Гарем императора

      Лань Ванцзи уже не первый час сидел за столом в своих покоях, бездумно пялясь в одну точку. На столе перед ним стоял кувшин вина, к которому он так и не притронулся. Принц так хотел напиться и забыться, что руки горели от желания приложиться прямо к горлышку, ощутить, как вино приятно обожжет его горло и временно притупит боль в груди. Останавливало лишь то, что Лань Ванцзи совершенно не контролировал себя даже после одного глотка алкоголя. Он боялся, что вино сотрет в нем последние капли стыда и он снова совершит какую-либо глупость. И от этой глупости пострадает не только он сам, но и кто-то еще. И тогда, ему уже точно придется объясняться с императором. В течении последних недель младший принц успешно избегал встреч со старшим братом, не в силах посмотреть ему в глаза. Лань Сичень всегда считывал его, как открытую книгу, и скорее всего обо всем бы догадался едва они встретились.              Поэтому младший принц то и дело ссылался на очень заразную болезнь, плохое самочувствие, упадок сил и не выходил из своих покоев. Лекаря к себе Лань Ванцзи не пускал, а Лань Сичень верил или делал вид, что верит в его болезнь и не настаивал на личной встрече. Возможно, потому что у императора скопилось немало дел пока он отсутствовал во дворце, а может, он уже все понял и сам не желал его видеть.              За окном уже сгустились сумерки, а Лань Ванцзи продолжал сидеть, не шевелясь и не двигаясь. Его сердце разрывалось от боли и тоски, внутренности выкручивало от чувства вины и страха о том, что император обо всем узнает. Тогда им обоим не поздоровится — за преступление совершенное им и Вэй Ином полагалась смертная казнь. Принц боялся не за себя, он переживал за Вэй Усяня. Ведь во всем был виноват только сам Лань Ванцзи, и никто другой. Если бы он мог держать свое сердце в узде, а чувства при себе, то ничего бы не случилось и Вэй Ин был бы в безопасности. А сейчас, помимо разбитого сердца и осознания, что им никогда не быть вместе, прибавлялось еще и беспокойство за жизнь Вэй Усяня. Меньше всего Лань Ванцзи хотел, чтобы он опять пострадал. Потому что он снова ничего не сможет сделать, только умереть вместе с ним.              Младший принц настолько ушел в себя и в свои тяжелые мысли, что не услышал стука в дверь его покоев и то, как не получив ответа, в его комнату кто-то вошел. Только когда напротив него опустился Лань Сичень, принц испуганно вздрогнул и заморгал, пытаясь понять реальный перед ним человек или это он окончательно сошел с ума от мук совести.              — Ванцзи… — позвал его Лань Сичень, обеспокоенно оглядев. Его взгляд остановился на кувшине с вином, — ты пьян?              — Нет, — покачал головой Лань Ванцзи.              — Сколько ты уже выпил? — уточнил Лань Сичень, словно не поверив в его ответ.              — Нисколько, — признался принц, — я не пил…              — Как ты себя чувствуешь? — спросил Лань Сичень, — мне сказали, что ты болен и никого к себе не пускаешь. Я бы пришел раньше навестить тебя, но решил дать тебе время, чтобы тебе стало лучше… Но ты не покидал своей комнаты с тех пор, как я вернулся. Ванцзи, я беспокоюсь…              Лань Ванцзи тяжело вздохнул. Если брат сам пришел к нему, то отпираться уже смысла не было.              — Я не болен, я притворялся, — признался он, пряча взгляд.              — Что? Но почему? — удивился Лань Сичень. Искренне или притворно, принц не разобрал.              — Я… Я совершил огромную ошибку! — выпалил Лань Ванцзи, — и очень об этом сожалею! Я не должен был… Но, виноват только я! Я и больше никто! Накажи только меня!              — Ванцзи, подожди, — прервал его Лань Сичень, удивляясь столь эмоциональной тираде. Обычно младший принц был более сдержан, — возможно, то, что ты считаешь ужасной ошибкой, было моим изначальным планом.              — Что? — переспросил Лань Ванцзи, не веря собственным ушам, — брат, о чем ты говоришь?              — Необходимость твоей срочной поездки в Ланьлинь была лишь предлогом, — хитро улыбнулся Лань Сичень.              Лань Ванцзи ошеломленно молчал.              — Я надеялся, что эта поездка поможет тебе разобраться в своих чувствах и ты поймешь, чего ты действительно хочешь, — продолжил Лань Сичень, — и кажется, я оказался прав.              Младший принц продолжал хранить молчание, казалось, что он потерял дар речи и мог лишь изумленно смотреть на старшего брата.              — Так, ты все знал? — наконец, спросил он, разлепив вмиг пересохшие губы.              — Конечно, — снова улыбнулся Лань Сичень.              — И ты не сердишься? — задав этот вопрос Лань Ванцзи понял, что ляпнул глупость. Ему бы переживать о том, чтобы их обоих не казнили в тот же час.              — Почему же я должен сердиться? — удивился император.              — Вэй Ин твой наложник…              — И что с того? — отмахнулся Лань Сичень, — твое счастье для меня гораздо важнее, чем мой гарем.              Младший принц выдохнул, чувствуя, как тугой узел в груди понемногу ослабел. Он чувствовал облегчение и радость, но в то же время недоумение — а как им быть дальше?              — Твои чувства взаимны? — спросил Лань Сичень.              — Уже не знаю. Я обидел его и оттолкнул, — признался принц, отводя взгляд, — не думаю, что он меня простит…              — Мне показалось, что господин Вэй очень понимающий и рассудительный. Ты знаешь, что он перед вашей поездкой в Ланьлинь отказался от свободы? Думаю, он сделал это из-за тебя.                    Лань Ванцзи снова изумленно посмотрел на своего старшего брата. Еще никогда на его спокойном лице не было столько эмоций.              — Он, что? — хрипло переспросил принц.       — Он отказался от свободы, — повторил Лань Сичень, — его брат просил за него, но он сказал твердое «нет». Поэтому я уверен, что он простит тебя, Ванцзи. Давай поступим так — завтра я приглашу вас обоих. И если господин Вэй согласится, я дарую ему свободу и дам вам согласие на брак.              — Брат… Ты… — изумление принца сменилось шоком. Впервые в жизни он не мог подобрать нужных слов.              — Это меньшее, что я могу для тебя сделать, — улыбнулся Лань Сичень.              — Спасибо, — прошептал Лань Ванцзи и слабо улыбнулся в ответ.              Весь спектр чувств смешались в груди младшего принца. Ему хотелось смеяться, кричать и радоваться своему счастью. Хотелось обнять брата и осыпать его благодарностями. Хотелось кинуться прямо сейчас к Вэй Усяню и рассказать ему о том, что теперь между ними не будет преград и они смогут быть вместе. Если он, конечно, еще этого хочет. Но, смелости на все это Лань Ванцзи не хватало. Его взгляд упал на вино, все еще стоящее перед ним. Недолго думая, принц схватил кувшин, плеснул себе в чашку и залпом выпил. Напиток смягчил его горло, дав возможность вновь глубоко дышать, провалился в желудок и в голове образовалась приятная пустота.              — Ванцзи! — Лань Сичень подскочил к нему, не успев остановить, — ты же не переносишь алкоголь! Зачем?              — Бра-а-а-ат, — ухмыльнулся Лань Ванцзи, а потом заключил Лань Сиченя в крепкие объятия, — с-с-спасибо тебе, ты самый лучший брат!              — Ванцзи, если ты не ослабишь хватку, то оставишь себя без старшего брата, а империю без правителя, — выдохнул Лань Сичень, но не мог не улыбнуться. Хмельной принц был умилительным.              — Прости, — смущенно пробормотал Лань Ванцзи, убрав руки, а потом неожиданно заявил, — я хочу пойти к нему! И попросить прощения! Я его не заслуживаю…              — В таком состоянии точно не стоит, — усмехнулся Лань Сичень, и взяв принца под локоть, осторожно, но настойчиво повел к кровати, — давай, тебе нужно поспать. А утром будешь просить прощения и все остальное.              — Мгм, — согласился Лань Ванцзи и послушно лег в кровать.              Вскоре, убедившись, что принц уснул, Лань Сичень покинул его комнату, бесшумно прикрыв за собой дверь. На самом деле Лань Ванцзи не спал, он только провалился в сладкую дрему, но как только император ушел, он резко поднялся и сел на кровати. Все еще не выветрившееся вино в голове нашептывало, что просить прощения у Вэй Усяня нужно прямо сейчас и ни минутой позже. Ведь завтра может быть поздно, возможно, утром смелости у него уже на это не хватит или император передумает, или случится еще какая-нибудь беда. Поэтому Лань Ванцзи, едва не упав с кровати, чертыхаясь и пошатываясь, натянул обувь и вышел из комнаты.       

      ***

             Смотритель Сяо, успешно разрешив очередной скандал, разразившийся в женском гареме из-за новых шпилек для волос, собирался наведаться в мужскую часть, чтобы проверить как обстоят дела там. Стоило ему выйти в общий коридор, как он услышал какой-то непонятный и странный шум. По мере приближения стало понятно, что суматоха исходила от дверей мужского гарема. Сяо Синчэнь слышал голоса, но не мог разобрать кому они принадлежали и поэтому прибавил шагу. Сначала он предполагал, что это очередная выходка Сюэ Яна, решившего поиздеваться над стражей или попытавшегося улизнуть в сад после наступления темноты.              Едва смотритель Сяо приблизился на достаточное расстояние, то он увидел то, от чего на его голове прибавилось еще пара седых прядей. У дверей мужского гарема стоял младший принц и ругался со стражей, которая отказывалась его пропускать. Несколько любопытных наложников уже выглядывали и подслушивали, что за скандал творится у них под носом. Сяо Синчэнь в несколько шагов преодолел оставшееся расстояние и первым делом довольно грубо, но действенно захлопнул дверь, избавляясь от ненужных свидетелей. Затем обернулся к принцу и заметил, что тот был мало того, что в стельку пьян, так еще и держал в руках двух петухов, которых судя по всему сам же и поймал. Потому что вид у Лань Ванцзи был тот еще — стеклянный взгляд, странная ухмылка, шаткая походка, одежда помялась, прическа растрепалась, а в волосах застряли перья.              — Ваше Высочество, что случилось? — спросил Сяо Синчэнь, стараясь сохранять самообладание.              — Смотритель Сяо, Его Высочество пытается проникнуть в гарем, а мы не можем пустить его туда, но он нас не слушает! — пожаловался один из стражников.              — Ваше Высочество…              — Мне нужно туда, — младший принц, качнув головой, указал в сторону гарема. Руки его по-прежнему были заняты петухами. Они то и дело пытались вырваться, издавая истошные вопли. Но Лань Ванцзи не обращал на них внимания, его расфокусированный взгляд был обращен в сторону дверей гарема.              — Ваше Высочество, это невозможно, — терпеливо ответил Сяо Синчэнь.              — Но мне нужно, — упрямо повторил Лань Ванцзи.              — Вход в гарем строго запрещен всем, даже вам, Ваше Высочество, — повторил смотритель.              — Тогда позовите его сюда!              — Кого его? — удивился Сяо Синчэнь.              — Наложника Вэя! — буркнул младший принц.              — Ваше Высочество, наложник Вэй уже отправился отдыхать. Мы не можем его беспокоить.              Если поначалу Синчэнь действительно не понимал, зачем младший принц заявился в мужской гарем, да еще и в таком виде, то сейчас до него понемногу стало доходить. Кажется, он снова все упустил. Под его носом опять происходило то, чего не должно было быть. И как после такого он может по-прежнему называться смотрителем гарема?                    — Приходите завтра утром, — не выдавая своего состояния, выдавил из себя Сяо Синчэнь.              — Тогда передайте Вэй Ину это, — сказал Лань Ванцзи и всучил в руки смотрителя двух петухов.              Птицы возмущенно закричали и захлопали крыльями в попытках вырваться. Но смотритель смог удержать их в руках и не выпустить. Не хватало еще ловить их по дворцу всю ночь.              — И скажите, что я прошу у него прощения, — попросил младший принц, умоляюще взглянув на смотрителя Сяо.              — Хорошо, Ваше Высочество. Думаю, вам стоит пойти отдыхать.              — Мгм, — ответил Лань Ванцзи, с трудом сфокусировав взгляд на Сяо Синчэне. В довершении всего он икнул, глупо ухмыльнулся и все же нетвердой походкой ушел.                    Смотритель Сяо вздохнул с облегчением, когда младший принц скрылся за поворотом. Но потом посмотрел на двух петухов у него в руках и до него, наконец, дошло, что этим жестом хотел сказать Лань Ванцзи. От ужаса Сяо Синчэнь чуть не лишился чувств и рассудка, но все же взяв себя в руки, обратился к стражнику:              — Прошу доложить Его Величеству об этом инциденте. Как можно скорее.              — Слушаюсь, смотритель Сяо, — ответил ему стражник.                    Сяо Синчэнь, не придумав ничего лучше, отправился в мужской гарем. Он собирался посадить петухов в ящик и утром поговорить с Вэй Усянем о том, что происходило между ним и принцем. Но в любом случае, ему придется доложить обо всем императору.       

      ***

             Вэй Ин проснулся из-за шума, который был настолько сильным, что доносился даже до его отдаленных покоев. Наспех накинув на себя ханьфу и уже на ходу затянув пояс, он поспешил в общий зал, где и разворачивалось в эти минуты что-то по-настоящему увлекательное.              В общем зале казалось, собрались все наложники гарема и их голоса слились в один неразборчивый гул. И, что могло вызвать в столь раннее время такой ажиотаж, Вэй Ин даже не представлял. Единственное, что могло выманить всех наложников разом из своих постелей — визит торговца или оглашение списка приглашенных на праздник. Но в это утро ни того, ни другого не ожидалось. Значит причина была и вправду незаурядной.              Не без труда пробившись сквозь галдящую толпу наложников, Вэй Усянь пробрался к первым рядам, и наконец-то, смог рассмотреть, что же, а точнее кто, стал причиной утреннего переполоха. По центру комнаты стоял смотритель Сяо, а в руках он держал двух пестрых, отчаянно вырывавшихся из его хватки петухов.              — Смотритель Сяо, вы перепутали гарем с курятником?              — Это новые наложники?              — Нам теперь самим готовить себе обед?              — Может оставим их? Пусть будят нас по утрам?!              — Ну уж нет, мы и так встаем чуть свет! Лучше пустим их на суп!              Наложники наперебой остроумничали, строя самые нелепые предположения.              — Молчать всем! — рявкнул на них Сяо Синчэнь, терпение которого уже заканчивалось, а руки дрожали, от попыток удержать двух вырывающихся птиц, — этих петухов необходимо срочно вернуть в курятник, а всем вам — забыть о том, что вы их видели!              — Если бы вы все, не спали как убитые, вы бы слышали, что сегодня ночью к нам в гарем кое-кто приходил… — начал Сюэ Ян.              — Наложник Сюэ! — еще громче гаркнул Синчэнь, от чего пара молодых недавно прибывших в гарем наложников вздрогнули, — попрошу вас не болтать лишнего!              — Значит этих петухов действительно кто-то принес? — задумчиво потер подбородок Оуян, остановившись рядом с Усянем, — Сюэ Ян прав, я тоже слышал голоса этой ночью, но ничего не разобрал… Потом вообще решил, что это мне приснилось!              — Какая глупость, — нахмурился Вэй Усянь, — кому надо тащить в гарем петухов?              — Тому, кто хочет сделать кому-то предложение, — улыбнулся Оуян, пихая его в бок, — разве ты не знаешь об этом?              — Не говори ерунды! — громко возмутился Вэй Ин, — кто может позвать замуж наложника?              — Вот это самое интересное! — продолжал счастливо улыбаться Оуян, — этот кто-то, явно бесстрашный и безумно влюбленный! Смотритель Сяо, откройте же уже секрет, для кого эти петухи?              Лицо Сяо Синчэня заметно покраснело, он смерил Оуяна строгим взглядом, от которого у любого бы подкосились ноги.              — А вот это никого из вас не касается! — перебил его Сяо Синчэнь, — наложник Вэй! — его колючий взгляд остановился на нем, — ты идешь со мной. Надо вернуть птиц в курятник.       Вэй Усянь недоуменно переглянулся с Оуяном, который во все глаза смотрел на него.              — Так эти петухи предназначались Вэй Усяню? — с трудом проговорил Оуян, переводя взгляд с него на Сяо Синчэня, — но как такое может быть?              — Ну разумеется для него, глупое ты создание, — закатил глаза Сюэ Ян, — если бы ты был внимателен, давно бы это уже понял.              — Вэй Ина позвали замуж? Но кто? Сяо Синчэнь, кто этот безумец? — оживились наложники, облепив смотрителя со всех сторон и почти разрывая его одежды на куски.              Такое событие внесло разнообразие в их размеренную, порой скучную жизнь, дав им повод для обсуждения на ближайшие недели, а то и месяцы.              — Это не ваше дело! — снова рявкнул Сяо Синчэнь, стараясь перекричать толпу взбудораженных юношей и пробраться к выходу.              У Вэй Ина перехватило дыхание, он замер на месте, не в силах пошевелиться и стараясь осознать услышанное. У него не было ни одного сомнения в том, кто приходил этой ночью в гарем. Но верить в это он отказывался. Это было невозможно. Ведь в последнюю их встречу принц четко обозначил границы, как и то, что между ним и наложником императора не может ничего быть. До какой степени безумства необходимо было дойти, чтобы наплевать на все правила и законы? Как же это не похоже на Лань Ванцзи. И при этом, именно он, если и решался нарушать правила — так делал бы это именно так. Ярко. Громко. Все и разом.              — Иди, — подтолкнул Вэй Ина в плечо Оуян, — иди же, пока смотрителя или петухов не разорвали на куски. Встретимся позже.              Вэй Усяню ничего не оставалось, как на ватных ногах, добраться до смотрителя и ухватив его за рукав, вытянуть из толпы веселящихся наложников. Долгое время они шли по дворцу молча. Вэй Ин незаметно поглядывал на Сяо Синчэня, стараясь уловить его настрой и не нарваться на гнев.              — Я хочу сказать вам одну важную вещь, наложник Вэй, — наконец, сказал Сяо Синчэнь, хмурясь и поджимая губы.              — Я внимательно слушаю вас, смотритель Сяо…              — Этих петухов действительно принесли для вас. И я, как смотритель, не смею держать это в тайне.              — Я понимаю вас, смотритель Синчэнь, — Вэй Ин отвел взгляд, — и предполагаю от кого они. Но поймите, я уверен, что, то, что произошло, не более, чем недоразумение.              — Но об этом недоразумении теперь знает весь гарем! — ответил Сяо Синчэнь, немного более эмоциональнее, чем он обычно себе позволял, — вы не первый месяц во дворце, и знаете, что это не останется в тайне.              — Главное, чтобы никто не знал от кого они. Уверен, что он уже раскаивается в этом поступке.                    Вэй Ин не знал, насколько эта выходка могла сказаться на нем самом и тем более на младшем принце. И не хотел даже гадать о том, как поступит император, узнав об их чувствах. Он — наложник. Он — принадлежит императору. Всё остальное лишь несбыточные мечты, от которых давно пора отказаться.              — Вы никогда не заботились о своей репутации, наложник Вэй, — укорил его Сяо Синчэнь, ускорив шаг, вынуждая Вэй Ина догонять его, — но теперь вы потянули за собой других! Но поймите, он — принц. С него спрос строже, но его пощадят и простят. А вы в очередной раз можете потерять все.              — Я буду осторожным, — в сотый раз пообещал Вэй Ин, задаваясь вопросом, а что он может потерять, если ничего кроме Лань Ванцзи у него не было? Даже фаворит он был липовый! Чем он лучше Вэнь Сюя? — я сделаю все возможное, чтобы больше никогда не приближаться к принцу.              — Кажется, это я уже слышал от вас десятки обещаний… — покачав головой, ответил Синчэнь, — но в этот раз, вас действительно будет трудно оправдать.              Вэй Усяню нечем было возразить. Смотритель Сяо был прав и тешить себя надеждами, которым не суждено было сбыться, крайне глупо и наивно. Он взял из рук смотрителя одного упитанного петуха, осторожно провел по мягким рыжим перьям и открыв низенькую дверь курятника, выпустил его. Тот, наконец-то почувствовав свободу, вырвался из хватки и скрылся в самом дальнем углу.              — Я знаю, что наложник не должен испытывать чувства ни к кому другому, кроме императора, — Вэй Усянь повернулся к нему, смотря при этом ему прямо в глаза, — и никто не имеет права на чувства к наложнику, но порой это так сложно, правда, смотритель Сяо?              Сяо Синчэнь молчал, а потом, медленно отвел нечитаемый взгляд, смотря поверх его плеча.              — Никто в гареме не узнает от кого был этот подарок, наложник Вэй, — произнес Сяо Синчэнь спустя пару затянувшихся секунд, — об этом можете не волноваться.              — Благодарю вас, смотритель Сяо, — с сердца Вэй Ина словно убрали тяжелую ношу, которая не давала ему дышать.              — Не стоит, в первую очередь это ради принца. Он никогда раньше не позволял себе необдуманных действий. Я глубоко уважаю его и мне правда жаль вас, — ответил смотритель Сяо, — но император милостив. Он найдет выход из сложившейся ситуации, и я уверен, что этот выход будет устраивать всех.              — Я тоже уверен в этом, — невесело, со старательно скрываемым сомнением улыбнулся Вэй Ин, — а я приму любое наказание. Может меня просто прогонят из дворца? Думаю, это будет лучшим вариантом для всех. Я вернусь в Пристань Лотоса, возможно меня даже пустят обратно домой. Или могу поехать к сестре. Буду помогать ей с племянником. Теперь я много чему могу его научить! У меня были лучшие учителя.              Сяо Синчэнь выпустил второго петуха и отряхнул свои белоснежные одежды от налипших на них перьев.              — Приведите себя в порядок, наложник Вэй. И приготовьтесь к занятиям, раз уж вы желаете лично заняться воспитанием своего племянника, вам не стоит их пропускать! Пока еще их никто для вас не отменял.              — Конечно, смотритель Сяо! — грустно улыбнулся Вэй Ин и осмелев, сжал его ладонь, — и спасибо вам, за понимание!              По дороге к гарему, ловя на себе любопытные взгляды наложников, слыша уже привычные перешептывания за своей спиной, Вэй Ин сотый раз спрашивал себя, стоил ли тот короткий период счастья, что у него был, того, чтобы погрузиться в это глубокое, беспросветное отчаяние? И вновь отвечал себе, что да, стоило. Он отравлен Лань Ванцзи. Он у него под кожей, он течет у него по венам. Вэй Ин был согласен заплатить за него любую цену. Не согласен был он лишь жертвовать самим Лань Ванцзи и его репутацией.              Если ради этого стоило покинуть дворец, значит так тому и быть. Это казалась Вэй Ину самым верным решением.       

      ***

             Лань Сичень решил пригласить к себе Лань Ванцзи и Вэй Усяня после полудня. Настало время, наконец, закончить с их мытарствами. Он больше не мог наблюдать за страданиями брата, да и мучения от неразделенной любви наложника Вэя ему были ни к чему. Лань Сичень всегда был рад, если кто-то из его наложников находил себе пару. Просто потому что они ему в большинстве своем были неинтересны. Разве что раньше они помогали ему облегчить приступы мигрени, но сейчас это было ни к чему.              Первым пришел Лань Ванцзи. Он выглядел уставшим, но в его глазах больше не было той боли и отчаяния, что Лань Сичень наблюдал прошлым вечером. Наоборот, теперь в них зажглись неведомые доселе искры. Практически следом за ним, слуги привели и Вэй Усяня, у которого в глазах потух озорной огонек. Он казался взволнованным и нервно заламывал руки, старательно отводя взгляд от младшего принца. Лань Ванцзи же, наоборот, не сводил с него взгляда, но молчал, давая высказаться императору.              — Итак, господин Вэй, Ванцзи, догадываетесь ли вы зачем я пригласил вас сюда? — начал Лань Сичень, пропустив ненавистные ему формальные приветствия.              — Нет! — выпалил Вэй Усянь.              — Да! — твердо ответил Лань Ванцзи.              Они ответили почти хором, что не могло не вызвать умиления у императора. Они действительно были созданы друг для друга. В этом он был уверен, как и в своем решении даровать им брак.              — Тогда, господин Вэй, я все вам расскажу, — улыбнулся Лань Сичень.              — Раз вы все знаете, Ваше Величество, пожалуйста, накажите только меня! — перебил его Вэй Усянь, падая на колени.              — За что я должен вас наказывать, господин Вэй? — удивился Лань Сичень, — Ванцзи, пожалуйста, помоги ему встать…              Вэй Усянь сначала отшатнулся от принца, но в итоге все же принял его помощь и поднялся на ноги, все еще старательно не глядя на него.              — Но… раз вы все знаете… — неуверенно ответил Вэй Ин, — разве вы нас позвали не для того, чтобы наказать? За… Ну, за…              Вэй Усянь запнулся, старательно разглядывая носы своих сапог.              — Господин Вэй, ответьте мне на один вопрос. Мне нужен предельно честный и откровенный ответ.              — Я не посмею солгать Вашему Величеству, — Вэй Усянь склонил голову, показывая свою покорность.              — Вы любите моего брата?                    — Да… — выдохнул Вэй Ин.              — Ванцзи, сказал, что обидел вас, вы готовы его простить?              — Что? — удивленно переспросил Вэй Усянь, наконец, подняв взгляд на императора, — Я… Я не обижен на него!                    — В таком случае, хочу вам признаться кое в чем, господин Вэй, — хитро улыбнулся Лань Сичень, — ваша совместная поездка в Ланьлинь была специально мною спланирована.              Вэй Усянь открыл было рот, чтобы что-то сказать, но в итоге все же захлопнул его, неверующе глядя на императора. Принц тоже молчал, терпеливо ожидая, когда император закончит свои разъяснения.              — Я догадывался о чувствах своего брата к вам, господин Вэй, и надеялся, что они взаимны, — продолжил Лань Сичень, — я хочу, чтобы он был счастлив. Большего мне не требуется.              Вэй Усянь продолжал молчать. То ли от переизбытка чувств, то ли от того, что, наконец, вспомнил правила дворцового этикета.              — Поэтому, раз мы все решили и ваши чувства взаимны, я готов дать вам свободу, господин Вэй и титул. А также даровать вам брак с Ванцзи, — объявил Лань Сичень, а потом посмотрел на Лань Ванцзи и сказал уже ему, — сегодня утром мне доложили о ночном инциденте перед дверьми мужского гарема.              Ни один мускул не дрогнул на лице Лань Ванцзи, лишь кончики его ушей покраснели, выдавая его смущение.                    — Прости, брат, — тихо пробормотал он.              — Извиняйся перед смотрителем Сяо, — добродушно усмехнулся Лань Сичень, — боюсь, что ты обеспечил ему бессонную ночь и клок седых волос.              — Хорошо, я извинюсь перед ним.              — Господин Вэй, — Лань Сичень снова обратился к Вэй Ину, — вы принимаете подарок Ванцзи?              — А? — непонимающе захлопал глазами Вэй Усянь, — какой подарок?              — Петухов, — еле слышно пробормотал принц.              — А, да! Конечно!                    — Прекрасно, — улыбнулся Лань Сичень, — тогда я сегодня же попрошу подготовить все необходимые указы. А потом подберем наиболее благоприятный день для церемонии.              — Спасибо, брат.              — Спасибо, Ваше Величество, — отойдя от шока, опомнился Вэй Усянь. Хотя по его виду казалось, что он еще не до конца осознал то, что происходит.              — Пока документы не готовы, господин Вэй, вам придется еще какое-то время пожить в гареме. И так же прошу вас обоих до официального указа не распространяться о ваших отношениях. Я не могу запретить вам видеться, но старайтесь никому не попадаться на глаза.              — Ваше Величество, — обратился Вэй Усянь, — могу ли я попросить дождаться пока родится мой племянник? Я бы хотел, чтобы сестра присутствовала…              — Конечно, — кивнул Лань Сичень, — я ожидал подобной просьбы. Не волнуйтесь, мы обязательно дождемся и устроим пышную церемонию.                    — Спасибо, Ваше Величество, — улыбнулся Вэй Ин, и наконец, осмелился взглянуть на принца.              — Можете быть свободны, а мне предстоит встреча с министром финансов, — поморщился Лань Сичень.              — А, что на счет Цзян Чэна, ему я могу рассказать? — опомнился Вэй Ин, — хотя нет, его удар хватит…              — Не переживайте, господин Вэй, по возможности, я расскажу генералу Цзян все сам. Постараюсь подобрать слова так, чтобы удар его не хватил, — улыбнулся Лань Сичень.              — Спасибо, Ваше Величество, — снова сказал Вэй Усянь. И они с принцем, поклонившись, ушли.              Лань Сичень задумчиво смотрел им вслед. Он был рад за брата, ведь хоть чьи-то чувства оказались взаимными. А вот что делать со своими император все еще не знал.

      ***

             Вэй Ин шел чуть позади Лань Ванцзи, оглушенный шумом в ушах и прикладывая ладони к горящим щекам. Разговор, состоявшийся у них с императором, казался ему нереальным. Как и все то, что произошло с ним, после того, как его привели к императору. Возможно, что от обреченности он обезумел, произошедшее плод его больной фантазии, а реальность — куда менее привлекательна. Его с позором выгнали из дворца, лишили всего, обвинили в том, что он опорочил не только свою честь, но и безупречную репутацию младшего принца. Только воспаленный разум рисовал себе иную картину и отказывался принимать, что изгнание — великая милость со стороны императора. Ведь в противном случае могли казнить не только его, но и всю его семью.              Остановившись в первом же безлюдном коридоре, Вэй Усянь закрыл глаза ладонями, чувствуя, как колотится в груди все еще беспокойное сердце.              — Вэй Ин? — он услышал голос Лань Ванцзи и почувствовал, как пальцы сжали его запястья, ласково убирая их от лица, — все хорошо?              Вэй Усянь в ответ едва заметно кивнул, показывая, что все лучше, чем когда-либо. А ему всего лишь необходимо перевести дыхание, осознать, что они и правда теперь реальны. Он во все глаза смотрел на Ванцзи, вглядываясь в каждую его черточку и еще раз убеждаясь, что он действительно здесь. Это — не сон.              — Я просто хочу продлить эти минуты, позволишь? — ладонь Вэй Ина легла на щеку принца, — прежде, чем пойму, что это все не реально…              — Вэй Ин… — накрыв его губы пальцем, Лань Ванцзи не дал договорить.              — Я заслуживаю изгнания, а не свадьбы, — тихо произнес Вэй Ин, спускаясь пальцами по его подбородку.              — Ты готов был взять вину на себя, — закончил Ванцзи начатую ранее фразу, — почему?              — Если понадобится возьму еще раз. И буду делать так всегда, — пообещал ему Вэй Ин, — всегда буду защищать тебя. Ты и сам знаешь это.              — Я обидел тебя, прогнал, думал, что так будет лучше, — с болью в голосе произнес Лань Ванцзи, пряча от него свой взгляд.              — В этом тоже моя вина. Мне не стоило приходить к тебе, — с искренним сожалением ответил ему Вэй Ин, — это было глупо с моей стороны. Как, впрочем, и многое остальное.              — Я солгал тебе, когда сказал, что все было ошибкой, — Ванцзи нерешительно поднял на него взгляд, — прости…              — Я знаю, — Вэй Ин крепко сжал его ладонь в своих, — ты не мог сказать мне тогда о своих истинных чувствах, а мне следовало сказать о них намного раньше. Но я же был наложником твоего брата, Ванцзи, — он прижал к губам его ладонь, — мы были не ровней. Как бы я не любил тебя, во дворце — это действительно было уже неуместно.              — Теперь ты станешь моим супругом и никто, никогда, не посмеет упрекнуть тебя в прошлом.              — А мне не стыдно за своё прошлое, Ванцзи! — легкомысленно отмахнулся Вэй Ин, — но наложник из меня вышел не самый примерный.              — Послушанием ты и правда не отличаешься, — Лань Ванцзи улыбнулся, касаясь ладонью его волос, убирая прядку с его щеки.              — Последнюю просьбу императора я выполню, — пообещал ему Вэй Ин, — в гареме буду сидеть тихо и никому ничего не расскажу.                    — Я надеюсь на это, — с явным сомнением произнес Ванцзи, не сводя взгляда с его лица.              — Хотя нет, постой… — задумался Вэй Ин, на полшага отступая в сторону, — одному человеку все же мне стоит все рассказать.              — И что же это за человек? — поинтересовался Лань Ванцзи.              — Мой друг, Оуян Цзычжэнь. Ему правда можно доверять.              — Оуян? — силясь вспомнить его, принц нахмурил лоб, — ты уверен, что он не нарушит наши планы лишней болтовней?              — Уверен, — твердо ответил Вэй Ин, — в нём я уверен.              — Что ж, — сдался Лань Ванцзи, — тогда скажи ему, если ты считаешь, что это необходимо.              — Спасибо, — Вэй Усянь вновь прижал к губам его ладонь, а после коснулся ее лбом, — как же я боюсь проснуться, Ванцзи. Не может же быть действительно все настолько хорошо… Что все так просто разрешилось…              — Нет, это не сон, — Лань Ванцзи прижал Вэй Ина к себе, уткнувшись носом в его макушку, замерев так на несколько секунд, — я люблю тебя, Вэй Ин. Больше никогда и ни в чем не сомневайся.              — Я так скучал по твоему голосу, — закрыв глаза, Вэй Ин в ответ прильнул к его плечу, касаясь кончиком носа его плотного воротника.              — А я скучал по твоему.              — И по твоим губам, — прошептал Вэй Ин и впился в его губы. Он целовал принца с такой жаждой, словно пил с них самое дорогое, пьянящее вино, а под веками плясали языки пламени. И прижимал Лань Ванцзи к себе, как самое драгоценное, что было в его жизни. И весь мир, вновь терял свою значимость.              Вэй Ин знал, что больше никогда его не отпустит, не разожмет рук, что так крепко сжимали Лань Ванцзи за пояс. Потому что уже терял его. Уже чувствовал боль от разорванного на части сердца. Эта боль и отчаяние, наконец-то, отступили, возвращая в его жизнь покой и счастье. Теперь он вновь мог целовать его. Целовать быстро и жадно, забыв о данном пару минут назад обещании быть осторожным. Забыв о том, что они в коридоре, пусть полностью пустом, но даже там они не могли быть уверены, что останутся незамеченными. Разум отключался, в голове остался лишь гуляющий ветер, а трепещущее в груди сердце готово было выпрыгнуть.              Лань Ванцзи с рвением и жаром отвечал на поцелуи, сжимая волосы Вэй Ина пальцами, цепляясь за пояс его ханьфу, притягивая его ближе и вжимая в своё тело. Объятий, поцелуев и близости так не хватало за эти долгие дни разлуки, что сдерживать их было невозможно.              — Лань Ванцзи, — тихо выдохнул Вэй Ин, когда оторвался от него, по инерции облизав губы, и с трудом фокусируя взгляд на лице напротив, — а нам в любое время можно видеться или есть какие-то ограничения?              — Сомневаюсь, что в это входит разрешение лазить в мое окно.              — Тогда я могу зайти через дверь, — улыбнулся Вэй Ин, все еще обнимая его за шею. Одного поцелуя хватило, чтобы разворошил его нутро, заставляя желать намного большего, чем объятия украдкой.              — Ты не исправим, Вэй Ин.              Второй поцелуй был нежнее, неспешнее. Лишь для того, чтобы успокоить пустившееся вскачь сердце. Теперь, после того, как первая жажда была утолена, хотелось лишь продлить момент близости, наполниться друг другом до момента следующей встречи. Какое же это было облегчение — отпустить, наконец, себя, сдаться своим желаниям после изнурительной затяжной борьбы.       

      ***

      С императором Цзян Чэн почти не виделся с тех пор, как они вернулись из Пристани Лотоса. Поначалу он не переживал по этому поводу, но где-то внутри все равно свербело чувство неправильности, которое постепенно переросло в осознание того, что он скучает. Скучает по их разговорам и случайным встречам, мимолетным касаниям и взглядам. Цзян Чэн не хотел и не думал, о том, что это могло бы означать. Он не собирался размышлять об этом и давать какое-то определение. Зачем и для чего? Если все равно ничего не изменится. Цзян Ваньинь был уверен, что император вежлив и благосклонен к каждому своему подданному.              Цзян Ваньинь возвращался с полуденной тренировки и собирался проведать своих щенков, чтобы покормить и немного поиграть с ними. Но, едва он вошел в общий двор, который вел на тренировочное поле, в сад, и на конюшни, как неожиданно Лань Сичень встретился ему на пути.              — Приветствую вас, Ваше Величество, — склонился Цзян Чэн в поклоне, просияв от их неожиданной встречи.              — Генерал Цзян, как хорошо, что я вас встретил, — улыбнулся Лань Сичень, — я как раз хотел вас найти.              От осознания, что его искали в груди Цзян Чэна приятно кольнуло. Но он все же быстро взял себя в руки, сообразив для чего его может искать император.              — Что-то случилось? — обеспокоенно спросил он, — приступ мигрени?              — Нет-нет, со мной все в порядке, — ответил Лань Сичень.              — Тогда, чем я могу быть вам полезен? Неужели опять Вэй Ин что-то натворил? — догадался Цзян Ваньинь.              — Вы очень прозорливы, генерал, — усмехнулся Лань Сичень, — но не переживайте, господин Вэй, ничего не сделал, но именно о нем я хотел бы с вами поговорить. Но не здесь, пройдемте в главный зал, там как раз должны были подать чай и нет лишних ушей.              — Хорошо, — приняв самый серьезный вид, кивнул Цзян Чэн.              Вдвоем они пошли в главный зал. Цзян Ваньинь шел первым, а Лань Сичень словно специально отставал на шаг. Они молчали, но Цзян Чэн умирал от любопытства и напряжения. Ему не терпелось узнать, о чем же будет разговор. Что его братец уже успел натворить, что император сам пришел за ним? Наверное, ничего страшного, Лань Сичень не выглядел разгневанным или расстроенным. Если бы случилось что-то совсем нехорошее, то ему бы сразу приказали прийти. Поэтому Цзян Ваньинь немного успокоился, но заговорить первым все же не решался и продолжал свой путь в тишине.              До главного зала оставалось идти два коридора и три поворота. Они всегда были почти безлюдными, поэтому стражи тут никогда не было. Но, когда Цзян Чэн завернул за один из углов, перед его взором предстало такое зрелище, от которого у него пропал дар речи и волосы зашевелились на затылке. У одной из стен стояли Вэй Усянь и принц Лань Ванцзи. И они не просто стояли, они целовались страстно, жадно, ненасытно. Словно пытались съесть друг друга или от этого поцелуя зависела их жизнь.              Отойдя от первого шока, Цзян Ваньинь почти открыл рот, чтобы закричать на своего брата что-то вроде: «Вэй Усянь, придурок, отойди от него, ты что творишь? Это же младший принц!». Но не успел Цзян Чэн выронить и звука, как его рот закрыла мягкая ладонь, с легким ароматом лаванды, а талию нежно, но властно сжала сильная рука и оттащила его за угол.              — Ваньинь, я понимаю ваши эмоции, но лучше не будем им мешать, — тихо шепнул ему на самое ухо Лань Сичень, все еще не отпуская генерала из своей хватки. Он был так близко, что Цзян Чэн чувствовал тепло тела и слышал его дыхание.              — Это как раз то, о чем я хотел с вами побеседовать, — продолжил Лань Сичень, — мне жаль, что вы узнали об этом именно так…              Цзян Ваньинь кивнул, давая понять, что пришел в себя и шуметь не собирается. Сердце все еще билось так, как будто пыталось вырваться из груди. И не понятно то ли из-за увиденного, то ли от преступной близости императора. Ладонь исчезла, следом пропала рука, сжимавшая его талию. Лань Сичень отошел на шаг и улыбнулся:              — Придется идти другим коридором.              Цзян Чэн снова кивнул, соглашаясь. Он нервно сглотнул и не смог произнести и звука, его язык как будто прилип к небу. Перед глазами все еще стояла та сцена. Но почему-то сейчас в ней вместо Вэй Усяня и Лань Ванцзи, он видел себя и Лань Сиченя…