Гарем императора

      Дата свадьбы Вэй Усяня и Лань Ванцзи наконец была назначена. Произошло это спустя почти два месяца после рождения племянника Цзян Чэна. Весть о том, что через четыре дня наступит благоприятный день для церемонии бракосочетания младшего принца и его брата, застала Цзян Чэна ранним утром. Он как раз шел умываться, когда в их палаточный лагерь прибыл гонец из дворца. Чуть больше месяца назад большую часть императорских солдат отправили на учения в полевых условиях. В армию с недавних пор пришло много новобранцев, у которых не было никакого боевого опыта, поэтому более опытные командиры гоняли всех так, что первую неделю Цзян Чэн не чувствовал ни ног, ни рук, едва доползал до своей кровати и мгновенно засыпал. Их без устали тренировали битве на мечах, отправляли в лес с вылазками, имитировали нападения врагов, чтобы солдаты учились реагировать быстро и эффективно. Командиры следили за каждым, не давая никому спуску: ни простому рядовому, ни генералу. Но все безропотно выполняли приказы, понимая, что от их работы зависит безопасность всей империи, и не могли позволить себе расслабиться.              Гонец, совсем еще юный, Цзян Ваньинь едва дал бы ему лет двадцать, принес два письма. Одно лично для Цзян Чэна, второе он передал одному из командиров — в нем говорилось о том, что в Гусу им необходимо вернуться почти на пять дней раньше. На свадьбе ожидалось много гостей, поэтому дворец нуждался в большом количестве охраны. Свое личное Цзян Чэн сразу читать не стал, спрятал за пазуху подальше от любопытных глаз. Он не знал, что там, возможно, просто письмо от Сяо Мин, все еще гостившей в Гусу, а может, что-то более личное от Лань Сиченя. От мыслей об императоре в груди заныло — он ужасно скучал и уже больше тридцати дней единственным способом их общения оставались письма. Цзян Чэн знал и прекрасно понимал, что не мог не поехать — ведь генерал без опыта бесполезен в бою. Лань Сичень это тоже понимал, хоть и отпустил его, как он утверждал, с большим трудом и тяжелым сердцем.              Как только гонец уехал обратно во дворец, командиры отдали приказ начинать сборы. Отправляться в Гусу они планировали уже завтра утром. При хорошей погоде и беспроблемной дороге во дворец они прибудут к вечеру второго дня. Солдаты, воодушевленные скорым отбытием домой, стали собираться. Цзян Чэн улучил момент, чтобы прочитать письмо, переданное лично ему. Оказалось, что это приглашение на свадьбу — от лица Вэй Усяня, младшего принца и, конечно, императора. Цзян Ваньинь должен был стать почетным гостем со стороны его брата. А чуть ниже всего одно единственное слово, написанное ровным аккуратным почерком: «Скучаю». Дыхание тут же перехватило, а в груди заныло. Он тоже, черт возьми, скучал. Кажется, еще совсем недавно Цзян Чэн считал, что в его жизни есть все, что он хотел — служба, звание, статус. Он гордился тем, что низменные человеческие чувства ему чужды. Но неожиданно оказалось, что любить — это так правильно и так приятно. Именно чувства к Лань Сиченю стали последним кусочком мозаики жизни, к которой он стремился.              Весь день Цзян Чэн провел в хлопотах, помогая с организацией сборов. Он знал, что солдаты рады возвращению в столицу, и разделял их чувства. На следующее утро, как и планировалось, отряд тронулся в путь. Цзян Чэн ехал во главе колонны, стараясь не думать о том, как долго тянутся часы. Долгожданное возвращение во дворец означало встречу не только с Лань Сиченем, но еще и с сестрой и родителями. С Яньли они не виделись с самого его отъезда из Пристани Лотоса. Он даже соскучился по Вэй Усяню, его постоянной болтовне и их взаимным подколам. Мысли о близких и любимых людях не давали ему скучать в пути.              Дорога и правда оказалась на удивление быстрой и легкой. Погода благоприятствовала, и к вечеру второго дня они уже въезжали во дворец. Тут царила суматоха и предпраздничная атмосфера. Слуги суетились, украшали дворец, в воздухе витало ощущение радостного ожидания. Все же не часто во дворце случались свадьбы. Цзян Чэн спешился, отдал поводья подоспевшим слугам и вдохнул ставший родным воздух столицы. Он заметил, что многие гости уже прибыли, и подумал, что надо бы узнать, когда ожидается прибытие семейства Цзинь и его родителей. Хотя для начала неплохо бы переодеться и смыть с себя дорожную пыль и грязь. Но не успел Цзян Чэн об этом как следует подумать, позади него раздался до боли родной голос, который он не слышал так давно.              — А-Чэн!              Цзян Чэн обернулся. По лестнице, ведущей к гостевым покоям, улыбаясь, спускалась его сестра. Красивая, легкая, воздушная, она словно летела навстречу к нему.              — Яньли… — пробормотал он и пошел навстречу.              Цзян Ваньинь в несколько шагов преодолел расстояние между ними и сгреб ее в объятия.              — А-Чэн, ты меня раздавишь, — рассмеялась Яньли, смыкая руки за его спиной и утыкаясь в грудь.              — Как давно ты приехала? — спросил Цзян Чэн, вдыхая аромат ее волос. Он напоминал ему о детстве, о юности. Он возвращал его домой.              — Сегодня днем, родители должны приехать завтра рано утром, маму настигла мигрень в пути, — ответила Яньли и, отстранившись, оглядела его с ног до головы, — А-Чэн, ты так изменился!              — Я надеюсь, не в худшую сторону? — усмехнулся Цзян Чэн.              — Нет, что ты! От тебя за три чи веет спокойствием и уверенностью, а какой ты статный и возмужавший! Настоящий красавец! — восхищенно ответила Яньли.              — Это все тренировки, ничего особенного, — немного смутившись, отмахнулся Ваньинь.              — Наверное, от поклонниц отбоя нет? — хитро прищурившись, заявила Яньли.              — Что? — вспыхнул Цзян Чэн, — какие поклонницы, я тут на службе!              Не мог же он признаться, что засматриваются на него отнюдь не девушки…              — Ах, да-да, А-Сянь рассказывал, как ты носишься целыми днями то со своими солдатами, то с собаками и ни на кого не обращаешь внимания. Хотя нет, сказал, что есть какая-то заезжая принцесса, и вы с ней не разлей вода, — хитро сверкнула глазами Яньли.              — Ты уже с ним успела посплетничать? — проворчал Цзян Чэн, закатив глаза.              — Мы успели немного поговорить, а потом его забрали слуги, свадебные хлопоты они такие. Так, что за принцесса? — не дала перевести тему Яньли и снова окинула брата внимательным взглядом.              — Ничего такого! Мы просто… Дружим! — оправдался Цзян Ваньинь.              — Мне уже сказали, что она должна была выйти замуж за императора, но отвергла его, — хихикнула Яньли.              — Эм, это Вэй Ин тебе такую ерунду рассказал? — Цзян Чэн снова закатил глаза.              — Нет, наши служанки оказались очень разговорчивыми, — поведала Яньли.              — Как вы добрались? — поспешил сменить тему Цзян Чэн.              — Отлично, погода прекрасная, мы добрались довольно быстро. А-Лин спал почти всю дорогу, просыпался лишь поесть.              — Ты и его с собой привезла?              — Конечно! Мы приехали все вместе… — глаза Яньли засветились любовью, а потом она, опомнившись, спросила, — так, что это за принцесса? Неужели ради тебя она отвергла самого императора?              — Побольше слушай местных сплетниц, — проворчал Цзян Чэн, — у нее просто есть жених на ее родине. Поэтому сюда она приехала только по воле отца и решила остаться на свадьбу Вэй Ина и младшего принца.              — Правда? А я-то подумала, что ты, наконец, обзаведешься семьей. Я как только тебя увидела, решила, что ты и правда в кого-то влюблен, ты ведь весь светишься!              — Это дорожная пыль, — фыркнул Цзян Чэн, пытаясь скрыть смущение. Сестра всегда была прозорливой, но чтобы настолько…              — Точно! — всплеснула руками Яньли, — ты же только с дороги, а я тебя совсем заболтала! Иди приведи себя в порядок, а я пока приготовлю нам что-нибудь вкусненькое!              — Так ты тоже с дороги, какая готовка?              — А-Чэн, что ты, готовка для меня всегда была отдыхом, — снова улыбнулась Яньли, — поэтому для меня это в радость. Может, и А-Сянь к нам присоединится… С А-Лином посидит Цзысюань.              — Лучше бы ты просто отдыхала, — покачал головой Цзян Чэн, — кухарки для того и наняты…              — Это и есть лучший отдых, — отмахнулась Яньли, — давай иди, встретимся через час!              Она помахала рукой и поспешила в сторону кухни. Цзян Чэн проводил ее взглядом — его сестра по-прежнему осталась такой же любящей и заботливой. Он решил не терять времени и отправился в сторону своей комнаты. Ему действительно необходимо было смыть с себя грязь и пот последних дней. За собаками он решил сходить попозже, в его отсутствие за ними приглядывали слуги и Сяо Мин. С ней бы тоже неплохо было встретиться и сообщить о своем приезде. Принцесса была одной из тех, кто с нетерпением ждал его возвращения. Цзян Чэн окончательно осознал, что он снова во дворце. А это значило, что совсем скоро он вновь встретится с Лань Сиченем. От мыслей об императоре сердце забилось чаще, а на губах против воли расцвела улыбка. Цзян Чэн прибавил шаг, ему поскорее нужно привести себя в порядок. Пусть они встретятся не сегодня, но в подобном виде предстать перед Его Величеством он точно не хотел.              На пороге своей комнаты Ваньинь обреченно вспомнил о том, что если он хочет помыться в горячей воде, то её придется натаскать. Но сил на подобное не осталось, а идти в общую купальню смысла не было. После долгой дороги там сейчас яблоку негде было упасть. И каково же было его удивление, когда дверь его покоев открылась и оттуда вышли двое слуг. Они поклонились, и один из них отчитался:              — Генерал, мы подготовили для вас горячую воду и чистую одежду. Ваши собаки на вечерней прогулке с принцессой.              — Эм, спасибо, — ошеломленно моргнул Цзян Чэн.              Слуги еще раз поклонились и ушли. Цзян Ваньинь все еще удивленный, вошел внутрь. Слуги и раньше здесь убирались, но не особо тщательно. Сейчас же комната блестела, его ждала бочка с горячей водой, чистая одежда и свежая постель. Кто же так тщательно позаботился о нем? Ведь этих слуг он раньше не видел, но они казались ему неуловимо знакомыми и выглядели иначе, чем те, что помогают солдатам не превратить их жилища в сарай. Догадка осенила Цзян Чэна, когда он скидывал с себя верхние одеяния. Это были слуги, которые прислуживали императору — вышколенные и немногословные, быстро и четко выполняющие просьбы и приказы. Значит, Лань Сичень уже знает о его приезде? И позаботился о его комфорте? В груди Цзян Чэна защемило. Кроме сестры о нем никто не заботился, да и ему это было не нужно. Но забота императора растрогала его и окончательно растопила сердце.              Через полчаса Ваньинь уже направлялся искать сестру. Нашлась она, как и предполагал Цзян Чэн, на кухне. Яньли, оживленно болтая с кухарками, уже что-то активно помешивала на плите. Завидев брата, она помахала ему рукой.              — А-Чэн, а вот и ты! У меня уже почти все готово, — радостно прощебетала она, — садись скорее.              — Суп с ребрышками? — уточнил Цзян Чэн, вдыхая аромат пряностей и мясного бульона.              — Ваш с А-Сянем любимый, — кивнула Яньли, — так давно его не готовила, чуть не забыла рецепт.       — Почему? — спросил Ваньинь, усаживаясь на стул напротив сестры, — павлин не любит твой суп?              — Цзысюань от корня лотоса покрывается красными пятнами, лекари не знают, как это лечится, поэтому мой суп он не ест.              — М-м, понятно, — усмехнулся Цзян Чэн. Значит, самовлюбленный, напыщенный Цзинь Цзысюань был не так идеален, как хотел показаться.              Пока суп кипел на плите, они разговаривали обо всем на свете. Яньли рассказывала о своей жизни в Ланьлине, о маленьком Цзинь Лине, о том, как он начал издавать свои первые звуки и смешно сосет палец во сне, о родителях, которые иногда навещают ее. Цзян Чэн в свою очередь рассказывал о своей службе во дворце, о своих собаках, о Сяо Мин, с которой успел подружиться. Обо всем о том, что не уместишь в те письма, которыми они обменивались, но не так часто, как хотелось бы. Умолчал Цзян Чэн только об императоре, потому что везде есть любопытные уши, которые всегда не прочь посплетничать, да и он сам не до конца понимал, что между ними происходит. То, что его чувства оказались взаимными, казалось настоящим чудом, но вот было ли у них будущее? Цзян Чэн не хотел об этом думать, оставляя всё на волю судьбы.              Когда суп был готов, на кухню влетел Вэй Ин. Завидев Цзян Чэна, он тут же подскочил к нему.              — Цзян Чэн! — радостно завопил Вэй Усянь, повиснув у него на шее, — я уж думал, ты не успеешь вернуться к моей свадьбе!              — Вэй Усянь, ты меня задушишь, — проворчал Цзян Чэн, пытаясь отцепить от себя брата, но тот не собирался так просто сдаваться, — да-да, я тоже скучал по тебе, только отпусти!              — Мальчики, давайте ужинать, — с улыбкой позвала Яньли, разливая горячий суп по мискам.       Усевшись за стол, они втроем принялись за ужин. Вэй Ин нахваливал кулинарные таланты Яньли, Цзян Чэн молча ел, наслаждаясь вкусом. После ужина Вэй Ин, не умолкая ни на секунду, рассказывал о свадебных приготовлениях, о том, как его замучили примерками и украшениями, о том, как Лань Ванцзи спокоен, как скала, и лишь изредка позволяет себе легкую улыбку. Цзян Чэн слушал вполуха, наслаждаясь обществом семьи. Они не виделись слишком долго, чтобы упускать момент.              Солнце уже скрылось за горизонтом, когда Яньли начала клевать носом, да и Цзян Чэн после сытного ужина и долгой дороги почувствовал усталость. Один Вэй Ин, казалось, оставался источником неиссякаемой энергии. Проводив сестру до ее покоев, братья вместе вышли на улицу. Цзян Чэну еще следовало забрать своих собак, а Вэй Ину — вернуться в свое поместье, откуда днем его должен был забрать младший принц.              — Завтра ты мой почетный гость, — объявил Вэй Ин, когда они уже собирались разойтись, — ты ведь получил приглашение от Его Величества?              — Получил, — кивнул Цзян Чэн. Он вспомнил то письмо, и в груди снова защекотало.              — Отлично, слуги уже должны были принести тебе в комнату твой новый наряд.              — Эм, а чем плоха моя старая одежда? — проворчал Цзян Чэн.              — Ну, ты же не собирался прийти на свадьбу младшего принца в своей генеральской форме? — фыркнул Вэй Усянь.              — Нет, но…               — Просто примерь, тебе понравится. Его Величество тоже оценил, сказал, что тебе подойдет!              Сердце Цзян Чэна пропустило удар. Лань Сичень правда такое сказал при Вэй Ине?              — Ладно, — буркнул Ваньинь, скрывая свое волнение за угрюмым выражением лица.              — Спасибо, Чэн-Чэн, ты лучший брат! — обрадовался Вэй Усянь.              — Как будто у тебя есть другой, — закатил глаза Цзян Чэн.              — Хорошенько выспись. Завтра важный день! — заявил Вэй Ин и поспешил к выходу, где его уже ждала повозка.               Вскоре Цзян Чэн забрал своих собак и вернулся в свою комнату. Он все еще надеялся, что вот-вот откуда-то из-за угла выйдет слуга или главный евнух и попросит проследовать к императору. Но, похоже, Лань Сичень сегодня был занят или устал от большого количества гостей и отправился отдыхать. Разочарования от подобного Цзян Чэн не ощущал, он прекрасно понимал, что государственные дела и высокие гости стоят у императора на первом месте. Завтра на церемонии они увидятся в любом случае, а если после удастся перекинуться хоть парой слов, то Цзян Ваньинь будет безмерно счастлив уже этому.              Вэй Усянь не обманул — в комнате Цзян Чэна дожидался новый наряд. Богато украшенное темно-фиолетовое ханьфу было сшито из тончайшего шелка. Цзян Чэн повертел его в руках. Ткань действительно была восхитительной, а вышивка — безупречной. Он не мог не признать: наряд был великолепен. Цзян Чэн положил ханьфу обратно, и его взгляд зацепился за записку, которой тут точно не было, когда он уходил. Сердце забилось чаще, когда он заметил императорскую печать, которой письмо было скреплено.              «Очень хочу тебя увидеть, но еще больше хочу, чтобы ты хорошо отдохнул после долгой дороги. Увидимся завтра после банкета, украду тебя на всю ночь».              Цзян Чэн перечитал записку несколько раз. На всю ночь? Лань Сичень же имел ввиду просто прогулку по саду и разговоры до утра? Или, например, игру в го, как тогда? Он же не имел в виду… От мысли о том, что они могут зайти куда-то дальше поцелуев, вдруг пересохло во рту и перехватило дыхание. Цзян Чэн до этого момента и не думал о подобном и вообще смутно представлял, как происходит близость между мужчинами. Он никогда не интересовался подобным, не думал, что когда-то вообще влюбится, поэтому… Вот черт, какой же позор! Цзян Ваньинь почувствовал себя неловко, но не идти же искать ответ на свой вопрос в книжках. К Вэй Усяню с таким он точно не пойдет, лучше сломает себе ногу. Или руку. Или и то, и другое вместе.              Немного поразмыслив и успокоившись, Цзян Чэн решил не нагнетать. И не метаться в панике, словно сопливый подросток. В конце концов, он взрослый мужчина, примет свой позор с достоинством. Отложив записку, Цзян Чэн решил идти спать. Он ощутил, как его накрыло усталостью от долгого дня. Хоть в голове и гудели тревожные мысли, но, убаюканный мирным сопением собак, устроившихся рядом, и их теплом, Цзян Чэн быстро уснул.       

***

      — Осторожнее, никаких следов, — Вэй Ин шутливо оттолкнул Лань Ванцзи, перекатываясь на спину и запахнув ханьфу на груди. — Завтра свадьба, и я не хочу, чтобы нас осуждали.              — Неужели? — принц повернулся к нему, подперев голову кулаком. В глазах плясали насмешливые искорки. — Ты правда думаешь, найдется хоть кто-то настолько наивный, чтобы верить в наше целомудренное поведение?              Вэй Ин фыркнул, приподнимаясь на локтях.              — А вдруг? — Он хитро прищурился. — Вдруг сыщется какой-нибудь старейшина, свято верящий в мою невинность? Нужно же поддерживать иллюзию, что принц берет в супруги непорочного юношу!              Уголки губ Лань Чжаня дрогнули в едва заметной улыбке, и от этого мимолетного жеста сердце Вэй Ина замерло. Он обожал, когда Лань Чжань улыбался. Это случалось так редко, что каждая улыбка становилась бесценным даром.              — Ты всегда был эпицентром сплетен, — пробормотал Лань Чжань, нежно касаясь его щеки. — И мастером по созданию хаоса.              — А ты — тем, кто этот хаос усмирял, — ответил Вэй Ин, прикрывая глаза от удовольствия. Кожа пылала там, где ее касалась рука Лань Чжаня. — Мы просто идеальная пара, разве нет? — Он потянулся к нему, притягивая для короткого, нежного поцелуя. — С завтрашнего дня все изменится. Все узнают, что я твой, а ты — мой. Больше никаких секретов, украденных встреч и мук совести.              Лань Чжань прижал его к себе, обнимая крепко и надежно.              — Я навеки твой, Вэй Ин.              Утомленный Вэй Ин удобно устроился у него на груди и задремал, мечтая о скорейшем наступлении утра.              И утро действительно наступило, как показалось Вэй Ину, всего через мгновение. Настойчивый стук в дверь вырвал его из объятий Лань Чжаня. Открыв глаза, он неохотно отстранился, подняв взгляд на любимое лицо, такое спокойное и умиротворенное во сне. Сердце в который раз до краев наполнилось нежностью и любовью. Как же он был красив в такие моменты!              — Господин, — слуга почтительно опустил глаза, получив разрешение войти, — к вам пришли.              — Пусть подождут в зале, — прошептал Вэй Ин, боясь потревожить Лань Чжаня. — Я спущусь через пару минут.              Он был уверен, что это портные примчались с первыми лучами солнца, чтобы сделать финальную примерку и без того безупречного свадебного наряда.              Но, переступив порог зала, Вэй Ин замер, не веря своим глазам. Его шицзе. Его любимая сестра стояла, прижимая к себе белоснежный сверток, и смотрела на него с мягкой, ласковой улыбкой.               — К тебе гости, А-Сянь.              Вэй Ин метнулся к ней, но замер в нерешительности, в полушаге. Взгляд его блуждал с лица шицзе на ангельское личико племянника, такого маленького, но уже прекрасного.              — Это он… — прошептал Вэй Ин, не веря своим глазам, — ты и правда привезла его с собой!              — Конечно. Разве Цзинь Лин мог пропустить такой важный день?              Вэй Ин робко протянул руку, коснувшись нежной щеки малыша. Цзинь Лин, разбуженный прикосновением, приоткрыл затуманенные спросонья глаза и уставился на него серьезным, почти взрослым взглядом. Сердце Вэй Ина дрогнуло и растаяло.              — Он такой крошечный, — прошептал он, боясь разрушить мимолетную идиллию. — Как же я рад, что ты здесь, шицзе. И что он здесь.              Яньли одарила его нежной улыбкой, поглаживая сына по головке.              — Я знала, что ты будешь счастлив. Цзинь Лин очень хотел увидеть своего дядю в такой день.              Вэй Ин вновь посмотрел на племянника, потом на сестру. В этот миг он ощутил, как его жизнь обретает новый смысл. Свадьба с Лань Чжанем, несомненно, важна, но присутствие семьи делало этот день поистине бесценным.              — Ты всегда был красив, А-Сянь, — тепло улыбнулась Яньли, — но сейчас ты особенно прекрасен.              — Я и надеяться не смел, что, попав в гарем наложником, выйду из него не только князем, но и женихом… Я нашел в Облачных Глубинах свое счастье.              — Ты не просто нашел его, — поправила она, — ты его заслужил.              Вэй Ин обнял шицзе, чувствуя тепло ее тела и тихий сонный вздох Цзинь Лина. Наступивший день обещал быть началом новой главы, наполненной любовью, счастьем и семейным уютом. И Вэй Ин был готов к этому.       

***

      Едва заря окрасила горизонт, Лань Чжань, стремясь сохранить хоть немного приличия, покинул поместье Вэй Ина, а к воротам стали прибывать груженые повозки. Слуги таскали сундуки, наполненные отрезами шелков, подносы с тончайшим фарфором и фруктами. Вэй Ин, едва пробираясь сквозь завалы даров, заполонивших его комнату, смутно ощущал, что это лишь прелюдия. Столько государств чтили императорскую семью Лань, что к вечеру, казалось, весь двор утонет в роскоши подношений.              Но главным своим подарком Вэй Усянь считал приезд сестры и подарки от семьи Цзинь — отрез золотистой парчи и украшения из чистейшего изумруда.              Когда подошло время облачаться в свадебные одежды, Вэй Ин уже валился с ног от усталости. Несмотря на все его шутки и браваду, он осознавал всю торжественность момента. Яньли не отходила от него ни на шаг, помогала ему надевать церемониальное ханьфу, тщательно расправляя складки и завязывая пояс. Она нежно провела рукой по его волосам, поправляя высокую прическу, украшенную золотыми шпильками.              — Ты выглядишь великолепно, А-Сянь, — прошептала она, сдерживая слезы, — я уверена, что и Цзян Чэн гордится тобой. Просто он никогда этого не покажет.              Сидящий возле Вэй Ина Сычжуй перевел задумчивый взгляд с него на Яньли. А потом, едва слышно спросил:              — Кто такой Цзян Чэн?              — Наш брат, — Вэй Ин коснулся аккуратно уложенных волос мальчика, — сегодня ты непременно с ним познакомишься. Он генерал, служит во дворце императора!              Глаза Сычжуя вспыхнули нетерпеливым восторгом.              — Во дворце?! — словно не веря своим ушам, уточнил Сычжуй. Конечно, он знал, кем являлся Лань Чжань, но жизнь дворца все еще казалась ему далекой, недоступной ему сказкой.              — Да, — Вэй Ин, не думая о чистом, выглаженном наряде, присел на корточки перед ним, — и еще, ты увидишь императора.              Глаза Сычжуя округлились еще больше.              — Обещай, что будешь вести себя хорошо! — Вэй Ин шутливо пригрозил пальцем, — Его Величество добрый человек, но все же, не забывай о приличиях!              — Обещаю, — пролепетал Сычжуй, крепко сжимая его руку, — можно, я останусь с вами на пиру до самого конца?              — Ты сам сбежишь оттуда, как только съешь все сладости! — улыбнулся Вэй Ин и потрепал мальчика по щеке, — тебе там будет скучно!              — Зато я увижу императора! — настаивал Сычжуй, и Вэй Ин сдался.              Он понимал волнение мальчика. Когда-то и сам мечтал увидеть императора, а теперь судьба привела его не просто во дворец, а под венец с самим Лань Ванцзи. Предчувствие церемонии заставило сердце забиться чаще. Волнение, словно тонкий лед, сковало движения. Яньли, закончив помогать Вэй Ину, отошла в сторону, давая ему личное пространство. Он был благодарен ей за понимание. Брак с Лань Ванцзи — великая честь, но и огромная ответственность. Вэй Ин, всегда свободолюбивый и непокорный, должен был стать частью строгой иерархии императорского двора. Он посмотрел на Яньли, которая ободряюще улыбнулась ему, затем перевел взгляд на Сычжуя, чьи глаза сияли восторгом. И в этот момент он почувствовал в себе силы выдержать все, не только ради себя, но и ради того, чтобы в этих глазах больше никогда не отражалась боль и тоска.       

***

      Проснулся Цзян Чэн непривычно поздно, яркие солнечные лучи настырно прошмыгнули в окно. Церемония была назначена на полдень, поэтому Ваньинь неспешно оделся в свою привычную одежду и пошел гулять с собаками. В воздухе пахло мокрой травой, жасмином и розами. Он вдыхал ароматы утра и чувствовал умиротворение, словно вернулся домой из долгой, тяжелой поездки. Хотя, отчасти так и было. Цзян Чэн давно понял, что дворец стал его домом, даже в Пристани Лотоса он не ощущал себя так… Правильно.              Айва и Фея, до безумия счастливые тем, что их хозяин вернулся, радостно валялись по влажной траве, носились туда-сюда и оглашали округу радостным лаем.              — Цзян Ваньинь! — раздался позади требовательный голос, и Цзян Чэн с ужасом понял, что вчера совсем забыл найти Сяо Мин и сообщить ей о своем приезде.              Цзян Чэн обернулся и увидел принцессу, стоявшую, подперев бока руками, на тропинке. Рядом с ней топтался красивый молодой человек.              — Эм, доброе утро? — Цзян Чэн виновато улыбнулся.              — Доброе утро? — Сяо Мин подошла к нему и, ткнув пальцем ему в грудь, отчеканила, — ты вернулся еще вчера вечером и даже не удосужился сообщить мне об этом! Зато про собак своих не забыл! А кто, по-твоему, все это время за ними присматривал и гулял с ними? А?              — Прости, — Цзян Чэн примирительно поднял обе руки и снова виновато улыбнулся, — признаю, виноват…              — Значит, разговаривать со всякими красотками у тебя вчера время нашлось, а на меня нет? — не унималась Сяо Мин.              У Цзян Чэна даже успела мелькнуть мысль, а не ревнует ли она, но потом решил, что это глупо. Да и о чем это она? Какие красотки?              — А если он, — надавив на последнее слово, продолжала принцесса, — узнает, что с тобой будет? Ты хоть понимаешь?              Цзян Чэн, хоть и давно проснулся, но, похоже, все еще плохо соображал.              — Подожди, подожди, — попросил он, — о чем ты?              — Не прикидывайся идиотом! — грозно топнула ногой Сяо Мин, — я вчера сама видела, как ты сначала обнимался с девушкой, а потом долго с ней о чем-то разговаривал! Ты хоть представляешь, что будет, если во дворце начнут об этом шептаться?              — Сяо Мин, — непривычно для себя мягко остановил ее тираду Цзян Чэн, — это была Яньли, моя сестра…              — Что? Сестра? У тебя есть сестра?              — Да, она, как и многие, приехала на свадьбу Вэй Ина.              — И ты молчал, что у тебя есть такая красивая сестра?              — Я не знал, что это важно для тебя, — усмехнулся Цзян Чэн.              — Ладно, живи, — фыркнула Сяо Мин, — семья — это святое. Кстати, знакомься, это Цинь Тао, мой жених.              Молодой человек позади принцессы робко улыбнулся и склонился в приветственном поклоне.              — Генерал Цзян, Сяо Мин очень много рассказывала о вас.              — Надеюсь, только хорошее, — немного удивленный Цзян Чэн так же поклонился, — рад знакомству.              — Конечно! — охотно согласился юноша, — ваши собаки просто прелесть!              — Тао-гэ приехал в столицу совсем недавно. Соскучился, — хихикнула Сяо Мин, пихнув его в бок, — но всем сказал, что поехал в Гусу за тканями.              Она посмотрела на юношу и улыбнулась, ее взгляд смягчился и потеплел. А Цинь Тао смотрел на нее с таким обожанием, что Цзян Чэн не сдержал улыбки. Они смотрели друг на друга такими влюбленными взглядами, что аж зубы сводило.              — Не особо-то ты тут и скучала без меня, — закатил глаза Цзян Чэн, глядя на сладкую парочку. Несмотря ни на что, он был рад за Сяо Мин, ставшую ему хорошим другом.              — На самом деле А-Мин действительно скучала, генерал, — сказал Цинь Тао, скромно улыбнувшись, — во дворце много людей, но все заняты своими делами.              — Я думал, ты успела спеться с Вэй Усянем, — заметил Цзян Чэн, припоминая их прогулку втроем перед его отъездом. Вэй Ин и принцесса в тот вечер перемыли косточки всем, кому только можно было и кому нельзя тоже.              — Он постоянно был занят или приготовлениями к свадьбе, или занимался с Сычжуем. Бедный мальчик, столько ему пришлось пережить, — покачала головой Сяо Мин, — ладно, нам пора. Мне нужно подготовиться к церемонии.               Сяо Мин и Цинь Тао ушли, а Цзян Чэн поспешил к себе. Он еще надеялся успеть на утреннюю тренировку, после чего ему тоже следовало начать собираться.       

***

      К празднику в честь свадьбы младшего принца и Вэй Ина готовились не только во дворце князя Илин, но и весь город. На центральной площади Облачных Глубин были расставлены котлы, в которых готовили рис и мясо. Наливали из бочек вино, а на столах были расставлены сотни блюд со сладостями и фруктами. Любой желающий мог с самого утра до позднего вечера попробовать угощения и разделять с господами общий праздник. Вокруг площади сновали торговцы, предлагая памятные сувениры с символикой праздника — веера с изображением двух переплетенных драконов, миниатюрные статуэтки принца и Вэй Ина, а также сладости, украшенные сахарными цветами. В воздухе витал аромат благовоний и жареного мяса, смешиваясь с веселыми возгласами и песнями. С самого утра на площадь стекались толпы людей со всех уголков страны. Крестьяне, торговцы, ремесленники, воины — все хотели стать частью этого знаменательного события. Музыканты играли на традиционных инструментах, создавая атмосферу радости и ликования. Акробаты демонстрировали свое мастерство, вызывая восхищенные вздохи у зрителей и обсуждения о том, какой же праздник будет в честь свадьбы самого императора, если ради младшего принца устроили такое торжество?              В самом поместье князя Илин царила суета. Слуги бегали по коридорам, украшенным цветами и лентами, проверяя, все ли готово к церемонии. Повара колдовали над изысканными блюдами, которые должны были поразить воображение даже самых искушенных гурманов. В поместье продолжали прибывать гости. Высокопоставленные чиновники, дальние члены императорской семьи, главы влиятельных кланов — все собрались, чтобы засвидетельствовать этот знаменательный союз.              — Пора, — произнесла Яньли, сжимая ладонь Вэй Ина, как только услышала музыку, доносящуюся со двора, — тебя все ждут.       

***

      Когда до полудня оставалось чуть больше четверти часа, Цзян Ваньинь прибыл к месту проведения церемонии. На нем был новый темно-фиолетовый наряд, сидевший, как вторая кожа. Он чувствовал себя в нем великолепно. Ханьфу, словно сшитое на заказ по его меркам, струилось, подчеркивая его горделивую осанку, узкую талию и сильные руки. А изысканная вышивка подчеркивала его статус.              Цзян Чэн, войдя в зал для церемоний, окинул помещение взглядом. Он понимал, что Лань Сиченю и главным виновникам торжества еще рано прибывать, поэтому искал глазами знакомые лица. Цзян Чэн заметил стоявших поодаль родителей, которые, видимо, только-только приехали, и о чем-то беседовали со старшим господином Цзинь. Рядом, со скучающим видом, за остальными наблюдал Цзинь Цзысюань. Неподалеку стояла Яньли, и с ней уже непринужденно о чем-то щебетала Сяо Мин. Неугомонная принцесса уже успела познакомиться с его семьей.              Цзян Чэн направился к родителям. После коротких объятий с матерью, вежливых поклонов отцу и господину Цзинь и необходимого обмена любезностями он отошел к сестре и принцессе дабы не мешать разговорам старшего поколения.              — Цзян Ваньинь! — увидев его, глаза Сяо Мин округлились, — ты рискуешь затмить своей красотой женихов!              — Не выдумывай, — отмахнулся Цзян Чэн. Было что-то одновременно приятное и смущающее в ее словах.              — А-Чэн, — обратилась к нему Яньли, — А-Мин права!              — А вы, я смотрю, тоже уже спелись, — закатил глаза Ваньинь.              Девушки фыркнули, а Цзян Чэн покачал головой. Он не привык к комплиментам, особенно о своей внешности. Он солдат — он должен быть сильным, храбрым и мужественным, а не вот это вот всё. Цзян Чэн отошел от хихикающих девушек и снова окинул зал взглядом. Гостей было довольно много, большинство ему было незнакомо, все они переговаривались и ожидали появления императора и женихов.              Цзян Чэн тоже посмотрел на вход — уже совсем скоро должно настать благоприятное время для бракосочетания. Как раз в это время в зал входил мужчина неопределенного возраста — статный, важный, с аккуратной бородкой, которую он любовно поглаживал. Мужчина окинул всех цепким, ястребиным взглядом, ни на ком особо не остановившись. Хмыкнув самому себе что-то неопределенное, он направился вглубь зала. Рядом с ним шел мальчик лет десяти-двенадцати, важно вышагивая, стараясь соответствовать мужчине, при этом он с любопытством оглядывался вокруг и лукаво улыбался, когда ловил на себе чей-то взгляд. Цзян Чэн был уверен, что никогда не видел этих двоих, но тем не менее было в них что-то знакомое.              Мужчина прошел до центра комнаты, осмотрелся, грозно хмуря густые брови, бросил взгляд на мальчика, который тут же принял самый серьезный вид, а потом направился ровно туда, где стоял Цзян Чэн. Он даже на секунду решил, что мужчина направился к нему, и судорожно пытался вспомнить, кто это и откуда, но, к счастью, незнакомец просто занял место рядом с ним. Цзян Ваньинь поприветствовал его, а тот ограничился лишь кивком.              — Его Величество прибыл! — объявил громкий, невидимый голос, и все мгновенно притихнув, склонились в поклоне.              В зал вошел Лань Сичень, он попросил всех подняться и прошел в глубь зала. Все взгляды были обращены на императора, поэтому Цзян Чэн не стесняясь пялился на него. А пялиться было на что: в роскошных торжественных одеждах он выглядел великолепно. В один момент Ваньинь поймал взгляд Лань Сиченя, и ему даже показалось, что в его глазах что-то блеснуло. Нечто лукавое и восхищенное одновременно.              — Ну, наконец-то, — проворчал мужчина рядом, нетерпеливо поглаживая бороду, а потом что-то негромко сказал мальчику, чего Ваньинь не расслышал.              Лань Сичень, к большому удивлению Цзян Чэна, направлялся в их сторону. Он замер, не в силах понять, что задумал император. Из ступора его вывел мужчина, который совсем не удивился действиям Лань Сиченя. Поэтому, когда император поравнялся с ними, мужчина гневно сверкнул глазами.              — Ваше Величество! — буркнул он, — сколько можно ждать? Где они?              — Дядя, — доброжелательно и мягко ответил Лань Сичень, — благоприятное время еще не настало. Они скоро будут.              Дядя? Цзян Чэн, пытавшийся до этого момента не отсвечивать, посмотрел на них с плохо скрываемым удивлением. Значит, этот грозный мужчина — дядя Лань Сиченя и Лань Ванцзи? Вот почему он казался таким знакомым, в нем действительно были общие черты. Значит, мальчик тоже был из императорской семьи, вот только кем он приходился самому Лань Сиченю?              — Это никуда не годится, — продолжал бурчать мужчина, — все еще не могу поверить, что ты позволил Ванцзи жениться… Нет, выйти замуж! За этого… Этого… Он же твой…              Он задохнулся воздухом, слегка покраснев от напряжения, и затеребил бороду, пытаясь успокоиться. Мальчик испуганно посмотрел на него, но промолчал. С появлением Лань Сиченя он не спускал с императора восхищенного взгляда, и Цзян Чэн был полностью с ним солидарен.              — Дядя, — прервал его Лань Сичень, — счастье Ванцзи для меня важнее любых условностей.              — Это не условности! — вспыхнул дядя, — это бесстыдство! Где это видано, чтобы принц брал себе в супруги другого мужчину?              — Дядя, мы это уже обсуждали, — терпеливо повторил Лань Сичень, — не при Цзинъи…              — Цзинъи хороший мальчик, он все понимает, — мужчина с какой-то особой нежностью посмотрел на мальчика, — Сичень, я надеюсь, хотя бы ты меня не разочаруешь. И наконец женишься и родишь наследника!              Последняя фраза неприятно кольнула все еще прислушивавшегося к этому разговору Цзян Чэна. Он заметил, что Лань Сичень на секунду тоже помрачнел, но мгновенно взял себя в руки и спокойно улыбнулся.              — Дядя, обо мне не стоит беспокоиться. Всему свое время, — а потом с улыбкой обратился к мальчику, — а Цзинъи скоро и сам станет женихом, ему пора присматривать невесту.              Цзинъи застеснялся и спрятал лицо за рукавом. Дядя что-то недовольно пробурчал, но спор продолжать не стал. В этот момент объявили о том, что благоприятный час настал и церемония наконец началась. В зал вошли женихи, и все взоры обратились к ним. Вэй Усянь в красном наряде выглядел безумно счастливым, одаривая всех лучезарной улыбкой. Цзян Чэн был готов поспорить, что, если бы ему разрешили, он бы еще и махал всем присутствующим. Лань Ванцзи, следовавший рядом с ним, был как всегда невозмутим, но в его глазах тоже читалась радость, а еще бесконечная нежность, когда он смотрел на Вэй Усяня. Чтобы и кто ни думал, они были парой, созданной на небесах и только друг для друга.              

***

      Церемония бракосочетания, конечно, отличалась от традиционной. Не было ни паланкина, который бы отнес Вэй Ина в дом жениха, потому что он никуда не переезжал, ни показательных слез. Да и ни он, ни Лань Чжань на роль «невесты» никак не подходили. Только от фейерверков и праздничного огня никто не отказывался. Разноцветные огоньки взмывали в воздух, а костер, от подлитого в него масла, полыхал, обещая процветание и любовь в новой семье.              Вэй Ин кивнул и глубоко вдохнул, стараясь унять дрожь в коленях.              — Пора, — подтвердил он и, расправив красные церемониальные одежды, расшитые серебряными нитями, направился в сторону главного зала.              Спустившись вниз, он едва не ослеп от сотен зажженных свечей. Разговоры гостей тут же стихли, лишь несколько восхищенных возгласов донеслись до него, заставив и без того смущенного Вэй Ина еще больше покраснеть. Он поймал взгляд Оуяна и Мянь-Мянь, стоявших ближе всех, и улыбнулся им. Как же он был рад тому, что их обоих отпустили!              Увидев Лань Ванцзи, волнение немного, но отступило. Лань Чжань сделал ему навстречу пару шагов, сжал его ладони в своих. Лицо младшего принца, как всегда, было невозмутимым, но в его глазах плясали искорки нежности и счастья. И никто, кроме Вэй Ина, не знал, что это не больше чем видимость. Только он, Вэй Ин, бывший наложник, бывшая собственность императора и империи Гусу, пленник, трофей — знал, что это не больше чем видимость. Только он знал, сколько страсти, любви и чувственности скрывается в этом внешне холодном человеке.              Они прошли в зал по мягкому и пушистому красному ковру к алтарю и возле него, еще раз взглянув друг на друга, едва заметно улыбнулись. А после поклонились Небу и Земле, Солнцу и Луне, Стихиям Воды и Земли и, наконец, государям и родителям. Затем, повернувшись друг к другу, они четыре раза поклонились друг другу. И теперь они, по всем законам, земным и небесным, стали друг другу супругами…              Вэй Ин ничего не слышал от зашумевшей в ушах крови. Он не слышал ни всхлипывания расчувствовавшейся Яньли, ни восторженных возгласов Сычжуя, ни императора, ни брата…              Он смотрел лишь на одного человека — Лань Ванцзи, который теперь стал его супругом. Сжимая его ладонь, повел его в соседнюю комнату, где возле порога, следуя обряду, выпустил по углам стрелы, прогоняя злых духов, и только после этого переступил порог, ведя за собой принца.              Сев на край ложа, они молча смотрели друг на друга, боясь отвести взгляды. Вэй Ин готов был сидеть так часами… лишь бы Лань Чжань вот так смотрел на него, не отводя взгляда. Спустя пару минут им принесли две свадебные чаши, украшенные утками-мандаринками, связанные между собой красными нитями. Сделав по глотку, они обменялись бокалами, сделали еще по одному глотку, подливая друг другу вино и вновь отпивая. Этим обрядом они окончательно скрепили свой союз.              Официальная часть была завершена. Дальше их ждал праздничный банкет, поздравления и веселье, которое могло продлиться не только привычные два дня, но и затянуться.       

***

      — Думаю, тебе пойдет красный, — томный шепот раздался над ухом Цзян Чэна. Он едва не подпрыгнул от неожиданности и с трудом сохранил невозмутимое выражение лица. Ваньинь, увлеченный церемонией, даже не заметил в какой момент Лань Сичень оказался так близко.              — Хотя в фиолетовом вы выглядите очень… волнующе, генерал, — снова прошептал Лань Сичень.              Цзян Чэну стоило немалых трудов, чтобы сохранить лицо. Но, черт возьми, как же приятно было слышать нечто подобное от императора. Лань Сичень незаметно сделал шаг, и теперь их руки слегка соприкасались. От этого едва уловимого движения сердце Цзян Чэна забилось чаще.              Наконец церемония завершилась. Вэй Усянь и Лань Ванцзи улыбались друг другу, маленький Сычжуй радостно вертелся рядом с ними, дядюшка что-то ворчал неподалеку, Цзинъи во все глаза разглядывал женихов, Лань Сичень выглядел умиротворенным, где-то рядом с ним на пару всхлипывали Яньли и Сяо Мин.              — А-Чэн, — произнесла Яньли, вытирая слезу, — надеюсь, когда ты женишься, у тебя будет не менее пышная свадьба.              — Сестра, не начинай, — проворчал Ваньинь, с трудом сдерживаясь, чтобы не закатить глаза.              — О-о-о, сестренка, его свадьба будет куда более грандиозной, — мечтательно протянула Сяо Мин, — обещай, что пригласишь!              — Прекратите! — процедил Цзян Чэн, насупившись.       

***

      На свадебном столе была не только традиционная рыба, чтобы новая семья жила в достатке, но и арахис с кокосами, которые, по традициям, обещали молодым прекрасных дочерей и достойных наследников. Вэй Ину это показалось весьма забавным: родных детей им получить не суждено, а наследник уже был.              В зале уже играли приглашенные музыканты, гости общались, смеялись, а слуги разносили бокалы вина.              Сычжуй, который после церемонии почти сразу сбежал к дворовым мальчишкам, временами подглядывал за банкетом, высовывая свой любопытный нос из-за двери. Рядом с ним, толкаясь, стояли и другие мальчишки. Дети слуг, генералов и приехавших на праздник гостей. Вэй Ин, ловя на себе их взгляд, временами корчил им рожицы, чем вызывал у них приступы смеха.       

***

      Когда начался банкет, Цзян Чэн немного пообщался сначала с Вэй Усянем, затем с родителями, после чего занял место рядом с Сяо Мин и Цинь Тао. Каким-то неведомым образом напротив них оказался и дядя Лань Сиченя, которого им представили как Лань Цижэня. Мужчина все еще недовольно сверлил взглядом и качал головой, глядя на не стеснявшихся своего счастья женихов.              — Бесстыдство, — в очередной раз проворчал он, то ли поглаживая свою бороду, то ли пытаясь выдрать из нее несколько волосков, — какое бесстыдство.              Лань Цижэнь тяжело вздохнул. Цзян Чэн наблюдал за ним краем глаза и был почти уверен, что к концу вечера его хватит удар или горлом пойдет кровь, если он не перестанет так терзать себя.              — Дядюшка, — обратилась к нему Сяо Мин, — зачем же вы так убиваетесь, вы же так не убьетесь!              — Что?! — вспыхнул Лань Цижэнь, гневно сверкнув глазами в сторону принцессы.              — Я говорю, — терпеливо повторила Сяо Мин, — что если вы от горя хотите выдрать себе бороду, то так дергать надо лучше!              С этими словами она перегнулась через стол и дернула мужчину за бороду. Да так, что у того искры посыпались из глаз. Цзян Чэну пришлось не только прикусить себе щеку, чтобы не засмеяться, но и напрячься и приготовиться защищать принцессу.              — Что-о-о? — захлебнулся праведным гневом Лань Цижэнь, — что это такое? Ты! Что за времена? Что за нравы у современной молодежи! Никакого уважения! Сичень! Немыслимо! Бесстыдство!..              Он вскочил со своего места и ушел в неизвестном направлении. Возможно, жаловаться императору, а возможно, приводить свою бороду в порядок.              — А-Мин, может, не стоило его так? — спросил Цинь Тао, глядя вслед разгневанному мужчине.              — Пф, сколько можно портить праздник своим кислым видом? — Сяо Мин, явно довольная собой, отправила в рот очередное пирожное.              — А если он пожалуется императору? — покачал головой Цинь Тао. Похоже, к выходкам своей невесты он уже был привычен.              — Ну и пусть, — отмахнулась Сяо Мин.              Цзян Чэн хмыкнул. Сяо Мин была неугомонной, но в этом и заключалось её очарование.              Вечер продолжался своим чередом. Гости наслаждались едой, пили, слушали музыку, смотрели на прекрасных танцовщиц. Цзян Чэн, стараясь не делать этого слишком часто, бросал взгляды в сторону Лань Сиченя. Тот выглядел хоть и уставшим, но довольным. Иногда Ваньинь ловил его взгляд, и глаза императора говорили лучше любых слов и пьянили сильнее вина.              То ли от выпитого, то ли от духоты, в какой-то момент Цзян Чэн почувствовал дурноту. Гул голосов вдруг стал нестерпимым, голова закружилась, а к горлу подкатила тошнота. Он поспешил выйти на свежий воздух, чтобы прийти в себя и не смущать других гостей своим состоянием. Цзян Чэн добрался до сада и прислонился к прохладному камню беседки, пытаясь унять накатившую слабость. Он вдохнул прохладный ночной воздух, и почувствовал облегчение. Ваньинь закрыл глаза, сосредоточился на дыхании, пытаясь прийти в себя.              Тишину сада нарушали лишь звуки цикад и легкий шелест листьев. Цзян Чэн медленно выдохнул, чувствуя, как отступает дурнота. Он услышал тихий шорох и открыл глаза. Перед ним стоял обеспокоенный Лань Сичень.              — Ваньинь, ты в порядке? — взволнованно спросил он.              — Просто немного стало дурно, — честно признался Цзян Чэн, — мне уже лучше.              Пусть он не хотел показывать свои слабости перед императором, но врать казалось настоящим преступлением.              — Слуги сказали, что ты здесь, я пришел, как только смог…              — Ты беспокоился обо мне? — не сдержав улыбки, спросил Цзян Ваньинь. Он с трудом сдерживался, чтобы не сделать шаг вперед и не наброситься на Лань Сиченя с объятиями.              — Конечно, ты так резко пропал.              — Так ты следил за мной? — выгнул бровь Цзян Чэн. Ну и почему это так приятно?              — Весь вечер глаз с тебя не спускал, — улыбнулся Лань Сичень.              Цзян Чэн понял, что в этой теплой улыбке теперь весь его мир. Неизвестно, кто из них не выдержал первым и сделал шаг вперед. Уже через мгновение они тонули в объятиях друг друга, а все остальное могло и подождать.       

***

      Вэй Ин, сидя на своем месте рядом с Лань Чжанем, украдкой поглядывал на него. Тот сдержанно улыбался гостям, отвечая на их высокопарные поздравления. Его лицо, как и всегда, было безупречным, но Вэй Ин видел, как в глубине его глаз прячется усталость. Он знал, что Лань Чжань пережил многое, чтобы этот день настал, и теперь, помимо облегчения, чувствует себя обессиленным. И его сердце переполнилось не только благодарностью, но и сочувствием. И единственным желанием было как можно скорее уйти, чтобы продолжить этот праздник вдвоем.              После банкета, когда утомленные и сморенные хмелем гости начали расходиться, Лань Чжань повел Вэй Ина в их покои. Комната была украшена красными шелками и цветами, воздух был наполнен ароматом сандала и жасмина, который тонкой струйкой дыма тянулся к потолку от тлеющих палочек.              Лань Чжань бережно помог Вэй Ину снять тяжелую свадебную мантию, и тот, сбросив с себя бремя церемоний, почувствовал долгожданную свободу.              — Сегодня был долгий день, — прошептал Вэй Ин, чувствуя, как усталость медленно сковывает его тело.              — Долгий, но самый счастливый, — Лань Чжань повел его к ложу, усыпанному лепестками роз. Аккуратно усадив Вэй Ина, он принялся расплетать его волосы, высвобождая из сложной прически темные пряди, которые каскадом рассыпались по плечам.              Вэй Ин наблюдал за его движениями, за тем, как бережно Лань Чжань относится к каждой пряди, как сосредоточенно он выполняет это простое действие. В этой заботе было столько нежности, что сердце Вэй Ина наполнилось теплом и благодарностью. Он прикрыл глаза, наслаждаясь моментом тишины и покоя, который наступил после суеты и шума праздника.              — Когда я впервые приехал в Облачные Глубины, я правда боялся, что стану наложником императора, — Вэй Ин помог ему освободиться от одежды, — но боялся не только за свою честь. Я бы это пережил… Я бы все пережил, кроме осуждения и разочарования в твоих глазах, — прошептал Вэй Ин, — Я уже тогда хотел быть твоим. Но сам не понимал этого.              — Не надо вспоминать об этом, — нахмурился Лань Чжань, оголяя его плечи, — ты — князь Илин. Ты — супруг принца. Никто и никогда не вспомнит о том, что ты был наложником императора. И я об этом вспоминать не хочу, — он помог опуститься Вэй Ину на подушки, — сегодня наша первая брачная ночь.              — Хорошо, что ты уточнил, что именно брачная! — засмеялся Вэй Ин, — потому что ночей у нас было достаточно. И будет еще сотни…              — Тысячи, Вэй Ин. Их будет тысячи… — он раздевал его медленно, целуя каждый оголившийся сантиметр кожи.              Свадьба состоялась, но ничего для них не изменилось. Они все так же Лань Чжань и Вэй Ин. Жизнь и любовь друг друга. Лань Чжань тот, кто лично привез Вэй Ина в Облачные Глубины. Привез для императора как трофей, как новую красивую игрушку для гарема. Но сердце Вэй Ина выбрало себе другого господина. Он стал наложником Лань Чжаня, его слугой, тем, кто за один его взгляд был готов умереть.              С улицы все еще доносилась музыка, разговоры задержавшихся гостей и прислуги. Но Вэй Ин уже ничего не слышал. Он стонал в плечо Лань Чжаня, сильнее сжимая его ногами и подставляя шею под его поцелуи. Ветер, проникший в покои сквозь открытое окно, потушил свечи, погрузив комнату в темноту. Но света луны им хватало, чтобы видеть глаза друг друга, а чтобы слышать рваные вздохи, стоны, шепот — они были не нужны.              Они знали тела друг друга наизусть, но каждый раз был словно первым. Все так же жадны друг до друга, как в ту самую первую ночь, когда они сдались друг другу, признав, что чувства сильнее долга. Ничто на свете не давало Вэй Ину даже толики тех чувств, которые он получал, когда видел улыбку Лань Чжаня, слышал, как с его самых желанных губ слетает его имя… У него в сердце давно стоит алтарь с его именем, и Вэй Ин знал, что до конца своих дней, до последнего вздоха, будет поклоняться только ему. И знал, что это взаимно.              Вэй Ин вновь поцеловал его, сильно, жарко и глубоко, до распухших губ и сбившегося дыхания. Ни малейшей неловкости, стеснения и страха он больше не испытывал. Лань Чжань — его супруг. Его судьба. Половинка сердца.              — Люблю тебя. Всегда любить буду… — прошептал ему Лань Чжань, прислонившись к его лбу.              — Я знаю, — обхватил его лицо ладонями Вэй Ин, обнимая его крепче ногами, — знаю. И ты знай — ты моя жизнь. Ты — моя судьба.              — Как же долго я ждал этого дня. — Лань Чжань прижал его к себе, жадно шаря по его телу ладонями. Поглаживая, сжимая, довольно рыча в его ухо при каждом толчке внутри его тела.              Вэй Ин улыбался, наслаждаясь этими мгновениями, пропуская каждое его движение сквозь себя. И крепко обнимал его за шею, скользя по его торсу, подставляя под поцелуи шею, прося не отпускать.              — С нашей первой встречи ты стал моим, — прикусил его мочку Лань Чжань, — заменил мне воздух, стал моим смыслом…              — Вы льстите мне, Ваше Высочество… — прошептал Вэй Ин. И для него эти слова были истиной. Как и тогда, когда он назвал его так впервые.              — Нет. Просто я сразу полюбил тебя, — ухмыльнулся Лань Чжань. И от этой полуулыбки Вэй Ин таял в его руках.              Через пару минут комнату наполнили громкие стоны, едва заглушаемые шумом ветра, что играл листвой пышных деревьев. Лань Чжань, крепко удерживая Вэй Ина, насаживал его на себя, заставляя забыть их обоих, кто они, как их имена и откуда они…               Вэй Ин, цепляясь за его плечи пальцами, рвано дышал, оставляя укусы на его шее, и с каждым толчком всё больше терял связь с реальностью.              Лань Чжань покрывал поцелуями тело Вэй Ина, развернув его к себе спиной, оглаживал каждую давно уже потускневшую полосу от хлыста. Вэй Ин давно об этой боли забыл, словно вся эта боль была в другой жизни. И, максимально выгибаясь, он пускал Лань Чжаня в себя. Он безумно любил такие ночи, когда ласка Лань Чжаня уступала страстным порывам, балансирующим на грани с грубостью. В такие ночи он едва себя сдерживал. И в эту ночь Вэй Ин эту жажду утолил, до утра задыхаясь от охвативших его эмоций.              И лишь под утро утомленный и обессиленный Вэй Ин вновь уснул на его плече. А на улице все еще пировали слуги, восхищаясь таким пышным праздником и гадая, как же долго им осталось ждать свадьбу самого императора?