Гарем императора

      Цзян Ваньинь на ватных ногах проследовал за императором в главный зал. Он не помнил и половины дороги, по которой они шли, все его мысли были заняты сценой, что развернулась в его голове. Что это значило? Он хотел бы поцеловать Лань Сиченя? Или наоборот, чтобы поцеловали его самого? Цзян Ваньинь посмотрел на ничего не подозревающего императора, взгляд невольно опустился на его губы. Генерал вздрогнул и отвесил себе мысленный подзатыльник. Кажется, он просто сошел с ума. Никогда в своей жизни Цзян Чэн не задумывался о подобном. Это Вэй Усянь не пропускал ни одной симпатичной девушки, а Цзян Ваньинь был к ним абсолютно равнодушен и думал о совсем других вещах, а что теперь?              — Ваньинь?.. — откуда-то издалека донесся голос императора, — Ваньинь, все в порядке?              Цзян Чэн снова вздрогнул и сфокусировал взгляд на Лань Сичене, который смотрел на него внимательно и обеспокоенно.              — Да, все хорошо, — соврал Цзян Ваньинь, — спасибо за беспокойство.              — Вот, Ваньинь, выпейте, — Лань Сичень протянул чашку, — этот чай собран на снежных вершинах пика Шаньси. Ароматный и терпкий. Отлично проясняет мысли.              — Спасибо, — сказал Цзян Чэн, но сделав глоток, абсолютно не почувствовал вкуса. Его мысли все еще лихорадочно блуждали в его голове.              — Я понимаю, что для вас это большое потрясение, — по-своему расценив поведение генерала Лань Сичень пытался его успокоить, — подобного стоило ожидать.              — Одно дело ожидать, а другое увидеть собственными глазами, — проворчал Цзян Ваньинь, наконец, обуздав свои эмоции и придя в себя.              — Я просил их быть осторожными, но в этом даже я оказался бессилен, — улыбнулся Лань Сичень.              От его улыбки у Цзян Чэна сердце застучало где-то горле. Почему он раньше не замечал, что она настолько красива? Он отвесил себе очередную мысленную оплеуху. Это последнее, о чем он сейчас должен был думать.              — Но Вэй Усянь все еще ваш наложник, — прочистив горло, сказал Цзян Ваньинь, — что, если их застукает еще кто-то?              — Уже нет. Скоро будет готов указ о свободе для господина Вэя. Так же он получит титул и небольшое поместье рядом с нашим дворцом. Будем считать это свадебным подарком.              — Свадебным? — переспросил Цзян Чэн, поперхнувшись чаем.              — Ах, да, я не успел вам рассказать, — обрадовался Лань Сичень, — мой брат решил не тянуть и этой ночью заявился в гарем с парой петухов. Господин Вэй их любезно принял…              — А что так можно было? — еле слышно пробормотал Цзян Ваньинь.              — Поэтому указ о браке для Ванцзи и господина Вэя скоро будет готов, — продолжил Лань Сичень, сделав вид, что не расслышал реплику генерала.              — Дата церемонии уже назначена? — уточнил Цзян Ваньинь. Голова шла кругом. Кто бы мог подумать самый популярный молодой господин Пристани Лотоса выйдет замуж. Замуж… А сам Цзян Чэн будет представлять, как целуется с другим мужчиной. От последней мысли внизу живота что-то сладко скрутилось, а сердце снова забилось чаще. Ну вот опять — зачем он об этом только подумал? Хорошо, что император не умел читать мысли — иначе Ваньинь тут же провалился бы сквозь землю от стыда и никогда не появлялся бы на глазах у его Величества.              Ответ Лань Сиченя о дате свадьбы, Цзян Ваньинь благополучно прослушал, уловив лишь то, что Усянь желает присутствия Яньли на свадьбе, а значит, что произойдет это не раньше, чем родится их племянник.              — Ваньинь, вы огорчены? — снова по-своему расценив его молчание, уточнил Лань Сичень.              — Что? Нет, конечно нет! — поспешил уверить его Цзян Чэн, — просто я не ожидал, что все будет настолько серьезно. Особенно зная Вэй Усяня…              — Иногда любовь приходит неожиданно, — тепло улыбнулся Лань Сичень, внимательно взглянув на него.              Цзян Чэн едва не ляпнул что-то вроде «Это точно!», но вовремя прикусил язык.              — И прекрасно, когда она взаимна, — продолжил Лань Сичень, задумавшись на мгновение, прежде, чем сделать глоток чая, после чего он продолжил, — мы рано потеряли мать, Ванцзи тяжело переживал эту утрату, стал нелюдимым и холодным. Я всегда боялся, что он останется один, поэтому то, что он встретил любовь для меня большая радость.              — Вэй Ин тоже рано потерял родителей, но это не помешало ему жить с шилом в заднице, — проворчал Цзян Чэн.              Лань Сичень на эту фразу тихо рассмеялся, а в груди генерала расцвели цветы, и чтобы самому не расплыться в глупой улыбке поспешно сделал большой глоток чая, едва снова не поперхнувшись.              Они еще немного поговорили о собаках, погоде и каких-то незначительных вещах, после чего Цзян Ваньинь откланялся. Теперь ему нужно было переварить все услышанное, увиденное и красочно представленное. А еще, наконец, поговорить с Вэй Усянем.       

***

      Следующие несколько дней Цзян Чэн изматывал себя тренировками, чтобы не оставалось сил на лишние раздумья. Но даже физическая усталость не помогала, стоило ему остаться одному и закрыть глаза, как в голову лезли пугающие мысли. И в первую очередь он думал о Лань Сичене и отнюдь не как о своем императоре, не как о человеке, который заботится о своем народе, возглавляет армию и управляет государством. Цзян Ваньинь думал о нем, как о мужчине привлекательном и интересном. И жутко злился на себя за то, что не мог выкинуть его из головы.              Против своей воли, Цзян Чэн вспоминал ощущения от прикосновений сильной руки Лань Сиченя, его томный шепот и внутренности мгновенно скручивало жарким обручем, а в горле пересыхало. Губы сами собой расплывались в глупой улыбке, а в груди разгоралось чувство, определение которому он не мог найти. Ваньинь не понимал своих чувств: то ли ему нравилось это, то ли раздражало. Он искал ответы на самые главные вопросы. Что это? И что теперь ему со всем этим делать? Просто выкинуть эти мысли из головы — оказалось сложным, а смириться и жить с ними, как раньше — нереально. Сердце боролось с разумом. Первое пыталось сказать, что ему нравится Лань Сичень, что случилось то, чего по мнению Цзян Чэна, никогда произойти не могло — он влюбился. А разум кричал об обратном — такого просто не может быть. Невозможно. Цзян Ваньинь солдат до мозга костей, какая любовь? Да еще к человеку, который недосягаем словно звезды на небе.              Спустя несколько дней, Цзян Чэн решил для себя, что через время его странные чувства потухнут. Он убедил себя в том, что его тревожное состояние, всего лишь результат шока от увиденного и новости о свадьбе брата. Прошла неделя, но ничего не изменилось. В голове по-прежнему был полный хаос, даже общение с его обожаемыми собаками не давало облегчения. Лань Сиченя за эти дни он не видел, а это грызло его еще сильнее. Цзян Ваньинь скучал по нему — этот факт был очевиден. Поэтому через еще несколько дней Цзян Ваньинь сдался и перестал бороться с собой. Он все еще не верил в то, что это действительно любовь. Все, что угодно, но не она. Может, стоило, наконец, встретиться с братом и обсудить с ним все, что накопилось за эти дни? Возможно, Вэй Усянь, как человек с опытом, дал бы разумное объяснение его состоянию.              Встретиться с Вэй Ином удалось вечером следующего дня. Он все еще жил в гареме, ждал, когда его официально объявят свободным человеком и выглядел веселым, довольным жизнью. Он вновь был похож на себя прежнего. Цзян Чэн даже немного позавидовал его душевному спокойствию и расслабленности.              — Выглядишь неважно, — выдал Вэй Усянь, едва завидев брата.              — Зато ты цветешь и пахнешь, — закатил глаза Цзян Чэн.              — Не жалуюсь, — улыбнулся Вэй Ин, усаживаясь прямо на траву под раскидистым деревом. Он похлопал на место рядом с собой, приглашая Цзян Чэна.              — Я все знаю, — без предисловий сказал Цзян Ваньинь, усаживаясь на предложенное место.              — Его Величество рассказал? — уточнил Вэй Усянь.              — Да, — кивнул Цзян Чэн. Он не стал говорить того, что видел его с принцем и то, что они делали.              — И что ты думаешь по этому поводу? — отводя взгляд, спросил Вэй Ин. Он явно ожидал осуждения от брата и был к нему готов.              — Ты счастлив? Ты не жалеешь о том, что согласился на брак с принцем?              — Да, я счастлив. И нет, я не жалею о своем решении.              — Значит, я рад за тебя.              — И ты не осуждаешь? — удивился Вэй Ин.              — Почему я должен тебя осуждать? Ты любишь принца и это взаимно.              — Цзян Чэн, а ты изменился.              Цзян Ваньинь фыркнул и закатил глаза.              — И повзрослел… — закончил Вэй Усянь.              — Это не значит, что я не переломаю тебе ноги, если будешь продолжать нести всякую чушь, — буркнул Цзян Чэн, смутившись.              — Узнаю старого-доброго Цзян Чэна, — усмехнулся Вэй Ин, а потом серьезно добавил, — если честно, я ожидал, что ты будешь отчитывать меня за поруганную честь…              — Я был не прав.              Вэй Усянь испуганно посмотрел на него и даже потрогал тыльной стороной ладони его лоб.              — Кто ты и куда дел моего брата?              — Вэй Усянь, ты идиот, — снова закатил глаза Цзян Ваньинь.              — Нет, ты точно не заболел?              — Иди к черту!              Вэй Усянь расхохотался.              — Ладно, когда там свадьба? — проворчал Цзян Чэн.              — Разве Его Величество тебе не сказал? — удивился Вэй Ин.              — Сказал… Но я… Прослушал, — смутился Ваньинь.              — О-у… Через несколько месяцев, как родится наш племянник и Яньли сможет приехать во дворец, — поделился Вэй Усянь, — но все равно не могу понять, как ты прослушал то, что говорил тебе император. О чем ты думал вообще?              — Я… Ни о чем, — буркнул Цзян Чэн. Пока он не был готов делиться с кем-то тем, что мысленно поцеловал императора.              Вэй Усянь внимательно посмотрел на него, моргнул раз, другой, а потом расплылся в понимающей ухмылке.              — Если ты витал в облаках в присутствии императора, то значит, случилось что-то действительно необычное. Колись, Цзян Чэн!              — Я же сказал, что ничего не случилось! — огрызнулся Цзян Ваньинь.              — Точно! — Вэй Ин хлопнул себя по лбу, — как я сразу не догадался!              Цзян Чэн напрягся, готовясь отрицать любое предположение брата.              — Ты настолько был шокирован известием о моей свадьбе, что мысленно закапывал меня под ближайшим забором? — предположил Вэй Усянь, довольно ухмыляясь.              — Ага! — фыркнул Цзян Ваньинь.              — На самом деле я сильно переживал о твоей реакции, — Вэй Ин вдруг резко стал серьезным, — боялся, что тебя хватит удар.              — А я тебе еще раз повторяю, — огрызнулся Цзян Чэн, — я рад, что ты встретил принца и полюбил его. Как бы пафосно это не звучало.              — Ты и пафос вещи не совместимые, — усмехнулся Вэй Усянь, — надеюсь, что и ты когда-нибудь найдешь того, кого ты полюбишь.              Цзян Чэн едва не поперхнулся воздухом. А, что, если он уже нашел? Что ему с этой любовью делать? Она обречена. Он помрачнел:              — Сомневаюсь. Я даже не знаю, как оно бывает. Думаю, я даже не пойму…              — Поймешь! Любовь ни с чем не перепутаешь… Когда будешь думать о человеке постоянно, будешь скучать, ревновать, желать прикоснуться. Потеряешь аппетит и сон — сразу поймешь.              — Это точно не про меня, — солгал Цзян Ваньинь. На самом деле совпало почти все.              — Ладно, мне пора, — поднимаясь с места, сказал Вэй Усянь, — официально я все еще наложник. Не хочу доставлять смотрителю еще больше проблем. Он и так говорит, что седой из-за меня…              — Я провожу тебя, — предложил Цзян Чэн.              По пути в гарем, Вэй Усянь продолжал что-то рассказывать, но Ваньинь почти его не слушал. Кажется, весь его мир перевернулся с ног на голову — с ним случилось самое невероятное, что могло произойти в его жизни — Цзян Чэн действительно влюбился.       

***

      Первый урок Сун Лань ожидал с неким любопытством. Слова Сяо Синчэня об одном из наложников вызывали в нем двоякие чувства. С одной стороны, Сун Лань, как опытный воин, не собирался давать спуску никому, раз уж его пригласили во дворец преподавать уроки военного искусства. А с другой, просьба друга быть снисходительнее к Сюэ Яну, которую он не мог проигнорировать. Сун Ланю было крайне интересно взглянуть на человека, кто смог покорить сердце Сяо Синчэня. Хоть тот этого и не признавал. Ведь только особенному юноше такое было под силу.              Сун Лань решил начать свои уроки с теории, а затем, постепенно, по мере готовности наложников, переходить к практике. Поэтому на свое первое занятие ждал их в одном из кабинетов, выделенных под обучение. Юноши, все как на подбор красивые, холеные, высокие и статные, постепенно заполняли комнату. Сун Лань изучал каждого из них, пытаясь понять кто же из них Сюэ Ян. Но похоже, что он не торопился на урок, решив прогулять или намеренно опоздать. Потому что взглядом прожечь его никто не пытался — наложники смотрели с интересом и любопытством.              Подождав еще немного, Сун Лань решил начать занятие. А с прогульщиками пусть разбирается Сяо Синчэнь.              — Господа, — начал он, прочистив горло, — добро пожаловать на уроки военного искусства. Меня зовут Сун Лань, и я ваш новый учитель.              Нестройный хор голосов поприветствовал нового учителя. В этот момент дверь приоткрылась и в помещение прошмыгнул еще один наложник. Сун Лань не сомневался кто это, но пока не стал заострять свое внимание на его опоздании.              — Возможно, многие из вас задаются вопросом для чего вам подобные уроки, — продолжил он, — ведь вы наложники его Величества, вам не положено держать оружие в руках и вести сражения. Но мой старый и хороший друг, по совместительству ваш смотритель Сяо Синчэнь, в связи с неспокойной обстановкой на границе, лично попросил меня давать вам уроки. Но мы с вами в первую очередь изучим самооборону.              — И от кого же мы должны обороняться? — раздался насмешливый голос с последнего ряда, — во дворце мы в полной безопасности.              — Наложник, как ваше имя? — спросил Сун Лань, заранее зная ответ.              — Сюэ Ян, — нагло ухмыльнулся юноша, скрестив руки на груди.              — Что ж, наложник Сюэ, мало того, что вы опоздали, так еще и перебиваете учителя.              — Это не ответ на мой вопрос.              — Во дворце вы в полной безопасности — спору нет. Но за пределами дворца?              — А кто ж нас туда выпустит? — фыркнул Сюэ Ян.              — Допускаю и такой вариант, — кивнул Сун Лань, — во дворец проникнет убийца.              — Да кому нужно убивать наложников, — закатил глаза Сюэ Ян.              — Цель не наложники, но вы можете попасться на пути. Совершенно случайно.              — Хотите сказать, что с вашими уроками мы сможем одолеть убийцу?              — С моими уроками, ваши шансы на выживание при встрече с опасностью многократно возрастут, без моих уроков они будут равны нулю, — сухо отрезал Сун Лань.              — В любом случае наши шансы равны нулю, — возразил Сюэ Ян, впиваясь острым взглядом на учителя.              Сун Ланю даже стало слегка не по себе от него. Было в этом юноше что-то безумное. Такой мог с улыбкой воткнуть кинжал в грудь и не поморщиться, или подсыпать яд в чай.              — Наложник Сюэ, вы так уверены в бесполезности моих уроков? — уточнил Сун Лань.              — Да, — усмехнулся Сюэ Ян.              — Тогда можете покинуть занятие.              — Ага, чтобы меня потом наказали, заставив переписывать какую-нибудь нудную книгу?              — Нет, наложник Сюэ. Я обещал вашему смотрителю быть к вам снисходительнее и не стану наказывать, — Сун Лань наблюдал за реакцией юноши и понял, что попал в точку. Спеси в нем слегка поубавилось, и покидать комнату он не торопился.              — Если бы ваш смотритель Сяо и император не беспокоились о безопасности каждого из вас, меня бы здесь не было, — продолжил Сун Лань, когда убедился, что никто больше не собирается высказывать свое мнение о бесполезности его уроков, — поэтому сегодня мы начнем изучать некоторые моменты в теории, а со следующего занятия постепенно перейдем к практике.              Тут один из наложников поднял руку.              — Да? — поинтересовался Сун Лань.              — А вы научите нас сражаться на мечах? — спросил юноша.              — Возможно, — уклончиво ответил Сун Лань, — на подобные занятия мне нужно разрешение императора.              — Было бы здорово! — мечтательно отозвался наложник.              — Я уточню данный вопрос. А теперь приступим к занятию.              Оставшееся время от урока прошло спокойно. Все, за исключением Сюэ Яна, который рисовал какие-то каракули на листке пергамента, внимательно слушали и внимали каждому слову. Чему Сун Лань был крайне удивлен и польщен. Когда занятие закончилось, и он остался один, Сун Лань задумался. Все-таки его друга и этого строптивого юнца связывали куда более личные отношения, чем наложник и смотритель гарема. И в том, что чувства Сяо Синчэня были взаимны, он теперь не сомневался.       

***

      Не Минцзюэ отправился в путь через несколько дней. Несмотря на то, что первым желанием было уехать незамедлительно. Ведь каждая минута была для него бесценной. Но ему предстояла долгая дорога и требовала подготовки. С собой он взял небольшое сопровождение, состоящее из проверенных солдат и слуг.              Глава Не знал о тревожных новостях, которые приносили гонцы, слышал о предстоящих переговорах, но даже зная о выдающихся дипломатических способностях Мэн Яо, беспокоился. Там он был совершенно один, а в такое тревожное время ни в ком нельзя было быть до конца уверенным. И в случае необходимости, Мэн Яо не с кем будет посоветоваться и поделиться своими опасениями. Он может полагаться только на себя, свой опыт, ум и хитрость. Всего этого у него в избытке, но все же, это слишком большая ответственность для одного человека.              При этом, Мэн Яо никогда, никому не показывал свою слабость, не терпел жалости. Лишь с виду он был хрупким, тонким, нежным… Но его не то что сломать было нельзя, он даже от удара бы не дрогнул. Сам сломает, а если надо, то и сердце вырвет. И рука его при этом не дрогнет.              До границы было три дня пути, и все это время Не Минцзюэ испытывал напряжение: в груди свербела тревога и чувство того, что должно случиться что-то непоправимое. Во время коротких привалов и ночевок в придорожных тавернах, он не мог отдохнуть. Всё его мысли были на границе, с Мэн Яо.              И чем меньше оставалось времени до их встречи, тем сильнее он опасался за безопасность Мэн Яо. Решимость Не Минцзюэ никуда не делась, а вот уверенность в том, что Мэн Яо его выслушает, угасала. Только мысль о том, что они причинили друг другу достаточно боли, его успокаивала. Мэн Яо отомстил ему, нанеся удар его же орудием. Теперь они в расчете. Их любовь важнее глупых обид. И слишком сильна, чтобы не простить трусливые, глупые ошибки.              Походные шатры, разбитые армией, сопровождающие Мэн Яо была видны издали. Задолго до того, как Не Минцзюэ увидел стоянку, он заметил тонкие струйки дыма, уходящие в небо. Спешившись, Не Минцзюэ направился в сторону лагеря. Он располагался чуть на возвышенности и почти у самого края границы, откуда открывался вид на уходящую к горизонту быстротечную реку и виднелись плоские крыши домов ближайшего соседнего поселения, среди них, ничем не примечательных, возвышались тонкие, словно лезвие меча, башни дворца, отражая от себя солнечные лучи.              Появление Минцзюэ не осталось незамеченным и солдаты, узнавшие его, приветливо склонившись, поинтересовались причиной его появления.              — Глава Не, вы прибыли к нам по приказу императора?              — Причину моего визита я сообщу лишь советнику Мэн, — бросил он в ответ, не замедляя шага, — проводите меня к нему.              — Прошу за мной, — приветствовавший его генерал не посмел спорить, хотя ответ, который он получил, ему явно не понравился. Он ускорил шаг, огибая солдат, занимавшихся разведением костров и чистящих свое оружие, — возможно, советник Мэн найдёт время, на то, чтобы принять вас.              — У него не будет иного выбора.              Минцзюэ и без помощи отыскал бы Мэн Яо. Самый большой шатер, в котором всегда проводился совет находился в самом центре их лагеря и его стерегли сразу пять стражников. Что было весьма благоразумно, учитывая, как далеко они забрались от столицы.              — Сообщите советнику Мэн, что его желает видеть господин Не Минцзюэ, — распорядился генерал.              Охранник, остановленный сильной рукой Не Минцзюэ, не успел сделать и шага, обогнув его, он сразу прошел в шатер. Беглого взгляда было достаточно, чтобы увидеть Мэн Яо. Он сидел за низким столом перед раскрытыми свитками. Его брови были нахмурены, а глаза быстро скользили по планам и схемам. Услышав шаги, он даже не потрудился поднять их на посетителей, а лишь махнул рукой, давая понять, что сейчас не время для бесед и он желает остаться один.              — И все же, советник, вам придется меня выслушать, — Не Минцзюэ опустил поднятый полог и прошел внутрь.              Услышав голос Не Минцзюэ, Мэн Яо резко поднял взгляд.              — Ты?!              Минцзюэ не сразу нашёл, что ответить, вот так, словно с разбегу нырнув в его тёмные, глубокие глаза.              — Оставьте нас, — приказал Не Минцзюэ охранникам, стоявшим за спиной Мэн Яо и у выхода из шатра, — нам с советником надо поговорить.              Мэн Яо это желание если и разделял, то никак не показывал, но то, что не противился, не выставлял его вон, уже было достижением.              — Ты отвлекаешь меня от важных дел, глава Не, — произнес Мэн Яо, поспешно убирая разложенные на столе свитки.              — Не думаю, что твои дела важнее нашего разговора, — ответил Не Минцзюэ, проводив взглядом удалившихся охранников.              — Ты всегда был слишком самоуверен, — отметил Яо, Минцзюэ же этот выпад не прокомментировал, — я же здесь по делу, которое доверил мне император.              — И разумеется, твой поспешный отъезд, никак не связан со мной, — усмехнулся Не, наблюдая за Мэн Яо, который все еще перебирал свои свитки.              — Хотя бы в этом ты прав, глава Не.              — И что же за дело срочное, позволь узнать? — сложив руки на груди, поинтересовался Не Минцзюэ.              — А тебя это не касается — Мэн Яо резко поднялся на ноги и прошелся по шатру, старательно избегая взгляда на Минцзюэ, — возвращайся к себе в Нечистую Юдоль, в Облачные глубины, или ещё куда тебе там надо…              — Я итак нахожусь там, где мне необходимо, — ответил Не Минцзюэ, — и император знает, что я последовал за тобой А-Яо.              — Жаль, что моим мнением не поинтересовались. Я в твоей компании не нуждаюсь.              — И всё же, придется ее потерпеть, — с усмешкой ответил Не Минцзюэ, не отводя взгляда с Мэн Яо, — хотя бы до тех пор, пока ты не согласишься со мной поговорить.              — Тебе придётся ждать этого долго.              — Я терпеливый, — Минцзюэ не сомневался в своих словах. Он действительно мог бы находиться рядом с ним столько, сколько потребуется. Даже просто видеть его, знать, что он в безопасности было для него достаточно, чтобы чувствовать себя спокойнее.              Их перепалку прервал слуга, что с поклоном прошел в шатер.              — Прошу прощения, советник…              — Говори.              — Вам послание.              Мэн Яо взял с подноса свернутый пергамент и взмахом руки приказал тому удалиться. Он развязал нить, перетягивающую пергамент и погрузился в чтение, настолько внимательное, что казалось вовсе забыл о том, что Не Минцзюэ всё ещё стоял напротив.              — Что-то важное? — не выдержал Минцзюэ, — ты кажешься взволнованным.              — Да. Но напомню, что тебя, — он выделил последнее слово, словно вновь указывая ему на своё место, — это не касается.              — Я считаю иначе, — Не Минцзюэ подошёл ближе, вынуждая Мэн Яо отступить, — по какому важному делу ты здесь, что тебе пришлось уехать на рассвете?              — Генерал Шэнь! — громко позвал Мэн Яо и через пару мгновений, высокий мужчина, появился на пороге, — проводите господина Не в гостевой шатёр, ему надо отдохнуть перед дальней дорогой. Завтра утром он уезжает.              Отдав распоряжение, он быстро, не оглядываясь и не произнеся больше и слова, вышел из шатра. Не Минцзюэ прекрасно знал печать, что стояла в конце письма, и кто именно перевязывает свои письма желтой веревкой. Осталось лишь узнать, что именно было в этом письме. Ответ на это пришел сам. Ближе к вечеру он услышал шум, который окончательно отогнал мысли Не Минцзюэ о том, чтобы отдохнуть. Выглянув из шатра, он увидел, как солдаты запрягали лошадей, негромко переговариваясь о том, что им следует поторопиться, потому что советник Мэн Яо никогда не опаздывает.              Полученное письмо, печать соседнего государства, сборы советника… Всё это сложилось в голове, образовав чёткую картину происходящего — советник Мэн получил приглашение на переговоры. Тревога, которая зародилась в душе Минцзюэ, за пару мгновений стала безграничной. Он не смел сомневаться в Мэн Яо. Он превосходный дипломат. Но и допустить того, чтобы он один отправлялся в государство, отношения с которым стали столь напряженными Минцзюэ не мог.              План, родившийся в его голове был безрассудным, но безопасность Мэн Яо была для него важнее любых рисков. Минцзюэ не тешил себя надеждами на то, что сможет уговорить его на то, чтобы он по собственной воле взял его с собой. А значит, на это можно не тратить времени. Как только разговоры генералов стихли, а Мэн Яо покинул лагерь в сопровождении двух охранников, Не Минцзюэ покинул шатер. Отвязав свою лошадь, он последовал за Мэн Яо, держась на безопасном от него расстоянии.              Через без малого час пути Мэн Яо и сопровождавшую его стражу встретили у широких, высоких врат дворца, чьи шпили они видели с высоты своего лагеря, находившегося в ближайшем к границе городе. Минцзюэ не слышал их разговоров, но видел, как солдаты почтительно склонились перед Мэн Яо и сопроводили его во дворец. Минцзюэ остался снаружи, не имея ни малейшего представления, как ему удастся проникнуть следом.              Оставив привязанную лошадь возле первого попавшегося на глаза трактира, Минцзюэ окинул взглядом дворец, тут же замечая солдат стражи, стоявших у главного входа. Шанса на то, что они пропустят его внутрь, разумеется не было. Тогда, стараясь не привлекать к себе особого внимания, он обошел его вокруг, отмечая, что возле небольшой деревянной двери, которой вероятнее всего пользовались лишь слуги и торговцы, нес службу лишь один солдат. Именно он мог бы стать для него пропуском во дворец.              Дальнейшие действия Минцзюэ были рассчитаны и выполнены безукоризненно. Спрятавшись за деревьями разбитого рядом парка, он надломил пару веток, чтобы их хруст привлек внимание стражника. И это ему удалось. Оглядевшись, стражник прислушался, а потом, осторожно двинулся в сторону парка. Минцзюэ именно это и было необходимо. Продолжая с шумом пробираться сквозь густые ветви, от увлекал его все дальше и дальше от дворца. И убедившись, что он отвел его достаточно далеко, бесшумно подкрался к нему сзади и зажал ему рот ладонью.              — Тише-тише. Молчи и тогда, останешься жить. Все, что мне надо, это твоя форма и оружие.              Стражник активно закивал головой, соглашаясь на его условия.              Оставив свою жертву привязанным к дереву и с кляпом во рту, Минцзюэ в форме дворцовой стражи смог беспрепятственно проникнуть внутрь. Он торопливо шел по длинным каменным коридорам, стараясь не выдавать свое волнение изредка попадавшимся ему на пути слугам. К счастью для Минцзюэ, дворец, хоть и располагался на территории небольшого пограничного города, был большим и населенным. Их правитель любил роскошь и окружал ей себя в любом, даже самом отдаленном от столицы городе.              Минцзюэ не знал, в какой именно части дворца проходила встреча Мэн Яо и прислушивался ко всем голосам, шагам и беседам слуг. И в этот день, удача была на его стороне. Две молодые девушки служанки с большими подносами, заставленные вазами с фруктами и кувшинами вина, воодушевленно беседуя вышли в коридор, и заметив Не Минцзюэ слегка поклонились ему, продолжая смущённо переговариваться и хихикать. Не Минцзюэ проследил, за дверью какой комнаты они скрылись и его сердце сжалось от волнения и предчувствия. Что бы убедиться, что интуиция его не подвела, он поспешно последовал за ними.              Из-за дверей едва доносились голоса, но по обрывкам произнесенных ими слов нельзя было уловить суть переговоров. Не прислушивался, надеясь, что ему удастся незаметно приоткрыть дверь, а еще лучше, попасть в комнату под видом охраны. До сих пор ему эта роль неплохо удавалось. Служанки, оставив подносы, вышли обратно и вновь бросили на Не Минцзюэ заигрывающие взгляды, после чего, улыбаясь, удалились. Минцзюэ же воспользовался моментом, удержав дверь кончиками пальцев и слегка приоткрыл ее. Теперь он четко видел длинный стол, за которым сидел Мэн Яо, а напротив него представитель государства, гостем которого он был. Возле двери стояли стражники, прибывшие вместе с советником Мэн, и они в отличии от Минцзюэ, не подозревали о возможной опасности.              Лица Мэн Яо он не видел, но слышал его голос, твердый и решительный. Он точно чувствовал себя на этой встрече вполне уверенно. Что нельзя было сказать о его оппоненте. Тот нервничал, крутил в руках палочки и то и дело оглядывался на стражников, стоявших по углам комнаты. Продолжая прислушиваться, Не Минцзюэ бесшумно прошел в комнату и спрятался за широкой, украшенной вышивкой ширмой. Из этого укрытия ему открывался прекрасный вид на все происходящее в комнате, сам же он оставался для всех вне зоны видимости.              -… Разумеется, я готов выслушать все ваши предложения, господин Ю Хэнг. Империя Гусу заинтересована в том, чтобы никаких недоразумений и недопониманий между нами не осталось.              — Ваш торговый советник, господин Юй Хуа, сообщил нам ваши требования, — с заминкой начал Ю Хэнг, — однако, на данный момент удовлетворить их мы не можем.              — Удовлетворить в полной мере, это вы имели ввиду? — с нажимом уточнил Мэн Яо.              — Ни в какой мере, господин Мэн, — нерешительно пояснил Ю Хэнг, — мы, как и вы, заинтересованы в получении большей прибыли. К тому же, торговцам необходимо обеспечить безопасность… А это тоже стоит немалых денег.              — Если вопрос стоит только в этом, мы сможем помочь вам с тем, чтобы торговцам по пути ничего не угрожало.              — Присутствие ваших солдат на территории нашей страны, возможно будет воспринято не совсем верно…              — То, как оно будет воспринято, зависит лишь от вас, господин Хэнг, — тактично отметил Мэн Яо, — я уверен в том, что вам удастся донести это верно. Это позволит вам сэкономить на охране торговых путей.              — Я обязательно обдумаю ваше предложение господин Мэн. Но не уверен в том, что смогу дать вам ответ в ближайшее время. А пока, наши условия остаются теми же, что я уже озвучил вам.              Мэн Яо не спешил с ответом, что заставляло Не Минцзюэ изрядно понервничать, он вновь поддался вперёд, чтобы выглянуть из-за ширмы, но ничего особо примечательного за столом не происходило. Мэн Яо сидел к нему спиной, его волосы были рассыпаны по плечам, но вся его поза выдавала крайнюю степень напряжения.              — Позвольте узнать, к какому итогу вы пришли во время визита нашего торгового советника?              — Господин Юй был так же опечален нашими новыми условиями, — Ю Хэнг взял в руки высокий, расписанный узорами кувшин и начал наполнять чаши вином.              — Вам удалось договориться? — голос Мэн Яо выражал лишь легкое любопытство, — на ваши условия?              — Мы были близки к этому, господин Мэн, — Ю Хэнг поставил наполненную вином чашу перед Мэн Яо.              — Что ж, я же пока повременю с тем, чтобы принимать ваши условия.              — Понимаю, господин Мэн. И надеюсь, это лишь временное недоразумение, — улыбнулся Ю Хэнг, — попробуйте вино. Лучшее из здешних запасов!              — Благодарю, — Яо поднял чашу, легко пригубив, хотя Не Минцзюэ был готов поклясться, что вино не коснулось его губ, — действительно, весьма изысканный вкус!              — Тогда я попрошу принести его ещё!              Ю Хэнг поднялся на ноги и быстрым шагом направился в сторону дверей. Сердце Не Минцзюэ почти тут же рухнуло вниз, он был в паре мгновений от того, чтобы быть пойманным. Но истинная опасность как оказалось таилась в другом…              Ю Хэнг остановился позади Мэн Яо и кинул быстрый взгляд на двух стражников, что стояли по углам комнаты. Получив этот сигнал, те, немедля и секунды оказались возле Мэн Яо и подставили ножи к горлу сопровождавшим его охранникам. Мэн Яо услышав позади себя шум, тут же заподозрил неладное и вскочив на ноги, развернулся, но тут же замер, увидев ножи у горла своих людей.              — Ю Хэнг! — со злобой процедил он сквозь зубы, — как вы смеете?              — Неужели вы были столь наивны, что рассчитывали уйти отсюда победителем?              — Я мог подозревать вас в жадности, глупости и корысти, но никак не в том, что вы будете угрожать моей жизни!              — Достаточно уже пустых разговоров, господин Мэн! — прервал его Ю Хэнг, — увы, вы слишком много знаете для того, чтобы уйти отсюда живым!              — Я, как и вы, всего лишь верно следующий своей империи и ее императору.              — Вот и умрите за них, глупец! — засмеялся Ю Хэнг, — возможно, ваше имя даже останется в истории. Вот только интересно как? — издевательски продолжил он, — как талантливого воина? Нет… Вы же никогда не ходили в военные походы! Как достойного и умного советника? Увы… вас же так легко и просто оказалось обдурить. Видимо, если вас и будут вспоминать, то всего лишь как близкого друга императора. Не больше.              Этих насмешек Не Минцзюэ уже стерпеть не смог. Он знал, как важна для Мэн Яо его честь, достоинство и признание. Он всю жизнь делал все, чтобы быть кем-то большим, чем просто другом Лань Сиченя. И таких слов, он не заслуживал. Когда кинжал Ю Хэнга взлетел в воздух в опасной близости от лица Мэн Яо, Не Минцзюэ выскочил из своего укрытия, не успев даже подумать о том, что он будет делать дальше. Секунда ушла у него на то, чтобы перерезать горло стражникам, удерживающих охрану Мэн Яо, а после, немедля он двинулся в сторону Ю Хэнга, одним ударом локтя, выбивая из его рук кинжал.              — Связать, живо! — приказал Не Минцзюэ, навалившись на Ю Хэнга всем телом и прижимая его к полу, — он поедет с нами и лично расскажет императору обо всём, что тут произошло.              — А главное, о заговоре, на которой он пошел с этим мерзавцем, министром торговли, — добавил Мэн Яо, оскалившись в усмешке.              — Заговоре? — Не Минцзюэ отпустил руки Ю Хэнга, когда они надежно были связаны стражниками, — о чьем именно министре ты говоришь А-Яо?              — О нашем министре, Юй Хуа, именно он виновен в повышении цен за провоз товаров, — пояснил его догадки Мэн Яо, — ему были выгодны недовольства торговцев и купцов. Для них, виноватым в убытках был бы наш император, и тогда, он мягко подвел бы их к перевороту, — Мэн Яо взял со стола недопитую чашу с вином, — а дальше, воспользовавшись паникой и неразберихой, он планировал посадить на трон сына своей племянницы, который имеет хоть и отдаленное, но родство с императором.              Такого Не Минцзюэ не мог себе представить. Император никогда не подпускал к себе не проверенных людей. Неужели в этот раз он ошибся? Впрочем, рассуждать об этом было не время. Он рывком поднялся на ноги, зажимая рот Ю Хэнга ладонью.              — Но откуда ты это знаешь? — все это звучало настолько складно, что сомневаться в словах Мэн Яо он не посмел.              — Я услышал их разговор в один из первых дней, что провел на границе, — Мэн Яо сделал большой глоток вина, — и как мы видим, они узнали о том, что я в курсе их планов, — убрав чашу, он подошел ближе и поднял лицо Ю Хэнга за подбородок, — именно поэтому вы решили меня убить? Как бы вы объяснили мою смерть нашему императору? — он отдернул руку, словно прикасаться к нему было ему противно, — что меня убили разбойники? Или, может, недовольные купцы?              — Мы бы бросили тебя на съедение голодным свиньям, — ответил Ю Хэнг, — тебя и твою охрану. И вас никогда бы не нашли.              Услышав это, Минцзюэ ощутимо ударил его под дых, так, что Ю Хэнг, скривившись, пошатнулся, едва устояв на ногах.              — Ты и твоя никчемная охрана идет с нами, — прошипел Минцзюэ сквозь зубы, вновь зажимая ладонью его рот, — и ты не позволишь никому задержать нас. Иначе вы будете убиты. Ты понял меня? — Ю Хэнг простонал ему в ладонь, давая понять, что он согласен на его условия, — и молись, чтобы твоя никчемная жизнь была дорога твоему правителю.              Мэн Яо достал свой кинжал и открыв дверь, пропустил вперед Не Минцзюэ, который в окружении стражников, крепко удерживал своего пленника, прижимая нож к его горлу.