Гарем императора

      Последние дни проносились перед Вэй Ином подобно молнии. Так же ярко и быстро. Казалось, что впервые за прошедшее время, он смог оценить в полной мере красоту Облачных Глубин. Место, которое последний год было для него подобно клетке, стало самым прекрасным на свете.              И благодарить за это он мог двух человек — императора, вернувшего его жизни смысл и Лань Ванцзи, окрасившего эту жизнь новыми красками и подарившему ему самое сильное чувство существовавшее на свете — любовь.              В гареме тоже все было, как никогда мирно и тихо. А возможно, причина охватившего его спокойствия была в самом Вэй Усяне. Он больше не слушал о чем шептались за его спиной наложники, не интересовался списками приглашенных на пиры, все, что волновало и тревожило его душу — моменты, которые он проводил рядом с младшим принцем. Жаль, что мгновений этих было не так много. Но увы, пока довольствоваться им приходилось малым. По крайней мере, до тех пор, пока ему не дадут свободу.              Пока новое положение Вэй Ина все еще не было официально объявлено, он исправно ходил на занятия и с еще большим усердием взялся за изучение дворцового этикета и уроков музыки. А в свободное время — дописывал обещанный Лань Ванцзи портрет. Надеясь на то, что он станет подарком на их свадьбу. Подарком своему супругу, а не просто возлюбленному.              А еще, Вэй Ин ловил каждую возможность для того, чтобы навестить Яблочко. Так это выглядело для всех, но не для него и принца. Именно там, возле конюшен, он встречался с Лань Ванцзи, который чудом оставался незамеченным до его появления. Короткие встречи, втайне ото всех были самыми желанными, а поцелуи самыми горячими. И довольствоваться только ими было с каждым разом труднее.              — Может сегодня ночью, ты оставишь окно открытым? — прижимаясь к плечу Ванцзи попросил Вэй Усянь, — обещаю, что никто не заметит того, что я покинул гарем ночью…              — Вэй Усянь… — выдохнул Лань Ванцзи, — мы уже обсуждали это! Пока ты не свободен, нам следует быть осторожными.              — Моя свобода — всего лишь формальность, — Вэй Ин коснулся губами его губ, мягко и медленно целуя. Это был последний аргумент для того, чтобы Ванцзи сдался.              — Тебе пора возвращаться, — с трудом произнес Ванцзи, — пока еще за тебя отвечает смотритель Сяо.              — Хорошо, — Вэй Ину пришлось подчиниться и отступить на пару шагов назад, — вечером, как стемнеет, я наверное пойду прогуляться. Напротив твоих окон.              — Сделаю вид, что не слышал этого, — строго ответил Лань Ванцзи.              Чмокнув в щеку Ванцзи на прощание, Вэй Ин поспешил во дворец, пока его действительно не начали искать.       

***

      Свернув в сторону гарема, Вэй Ин сразу заметил непривычное оживление. Несколько наложников столпились у дверей, там же и охрана, которая пристально следила за порядком. Ускорив шаг, Вэй Ин с трудом отыскал Оуяна и крепко схватил его за плечо, чтобы не потерять друг друга в толпе.              — Что происходит?              — Не знаю. Но нас всех попросили собраться здесь, — Оуян внимательно, с легким недоверием посмотрел на него, — а где был ты?!              — В конюшне, — честно признался Вэй Ин, — навещал Яблочко.              — Так я и подумал, смотря на твои счастливые глаза.              — Я счастливее всех в мире!              — Не говори так! — возмутился Оуян, — я счастлив не менее тебя.              Вэй Ин едва слышно засмеялся, он не хотел доказывать ему что-то и продолжать эту дружескую перепалку. Не раздумывая, Вэй Ин бы поделился с ним своим счастьем сам.              Быстрые, тяжелые шаги прервали стоящий в гареме галдеж и в центр комнаты вышел главный евнух Мо в сопровождении еще двоих своих подчиненных.              — Указ Его Величества! — объявил он и все тут же опустились на колени. Сердце Вэй Усяня забилось быстрее. Неужели это оно? И сейчас объявят о его свободе?              — Указом Его Величества наложнику Вэй Усяню даруется свобода, — начал зачитывать евнух Мо, — а так же титул князя Илин. Примите указ.              Вэй Усянь на трясущихся ногах и дрожащими руками принял сверток. Но, как же его брак с младшим принцем?              — Еще один указ Его Величества! — не успел Вэй Ин опомниться, как евнух Мо снова подал свой громкий голос, — князю Илин Вэй Усяню даруется брак с младшим принцем Лань Ванцзи. А так же, князю Илин Вэй Усяню его Величество дарует поместье на улице Туньси. Примите указ.              Вэй Усянь забрал еще один сверток и поклонился. Он не поднимал головы, пока евнух Мо не ушел. И пришел в себя, как только образовавшаяся пустота в его голове взорвалась гулом потрясенных голосов.

      ***

      Шум, стоявший в голове Вэй Ина, не проходил долго. Свободен. Он теперь свободен. Наконец-то, он может покинуть гарем, жить своей жизнью, не отвечая за каждый свой шаг. Сквозь эти мысли и шумящую в ушах кровь он с трудом слышал слова Оуяна, лишь чувствовал его руки на своих плечах, и словно издалека слышал возмущенные голоса наложников.              — И почему это Вэй Ину так везёт?!              — Интересно, как ему это удалось?              — А казалось бы, что фаворит императора.              — Видимо неплохо справлялся с игрой на два фронта!              — Князь! — почти выплюнув произнес молодой наложник высоким, почти визгливым голосом, — нет, вы это слышали?!              Немного придя в себя от шока, Вэй Ин перевёл дыхание и повернулся в сторону недовольных юношей. Заметив это они тут же замолчали и демонстративно отвернулись от него. Вэй Ин не злился. Он знал, что все они бывшая свита Вэнь Сюя и ждать от них хоть каплю искренней радости и поддержки было бы наивно.              — Зато с моим отъездом, вам будет намного легче дышать. Путь к императору теперь свободен! Ведь так?              — Не будет, — подал голос до сих пор молчавший Сюэ Ян. Он сидел на полу, согнув ногу в колене и расправлял золотистый фантик от конфеты, — они слишком глупы для этого. Как можно было верить в то, что ты действительно фаворит императора?              — А разве ты сам так не думал? — удивился Вэй Ин.              — Я никогда не был настолько слеп, — не без гордости ответил Сюэ Ян, — если ты и смотрел на кого-то из династии Лань, то только на младшего принца.              — Когда ты это успел заметить? — почти шепотом спросил Вэй Ин, подходя к нему ближе.              — На банкетах, на которых мы были вместе, — произнёс Сюэ Ян таким тоном, словно объяснял ребенку простую истину, — я в отличии от тебя, наблюдал за всеми. А ты — только за Лань Ванцзи.              — Но видимо, кроме тебя это никому не было столь явн…              — Остальных больше интересовали гости нашего императора, — нервно перебил его Сюэ Ян, — я же никогда не искал там себе поклонников.              — Ну ладно-ладно, — вклинился в разговор Сяо Синчэнь. Его щеки приятно порозовели, делая его бледное лицо непривычно живым и ярким, — господину Вэю пора собирать свои вещи.              — Как собирать вещи?! — воскликнул Оуян, — он уедет уже сегодня?!              — Я не смею торопить Вэй Ина и буду рад, если он задержится у нас ещё хотя бы на пару дней, но…              — О нет, смотритель, — поспешил успокоить его Вэй Ин, — я, как свободный человек, не имею права находиться здесь. Я действительно пойду собирать свои вещи. И уеду сегодня же вечером!        Оуян, разумеется, последовал за ним, за что Вэй Ин был ему за это благодарен. Он так долго ждал этого момента, а в минуты, когда слуги принесли ему в комнату два больших сундука, растерянно смотрел на них, словно не зная, для чего они. Оуян, развалившись на мягких подушках, с улыбкой наблюдал за его мельтешением, разделяя и понимая его волнение.       — Я столько времени ждал этого момента. А теперь, боюсь…              — У тебя нет причин для волнения, — заверил его Оуян, — ты единственный, кто выходит из этого гарема для того, чтобы стать супругом члена императорской семьи.              — Первый, но возможно не последний.              — Увы, у нашего императора больше нет братьев…              — Но есть он сам! — Вэй Ин открыл один из сундуков, — но наверное ты прав, наложника он в супруги никогда не возьмёт. Но в том, что это будет достойный человек, я не сомневаюсь.              Вэй Ин взял со стола янтарную шкатулку, открыл ее, осмотрев своё скромное богатство и достал оттуда золотую заколку, что получил в подарок за первую проведенную ночь в покоях императора.              Как же давно это было! Словно прошёл не всего лишь один год, а целая вечность.              Взяв её в руки, он в последний раз улыбнулся ей, любуясь переливами драгоценных камней. А после, протянул её Оуяну.              — Возьми ее. На память обо мне.              — Не говори так, словно мы прощаемся!              — Конечно, не прощаемся, Оуян, — Вэй Ин поспешно сжал его плечи, словно успокаивая, — совсем скоро ты тоже получишь свободу, и тогда мы будем видеться с тобой каждый день. Но пока ты наложник… Меня к тебе не пустят. А тебя не выпустят из гарема.              — Тебе не жалко её? — Оуян нерешительно протянул руку, словно сомневаясь в том, что имеет права принимать такие подарки.              — Нет. Я и получил то её… — начал Вэй Ин, но замолчал, заметив, как Оуян нахмурился, словно готов был услышать что-то неприятное, — ну, не совсем заслуженно.              — Уверен, это не так…              — А это, — Вэй Ин благоразумно не стал вдаваться в подробности, — для Мянь-Мянь, — он достал из шкатулки золотой перстень с камнем глубокого синего цвета, — он наверное действительно стоит не мало, и если потребуется, вы сможете продать его.       Все остальные украшения Вэй Ин тоже оставил в гареме, стараясь не обидеть никого, с кем за прошедшее время он смог сохранить не самые плохие отношения. Таковых было немного, как впрочем и драгоценностей. Небольшой подарок достался Сюэ Яну, который не подключился к всеобщим возмущенным и завистливым разговорам. Он лишь мученически закатывал глаза, слушая догадки и предположения столь шокирующего события, вновь и вновь повторяя, что только идиоты, каковыми и являлись почти все наложники гарема, могли поверить в чувства Вэй Ина и императора. Сам же он, разумеется, давно знал, кого по-настоящему все это время любил Вэй Усянь.              Подарок на память Сюэ Ян принял с недоумением. Из его глаз на пару мгновений пропал малейший намек на безумие, оно сменилось удивлением и благодарностью. И без того красивое лицо Сюэ Яна, стало просто ослепительным.              — Будь таким всегда, — попросил его Вэй Ин, и нерешительно, словно боясь ошпариться или получить за наглость, он коснулся его плеча, — не только для себя, но и для смотрителя…              — Каким? — зло усмехнулся Сюэ Ян, вновь став тем, к кому они все уже давно привыкли. Шумным, наглым и самоуверенным. Безумцем.              — Не важно! — отмахнулся Вэй Ин, пропустив вперёд слуг, что несли его сундуки к выходу, — не обижай Сяо Синчэня. Он достойный человек.              Вэй Ину показалось, что щеки Сюэ Яна вспыхнули, но задерживаться на своих догадках он не стал. А Сюэ Ян, сжимая в ладони длинную золотую цепочку, скрылся в комнате, которую он уже не первый год делил с ещё двумя наложниками.       

***

      Поместье, а как скорее бы его назвал Вэй Ин — дворец, который ему подарили, находился неподалеку от дворца самого императора, на одной из самых тихих, но живописных улиц. Теперь у него были земли, в которые входил небольшой сад с фонтаном и прудом, небольшой участок леса и пара десятков слуг. О такой щедрости Вэй Усянь никогда и мечтать не мог. Первый день он ходил по дому, восхищаясь внутренней отделкой и красотой. Во дворе тоже был небольшой фонтанчик, в котором плескались пестрые рыбки и крошечный мостик, через узкий канал наполненный прозрачной водой. Вэй Ин не верил, что теперь это всё его. Что нет больше бедной сироты, который когда-то остался на улице без средств к существованию. Теперь он не просто князь, он будущий супруг младшего принца и брату нет причин беспокоиться за его честь. Он не опозорил имя семьи Цзян.              Только один вопрос был для него без ответа: «Чем он заслужил это?»              Слуги разбирали вещи, украшали дом букетами цветов, интересовались, что господин желает на ужин. А Вэй Ин терялся, не решаясь отдавать распоряжения. Новая роль была ему чужда. Он хотел закрыться в комнате, достать кисти и провести вечер в тишине.        Такими были все последующие дни. Только к концу недели всё изменилось. Вечером ему сообщили, что к нему приехал гость. И Вэй Ин, уверенный, что это Цзян Чэн, побежал ему навстречу. Но это был не он. На улице, возле низких перил моста стоял младший принц.       — Лань Ванцзи? — его появление, было самым лучшим и желанным событием за последние дни. Но Вэй Усянь и надеяться не смел на то, что он приедет.              — Вэй Ин, — ответил Лань Ванцзи повернувшись к нему. На его лице появился намёк на улыбку, но тут же исчезла.              — Почему ты не приехал раньше?! — начал Вэй Ин высказывать недовольство, — я уже думал, ты забыл про меня!              — Было много дел, но я смог вырваться к тебе.              Вэй Ин и дальше мог бы строить обиженного, но сил и желаний на это не было. Он подошёл к нему и легко сжал его пальцы.              — Я скучал, — признался Вэй Усянь. Глаза Ванцзи были как никогда черными и глубокими, и смотрели так внимательно, что у него замирало сердце, — сейчас подадут обед. А потом мы можем прогуляться. Если ты, конечно, хочешь.              — Разве что по твоему саду. — согласился Лань Ванцзи.              — Тогда идём скорее. Я попросил приготовить суп из корней лотоса. Хотя уверен, что он и близко не будет похож на тот, что готовит моя шицзе.              Ванцзи пошёл за ним, не без интереса осматривая дом. Приятный запах горячего супа разносился по всей комнате, и этот аромат казалось был ничем не хуже. Вэй Ин сел за стол, освободив рядом с собой место для своего самого главного гостя.              — А ещё у нас есть «Улыбка императора», то самое вино, что мне не позволяли пить в гареме.              Вэй Ин взял кувшин и осторожно разлил его по двум чашам.              — Я не пью алкоголь… — словно извиняясь напомнил Ванцзи.              — Теперь можно! — запротестовал Вэй Ин, — ты впервые обедаешь со мной, как со своим… Своим…              — Женихом, — помог ему Ванцзи, — не бойся этого слова.              — Просто, мне до сих пор не верится! — извиняющимся голосом пояснил Вэй Ин, — все произошло так быстро, — он поднес чашу вина к губам и сделал небольшой глоток, — я всё чаще думаю о том, был ли ты готов к этому?              — Был, — без сомнений ответил Ванцзи и чуть помедлив, одним глотком осушил чашу, — но не смел надеяться на то, что император будет к нам столь милостив.              — Правда? — Вэй Ин обнял его за плечо, прижавшись к нему, — вспоминая нашу встречу с императором, я боялся, что ты просто не посмел отказаться от его подарка. И что сам вовсе этой свадьбы не хотел.              — Хотел, — Лань Ванцзи сам наполнил чаши вином, — это лучшая награда, что могла бы у меня быть.              — И для меня, — не отлипая от его плеча, согласился Вэй Ин, — но чем же я тебя заслужил, Ванцзи?              — Тем, что ты, это просто ты, — ответил он, — неидеальный, непослушный, не терпящий лжи, предательства и нравоучений. И при этом ты чист душой, добрый и хороший друг. И еще ты красив. Нет никого, кто был бы красивее тебя.              — Ты знаешь, что описал сейчас себя? — улыбнулся Вэй Ин, стараясь спрятать от него свои глаза и горящие щеки.              — Во мне нет даже десятой части.              — В тебе есть большее! — не согласился Вэй Ин.              — И что же? — Лань Ванцзи развернулся к нему, лишая его возможности отвести смущенный взгляд в сторону.              — То, что заставляет меня жить, — ответил Вэй Ин и осмелев от вина, погладил его щеку, а после, легко коснулся его губ своими. В голове образовалась пустота, а сердце, колотилось, словно сумасшедшее. Если бы не губы Лань Ванцзи, он бы точно потерял сознание. Слишком много чувств. И их невозможно выдержать одному…              — Я живу тобой…              — А я тобой.              Голова шла кругом от поцелуев и единственный способ не упасть, это вжавшись в тела друг друга, держаться за плечи и не сметь даже мечтать о большем.              — Мне надо кое-что тебе показать, — прошептал Вэй Ин, заставив себя оторваться от его губ, — пойдём со мной.              Не дождавшись ответа, он, поднявшись, потянул удивленного Лань Ванцзи за собой. Быстрым шагом преодолев один длинный проход, Вэй Ин открыл дверь в свою спальню и пропустив его вперед, закрыл ее, чтобы никто не смел потревожить их.              — Я хотел подарить тебе это в день нашей свадьбы, — с трудом произнес Вэй Ин, дрожащим голосом, — но увидев тебя сегодня, понял, что не смогу дождаться её, — признался он, убрав с накрытой картины тонкую белую ткань.              Этой картиной был законченный портрет Лань Ванцзи. И даже порой чересчур критичный к себе Вэй Ин, считал её идеальной. Как и человека, чей профиль был на нем изображен. Волосы Лань Ванцзи были распущены, а лоб украшала тонкая голубая лента, чьи концы словно развеивал ветер.              — Когда же ты успел её закончить? — Лань Ванцзи подошёл ближе к нему и не скрывая восторга осматривал портрет.              — За последние дни, что я был один, у меня было много времени, — с облегчением ответил Вэй Ин, заметив его реакцию.              — Но я же тебе не позировал…              — Мне это и не надо! — улыбнулся Вэй Ин, легко касаясь ладонью его плеча, — я запомнил тебя уже давно. Каждую черточку твоего лица.              Лань Ванцзи смотрел на него, боясь что-то сказать, нарушить эту магическую тишину, которая окутала их теплом.              — Я люблю тебя, — произнёс Вэй Ин, сжимая пальцы Лань Ванцзи в своей ладони, — очень.              — А я люблю тебя. — отозвался Лань Ванцзи, поворачиваясь к нему, — и ты мой самый лучший подарок.              Взгляд Вэй Ина задержался на его губах, а после скользнул выше, всматриваясь в глубокие, горящие огнем омуты.              — Тогда возьми его, — произнес он, медленно развязывая пояс своего ханьфу.              

***

      Цзян Чэн решил засунуть свои чувства настолько глубоко, насколько это было возможно. Постараться не думать, отвлечься, забыться и жить дальше. Из всего списка удавалось только последнее — он по-прежнему нес службу в армии, тренировался до изнеможения, ухаживал за подросшими щенками и тайно мечтал, что однажды во время прогулки случайно наткнется на императора. Для чего? Цзян Ваньинь и сам не знал. Ему хотелось просто увидеть его, перекинуться парой вежливых фраз и понять, что он, Ваньинь, не сошел с ума. Он все еще не мог до конца поверить в то, что он испытывал по отношению к Лань Сиченю — это любовь. Но то, что император со своей теплой улыбкой и ласковым взглядом всегда находился на задворках его сознания и то, что Цзян Чэну то и дело снились сны, становившиеся все более смелыми и откровенными, говорили об обратном. А Лань Сичень, словно чувствуя это, пропал из поля его зрения. Нет, конечно, Ваньинь прекрасно знал, что он во дворце. В противном случае, каждая собака знала бы, что император куда-то уехал. Но вот почему его нигде не было видно? Цзян Чэн даже начал переживать, а не заболел ли он? Не накрыл ли его какой-то особо сильный приступ мигрени? Но почему тогда не пригласили его? Ведь Цзян Чэн мог бы хоть немного помочь.              Ответов не было, а Цзян Ваньинь продолжал терзаться, сам не до конца понимая от чего именно. Но внутри было не спокойно. Словно должно было случиться что-то плохое и это все было затишьем перед бурей. Так и произошло. В один прекрасный день, когда ничего не предвещало, дворец взбудоражило сообщение о том, что в Гусу направляется делегация из южной Юань. Через несколько часов уже каждая собака знала, что к ним едет принцесса с предложением брачного союза с императором. Эта новость выбила весь воздух из легких Цзян Чэна. На пару долгих мгновений он забыл, что нужно дышать. Он прекрасно понимал, что однажды Лань Сиченю придется жениться, но не думал, что это случится так скоро. Ваньинь был уверен, что воспримет эту новость спокойно, считал, что к тому моменту его чувства утихнут и он задушит свою ревность в зародыше. Но ошибся. Он так сильно сжал рукоять меча, который держал в тот момент в руках, что побелели костяшки пальцев. Цзян Ваньинь злился не на Лань Сиченя или приезжающую принцессу. Он злился на самого себя — простой генерал не имел права на подобные чувства. Он должен был радоваться предстоящему союзу, который, несомненно, укрепит отношения между двумя соседями, позволит развить новые торговые пути, принесет богатство и благополучие обоим государствам. Но Цзян Чэн чувствовал, что выпил целый кувшин уксуса, противный вкус которого теперь разливался по его горлу и с приступами тошноты не давал возможности нормально дышать.              Чем больше разговоров ходило о приближающейся делегации, чем меньше времени оставалось до ее прибытия, тем сильнее саднило в груди Цзян Чэна. Он и сам не понимал откуда в нем это и почему он так болезненно реагирует на известия о принцессе. По отношению к наложникам императора подобного он никогда не испытывал, хотя дворец всегда был полон сплетен и пересудов и все прекрасно понимали, для чего они нужны. Возможно, дело было именно в свадьбе? Ваньинь никогда не питал иллюзий, прекрасно осознавая, что его чувства обречены, но поделать с занозой ревности, засевшей в его сердце, ничего не мог.              Все свое свободное время Цзян Чэн проводил или со своими собаками, или на тренировочном поле. Вот и сегодня, ровно в полдень, он вывел на очередную тренировку новобранцев, которых ему совсем недавно дали. Они были совсем молоды, но очень амбициозны и старательны. Ваньиню они нравились, чем-то напоминали его самого в юности, поэтому гонял он их не жалея, и очень хотел, чтобы из них получились отличные солдаты имперской армии.              Занятия Цзян Чэн всегда начинал с пробежки — для развития выносливости и очистки разума от лишних мыслей лучше упражнения и не придумать. Поэтому он бегал вместе с новичками. После короткого отдыха они приступили к отточке навыка владения мечами — Ваньинь показывал им самые эффективные приемы, учил правильно держать оружие и находить слабые места противника.       Оканчивалась же тренировка всегда уроками верховой езды. Умение правильно держаться в седле было одним из самых важных качеств хорошего солдата. Цзян Чэн помнил, как научился этому у своего наставника, а теперь обучал своих новобранцев. Воспоминания о мастере по-прежнему вызвали у него теплые воспоминания и укол легкой грусти.              Заниматься верховой ездой своих солдат Цзян Чэн вывозил за пределы города. За южными воротами, справа, начинался лес, в котором часто устраивали охоту, а слева раскинулось бескрайнее поле. Тут-то лошадям было самое раздолье. Но едва за Цзян Чэном и новобранцами закрылись ворота, как они услышали какой-то шум. Все разом обернулись в поисках источника, но ничего не обнаружили. Спустя еще несколько секунд звук повторился, но это уже определенно был женский крик, и он звал на помощь. Цзян Ваньинь напряженно смотрел по сторонам, пытаясь определить верное направление, и наконец, примерно в трех ли от них, рядом с кромкой леса, он увидел ее — девушку. Ее на большой скорости, куда-то в поле, несла лошадь. Похоже ее породистый жеребец взбесился и теперь несся, не разбирая дороги, норовя скинуть свою хозяйку. Не раздумывая, Цзян Чэн бросился следом. Пришпоривая лошадь, он двинулся наперерез, чтобы быстрее сократить расстояние. Проскакав примерно два ли, он начал постепенно догонять девушку, которая по-прежнему умоляла о помощи, стараясь удержаться в седле. Кажется, ее силы были на исходе, она всячески пыталась усмирить коня, но тот, обезумев, мчался вперед, не собираясь останавливаться. Цзян Чэн еще раз подхлестнул свою лошадь, до девушки оставалось совсем немного. Ваньинь молил свою кобылу бежать быстрее, он почти уже догнал строптивого коня. В этот момент, девушка, наконец, заметила его и обрадовавшись едва не упала.              Проскакав еще немного, Цзян Чэн почти поравнялся с конем девушки, потянулся за поводьями, но ему не хватило совсем чуть-чуть. Он собирался потянуться во второй раз, но его лошадь едва не споткнулась о невесть откуда взявшееся посреди поля бревно. Ваньиню пришлось вцепиться в свои поводья, чтобы не упасть самому. Снова пришпорив лошадь, он еще раз поравнялся с жеребцом. Нагнувшись, он все же смог ухватить поводья, которые едва не выскользнули из ладоней. Теперь они скакали рядом.              — Хватайся за меня, — скомандовал Цзян Чэн девушке.              Она не стала спорить и задавать вопросы, крепко ухватилась за протянутую руку. Цзян Ваньинь перетащил ее на свою лошадь и отпустил поводья чужой. Испуганный конь, почувствовав свободу, пробежал еще немного, после чего встал на дыбы и громко заржал.              — Чжуй! Чжуй, угомонись! — крикнула девушка, но строптивый конь не услышал ее и побежал дальше.              — Ты в порядке? — вежливо уточнил Цзян Чэн, усадив ее в седло поудобнее. Преследовать сбежавшего коня он не стал, решив послать за ним кого-нибудь из своих новобранцев. Или всех вместе — пусть ловят.              — Да! Господин, вы так вовремя появились, просто чудо! Спасибо вам за спасение! Я обязательно вас отблагодарю! — затараторила девушка, — Чжуй всегда был послушным, но сегодня он чего-то испугался и в него словно бес вселился… Если бы он меня скинул, его бы точно отправили на скотобойню…              Цзян Чэн ничего не ответил. Да и почти не слушал ее щебетание, сейчас его интересовал вопрос кто она и откуда здесь взялась? Девушка не была похожа на местную, дорогая ткань ее наряда выдавала в ней знатную особу. Да и ее конь — породистый жеребец, таких у простолюдинок не водится.              Они прискакали к городским воротам, туда где их дожидались ошеломленные новобранцы. Они смотрели на своего наставника с восхищением и благоговением. Словно он только что не только спас девушку, но и избавил мир от вселенского зла. Цзян Чэн спешился и помог девушке. Она ловко спрыгнула, отряхнула одежду, и улыбнувшись, поклонилась.              — Меня зовут Сяо Мин! — представилась она, — еще раз спасибо за мое спасение. Могу ли я узнать имя господина, который меня спас?              — Мое имя Цзян Ваньинь, — представился он, но что-то явно было не так с этой девушкой. Он чуял это нутром, — что случилось с твоей лошадью?              — Я не знаю! — вздохнула Сяо Мин, — кажется, он чего-то испугался. Возможно, змеи или какого-то шума. Обычно Чжуй благородный и послушный конь…              Сяо Мин хотела было сказать что-то еще, но позади нее снова раздался топот копыт. Из леса, поднимая клубы пыли, выскочил всадник, а следом показалась целая процессия. И Цзян Чэн понял, что делегация южной Юань, наконец, добралась до Гусу. Имела ли Сяо Мин к ним отношение? Судя по всему, да, так как всадник направлялся в их сторону. Поравнявшись с ними, юноша, облаченный во все черное, ловко спрыгнул с лошади и рухнул перед Сяо Мин на колени.              — Ваше Высочество! Какое счастье, что вы живы и не пострадали! — воскликнул он.              «Ваше Высочество?» Цзян Ваньинь удивленно посмотрел на девушку. Неужели это та самая принцесса? Он только что самолично спас невесту Лань Сиченя? К подобному повороту он не был готов. Тем временем, Сяо Мин от души отчитывала нерадивого юношу, который, судя по разговору, был личным охранником принцессы.              — А теперь отправляйся на поиски Чжуя! — приказала она, закончив свою тираду, — и без него не возвращайся!              — Слушаюсь, Ваше Высочество, — кивнул юноша, а затем обратился к Цзян Чэну, — господин, от лица всей южной Юань благодарю вас за спасение Ее Высочества.              — Для меня это честь, — кивнул в ответ Цзян Ваньинь.              На самом деле, если бы подобное случилось с ним примерно год назад, он давно уже раздулся бы от гордости словно индюк, но сейчас в душе генерала острыми когтями скребли кошки. Он не сомневался в том, что даже заранее зная, кто эта девушка, что спас бы ее. Но столь быстрое и близкое знакомство с принцессой осело в груди тяжким бременем. И теперь сомнений в том, что Лань Сичень влюбится в нее с первого взгляда, не осталось.              Тем временем, городские ворота распахнулись и оттуда выбежал один из чиновников. Если Цзян Ваньинь правильно помнил — это был человек из министерства церемоний. Имени его он не знал, но точно несколько раз видел во дворце.              — Приветствую вас, Ваше Высочество! Добро пожаловать в Гусу! Меня зовут Шан Юан, я министр церемоний, — запыхавшись, быстро проговорил он, — мы подготовили для вас подобающую церемонию приветствия на центральном входе и совсем не ожидали, что вы выберете западные ворота…              — Мы немного заблудились из-за моей лошади, — непринужденно ответила Сяо Мин, — но я даже рада. Эти ваши церемонии невероятно скучные, так что оставьте их для зануд вроде моего отца!              Цзян Чэн едва не уронил челюсть. Подобным образом ответить министру могла только очень смелая девушка. Кажется, принцесса была не так проста, как казалось. Шан Юан же, в свою очередь, ловил ртом воздух, от подобной дерзости, он не мог подобрать нужных слов. Ваньинь решил не вмешиваться, он сделал то, что от него требовал долг — спас Сяо Мин, попавшую в беду. Дальнейшее уже пусть происходит без него. У него и так, от мыслей о том, что совсем скоро она встретится с Лань Сиченем, к горлу подкатывала тошнота.              — Министр Шан, могу ли я попросить, чтобы этот благородный молодой господин сопроводил меня во дворец? — спросила Сяо Мин, кивнув в сторону Цзян Чэна, — моя охрана, как оказалось, ни на что не годна.              — Вы имеете ввиду генерала Цзян? — уточнил министр. Кажется, он только заметил Цзян Чэна.              — Его самого! — подтвердила Сяо Мин.              — Конечно, Ваше Высочество, — кивнул Шан Юан, — генерал Цзян очень уважаем Его Величеством…              Сердце Цзян Ваньина предательски сжалось. Как же давно они не виделись? Неужели все это время император готовился к встрече с принцессой?              — Спасибо за доверие, Ваше Высочество, — ответил Цзян Чэн, стараясь сохранить невозмутимость.              — О, вы, как мой спаситель, можете обращаться ко мне неформально, — улыбнулась Сяо Мин, а потом заговорщицки шепнула, — терпеть не могу этот официоз!              — Тогда прошу и вас обращаться ко мне соответствующе, — предложил Цзян Ваньинь.              — Договорились! — обрадовалась Сяо Мин.              Ехать во дворец в повозке принцесса категорически отказалась. Поэтому Цзян Чэну ничего не оставалось, как усадить ее на свою лошадь, а самому вести ее за поводья. Всю дорогу Сяо Мин рассматривала улицы города, восхищалась красотой и убранством столицы, задавала вопросы, и наконец, решила, что ей обязательно необходимо посетить рынок Гусу и прогуляться по окрестностям, любуясь местными пейзажами. Из разговора с ней Цзян Ваньинь понял, что ее страна не столь процветающая, как их империя и сделал вывод, что отец Сяо Мин, выдав ее замуж за Лань Сиченя, собирался на этом союзе поправить свое положение. Как к этому относилась сама принцесса, он так и не понял, а спрашивать о подобном было неслыханной дерзостью.              Перед воротами дворца их уже встречали. От официальной части по желанию принцессы отказались, поэтому на входе собрались только стражники, слуги и главный евнух Мо.              — Добро пожаловать, Ваше Высочество, — поклонившись сказал евнух Мо, — Его Величество уже ждет вас в главном зале. Слуги заберут ваши вещи и отнесут в подготовленные для вас покои, а так же помогут вашим людям разместиться.              — А это обязательно прямо сейчас идти к императору? — скривилась Сяо Мин, — я устала с дороги.              Цзян Чэн удивленно посмотрел на нее. Он то думал, что она ждет не дождется встречи со своим будущим женихом.              — Боюсь, что Его Величество отложил все свои дела ради вас, — покачал головой евнух.              — Ладно, — обреченно кивнула Сяо Мин, — но генерал Цзян пойдет со мной!              — Ваше Высочество, это не совсем уместно, — тихо сказал ей Цзян Ваньинь.              На самом деле ему не хотелось там присутствовать. Он уже ощущал этот кислый привкус ревности предстоящего разговора императора и принцессы. Конечно, сначала предстоял обмен приветствиями и разговор согласно этикету. Но он уже представлял, как заинтересованно загорятся глаза Лань Сиченя при виде столь красивой и утонченной девушки. Как Сяо Мин, едва увидев его — статного и благородного, скромно потупит взгляд и будет смотреть на него из-под своих длинных ресниц. Определенно, Цзян Чэн не хотел быть этому свидетелем.              — Ваньинь! — воскликнула принцесса и умоляюще сложила руки, — пожалуйста, не оставляй меня в такой момент одну!              — Но… — попытался возразить Цзян Чэн.              — Пожалуйста-пожалуйста! — попросила Сяо Мин.              — Хорошо, — вздохнул Ваньинь. Он не смог устоять перед ее взглядом и был уверен, что пожалеет о своей слабости. И когда он успел стать таким?              Они последовали за евнухом Мо в главный зал, где их ожидал Лань Сичень. Цзян Чэн шел за принцессой следом, держась в двух шагах позади нее и раз уж его сделали ее личной охраной, то следил за обстановкой и был готов в любой момент отразить удар. Вряд ли кто-то во дворце стал бы нападать на принцессу, но в любой ситуации нужно было быть начеку.              На пороге главного зала Цзян Ваньинь замялся. Он не был уверен, что его присутствие уместно при знакомстве императора и принцессы. Достаточно было того, что он сопроводил ее до дверей, а уж дальше, они там как-нибудь сами разберутся. Поэтому он остался у входа, пропустив всех, кто следовал за ними и решил дожидаться возвращения Сяо Мин здесь. Но едва она сделала с десяток шагов, и почувствовав, что Цзян Чэн за ней не следует, обернулась.              — Ты ведь обещал пойти со мной! — вернувшись, негромко возмутилась Сяо Мин.              — Ты уверена, что это хорошая идея? — с сомнением в голосе переспросил Цзян Ваньинь, — думаю, меня там никто не ждет.              — Мне плевать! — фыркнула принцесса, — я не могу оставить своего спасителя топтаться под дверью! Так что пойдем!              Сяо Мин, не дожидаясь ответа, схватила Цзян Чэна за рукав и потащила за собой. Он особо не сопротивлялся, но все еще чувствовал себя неуютно и неуместно. И даже немного восхищался смелостью и дерзостью принцессы.              Когда они вошли в главный зал, Сяо Мин все еще не отпустила Цзян Чэна. Остановившись перед императором, они поклонились.              — Приветствуем вас, Ваше Величество! — прозвучал нестройный хор голосов.              — Пожалуйста, встаньте, — прозвучал спокойный голос Лань Сиченя и Цзян Чэн впервые за долгое время, наконец, увидел его. Их взгляды встретились на мгновение и Ваньиню показалось, что в глазах императора он увидел удивление и что-то еще. Цзян Чэн тут же принялся разглядывать пол у себя под ногами, не в силах снова посмотреть на Лань Сиченя. Тем более все его внимание теперь было приковано к принцессе.              — Рад приветствовать вас в Гусу, Ваше Высочество, — вежливо сказал Лань Сичень,— наши слуги к вашим услугам, если что-то понадобится не стесняйтесь сообщить. Ваш отец много рассказывал о вас. Рад познакомиться с вами лично.              — Благодарю вас, Ваше Величество, — кивнула Сяо Мин, а потом, не церемонясь, попросила, — простите за мою дерзость, но мы могли бы поговорить с глазу на глаз?              — Конечно, — если Лань Сичень и был удивлен этой просьбе, то виду не показал. Он жестом показал остальным, что они могут идти. Цзян Чэн тоже собирался выйти, но принцесса снова схватила его за рукав.              — Прошу, останься…              — Если Его Величество не против, — нервно сглотнул Цзян Ваньинь. Он решительно не понимал, что задумала принцесса. Зачем она выгнала всех, но оставила его? Он чувствовал себя так глупо, что уже пожалел о своем решении согласиться сопровождать Сяо Мин во дворец.              — Хорошо, — кажется, Лань Сичень был удивлен не меньше. На его лице застыла вежливая улыбка, но Ваньинь чувствовал, что он в недоумении от происходящего.              — Ваше Величество, я хотела бы поговорить с вами начистоту, — начала Сяо Мин, — мы с вами прекрасно знаем для чего меня сюда прислал мой отец.              Лань Сичень кивнул, показывая, что он понимает, о чем она говорит. Сяо Мин продолжила:              — И я хочу вам сразу сказать, я не хочу за вас замуж. И уверена, что вы тоже не хотите жениться на мне.              Цзян Чэн ошеломленно застыл. Что он только что услышал? Чему стал свидетелем? Принцесса очень смелая девушка, раз не боится говорить о подобных вещах так прямо и так резко.              — Что ж, спасибо за вашу честность, Ваше Высочество, — Лань Сичень снова вежливо улыбнулся. По его лицу сложно было догадаться о его истинных эмоциях. Он продолжил со все той же присущей ему любезностью, — признаюсь честно, я бы тоже не хотел этого брака — я считаю, что жениться необходимо только по любви. И я счастлив, что наши желания взаимны.              — Вот и чудно! — обрадовалась Сяо Мин, — но раз отец прислал меня сюда, мне придется немного напрячь вас своим присутствием.              — Вы можете оставаться во дворце столько, сколько посчитаете нужным. Слуги уже подготовили для вас покои, а вечером будет организован банкет в честь вашего прибытия.              — Благодарю вас, Ваше Величество, — улыбнулась Сяо Мин, а потом опомнилась, — ах, да! Сегодня господин Цзян спас меня, и я бы хотела попросить его сопровождать меня пока я нахожусь здесь.              — Если сам генерал Цзян не против, — лицо Лань Сиченя застыло, и Ваньинь, как ни силился, так и не разгадал истинных эмоций императора.              — Благодарю вас, Ваше Величество, — снова отозвалась принцесса, — если вы не против, то я бы хотела отдохнуть с дороги.              — Конечно, принцесса, — кивнул Лань Сичень.              Они поклонились. Цзян Чэн снова на мгновение встретился глазами с императором. Цзян Ваньинь хотел было что-то сказать, но не решился. Вместо этого он развернулся и с гулко бьющимся сердцем последовал за принцессой.              Цзян Чэн чувствовал странное послевкусие после встречи. С одной стороны, он испытал огромное, ни с чем несравнимое облегчение от того, что Сяо Мин изначально не собиралась замуж за Лань Сиченя и он был с ней солидарен в этом вопросе. С другой, Ваньиню казалось, что император был не особо доволен тем, что он сопровождал принцессу чужого государства. Как будто у него был выбор! Если подумать, как Цзян Чэн мог отказать? Ведь подобное грозило международным конфликтом, и кто знает, чем бы оно обернулось.              Вместе со слугами Цзян Ваньинь сопроводил Сяо Мин до ее покоев. Принцесса попросила, чтобы он вечером пошел с ней на пир, устроенный в ее честь. Цзян Чэну пришлось согласиться, несмотря на то, что раньше он никогда и не бывал на подобного рода приемах. Он лишь надеялся на то, что там будет Вэй Усянь, хотя бы кто-то знакомый и родной, и не такой недосягаемый, как Лань Сичень.              Вечер наступил незаметно быстро. Ваньинь из своих изначальных планов не успел почти ничего. Лишь погулять со своими щенками, которые уже больше походили на взрослых собак и раздать задания новобранцам, чтобы те не расслаблялись. Как оказалось, спасенная им принцесса, принесла Цзян Чэну еще большее уважение среди новичков и теперь они поглядывали на него с еще большим благоговением и слушали, открыв рот. Подобное, безусловно, льстило генералу, которому достались его первые ученики. Поэтому встречать принцессу, Цзян Чэн шел в благоприятном настроении.              — Цзян Ваньинь, ты пришел! — обрадовалась принцесса, едва завидев его. Она переоделась из дорожного костюма в нарядное ханьфу нежно-сиреневого цвета, собрала волосы в высокую прическу и теперь выглядела еще более изящной и утонченной, чем раньше. Цзян Чэн к своему большому стыду, понял, что испытал немалое облегчение от того, что Лань Сичень не собирался на ней жениться.              — Ваше Высочество, — вежливо поклонился Цзян Чэн.              — Ой, я же просила без этого официоза, — закатила глаза Сяо Мин, — ты мой спаситель! Это я должна тебе кланяться!              — Это явно лишнее, — фыркнул Цзян Ваньинь.              — Ладно, не буду! Уговорил!              — Думаю, нам уже пора… — предложил Цзян Чэн.              — Да-да, пойдем! На самом деле я терпеть не могу все эти пиры и банкеты. Ужасно скучное занятие! — призналась Сяо Мин по пути в один из залов, где в ее честь сегодня было устроено торжество.              — Почему? — удивился Ваньинь. Ему представлялось, что принцесса с молоком матери должна была впитать любовь к подобного рода мероприятиям.              — Потому что все сидят с кислыми лицами, толкают пафосные речи и никаких тебе развлечений. А если еще и повара не умеют готовить — это вообще крах. Испорченный вечер, — посетовала принцесса, — то ли дело охота! Или хотя бы стрельба из лука…              — Ты умеешь стрелять из лука? — Цзян Чэн снова был удивлен. Необычное умение для девушки, а тем более для принцессы.              — Да, меня научили… — ответила Сяо Мин и взгляд ее погрустнел, словно она вспомнила о чем-то, чего ей сейчас безумно не хватало.              — Думаю, если ты пожелаешь Его Величество устроит для тебя охоту и возможно, соревнования по стрельбе из лука, — предположил Ваньинь.              — Правда? — вмиг повеселела Сяо Мин, — если это так, то вам повезло с императором!              — Очень повезло, — задумчиво ответил Цзян Чэн.              — Может, тогда мне стоит передумать и выйти за него замуж?              — Что?! — переспросил Цзян Ваньинь, едва не оступившись на ровном месте.              — Ха! Я пошутила! — рассмеялась Сяо Мин, — он, конечно, у вас красавчик, но не в моем вкусе.              Цзян Чэн не нашелся, что ей ответить, но к счастью, они уже пришли и он смог уйти от ответа. Остановившись перед дверьми зала, он вновь замялся. Что-то подсказывало, что его присутствие на банкете так же неуместно, как и все, что происходило ранее днем.              — Ты идешь со мной! — уперев руки в бока и поняв его намерения, заявила принцесса.              — Сяо Мин, мое положение не столь высоко, чтобы присутствовать на подобного рода торжествах, — попытался запротестовать Цзян Чэн. Была еще одна причина, по которой он не особо рвался на банкет, но знать ей об этом было не обязательно.              — Цзян Ваньинь! — строго сказала Сяо Мин, — если кто-то посмеет что-то сказать по поводу твоего положения, будет иметь дело со мной! — а потом умоляющим тоном добавила, — не оставляй меня там одну! Ты единственный здесь, от кого не несет снобизмом за три ли.              Цзян Чэн тяжело вздохнул — все его попытки отказать этой девушке заканчивались полным провалом. Поэтому спорить было бесполезно.              К большому облегчению на Цзян Ваньина никто не обратил внимания, когда они вошли в зал. Все взгляды в основном были обращены к принцессе, многие пытались завести с ней разговор или привлечь ее внимание. Когда они расселись за невысокими столами, никто не высказал никаких претензий и Цзян Чэн немного расслабился. Сидящая справа от него Сяо Мин уже вовсю разговаривала и тихонько хихикала с какой-то девушкой, видимо наложницей. Ваньинь украдкой посмотрел туда, где должен был сидеть Лань Сичень — тот еще не пришел. По этикету император прибывал на банкет самым последним. Поэтому Цзян Чэн начал гадать, как он отреагирует на то, что на пир пустили простого генерала.              — Ваньинь! — громким и заговорщицким шепотом позвала Сяо Мин, вырвав того из размышлений, — я тут такое узнала!              — Что?              — Ты знал, что у императора есть брат? И он выходит замуж! — фыркнула Сяо Мин.              — Да, я знаю, — кивнул Цзян Чэн, — за моего брата.              — Что-о-о-о? — округлила глаза принцесса, а потом придвинулась ближе, — и ты молчал?! Я хочу знать подробности! Расскажи мне о них? Как так вышло?              — Об этом лучше спросить у моего брата, он с удовольствием расскажет тебе все подробности.              — А ты познакомишь меня с ним? — вцепившись ему в рукав, спросила Сяо Мин.              — Зачем тебе это? — недоуменно уточнил Цзян Чэн.              — Ну как же! Это же так необычно! Два влюбленных сердца, вопреки всему смогли быть вместе! — мечтательно ответила принцесса, скрестив руки на груди и глядя в потолок, — а они еще и мужчины! Это вдвойне интригующе!              — Ладно, — нехотя согласился Цзян Ваньинь, — думаю, этот болтун выдаст тебе все свои секреты. А вот кстати и они, — Ваньинь краем глаза заметил, как в зале появились младший принц и Вэй Усянь. Теперь, когда они официально были помолвлены, им не было нужды скрываться и на банкет они пришли ожидаемо вместе. Все внимание теперь было устремлено к ним. Это же потрясающая новость для сплетен и обсуждений — наложник Его Величества выходит замуж за младшего принца. Дворец гудел на эту тему уже несколько дней и будет еще столько же.              — Какие красивые, — восхищенно прошептала Сяо Мин.              Цзян Чэн не успел ей ничего ответить. В зале появился главный евнух и объявил:              — Его Величество прибыл!              Все гости тут же поднялись и поклонились:              — Приветствуем Ваше Величество!              — Пожалуйста, встаньте, — попросил Лань Сичень. Он сел за свой стол и остальные последовали его примеру, после чего он добавил, — рад приветствовать вас на приеме, организованном в честь приезда в Гусу принцессы южной Юань и ее подданных.              Цзян Чэн осмелился посмотреть в его сторону. Лань Сичень в своем праздничном одеянии, роскошном черном ханьфу, с вышитым золотом на манжетах драконами, тонком поясе, подчеркивающем его тонкую талию, был образцом утонченной элегантности. Цзян Чэн спустя несколько минут, понял, что беззастенчиво пялится, разве что рот не открыл и не начал капать слюной прямо в свою чашу с вином. Он почти заставил себя посмотреть в другую сторону, когда Лань Сичень вдруг посмотрел на него, кивнул и едва заметно улыбнулся. Ваньинь едва не подавился вином, которое успел отхлебнуть. Он закашлялся, привлекая к себе внимание принцессы, которая вновь завела оживленную беседу все с той же наложницей.              — Ваньинь, что с тобой? — обеспокоенно спросила она, — тебе плохо?              — Все нормально, — прохрипел Цзян Чэн.              Немного придя в себя, Ваньинь снова посмотрел в сторону императора, но того уже окружили наложники и все его внимание было уделено им. Лань Сичень вежливо беседовал с ними, пил вино, пробовал закуски, которые ему предлагали. Цзян Чэн почувствовал кислый привкус ревности. Он вдруг понял, что настолько привык к тому, что раньше они с Лань Сиченем довольно часто оказывались рядом и проводили время вместе — случайно или запланированно. Ваньинь ощутил, что теперь ему этого очень не хватало. Он скучал, тосковал и ревновал. И ничего не мог с этим поделать.              Сяо Мин вскоре снова обратила на Цзян Чэна свое внимание, она что-то ему рассказывала, а он слушал вполуха, кивал, иногда улыбался и отвечал на ее вопросы, одним глазом смотрел на выступление танцовщиц, но мыслями был совсем не здесь. Девушка была очень энергичной и уже совсем скоро ей надоело сидеть на месте и она пошла знакомиться с другими гостями. К счастью, не потащила с собой Цзян Чэна и он решил, что это прекрасный повод выйти на улицу. Он выпил больше вина, чем обычно, поэтому голову нужно было срочно проветрить.              Прохладный и свежий ветерок слегка взбодрил Цзян Чэна. Он вдыхал ароматы ночного сада и совершенно не хотел возвращаться обратно в шумный, полный людей зал. Вместо этого, Ваньинь, облокотившись о балюстраду, смотрел на луну, которая сегодня была настолько близко, что казалось, стоило лишь протянуть руку и можно будет дотронуться до нее, ощутить ее холодное сияние ладонями.              Цзян Чэн не знал сколько так простоял. Здесь было тихо, спокойно и безмятежно. Он не заметил того, как оказался на террасе не один.              — Решили полюбоваться луной в одиночестве? — совсем рядом раздался голос Лань Сиченя.              — Там слишком шумно, — признался Цзян Чэн, взглянув на него. Лань Сичень тоже оперся о перила и смотрел вдаль. Его глаза блестели в лунном свете, что делало его особенно прекрасным.              — Согласен, — кивнул Лань Сичень и посмотрел на генерала, — я почти сбежал оттуда подышать свежим воздухом. Если бы знал, что вы здесь, сделал бы это гораздо раньше.              Он улыбнулся и снова задумчиво посмотрел на небо. Цзян Чэн не знал, что ответить и тоже посмотрел ввысь. Просто так стоять рядом с ним уже было счастьем. Глупо было отрицать обратное. Император давно и бесповоротно въелся в него, пустив корни своим существованием в его жизни. И почему он так долго этого не осознавал? Хотя, что бы это изменило? Ровным счетом — ничего.              — Ваньинь, в лунном свете вы особенно красивы, — вдруг сказал Лань Сичень и Цзян Чэн выдохнул, забыв сделать вдох.              — Что? — глупо переспросил он, отвесив себе очередной мысленный подзатыльник.              — Простите, я сегодня выпил слишком много вина, поэтому говорю, что думаю, — хитро улыбнулся Лань Сичень и повторил, — я сказал, что вы красивы в лунном свете.              — А… Хм… Спасибо, Ваше Величество, — растерянно пробормотал Цзян Чэн, не понимая куда деть руки после таких комплиментов.              — Вам не кажется, что здесь прохладно? — спросил Лань Сичень, сделав шаг к Ваньиню.              — Кхм, возможно совсем чуть-чуть, вы хотите вернуться обратно в зал? — по-своему расценив его вопрос, уточнил Цзян Чэн.              — Нет, — покачал головой Лань Сичень. Его глаза слегка заволокло дымкой винного дурмана. Ваньинь не мог отвести от них взгляд.              — Вы замерзли? — зачем-то спросил Ваньинь. Какой глупый вопрос и что он только ожидал услышать в ответ?              — Нет, то есть да, — Лань Сичень неожиданно для Цзян Чэна взял его ладонь, — у вас очень теплые руки, Ваньинь. Позволите мне немного погреться?              — Д-да-а, конечно, — пробормотал Цзян Чэн. Прикосновения вызвали табун мурашек по спине, а ноги стали ватными. Руки Лань Сиченя были мягкими, но он прекрасно помнил какие они сильные на самом деле. Казалось, время замерло для них обоих и только луна была их свидетелем.              — Я бы простоял так до утра, но к сожалению вынужден вернуться на банкет, — разочарованно выдохнул Лань Сичень, отпуская ладонь Ваньиня.              — Конечно, — кивнул Цзян Чэн.              — Вы остаетесь?              — Побуду тут еще немного.              Лань Сичень ушел, оставив Цзян Чэна наедине со спутанными, но всё больше волнующими его мыслями.