдоли, мы обсудим их завтра. Подобные вопросы необходимо обсуждать в присутствии нашего императора.              — Вы как всегда суровы, советник Мэн! — в голосе Не Минцзюэ послышался намек на похвалу, но, возможно, просто показалось, — но мои вопросы носят личный характер. Не стоит посвящать в них нашего правителя.              — Личные? — Мэн Яо вскинул голову, — ваши личные вопросы меня не касаются.              — Отнюдь. Я сказал, что заберу одного из наложников.              — Я помню, — Мэн Яо устало потер глаза ребром ладони. Он не понимал к чему эти разговоры. Выбор наложника главы Не казался ему сомнительным. Гаденыша следовало минимум высечь прилюдно, как высекли по его вине Вэй Усяня. Но вместо этого, его передали в руки Не Минцзюэ, — надеюсь, вы сможете справиться с этим наложником. И да, спасибо, что избавили нас от подлеца.              — Не сомневайтесь, у меня есть свои, неплохие методы воздействия на строптивых юношей, — Не Минцзюэ подошёл ближе и Мэн Яо разглядел в темноте его глаза. Как всегда серьезные, даже суровые. Но было в них ещё что-то жуткое, тёмное. То, что заставляло верить в то, что он не лжёт. Глава Не действительно может быть страшен в своем гневе и держать слуг в железном кулаке, — никто никогда на них не жаловался.              Мэн Яо сжал зубы, стараясь спрятать глаза. Да, он бы и сам не жаловался, окажись на месте его наложника. Только вот думать о подобном было страшно. От одной мысли о подобном внутри все дрожало, а ноги подкашивались. Этот человек давно стал главной его фантазией, признаться в которых он бы никогда не смог. Ни одной живой душе.              Волосы Не Минцзюэ были распущены, спускались волнами по плечам, одна прядь упала на глаза и рука Мэн Яо дернулась, чтобы откинуть ее назад, чтобы не мешалась, не цепляла взгляд, но тут же сжав кулак, он отвел ее назад.              — Меня это не касается, господин Не, — Мэн Яо подался вперед, желая обойти его и вырваться из плена, в который его загнали. Но не смог. Не Минцзюэ хватило лишь шага, чтобы впечатать его в стену.              — Тем не менее, вы избегаете меня, советник Мэн, — его голос стал тихим, чувственно-интимным и Мэн Яо прикрыл глаза, боясь сделать лишний вдох.              Он вновь терялся под его взглядом. Это злило. Выводило из себя, демонстрируя, насколько он ничтожен перед собственными чувствами и желаниями.              — Почему же? — продолжал свой допрос Не Минцзюэ, — чем я заслужил вашу неблагосклонность к себе? В том, что я забираю наложника? Так не вы ли сами мне настойчиво его предлагали? Лучшие девушки, юноши…              — Это неправильно, — едва смог произнести от возмущения Мэн Яо.              — Отказывать императору, вот что неправильно, советник! — повысил голос Не Минцзюэ, уперевшись рукой о стену, поверх головы Мэн Яо, — к тому же, этот юноша идеально подходит в качестве натурщика для Не Хуайсана, именно такой типаж он искал давно. А потом… Знаете, советник Мэн, с новорожденными жеребцами всегда много хлопот.              То ли Мэн Яо засмотрелся на глаза Не Минцзюэ, то ли от шума в ушах и кипящей крови, слова не сразу дошли до его сознания. И он не заметил того, как оказался окончательно пойман в ловушку его рук.              — Так вы… — его ладонь легла поверх плотной ткани ханьфу Не Минцзюэ, но даже сквозь нее он ощущал, насколько сильным было его тело.              — Выполняю приказ императора, советник, — ладонь Не Минцзюэ легла сверху, накрыв его пальцы и крепко сжав, — я забираю его, но не предлагаю ему свою постель.              — Меня не…              Договорить он и не смог, его прервали болезненным укусом за нижнюю губу. Мэн Яо задохнулся от возмущения, приложив силы на то, чтобы оттолкнуть его от себя. Но они покинули его, когда, едва слышно хмыкнув, Не Минцзюэ поцеловал его. У поцелуя был легкий привкус крови.              — Не интересует, знаю, — хрипло закончил его фразу Не Минцзюэ, — это вам нравится больше наших споров, советник Мэн?              Все заготовленные ругательства и проклятия оказались забытыми. Мэн Яо это действительно нравилось больше. А потом он столкнулся взглядом с Минцзюэ. И в нём было столько огня и желания, сколько он не видел никогда. Ни одна девушка и парень из борделя не смотрели на него такими голодными, горящими глазами. И от одного взгляда подкашивались ноги.              В комнате стало невыносимо душно, тяжелое дыхание обжигало и без того разгоряченную кожу. Казалось, что ещё миг, и стены, сдерживающие их обоих столь долгое время — падут. Минцзюэ понял молчание верно, крепко обхватив его за пояс, дёрнул к себе, покрывая его лицо и шею горячими поцелуями. Мэн Яо почувствовал, как мир вокруг него поплыл и сам он едва устоял на ногах, вцепившись в его волосы. Конечно, он никогда не жил монахом и невинность свою не берег. Но раньше всё было слишком сухо, безжизненно. Без чувств. Удовлетворение для тела, без души.              С Не Минцзюэ он впервые почувствовал, что поцелуй может быть желанным, чувственным, что от прикосновения губ, языка, можно задохнуться, а сердце остановиться. Несколько движений грубой ладони Не Минцзюэ хватило, чтобы пояс, плотно обхватывающий талию Мэн Яо, был развязан и опустился на пол.              — И не говорите советник, что не желаете этого, — прошептал ему на ухо Не Минцзюэ.              Его шепот возбуждал. Яо зашипел, крепче цепляясь за его волосы и чуть поддавшись наверх, прижался к его губам. Лишь бы он замолчал. Думать даже о таких, казалось бы, простых вещах он не желал. Невольно он вновь вспомнил обо всем своем опыте, поцелуи в который не входили. Но то, как Минцзюэ отвечал на его неумелые поцелуи, кусая его губы, как торопливо развязывал его ханьфу — ему нравилось. Яо постепенно смелел, продолжая сжимать его темные, как сама ночь волосы, прижимался ближе, сминая ткань на его плечах.              Земля из-под ног вновь уплыла и Яо почувствовал, как его подняли на руки и спустя пару мгновений, опустили на мягкую перину. Боясь пошевелиться, спугнуть или того хуже — очнуться, он смотрел на Минцзюэ снизу вверх, чувствуя на себе его приятную тяжесть, его дыхание на коже, которое спустя миг обожгло его губы и Мэн Яо открыл рот, впуская влажный, настойчивый язык. Поцелуй был долгим, тягучим и страстным, заставляющим потерять голову. Пальцы Не Минцзюэ коснулись завязки на штанах Мэн Яо, заставляя его стонать. Он тут же прикрыл рот ладонью, стараясь сдержать следующий стон, что рвался из груди. Всё же, охранники должны были уже вернуться на свои посты, и стонать так громко, было стыдно.              — Они не вернутся до рассвета, — заверил его Не Минцзюэ, словно прочитав его мысли.              Мэн Яо уже хотел было возмутиться подобной наглости, но сдержал свой гнев, коснувшись ладонью его груди. Слишком долго он желал его, чтобы сейчас, в такой момент все испортить. На возмущения и споры у них останется еще много времени. Обувь, штаны, широкий пояс Не Минцзюэ: всё полетело на пол, смятое, сбитое в кучу. У Мэн Яо это заняло не больше пары минут, он слишком сильно хотел коснуться ладонью его обнаженной кожи. И у Минцзюэ были такие же желания. Он обвел ладонью оголённый торс Мэн Яо, который по сравнению с ним казался слишком хрупким и тонким.              А потом ладонь заменили губы. Дыхание Мэн Яо сбилось, а голова закружилась, от невозможности сфокусировать взгляд он закрыл глаза, зарываясь пальцами в волосы на чужом затылке. Влажные, торопливые касания губ спустились ниже, до живота, а потом Не Минцзюэ стянул с него штаны. Разгоряченная кожа покрылась мурашками от лёгкого ветерка, что проник через открытое окно. Мэн Яо тяжело дышал и его дыхание было громче любого стона. Но Минцзюэ оно нравилось, поощряло, его губы и руки становились смелее, пальцы спускались ниже, пока наконец-то не погладили его плоть.              Прикосновение несмотря на принесенное удовольствие, отрезвило. Мэн Яо открыл глаза и даже предпринял попытку приподняться, оттолкнуть его. Никогда раньше он не был в постели с мужчиной в нижней роли. И именно этого видимо хотел от него Минцзюэ.              — Что-то не так? — хрипло спросил Не Минцзюэ, нахмурившись, — только попробуй сказать, что тебе не нравится!              — Нет! — выпалил Мэн Яо, — точнее да.              Не Минцзюэ хмурился все больше, не спуская с него глаз.              — Нравится. Но то, что собрался делать ты, всегда делаю я!              Он и сам не заметил, когда перешёл с ним на ты, что в подобной ситуации казалось вполне уместным.              — Ах, вот оно что, — улыбнулся Не Минцзюэ и чуть поддавшись вперед, ласково коснулся его губ, — что ж, значит сегодня для тебя будет особая ночь.              Несколько дразнящих медленных движений пальцев по его плоти, выбили последние мысли о сопротивлении. Яо замолчал, кусая и без того уже покрасневшие губы. Легко надавив ему на плечи Не Минцзюэ уложил его на спину, пальцы с силой сжали бедра, лишая его возможности дёргаться.              После нескольких торопливых поцелуев Мэн Яо пробила волна дрожи, когда губы Минцзюэ коснулись головки его члена. Он дразнил его медленными, но уверенными движениями, не беря его в рот полностью, а только проводя языком по всей длине распаляя его сильнее, заставляя выгибаться, комкая пальцами покрывало. А потом жар его рта исчез и Яо почувствовал легкое дуновение от его дыхания и по телу вновь пробежала дрожь, которая осела внизу живота.              Не Минцзюэ поднялся, и согнув его ногу под коленом, закинул её себе за спину и тогда Мэн Яо, смущаясь, почувствовал, насколько Минцзюэ был возбужден, сохраняя внешнее спокойствие. Крепче сжав ноги на его спине, Мэн Яо кусал губы, стараясь не смотреть ему в глаза. Щеки и так пылали от стыда. Никогда раньше он и подумать не мог, что способен на такое безумство.              Минцзюэ тоже был обнажен и как не пытался Мэн Яо вспомнить, разделся он сам или он помог ему, не мог. Только в висках била мысль о том, каким же красивым и рельефным было его тело. Ладони поглаживали его плечи и руки, наслаждаясь их силой, а губы прижимались к шее, единственному, до чего Мэн Яо мог дотянуться. Внезапно, Не Минцзюэ оторвался от него, вызвав этим у Яо разочарованный стон. Но он отстранился всего лишь на пару мгновений, чтобы взять в руки бутылочку с эфирным маслом, что стояла рядом с лампой.              Масло было теплым и ароматным, а прикосновение пальцев осторожным и ласковым. Они без труда проникли в расслабленное тело Мэн Яо. Ощущать их внутри себя было непривычно, но приятно, его словно распирало изнутри и от этих новых для него ощущений, дыхание вновь перехватило. И от чувств, которых оказалось для него слишком много. Они захлестнули с головой, снося любой контроль над собой. Сколько уже было пальцев внутри он не знал. Возможно два, а может и три, но как бы не были эти прикосновения хороши, они оставались лишь заменой живой, горячей плоти.              — Я, — задохнулся воздухом Мэн Яо, — я уже готов.              — Не спеши, — мягкие, щекочущие поцелуи осыпали его ключицы и грудь. Минцзюэ мог бы тянуть и дальше, но Мэн Яо ждать больше не мог.              Сжав его запястье, потянул на себя, укладывая Не Минцзюэ сверху. И двинул бёдрами навстречу его пальцам, едва не зашипел от переизбытка чувств. Пальцы покинули его тело, а зубы Минцзюэ мягко сжали его губы, вовлекая его в новый, глубокий поцелуй.              И в это же мгновение он почувствовал, как твердый, горячий член уперся в его вход. И после лёгкого, осторожного толчка проник внутрь. Боль, которую он испытал не была важной, её вполне можно было терпеть. Значение имел только Не Минцзюэ и его рваное дыхание, которое Яо ощущал на своих губах. Нетерпеливо поддавшись вперед, Яо сжал пальцы на его плечах, чувствуя, как в ответ напряглись его мышцы. На осторожность выдержки не осталось и Минцзюэ всё понял верно, он ускорился, толкаясь бёдрами ещё и ещё. Снова кусая его губы, чтобы сдержать стон. Было так горячо, словно внутри разлился огонь и полыхал в его венах вместо крови.              — Минцзюэ, — шёпотом позвал его Яо, — не сдерживайся.              Он не только не боялся грубости, отчасти даже любил её. Конечно, когда после неё не остаётся никаких следов. В Минцзюэ он не сомневался и не боялся дать ему капельку власти над собой. Разумеется, в стенах спальни.              Повторять свою просьбу дважды не пришлось — Не Минцзюэ охотно её выполнил. Он сменил темп на резкий и жёсткий, каждый раз погружаясь в его тело до основания. Масло влажно хлюпало, позволяя легко скользить внутри его тела. Волосы Не Минцзюэ взмокли и прилипли к щекам, а на губах была такая мягкая, чувственная улыбка, что Мэн Яо не мог отвести от него глаз.              Будто почувствовав его взгляд, Минцзюэ поднял глаза, и тело Мэн Яо обдало горячей волной, словно он только что окунулся с головой в чан горячей воды. Внутри все трепетало, а возбуждённый до предела член упирался в живот Минцзюэ. Даже касаться его было не обязательно, достаточно было взглядов, поцелуев и ласковых рук. Эта смесь нежности и страсти тоже была для Мэн Яо впервые.              — Не Минцзюэ, — прошептал Яо касаясь губами его щеки, — так хорошо…              Через несколько секунд его тело словно пронзило стрелой, и он кончил, крепко сжав предплечье Минцзюэ. Яркая, ошеломительно сильная вспышка, все тело стало чувствительным до предела, а ноги, которыми он стискивал бедра Не Минцзюэ ослабленно опустились. Он почувствовал в себе ещё несколько глубоких толчков, после чего, обессиленный Минцзюэ опустился рядом с ним. Мэн Яо чувствовал, как горячее семя тяжёлыми каплями стекало по коже его бедра. Так возмутительно бесстыдно и порочно, но при этом хорошо. А самое главное правильно.              Длинные волосы Минцзюэ касались его лица и шеи, приятно щекотали кожу и Мэн Яо, не удержавшись прижался к ним носом, вдыхая неповторимый запах его горячей кожи и волос. Дыхание медленно начало выравниваться. Потянувшись, он вытянул из-под них тонкое, шелковистое покрывало, чтобы прикрыться. Именно теперь, когда все было уже позади Мэн Яо испытал неуместный стыд от своего обнаженного тела.              Минцзюэ не сопротивлялся, он прижал Яо себе под бок, и медленно перебирал его волосы. И стало так хорошо и тепло, что Яо впервые за долгое время расслабился и не спешил покинуть постель, которую разделил с другим человеком. Но главная причина была в том, что это был Не Минцзюэ. Тот человек, о котором он долгое время мог только мечтать. Тот, от имени которого у него уже давно горело сердце. Говорить не хотелось, но тишина давила, словно тяжелая мраморная плита.              — Глава Не, — произнёс Яо, рискнув поднять на него взгляд. Хотелось так много сказать. Важного. Словно если он сейчас не скажет этого, мир рухнет.              Оказалось, что Минцзюэ тоже смотрел на него, возможно уже давно.              — Да?              — Не, я хотел, — замялся Мэн Яо, — я…              — Говори же.              — Я…              — Ну же, — поторопил его Не Минцзюэ, — скажи.              Но он не смог. Уткнувшись носом в плечо Минцзюэ, он зажмурился и замолчал. Не Минцзюэ больше не настаивал, ничего не требовал, продолжая осторожно перебирать его волосы.       

***

      Мэн Яо проснулся как никогда поздно. Пару мгновений ему потребовалось на то, чтобы вспомнить события прошлой ночи. Краска залила лицо.              — Минцзюэ? — позвал он, потянувшись рукой ко второй половине кровати. Но пальцы коснулись лишь простыней. Уже остывших.              Его не было.              Подскочив на постели, Мэн Яо осмотрелся. Чужих вещей тоже не было, а вот его ханьфу валялось на полу, бутылочка с маслом была открыта и в воздухе чувствовался легкий аромат жасмина. Прошедшая ночь была сказкой, но всё же — реальной. Вот только встретить вместе утро, Минцзюэ не захотел. Он ушёл.              А Мэн Яо был так близок к тому, чтобы признаться ему в своей любви. Теперь же, всё что он испытывал — обиду и унижение. Конечно, он допускал мысль, что Минцзюэ вернётся. Мало ли какие с утра у него дела? Мэн Яо не хотел думать о том, что Не Минцзюэ просто сбежал, воспользовавшись его слабостью и чувствами.              Одевшись, советник вышел из своей комнаты, решив, что немедленно найдет его, а потом, они вместе пойдут завтракать и все недоразумения будут забыты. Охрана, что стояла в коридоре, заметив его появление потупила взгляд.              — Вы видели главу Не? — спросил Мэн Яо.              Сколько сил ушло на то, чтобы смотреть на них невозмутимо. Внутри клокотала ненависть. И если бы хоть один из них посмел бы посмеяться или намекнуть на то, что они слышали прошедшей ночью, он бы их не пощадил.              — Пару часов назад, советник. Он направлялся в свои покои.              Мэн Яо сдержанно кивнул, показывая этим свою благодарность. В этот раз, отбросив все сомнения, он направился в сторону гостевых комнат. В покоях, выделенных для Не Минцзюэ, его не оказалось. Как и его вещей. Мэн Яо сел на край кровати, сжимая виски ладонями. Происходящее не укладывалось в его голове. Посидев так пару минут, он вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.              — Где господин Не? — спросил он у солдата, который дежурил ночью неподалеку от его покоев.              — Господин Не вернулся в свои покои на рассвете, после чего отбыл в Нечистую Юдоль, — отчеканил солдат.              — Вы уверены?              — Да. Мы лично отдавали приказ запрячь его повозку. Так же перед отъездом, он попрощался с императором и забрал с собой наложника.              — Благодарю.              Мэн Яо резко развернулся и поспешил прочь. После прошедшей ночи и бегства Минцзюэ, он чувствовал себя преданным. И единственный человек в мире, которому он доверял и который мог бы ему помочь был Лань Сичень.