Гарем императора

      Сюэ Ян скучал. Дни в гареме стали однообразными, тоскливыми и серыми. Они тянулись, подобно липкой закваске и казалось, из этой тоски нет никакого выхода. Он не переставал удивляться тому, что оказывается, центром жизни гарема уже давно был Вэй Усянь, и уходя, он забрал с собой не только свой звонкий смех, но и краски, окрашивающие жизнь гарема в яркие цвета. Конечно, с виду все было как раньше, только сухо и безэмоционально. Бывшим друзьям Вэнь Сюя некого было доводить, поэтому они все больше молчали или цапались между собой. Учитель каллиграфии тосковал, каждое занятие сокрушаясь о том, что никогда не было у него столь способного ученика, а Оуян, лишившись лучшего друга, все больше сторонился остальных наложников.              Занятия, приемы пищи, прогулки… Даже вечера, на которые по-прежнему приглашали наложников и наложниц ради танцев и песен, стали рутиной. Никто из мужского гарема больше не удостоился чести быть приглашенным в покои императора. Впрочем, все винили в этом гостившую у них принцессу, которая по слухам должна была стать их императрицей.              Если мужской гарем эта новость особо не задела, никто из юношей не метил в супруги императора, то в женском ситуация накалилась. И это было единственное, что хоть как-то развлекало заскучавшего Сюэ Яна. Пробираясь на кухню, он подслушивал разговоры поваров, которые за работой были не прочь посплетничать и мысленно смеялся над наивными юными наложницами, которые всерьез считали себя ровней принцессе.              В остальном, дни текли спокойно, наложники исправно ходили на занятия, проводили свободное время в саду, а когда тема обсуждения Вэй Усяня себя окончательно изжила, лишились единственного развлечения, поскольку император вовсе забыл об их существовании.              Сюэ Ян, в жизни которого практически ничего не изменилось, чувствовал себя по-прежнему неплохо. И единственное, что нарушало его покой — это Сун Лань. Сюэ Ян и без того был человеком со вспыльчивым, изменчивым настроением. То, что совсем не беспокоило других, могло вывести его из себя, а то, что пугало и вселяло тревогу у остальных, часто вызывало у него смех. Так же сложилось и в этот раз. В то время, пока наложники восхищались мастерством нового учителя, стремясь превзойти друг друга в умении владеть мечом и произвести на Сун Ланя впечатление, Сюэ Яна разрывало от злости, стоило его взгляду зацепиться за него.              Он живо, пугающе правдоподобно представлял, как сжимает его шею до хруста, ломает ее, а после, выцарапает его глаза… А потом, словно сам испугавшись своих мыслей, отводил от него взгляд. Он не имел права злиться на него, и не было ни одной причины для этого. Кроме той, что он всё своё свободное время проводил рядом с Сяо Синчэнем.              Всюду, куда бы Сюэ Ян не пошёл, он натыкался на них. То они прогуливались по саду, то вдвоем сидели на кухне, и по только им известной причине опоздав на ужин, добывали себе его остатки. Сюэ Ян запрещал себе думать о том, какова была причина такого позднего визита на кухню. Но одно он теперь знал точно, его чувства ни что иное, как самая настоящая, сжирающая его душу ревность. И бороться с ней сил у него не было. Сюэ Ян, впервые за всю свою жизнь, сдался. Но обладая железной выдержкой, он никак не выдавал того, что происходило в его душе. Для всех он по-прежнему был шумным и наглым парнем, с жестоким, с мало кому понятным характером. И Сюэ Яна, который сам верил в свое полное безумие, это более чем устраивало.              Бросив меч после тренировки на диван в общей комнате, Сюэ Ян витиевато выругался, разминая ноющие запястья и показывая всем своё отношение к занятиям у Сун Ланя.              — Не говори так, возможно, именно они когда-то смогут спасти тебе жизнь, — упрекнул его наложник Лин, который был старше и опытнее остальных, — пусть даже не в гареме, а после, когда ты получишь свободу. Мужчина должен уметь постоять за себя.              В ответ на это вполне справедливое замечание, Сюэ Ян лишь скептически хмыкнул и удобнее развалился на мягких подушках.              — За себя я всегда смогу постоять! — заверил он излишне самоуверенно, закинув ногу на ногу и расслабленно покачивая коленом, — да и не найдется на свете психа, что захочет со мной связываться!              Словно в подтверждение своих слов он громко засмеялся, впрочем, далеко не все из присутствующих были столь же самоуверенны.              — И все же, лучше быть тем, кто сможет заступиться не только за себя, но и за близкого человека, — нерешительно произнес Оуян, искоса посматривая на Сюэ Яна, — опасность может поджидать нас даже там, где мы этого не ждем.              — Неужели? — сощурившись поинтересовался Сюэ Ян, — и за кого бы стал заступаться ты? У тебя есть такой человек?              — Конечно! — не задумываясь ответил Оуян и осекся, заметив, сколько любопытных глаз тут же на него уставилось.              — Думаю, что твоему любимому Вэй Усяню ничего не грозит! — засмеялся один из бывших почитателей Вэнь Сюя, Цинь Мин, — сам принц готов пожертвовать собой ради его жизни!              Оуян густо покраснев, отвернулся, едва слышно пробормотав что-то себе под нос.              — А если бы вы могли спасти только одного человека, кто бы это был? — хитро спросил Сюэ Ян, приподнимаясь с подушек, — из тех, кто живет во дворце, разумеется!              — Я бы спас Лин Дана, — тут же ответил один из молодых наложников, бросая на него откровенно восхищенный взгляд, — он самый красивый наложник из всех!              — Выбирал бы по красоте? — разочарованно фыркнул Сюэ Ян, — как это банально! А кого бы спас ты, Лин Дан?              — Ох, слишком сложный вопрос! — Лин Дан, никак не отреагировав на заигрывающий взгляд, задумался, — наверное я бы спас Сун Ланя! Он самый талантливый и сильный из наших учителей. И самый красивый.              Этот ответ Сюэ Яну не понравился, он никак его не прокомментировал и вновь повернулся к Оуяну.              — А ты?              — Я спас бы девушку…              — Девушку? — усмехнулся до сих пор молчавший наложник Мин Тао, — ты бы даже не нашел дороги в их гарем!              — А кого бы спас ты? — поинтересовался у него Оуян.              — А я бы спас императора! — гордо ответил Мин Тао, — это куда полезнее, чем ваши варианты, — возразить на это действительно было нечего, и удовлетворившись общим молчанием, он продолжил, — а кого бы спас ты, Сюэ Ян?              Сюэ Ян знал ответ на этот вопрос, и вполне мог бы без стыда его озвучить, но не успел, поскольку в зал быстрым шагом подобно птице влетел Сяо Синчень.              — Что это вы тут расселись? — строго сказал он, окинув расположившуюся в общей комнате компанию.              — Мы беседуем, смотритель Сяо, — ответил за всех Лин Дан, пользуясь своим положением старшего по возрасту из наложников.              — И что же за увлекательная беседа вас так задержала, что вы до сих пор не привели себя в порядок после тренировки?              Переглянувшись, наложники поправили свои одежды и выбившиеся из причесок волосы.              — Скажите, смотритель Сяо, кого бы одного из наложников вы спасли, если бы от вас зависела его жизнь? — озвучил вопрос Лин Дан, — и помните, выбрать можно только одного!              Сяо Синчень нахмурился, его непривычно холодный взгляд скользнул по собравшимся в зале наложникам, не задержавшись ни на одном из них.              — Что за глупости лезут вам в голову в такое время?! — резко ответил он, — разойдитесь по комнатам! Живо!              — Но, смотритель Сяо! — разочарованно, хором, протянули они, — мы же вам не мешаем!              — Вам в голову лезет слишком много глупостей, когда вы остаетесь без присмотра!              — Так, значит вам нужно за нами лучше присматривать! — поднявшись, Сюэ Ян схватил свой меч, и не скрывая злость, прошипел, не сводя со смотрителя взгляда, — но вы, видимо слишком заняты в последнее время и на ваши прямые обязанности у вас совсем не хватает времени!              Подобная дерзость в адрес смотрителя прозвучала в стенах гарема впервые. И притихшие от испуга наложники, по очереди покинули общий зал. Сюэ Ян, заметив, что они со смотрителем остались вдвоем, на миг смутился, не зная, как вести себя наедине с ним, но никак этого не показал. Поправив пояс своего ханьфу, он убрал с глаз выбившуюся прядь волос и высокомерно поднял голову.              — Тебе лучше вернуться в свою комнату, — севшим голосом ответил Сяо Синчень, — и привести себя в порядок перед следующим занятием.              — Да, так будет лучше, — Сюэ Ян, словно издеваясь, демонстративно поклонился, — с вашего позволения, смотритель.              Он чуть помедлил, всматриваясь в глаза напротив, которые тот старательно отводил, а потом, резко отвернувшись, скрылся в направлении своей комнаты. Сюэ Ян чувствовал не только взгляд смотрителя, но и глубокую, страшную обиду и разочарование. Он был уверен, что Сяо Синчень назовет его имя.       

***

      В последнее время, каждый день своей службы во дворце был для Сяо Синченя мучительным. Безусловно, он все еще любил дворец, был по-прежнему предан императору и его семье. Даже наложники, со всеми их минусами были для него уже близкими и дорогими людьми. Каждого из них он знал и ценил, каждого, по-отечески любил. Но, не Сюэ Яна. Этот наложник по-прежнему занимал все его мысли, которые со временем всё меньше были позволительны.              Как бы не было стыдно перед самим собой, но он всячески стал избегать встреч с Сюэ Яном. А если и сталкивался с ним в общей большой комнате гарема или в саду, то ни взглядом, ни словом не выделял его перед остальными, всячески делая вид, что никогда раньше не общался с ним наедине. Что не было у них ни подаренных засахаренных фруктов, ни пельмешек приготовленных руками Сюэ Яна и коротких, но таких нужных им бесед и прогулок.              Он часто думал о том, насколько проще стала бы его жизнь, если бы он никогда не попадал на службу во дворец, если бы тогда, много лет назад, ушел с Сун Ланем, странствовал бы с ним, помогал людям, и быть может, однажды, смог бы полюбить…              — О чем ты задумался, Синчень? — прервал его мысли Сун Лань, остановившись возле белоснежной каменной скамьи в парке, — уже больше десяти минут ты молчишь. Тебя что-то тревожит?              — Нет, — соврав, ответил Синчень, — моя жизнь однообразна и скучна. Ты разве этого еще не заметил? Что в ней может произойти?              — Мне казалось, твои наложники не дают тебе заскучать!              — После отъезда наложника Вэй и появления принцессы, в гареме стало намного спокойнее.              — Неужели даже Сюэ Ян не приносит тебе беспокойств? — игриво поинтересовался Сун Лань, — разве не он твоя главная головная боль?              — Сюэ Ян… — медленно проговорил Синчэнь, словно наслаждаясь звучанием его имени, — наложник Сюэ не доставляет мне больше никаких хлопот.              — Как скоро он получит свободу? — в миг голос Сун Ланя стал серьезным, — не так долго осталось этого ждать, верно?              — Два года и три месяца, — Синчень знал это точно, вплоть до месяца и даты, — почему тебя это интересует?              — Скорее меня интересует, что ты будешь делать, когда это произойдет. Я не ошибусь если скажу, что жизнь во дворце потеряет для тебя всякий смысл…              — Сун Лань! — воскликнул Синчень, почувствовав, как резко ему стало не хватать свежего воздуха, — на что ты намекаешь?              — На то, что если через два года и три месяца ты захочешь покинуть дворец, я буду рад, если ты присоединишься ко мне.              Сяо Синчень чуть ослабил плотный ворот ханьфу и сделав глубокий вдох, почувствовал себя намного лучше.              — Ты готов остаться тут со мной ещё на два года? — выдавив из себя улыбку поинтересовался он, — неужели тебе не тесно в этих стенах?              — Тесно, но если тебе это необходимо, останусь, — с мягкой улыбкой ответил Сун Лань, опуская ладонь на его плечо, — не скажу, что жизнь во дворце предел моих мечтаний, но я готов подождать тебя.              — Возможно, ты прав, — с тяжёлым вздохом согласился Синчэнь, — мне давно следует сменить обстановку. Император женится, наложники, которых я знаю с первых дней их появления в гареме получат свободу. Придут другие. И у них уже будет своя, совершенно новая история, которую они начнут с новым смотрителем. А мы с тобой, начнём свою…              Его новая история, подальше от столицы и дворца, гарема и Сюэ Яна. И лучшего напарника и друга, чем Сун Лань, он для этого представить себе не мог.              — Так ты согласен? — глаза Сун Ланя блеснули азартом, отражая в себе лучи заходящего солнца, — ты согласен уйти со мной?              — Только с тобой и согласен! — улыбнулся Синчень, — тебе всегда было сложно отказать!              Соглашаться на эту авантюру было сложно, сердце болезненно сжималось от страха и неуверенности, но при этом, стоило ему ответить согласием, как он почувствовал, что дышать стало легче. Больше не было впереди неопределенности, а значит, не будет и тоски, которая несомненно поглотила бы его, как только Сюэ Ян покинет гарем, а возможно и Облачные Глубины. Синчень верил в то, что покинув дворец, столицу, а может и даже Гусу, расставание с ним, не будет столь тяжёлым.              Сун Лань уже вовсю описывал их будущие совместные путешествия, перечисляя города, которые мечтал посетить и в каких уже был, а Сяо Синчень слушал его вполуха, для вида улыбаясь и кивая. Ему было все равно, какие города он увидит, каких людей встретит. Но прощал себе эту апатию и равнодушие, понимая, что в запасе у него еще целых два года, три месяца и шесть дней…              Возможно, он бы ещё долго делал вид, что с интересом и молчаливым участием слушает его, если бы за их спинами громко не хрустнула ветвь пышного куста шиповника и Синчень, обернувшись, не увидел, как от них поспешно удаляется фигура в черно-красном ханьфу.              — Извини, Сун Лань, — Сяо Синчень не сводил взгляда с удаляющейся фигуры Сюэ Яна, — продолжим наш разговор позже.              — Конечно, Синчень, — с тяжёлым вздохом произнёс Сун Лань, — возможно, твои планы еще изменятся.              — Не говори ерунды! — с явной обиженной ноткой упрекнул его Синчень, — я не буду менять свои планы из-за обид Сюэ Яна!              — Неужели? — с мягкой улыбкой ответил Сун Лань, — именно поэтому ты сейчас оставляешь меня, чтобы догнать его?              Синчень сжал кулаки, опуская смущенный взгляд. На языке крутились сотни ответов, дерзких, резких, но ещё больше оправданий. Но не один из них не казался ему достаточно правдоподобным.              — Мне пора возвращаться в гарем, — слишком равнодушно, и от того не правдоподобно, произнес Сяо Синчень, — я уже сильно задержался. Меня ждут наложники.              — Разумеется, Синчень, — продолжая мягко, по-доброму улыбаться, согласился Сун Лань, — разумеется.       

***

      Сюэ Яна он отыскал в одном из длинных коридоров ведущих к гарему. Там, почти в полной тишине, нарушаемой только доносившимися с кухни голосами, он стоял возле окна, выходящего в сторону двора и главных дворцовых ворот.              — Вот ты где, — Сяо Синчень старался, чтобы его голос звучал максимально непринужденно, — почему ты не в гареме в такое позднее время?              — Разве время позднее? — не поворачиваясь к нему, с насмешкой уточнил Сюэ Ян, — солнце еще не село.              — И всё же, тебе не стоит ходить одному…              — Не делай вид, что тебя это беспокоит! — Сюэ Ян резко развернулся к нему, от чего его волосы разлетелись в стороны, падая ему на лицо. Сяо Синчень, вновь почувствовал уже знакомый аромат сахарной пудры и шоколада, и он был уверен, что так пахнут его волосы, которых он так ни разу и не коснулся.              — Но меня правда это беспокоит, — попытался возразить ему Сяо Синчень.              — Как и безопасность всех остальных наложников гарема! — добавил Сюэ Ян, скрестив руки на груди, — я это уже слышал. И обо мне можешь не беспокоиться. Твой любимый Сун Лань каждое занятие учит нас, как постоять за себя.              — Меня радует то, что ты учишься прилежно. Но я всё равно не могу не волноваться за тебя, Сюэ Ян. И не смогу никогда…              — Сможешь, — неожиданно серьезно, без малейшего намека на иронию или издевку произнёс Сюэ Ян, — как только уйдешь из гарема с Сун Ланем.              — Это будет не скоро. Ты покинешь эти стены раньше…              — Если бы это было в моей власти, я бы покинул их немедленно, — почти прошипел он в ответ подходя ближе, — лишь бы не видеть тебя и Сун Ланя!              На миг, глаза Сюэ Яна оказались так близко, что он мог видеть каждую крапинку в его тёмных глазах, но уже через миг, Сюэ Ян отступил в сторону, и сладкий аромат его волос исчез.              Только громкие, быстрые шаги Сюэ Яна эхом отдавались в его колотящемся сердце, упрекая в том, что он в очередной раз пошёл ему наперекор.       

***

      Лань Сиченю казалось, что он пьет не вино, а уксус. Его горько-кислый вкус разливался по горлу, оседал внутри, разъедая нутро, но давал приятную легкость в голове, которая на утро взрывалась в ней болью. Лань Сичень ревновал. Так сильно, словно еще немного, и его разорвет от бессилия и ярости. Он так долго ходил вокруг да около, пытался крохотными шагами сблизиться с генералом Цзян, полунамеками показать ему свои истинные чувства, что кажется, перестарался. И опоздал.              Когда Лань Сичень узнал о приезде делегации и предложении заключить брачный союз, то ни на секунду не раздумывал и точно знал, что откажется. Он испытал колоссальное облегчение, когда принцесса сама заговорила о том, что не желает их брака и далеко не сразу обратил внимание на то, что она всюду таскала генерала Цзян с собой, а заметив, не допускал и мысли о том, что это могло для него что-то значить. А когда до него наконец, дошло, что возможно, все не так невинно, как ему хотелось бы об этом думать, понял, что кажется, опоздал. Случилось это на банкете, когда принцесса пришла туда с Цзян Ваньинем. То, как они держались вместе, не давало Лань Сиченю поводов сомневаться в природе их отношений. Неужели за столь короткий срок, Ваньинь, считавший себя неспособным к любви, все же смог усомниться в своих принципах, и ему действительно понравилась Сяо Мин? Ведь не зря принцесса при разговоре о том, что не собирается замуж, попросила остаться Цзян Ваньиня! Она хотела, чтобы он лично услышал это и понял, что между ней и императором ничего не будет.              Весь вечер Лань Сичень украдкой наблюдал за генералом. Его генералом. Его Ваньинем, который кажется вот-вот ускользнет от него в женские руки. Его накрыло жгучей ревностью. И злостью на самого себя, на свою самоуверенность и нерасторопность. Но никто из гостей, наложников и тем более виновника смятения в душе императора, не заметил того, что творилось в душе Лань Сиченя. С виду он был как обычно вежлив, спокоен, поддерживал беседы, пробовал десерты, привезенные гостями и много пил.              Лань Сичень в тот вечер действительно выпил лишнего. Он попросту не чувствовал вкуса алкоголя, поэтому понял, что перебрал только когда поднялся на ноги. Именно поэтому он пошел проветрить голову, в надежде немного протрезветь и встретил Цзян Ваньиня. К счастью, в одиночестве. В лунном свете генерал был прекрасен, словно соткан из нитей иного мира, иначе нельзя было объяснить его красоту в тот момент. Лань Сичень не жалел о том, что сказал ему правду. А вот хватать Цзян Ваньиня за руки — было неуважением. Лань Сичень ценил чувства генерала и собирался с пониманием отнестись к его выбору. Если Ваньинь захочет — он дарует ему брак с принцессой. Если для счастья человека, которого он любил нужно будет свернуть горы, то Лань Сичень их свернет. Для империи в этом браке тоже будут свои плюсы. Они будут для всех, кроме самого Лань Сиченя.              На следующее утро Сичень поднялся с постели с головной болью и твердым решением понять и принять выбор Цзян Ваньиня. Даже несмотря на то, что придется отпустить его, Сичень собирался сделать для него все необходимое. Решение должно было принести облегчение, но почему же стало только больнее?..              

***

      На утро после банкета Цзян Ваньинь проснулся непривычно рано даже для него. Осознав, что за окном едва забрезжил рассвет, он перевернулся на другой бок в попытке уснуть, но мысли, что тут же зажужжали в его голове, словно назойливые мухи, не позволили этого сделать. Проворочавшись с боку на бок с четверть часа, он чертыхнулся и все же поднялся. Собаки, удивленные таким внезапным и ранним порывом хозяина, тут же оказались рядом, норовя облизать его лицо и получить порцию утренней ласки. Вволю потискав Айву и Фею, Цзян Чэн сначала покормил их, а потом вывел их на прогулку.              Пока щенки резвились, бегая по мокрой от росы траве, Цзян Ваньинь снова и снова возвращался мыслями к предыдущему вечеру. Значило ли хоть что-то то, что произошло между ним и императором при свете луны? Или это все лишнее вино, которое выпил Лань Сичень и разыгравшееся воображение самого Цзян Чэна? Но, если подумать, ведь подобное уже происходило и кажется, ничего для императора не значило. Поэтому вчерашнее тоже скорее всего для него было неважным. А вот Цзян Чэн почему-то не мог перестать об этом думать и прокручивать в голове снова и снова.              Цзян Ваньинь от отчаяния пнул лежащий перед ним камушек. Как же раздражает! Почему нельзя взять и просто выключить непрошенные мысли? Взять и выкинуть их? Вынуть и достать тогда, когда они понадобятся? Вырвать с корнем из груди все ненужные, непрошенные чувства и сделать так, чтобы стало, как прежде. Если бы все было так просто! Цзян Чэн с некоторой завистью посмотрел на Айву и Фею, совершенно счастливых и не знающих никаких забот.              — Ну вот, теперь придется вас мыть, — сказал Цзян Чэн, глядя на мокрых, грязных, но радостных собак, когда пришло время возвращаться.              Айва и Фея согласно тявкнули и синхронно замахали хвостами. У Цзян Чэна сжалось сердце при взгляде на них. Если бы не его собаки, то ему было бы совсем одиноко. И ведь если бы не Лань Сичень, сделавший ему такой роскошный подарок, то он точно сошел бы с ума от тоски. Цзян Ваньинь усмехнулся своим мыслям, а ведь еще совсем недавно он мыслил совершенно иначе. Не думал о любви, привязанности или собаках, а мечтал о карьере в имперской армии, собирался защищать неведомо от чего Вэй Усяня. Как это было глупо и самонадеянно! Судьба или вселенная словно усмехнулась над ним, даровав неразделенную влюбленность, а брата отдав в мужья другому мужчине, пусть и принцу.              Время до полудня, за заботой о собаках, тренировкой и наставлениями для новобранцев, пролетело незаметно. Сяо Мин появилась ровно в оговоренный час, чем сильно удивила Цзян Чэна. Он-то решил, что принцесса, привыкшая к тому, что ее все и всегда ждут, опоздает, как минимум на четверть часа. Ранее вечером они договорились о том, чтобы вместе посетить рынок Гусу. Готовая повозка уже ждала их.              — Ваньинь! — Сяо Мин приветливо махнула ему рукой.              — Приветствую, Ваше Высочество, — поклонился Цзян Чэн, не забывая этикет.              — Ну, вот опять ты за свое! Я же просила! — фыркнула Сяо Мин.              — Прости, — улыбнулся Цзян Чэн. Ему нравилась непосредственность принцессы. Она казалась одновременно хрупкой и сильной, способной постоять за себя, но в то же время ранимой и чувствительной.              — Поехали скорее, мне не терпится побывать на рынке! — скомандовала Сяо Мин, забираясь в повозку.              Цзян Чэн дал команду к отправлению и они тронулись в путь. Ехать в одной повозке с принцессой было бы, как минимум неуважительным к незамужней девушке, поэтому он ехал верхом на своей лошади. Той самой, на которой только вчера он спас Сяо Мин.              — Псс, Ваньинь! — позвала принцесса, отодвинув шторку, едва они выехали за пределы дворца.              — Да? — ответил Ваньинь, поровняв свою лошадь с повозкой.              — У нас поговаривают, что на вашем рынке можно купить все, что угодно! Это правда?              — Хм, ну если не все, то многое. А ты хотела что-то конкретное?              — Да! Ожерелье из жемчуга! — восторженно произнесла Сяо Мин.              — В Южной Юань проблемы с жемчугами? — поинтересовался Цзян Чэн.              — Проблемы? Достать у нас жемчуг считается большой удачей и маленькая жемчужина стоит, как целый табун отборных скакунов! Поэтому… Хм… В общем, мне нужно такое ожерелье… — Сяо Мин отчего-то смутилась, потупила взгляд и резко замолчала.              — Хорошо, я отведу тебя в ювелирную лавку.              — Спасибо, Цзян Ваньинь, ты самый лучший! — обрадовалась Сяо Мин.              Вскоре они добрались до рынка, который, как и в прошлый раз кишел людьми. Торговцы привычно зазывали покупателей, последние приценивались и до хрипоты торговались. Здесь по-прежнему пахло специями, сладостями и выпечкой. Сяо Мин ловко выпрыгнула из повозки и восторженно ахнула.              — Он даже больше, чем я себе представляла! — восхитилась она и тут же закрутила головой, разглядывая все вокруг.              — Начнем с ювелирной лавки? — спросил Цзян Чэн, понимая, что у девушки голова пошла кругом от обилия товаров.              — Да! То есть нет! Веди, а там разберемся! — Сяо Мин едва ли не подпрыгивала от желания поскорее отправиться за покупками.              Цзян Чэн пожал плечами и повел ее в сторону знакомой еще с прошлого посещения рынка лавки, где по его мнению продавались весьма недурные украшения. В их стране удивить кого-то жемчужным ожерельем было сложно, поэтому и стоили они недорого, а значит Сяо Мин точно подберет себе что-нибудь.              — Ой, забыла тебе рассказать! — вдруг сказала принцесса, когда они проходили мимо лавки с тканями.              — Что?              — Император пообещал мне устроить завтра вечером соревнования по стрельбе из лука! — засияла Сяо Мин.              — Ты виделась сегодня с императором? — Цзян Чэн постарался, чтобы его голос звучал ровно. Хотя, где-то в груди засвербела ревность.              — Да, — равнодушно ответила принцесса, — встретилась с ним случайно. А потом вспомнила твои слова и попросила устроить охоту или соревнования. С охотой не вышло — не сезон.              — Поэтому стрельба из лука, — подытожил Цзян Ваньинь.              — Точно! Ты же будешь участвовать?!              — А у меня есть выбор? — обреченно улыбнулся Цзян Чэн.              — Конечно! Согласиться или согласиться с радостью, — захихикала Сяо Мин.              Ваньинь покачал головой и ничего не ответил. Они неспешно шли вдоль рядов, принцесса восторженно осматривала все вокруг, но пока не решалась подойти поближе и рассмотреть получше. Цзян Чэн решил, что она боится случайно скупить все, что ей не очень-то и нужно, потратив тем самым все деньги и остаться в итоге без ожерелья.              Пока они добрались до ювелирной лавки, Цзян Чэн видел в каком нетерпении находилась Сяо Мин. Лихорадочный блеск в глазах выдавал ее с головой.              — Мы пришли, — объявил Цзян Ваньинь, махнув рукой в сторону, — цены тут вполне приемлемые, но и качество при этом отличное.              Он помнил, как заходил сюда в прошлый раз вместе с Лань Сиченем и покупал тут для сестры несколько украшений вдобавок к ткани. От этих воспоминаний сладко сжалось сердце, как же тогда все было просто. А сейчас он не знал куда себя деть, чтобы перестать думать о том, кто ему никогда не достанется.              — Добро пожаловать, господа, — засуетился хозяин лавки, едва они вошли. Он явно распознал в них платежеспособных клиентов, поэтому был предельно любезен, — ищете что-то конкретное?              — Да! — тут же воскликнула Сяо Мин, — мне нужно ожерелье! Жемчужное!              — Конечно-конечно, госпожа. У нас большой выбор, — оживился торговец.              Он принялся показывать принцессе самые разные варианты, а она искренне восхищалась каждым из них. Пока они выбирали и рассматривали кучу украшений, Цзян Чэн бесцельно бродил по лавке, рассматривая разные безделушки. В какой-то момент он остановился возле стойки с подвесками. Его взгляд притянула одна из них, нефритовая с небольшим золотым драконом посередине. Ваньинь, глядя на нее, снова вспомнил Лань Сиченя — его приветливый взгляд, теплую улыбку, сильные, горячие руки. Недолго думая и не давая себе времени передумать, Цзян Чэн схватил подвеску и решительно подошел к торговцу.              — Хозяин, я покупаю!              — Прекрасный выбор, господин, — мужчина отвлекся от Сяо Мин, которая разрывалась муками выбора, — достойный самого императора!              Цзян Чэн едва не поперхнулся воздухом, но большим усилием воли смог сохранить невозмутимость, напомнив себе, что эту фразу повторяет каждый второй лавочник. Быстро расплатившись, чтобы точно не дать себе времени передумать, он спрятал подвеску за пазуху. Ваньинь знал, что никогда не решится подарить ее, но факт ее наличия почему-то грел в груди.              Сяо Мин, тем временем, наконец, определилась с выбором ожерелья. Услышав цену, ее глаза удивленно округлились. Торговец по-своему расценив ее изумление, тут же предложил ей скидку.              — Прекрасно, я беру! — тут же ответила принцесса, чтобы лавочник не передумал, — упакуйте, пожалуйста!              — Конечно-конечно, госпожа. Не хотите присмотреть великолепные серьги, которые будут сочетаться с вашим ожерельем, делая вас еще прекраснее?              — Хочу, конечно, еще спрашиваете, — хищно улыбнулась Сяо Мин, — показывайте.              На выбор сережек ушло еще немного времени — Цзян Ваньинь терпеливо ждал. Продавец войдя в раж, предложил принцессе еще и заколки, украшенные жемчугами. Девушка не могла сдержать восторженных возгласов, рассматривая самые различные из них — вот тут Цзян Чэн уже начал уставать. Борясь с желанием широко зевнуть или закатить глаза, он прислонился к стене. Заметив это, Сяо Мин быстро поняла в чем дело и не стала проверять терпение своего сопровождающего на прочность и быстро расплатилась за все свои покупки.              Выйдя из ювелирной лавки, они направились дальше по рынку. Теперь Сяо Мин уже себя не сдерживала — вскоре она набрала себе кучу побрякушек, благовония, сладости, почти вынесла всю лавку с косметикой — пудра, румяна, крема. У Цзян Чэна таскавшего за ней на себе все это добро, не осталось свободных рук. После лавки с тканями Сяо Мин, наконец, устала.              — Можем выпить чаю в трактире неподалеку и отдохнуть, — предложил Цзян Ваньинь.              — Отличная идея! — обрадовалась принцесса.              Цзян Чэн знал это место — в прошлый раз именно сюда они с Лань Сиченем ненадолго заходили, чтобы передохнуть. Ваньинь вдруг поймал себя на мысли, что почти каждое место напоминает ему ту прогулку по рынку вместе с императором. Воспоминания о том дне, о том, как он был счастлив тем, что у него появятся щенки, приятно щекотало струны его души. А теперь он здесь с принцессой соседнего государства и постоянно думает о Лань Сичене. Как же быстро все изменилось…              Войдя в трактир, они заняли один из столиков, заказали чай и сладости. Пока они ждали свой заказ Сяо Мин принялась разглядывать свои покупки. Когда ее взгляд в очередной раз упал на ожерелье и серьги, она вдруг приняла задумчивый и серьезный вид.              — У тебя все в порядке? — заботливо уточнил Цзян Чэн. Видеть ее такой было непривычно.              — Что? — переспросила Сяо Мин.              — Ты как будто впала в ступор, все хорошо? Что-то не так с украшениями?              — А! Нет, все отлично. Просто я… Задумалась о… Неважно, — отмахнулась принцесса, а потом шепотом спросила, — как ты думаешь, я могу тебе доверять?              — Не имею привычки разбалтывать чужие секреты, — ответил Цзян Чэн, удивившись ее вопросу.              — Хорошо… — снова задумчиво ответила Сяо Мин, — это очень хорошо.              И снова замолчала. Молчала она до тех пор, пока им не принесли чай и пирожные. Цзян Ваньинь тоже не решался заговорить, не понимая, что же вдруг произошло с принцессой, которая обычно всегда была весела и разговорчива.              — Мне кажется, что я уже все купила, — объявила Сяо Мин, допив свой чай, — давай вернемся во дворец?              — Как скажешь.              Обратный путь до повозки занял гораздо меньше времени, чем путь от нее. Сяо Мин по-прежнему о чем-то думала и была весьма немногословной. Цзян Ваньинь все так же не лез к ней с расспросами. Да и кто он такой, чтобы совать свой нос в чужие дела? Возможно, что для принцессы такое поведение было нормальным — он то знал ее всего второй день.              — Ваньинь, у меня к тебе вопрос, — неожиданно заговорила Сяо Мин.              Они уже вернулись во дворец и следовали по одному из многочисленных коридоров в направлении ее покоев.              — Да? — удивленно спросил Цзян Чэн.              — А ты когда-нибудь любил?              — Что? — вопрос застал Цзян Ваньиня врасплох.              — Только не подумай, что я в тебя втюрилась, — хихикнула принцесса.              — Даже не собирался, — облегченно выдохнул Цзян Чэн.              — Ты, конечно, красавчик, но я люблю другого, — выдала Сяо Мин, снова принимая серьезный вид, — я всю дорогу думала рассказать тебе об этом или нет, потом решила, что ты заслуживаешь моего доверия.              — И кто же он?              — Тот, с кем мой отец никогда не позволит мне быть, — вздохнула принцесса, — он не из знати. Простой торговец. Отец скажет, что он не подходит мне по статусу.              — Ты так уверена в этом? Что если твое счастье для него дороже статуса, денег и прочих богатств?              — Ты не знаешь моего отца! Он сюда-то меня прислал, чтобы благодаря браку с вашим императором наладить беспошлинную торговлю с Гусу! И получить защиту, такого серьезного покровителя, как Лань Сичень! Так что нет, если он узнает, что я хочу замуж за простого торговца — он выдаст меня за какого-нибудь старого пердуна со статусом!              — Что же будет, когда он узнает, что брачный союз сорвался? — Цзян Чэн начинал искренне переживать за принцессу.              — А ничего! Я скажу, что опоздала, — хитро прищурилась Сяо Мин, — например, император Лань уже тайно помолвлен и совсем скоро об этом объявят всем!              — Но, ведь это не правда, — нахмурился Ваньинь.              — Когда отец узнает будет уже поздно! — победоносно улыбнулась Сяо Мин.              — У тебя есть план? — догадался Цзян Чэн.              — Как я уже говорила жемчуг для нашей страны большая редкость. Поэтому если мой возлюбленный придет к моему отцу с подарками, например, с жемчужным ожерельем и серьгами, то его положение сильно возрастет.              — Хороший план.              — Согласна, это он придумал. И дал мне денег на все эти побрякушки, — смутилась Сяо Мин.              — Надеюсь, что у вас все получится, — ободряюще улыбнулся Цзян Чэн.              — Спасибо! — мигом повеселела принцесса, — так, что на счет тебя, ты мне так и не ответил на вопрос!              — Какой? — Цзян Ваньинь притворился, что не понял, о чем она.              — Ты в кого-нибудь влюблен? — повторила свой вопрос Сяо Мин и хитро прищурилась.              — Я… — запнулся Цзян Чэн, а потом признался, — это не взаимно…              — Что? Как так? Кто посмел отвергнуть такого красавчика, как ты? — возмутилась Сяо Мин.              — Я еще не посмел признаться и никогда не посмею.              — Очень зря! Возможно, ты упускаешь свое счастье!              — Нет, там без вариантов, — упрямо повторил Цзян Чэн. Ну, где он и где император? Между ними пропасть, да и зачем Лань Сиченю, какой-то там генерал. Вслух об этом он, конечно же, не сказал.              — Но, ты просто обязан попробовать завоевать ее сердце! Ну, как можно упустить такого, как ты! — принцесса с досадой всплеснула руками. Похоже, что она искренне расстроилась за Цзян Ваньиня.              — Боюсь, попытка обойдется мне слишком дорогой ценой, — признался Цзян Чэн, — поэтому даже пробовать не буду.              — Сложно любить того, кого нельзя. Но сердцу не прикажешь, — смирившись, вздохнула Сяо Мин.              — Согласен.              Едва Цзян Ваньинь произнес последнюю фразу, как им навстречу из-за угла вывернул Лань Сичень. Они оба ошеломленно замерли и замолчали на полуслове. У Цзян Чэна мгновенно пересохло в горле и он молился всем богам, чтобы император не слышал их диалог.              — Приветствую, Ваше Величество, — сказала Сяо Мин и Цзян Чэн поспешно повторил приветствие за ней.              Повисла неловкая тишина, которую никто первым нарушать не решался. Сяо Мин бросив взгляд сначала на нервно топтавшегося на месте Цзян Чэна, пытавшегося при этом сохранить бесстрастное лицо, потом на сверлящего их обоих взглядом императора, широко и хитро улыбнулась.              — Ой, мне же нужно проведать Чжуя! Совсем забыла, провожать не надо! — хихикнула она и умчалась так быстро, что Цзян Ваньинь и глазом моргнуть не успел.              Они остались с Лань Сиченем наедине. В какой-то странной и неловкой тишине. Цзян Чэн не находил нужных слов, а император смотрел на него в упор, словно пытался заглянуть в его душу. Что он там хотел найти? Вопрос, на который не было ответа.              — Генерал Цзян, я бы хотел извиниться за свое вчерашнее поведение, — наконец, произнес Лань Сичень, — то, что я выпил лишнего, никак не оправдывает мои поступки.              — Ваше Величество, вам не за что извиняться, — ответил Цзян Ваньинь.              — Я повел себя неуважительно по отношению к вам, — сделав шаг вперед, сказал Лань Сичень, — я бы не хотел, чтобы вы думали, что я вас не уважаю…              — Но, я так не думаю! — поспешил заверить его Цзян Чэн, — вам не о чем беспокоиться…              — Я как раз думаю, что есть… — задумчиво произнес император, — Ваньинь, я могу задать вам вопрос личного характера?              — Конечно…              — Вам нравится Сяо Мин? — прямо спросил Лань Сичень.              — Что? — глупо переспросил Цзян Чэн. Он все прекрасно расслышал, но не ожидал подобного вопроса.              — Вы влюблены в принцессу? — терпеливо переспросил Лань Сичень, сделав еще один шаг навстречу. Цзян Чэну пришлось невольно отступить назад.              — Нет, конечно! — выпалил Цзян Ваньинь, совершенно не понимая, что происходит и зачем императору знать, влюблен ли он в Сяо Мин. Неужели он все-таки слышал их диалог? Или часть его?              — Ваньинь, в свое время вы обещали мне рассказать, когда влюбитесь в кого-то, — Лань Сичень делал шаг за шагом, вторя ими каждому своему слову. Он не отрывал внимательного взгляда от глаз Цзян Чэна.              — Я… — нервно сглотнул Цзян Чэн, вновь отступая назад. Все-таки похоже император услышал их разговор с принцессой. Но, как много? И какие выводы он сделал из услышанного?              — Ваньинь? — требовательно спросил Лань Сичень.              Цзян Чэн понял, что оказался в ловушке — он уперся спиной об стену узкого коридора. Отступать дальше было некуда.              — Ваше Величество, я не смог, — признался он.              — Почему? — на мгновение удивился Лань Сичень, — и кто она?              — Я не могу сказать, — Цзян Ваньинь понимал, что загнан в угол. Его мозг лихорадочно соображал, как выйти из этой ситуации с наименьшими потерями. Ведь признайся он сейчас, что влюблен в самого императора — он вылетит из дворца, как пробка. Если не ответит — тоже. Если солжет — такой вариант, даже не рассматривался. Но к чему весь этот допрос?              — Генерал Цзян, — Лань Сичень хмурой тучей нависал над ним. В его глазах сверкали молнии, он был близко, непозволительно близко так, что дыхание перехватывало.              — Это не взаимно, Ваше Величество, — облизав пересохшие губы, выдохнул Цзян Ваньинь, не в силах отвести взгляд от такого красивого, но сурового в этот момент, лица императора. Возможно, он видел его в последний раз. Ведь он собирался уходить от ответа до последнего, там будь, что будет.              — Вы же понимаете, что я могу даровать вам брак, просто скажите мне, кто это…              Цзян Чэну на миг показалось, что он увидел в глазах Лань Сиченя… отчаяние? Нет, наверное, просто показалось.              — Ваше Величество, боюсь вы не захотите этого знать… — сердце Цзян Чэна пропустило удар, а дышать стало еще тяжелее. Он мечтал о том, чтобы пол под ним разверзся, а он провалился в преисподнюю. Лучше так, чем увидеть разочарование и отвращение в глазах человека, которого ты успел полюбить.              — Я очень хочу, Ваньинь. Пожалуйста, — последнее Лань Сичень произнес почти умоляюще.              Цзян Ваньинь прикрыл глаза от отчаяния. Его приперли в угол и бежать некуда. Любой его ответ — не верный. Неужели то, что он сейчас скажет, будет его последним словом в стенах дворца?              — Ваше Величество, я… — Цзян Чэн сделал глубокий вдох, — я влюблен в… Вас…              Из-за гулко бьющегося сердца и шума в ушах после собственных слов, он не услышал облегченного выдоха, а из-за все еще прикрытых глаз не видел, что на лице императора расцвела улыбка. Цзян Чэн замер, ожидая реакции, не решаясь пошевелиться и открыть глаза. Он ожидал чего угодно, но не того, что к его щеке прикоснутся. Нежно и осторожно.              — Ваньинь, с чего вы решили, что это не взаимно? — тихо спросил его Лань Сичень.              Цзян Ваньинь неверяще открыл глаза и посмел, наконец, посмотреть на него. Ему ведь не послышалось? Он точно не сошел с ума, что теперь ему мерещится такое?              — Правда? — глупо переспросил Цзян Чэн, все еще не веря услышанному. Но, взгляд Лань Сиченя говорил о том, что ему не показалось — он все услышал верно.              — Конечно правда, — улыбнулся Лань Сичень.              Цзян Ваньинь рассмеялся от облегчения, которое накрыло его с головой. Но, уж через миг ему стало не до смеха, потому что император оказался еще ближе. Цзян Чэн снова испуганно замер. Что он собирается делать? Поцеловать? Его тайные фантазии станут реальностью? Ведь он совершенно не умеет этого делать! А опозориться в подобном деле перед императором Цзян Чэн совсем не хотел!              Мысли лихорадочно метались в голове Цзян Чэна и он совершенно не понимал, что же ему делать и как теперь себя вести. Наверное, стоит просто расслабиться? Или наоборот? К его счастью, или напротив, большому сожалению, позади них раздались шаги. На лице Лань Сиченя не дрогнул ни один мускул, он спокойно отступил на два шага назад и развернулся навстречу идущему.              — Ваше Величество! Ваше Величество! Наконец-то я вас нашел! — запыхавшийся главный евнух, почти выбежал из-за угла.              — Что-то случилось, евнух Мо? — строго спросил Лань Сичень.              — Ваше Величество, вас ждут министры из казначейства! Пожалуйста, не заставляйте их нервничать! — взмолился главный евнух.              — Вечно они не вовремя, — еле слышно пробормотал Лань Сичень, а затем обратился к Цзян Чэну, — генерал Цзян, обсудим наш вопрос позже.              — Конечно, Ваше Величество, — поклонился Цзян Ваньинь.              Император с евнухом ушли, а Цзян Чэн все еще не мог поверить в случившееся. Кажется, из дворца его точно не выгонят.