Yours Truly

Детство пролетело размытой чередой мельчайших событий, которые помогли Армину переосмыслить все, что он знал о жизни и любви. В трехмесячную годовщину их дружбы Эрен объявил, что они с Армином отправляются в приключение в лес, который граничил с владениями Йегеров и простирался далеко в темные неизвестности. – Эрен, я думаю, это не очень хорошая идея. Совсем, – сказал Армин, глядя широко раскрытыми глазами мимо своего друга прямо в темнеющий под туманным сумеречным небом лес. Глубокий, сереющий багряный поглощал ярко-синий вместе с надутыми ватными облаками, пока время плавно подступало к ночи в этот особенный ноябрьский день. – А мы не можем пойти туда днем? Ну, знаешь, когда мы будем способны увидеть животных, которые могут нас съесть. Эрен, как всегда уверенный в себе, энергично покачал головой. – Никто нас не съест. Животные ночью спят. – И кто сказал тебе это? – Армин вздохнул, совершенно не убежденный. – Не знаю. Кажется, я слышал об этом, когда Микаса смотрела Discovery Channel, или Animal Planet, или Food Network¹, или типа того. Не помню. Но будет весело! Эрен состроил гримасу абсолютного отчаяния; его смуглая кожа была исполосована длинными тенями, а большие зеленые глаза блестели в тусклом свете нависшего над ними ночного неба. – Папа поставил палатку и все такое. Что плохого может случиться? – Я уже говорил, что нас могут съесть? – Кроме этого! Армин вздохнул, примиряясь с, несомненно, ужасной идеей Эрена. – А жуки? Нет ничего хорошего в лесе ночью, Эрен. Эрен осознал свою приближающуюся победу и расплылся в зубастой улыбке. – Я защищу тебя от жуков, хорошо? Ты даже можешь держать меня за руку, если хочешь, так что, если нас вдруг захотят съесть, нас съедят вместе. Согласен? – Надеюсь, тебя съедят первым, – проворчал Армин, проводя рукой по своим растрепанным волосам. – Если так, скажи Микасе, что ее девчачьи лосьоны странно пахнут, и что я мамин любимчик, хорошо? Армин фыркнул. – Как скажешь, Эрен. Эрен одобрительно кивнул, прежде чем повернуться и уставиться в сгущающуюся темноту, сжимая в руке миниатюрный фонарик, который он припрятал в кармане своих шорт. – Мы как Индиана Джонс и Мэрион Рэйвенвуд², – сказал Эрен. Его потряхивало от нетерпения. – Готов? – Хочешь, чтобы я ответил честно? – Нет. – Что ж, – сказал Армин, надув губы, – тогда да, конечно, я готов. – Хорошо, – Эрен протянул ему одну руку, в другой сжимая свой тускло горящий фонарик. – Может быть, мы отыщем сокровища. – Или новый вид животного, – предложил Армин, на что Эрен с энтузиазмом кивнул. – Или… или мы найдем еще ребят, чтобы поиграть с ними! Армин рассмеялся и позволил Эрену одним резким движением дернуть себя вперед; преодолев границу леса, он втянул их обоих в самую его кромешную тьму. Когда они проходили сквозь густые заросли увядающих деревьев, их низко свисающие ветви тянулись мальчикам вслед: они казались черными на фоне ночного неба, напоминающими скорее уродливые, узловатые пальцы с когтями, спешащими ухватиться за кожу и одежду и запутаться в длинных волосах Армина. Каждый раз, стоило Армину издать какой-нибудь звук, говорящий об ощущаемом им дискомфорте, Эрен сжимал его ладонь так сильно, что Армин не сомневался – на его коже обязательно останутся отпечатки цепких пальцев. – Ты хоть знаешь, куда мы идем? – осмелился спросить Армин, когда в небе уже царствовал один черный, не оставив от багрянца и следа. Немногочисленные звезды, усеявшие безоблачное ночное небо, мало помогали им в ориентировании. – Не-а, – беспечно отозвался Эрен. – Но я уверен, что все будет круто. Хотя Армин и не поверил ему сначала, однако, спустя еще двадцать минут, в течение которых мальчики спотыкались о корни, поскальзывались на листьях и уворачивались от беспощадных веток-мерзавок, они добрались до небольшой поляны, где деревья неожиданно поредели, а камни хаотично обрамляли границы того же ручья, что протекал через задний двор дома Йегеров. Луна – яркая и наэлектризованная на фоне иссиня-черной воды – отражалась от его покрытой рябью поверхности; нависая низко над землей, она подсвечивала опавшие листья и поросшие травой кусты диких цветов, окрашивая их в голубой. Резкий ветер засвистел в кронах деревьев, заставив Армина съежиться. Эрен немедля снял с себя куртку и пихнул ее Армину в грудь, облаченную в одну только тоненькую футболку. – Мне все равно обычно слишком жарко, – сказал Эрен, прежде чем Армин успел хотя бы попытаться доказать, что не замерз. Возражение уже готово было сорваться с его губ, но когда температура воздуха только продолжила падать, а ветер – бушевать, Армин взял куртку и с робкой улыбкой накинул ее себе на плечи. – Радует одно, – сказал он, стараясь не стучать зубами, несмотря на холодный ноябрьский воздух. – Мы определенно еще не мертвы. – Я же говорил тебе – я знаю, что делаю. – Ты подумал, что видел документалку о животных на Food Network, – Армин с трудом подавил смешок, бродя по периметру поляны и невесомыми касаниями изучая умирающие саженцы. – Заткнись, – Эрен громко рассмеялся, наклоняясь, чтобы собрать сухие листья в один массивный ком и в следующую же секунду выстрелить им в сторону Армина. Листья тут же разлетелись в осеннем воздухе, медленно оседая на землю, прежде чем расползтись, подгоняемые ветром, по холодной земле. – Это не совсем то, чего я добивался, – признался Эрен, почесывая затылок и расплываясь в улыбке – ленивой, но по-прежнему кривоватой и живой. Армин разразился откровенным хохотом. – Но это было близко. Ты почти попал. – В следующий раз, Арлерт, – предупредил Эрен, покачивая указательным пальцем, – в следующий раз точно попаду. Эрен резко замолчал. Он осмотрелся, изучая окружающую их местность, и его грязное лицо медленно преобразила озорная улыбка. Тонкая полоска подсохшей крови возле его левой брови подсвечивалась лунным сиянием. Армин подумал, что во всем виноваты деревья, ведь он и сам ощущал, как его собственные лицо и руки были усеяны крошечными царапинами. – Давай поиграем в прятки. – Как насчет «нет, ни за что»? – сказал Армин, пытаясь, наконец, противостоять безумным идеям друга. – Да будет весело, зануда, – ответил Эрен, выпятив нижнюю губу. – Можешь даже спрятаться первым. А я буду считать. Супер долго. – Эрен… – Давай, Армин! Ты точно выиграешь, ведь сейчас темно, и можно спрятаться где угодно, а еще я обещаю не жульничать и все такое, – упрашивал Эрен, параллельно выключая свой фонарик. – Видишь? Никакого жульничества, – для большей убедительности он засунул прибор обратно в карман шорт и поднял руки вверх. Армин нахмурился. – И до скольких ты будешь считать? – Не знаю. Может, до тридцати или около того, – Эрен неопределенно пожал плечами. – Значит, ты согласен? – Но только один раунд, – устало сказал Армин. – Да! – воскликнул Эрен, подпрыгивая с вытянутым вверх кулаком. – А теперь прячься, прячься! – рявкнул он, шаркая к ближайшему дереву. Прислонился к нему, спрятав лицо, и начал громко считать. Армин, не теряя времени, бросился в лес в отчаянных поисках идеального укрытия. Деревья были слишком тонкими, чтобы за ними прятаться, и ни один камень не был достаточно высоким, чтобы мальчик мог устроиться за ним. Когда Эрен почти досчитал до тридцати, Армин обнаружил, что у него не было никакого другого выхода, кроме как втиснуться в дыру в упавшем полом бревне, мокром от дождя. Зловония внутри бревна было достаточно, чтобы Армин мгновенно пожалел о своем решении: запахи плесени и сырой земли беспощадно обожгли его ноздри. Тем не менее, Армин сидел тихо, зажатый между промокшими стенками своего убежища. Влажная листва намочила переднюю сторону его штанов, от чего ткань теперь неприятно липла к коже. – Готов ты или нет, – крикнул Эрен в бескрайние заросли деревьев, – я иду. На самом деле, Армин никогда в жизни не был готов так, как сейчас. Ноги начало сводить судорогой от того, под каким неудобным углом Армин поджимал их под себя, а сырая вонь резала глаза и уже впиталась в светлые волосы. И, будто бы всего этого было недостаточно, он готов был поклясться, что слышал какой-то шорох в деревьях прямо за своей спиной. В тесном пространстве бревна Армин никак не мог повернуться, чтобы подтвердить свои опасения, так что лучшим вариантом для него оставалось сидеть в тишине и позволять своему воображению играть с ним в свои злые игры. Он задумался: обитали ли в этой местности медведи? Ему также стало интересно, способна ли лиса съесть человека. А может, его и не съедят. Может, его просто загрызет до смерти какой-нибудь разъяренный дикий зверь с красными глазами и когтями, похожими на пилы. Его и без того затрудненное дыхание участилось, и он едва ли мог услышать шаги Эрена, разыскивающего вдалеке своего заблудившегося друга. И снова – за пределами поля зрения Армина послышалось отчетливое шуршание листьев. Армин замер; сердце бешено колотилось в его маленькой груди. И чем сильнее оно билось, тем более явственными становились его муки. От спокойствия не осталось и следа, когда Армин услышал звук чьего-то дыхания. Он взвизгнул и выскочил из своего клаустрофобного укрытия, размахивая руками и ногами и не находя слов, пока перед ним не возник Эрен. – Я что-то слышу, Эрен! – закричал Армин, прижимая руки к своей груди, в которой яростно стучало сердце. Эрен замер. – Что? – Там что-то есть, – прошипел Армин, отчаянно пытаясь сдержать рвущиеся наружу слезы. Эрен кивнул и сделал осторожные шаги вперед, доставая фонарик, но пока не включая. – Встань за мной, – отважно проинструктировал он, протягивая руку, чтобы оттащить Армина к себе за спину. Армин шмыгнул носом и откашлялся. Оба мальчика синхронно попятились назад – медленно и не сводя глаз с бревна, форма которого начала прогибаться под тяжестью серьезного разложения. – Когда я досчитаю до трех, я включу фонарик, – прошептал Эрен. Армин сумел разве что кивнуть; его волосы прилипли ко лбу, мокрому от холодного пота. – Один. Армин напрягся. – Два. Их руки сцепились. – Три. Ногти впились в кожу. Вспыхнул свет – гораздо ярче, чем запомнил его Армин, – и что-то метнулось сквозь сухие листья, заставив Эрена издать испуганный вопль. Армин бросился было бежать, но его ботинки заскользили по мокрой траве, делая его попытки спастись безнадежными. После нескольких секунд его отчаянной борьбы, рука Эрена нашла талию Армина, и они ринулись через заросли и густорастущие деревья, подальше от места странного происшествия. Ветки хлестали Армина по лицу и вспарывали кожу, но Эрен несся вперед, пока они, наконец, не оказались на безопасном расстоянии от поляны, спрятавшись, для большего спокойствия, за широким стволом старого дуба. – Что это было? – Эрен тяжело дышал, широко раскрыв глаза, и вдруг насторожился, высунувшись из-за дерева и прижав ладони к его грубой коре. – Интересно, было ли это смертельно опасно. – Я не хочу этого знать, – пробормотал Армин, потирая большую царапину на щеке. Эрен развернулся на носочках и прислонился к дереву. – Я хочу. – Эрен, – сказал Армин одновременно предупреждающе и разочарованно. – Я просто хочу посмотреть, что это было! Мы ведь все еще живы, так чего бояться? – Достаточно приключений для одной ночи, – прошипел Армин. Эрен усмехнулся. – А что бы сделала Мэрион Рэйвенвуд? – Что-то глупое. – Я просто хочу посмотреть, что это, – Эрен скрестил руки на груди. – Мы чуть не погибли. – Мы создали воспоминание. – Чуть не погибнув, – бросил Армин. – Пойду проверю, – решил Эрен и, оставив Армина одного в темноте, побрел обратно по тропе, которую они только что проложили. – Эрен! – раздраженно окликнул Армин, наблюдая, как свет фонарика тускнеет во всепоглощающей тьме леса. Он остался без ответа. Только звук легких шагов по осенним листьям раздавался в тишине, когда Эрен уходил все дальше. Армин пристально смотрел в его направлении и ждал. Прошло несколько минут, прежде чем Эрен вернулся, держась за живот и громко хохоча. – Что? – спросил Армин, выйдя из своего укрытия за деревом. – Это был кролик, чувак, – Эрен хватал ртом воздух, фыркая и вытирая слезы в уголках глаз. – Я чуть не обмочился из-за кролика. – Это был ужасный кролик, – сказал Армин, не удостоив Эрена взглядом. Они направились к месту, где Гриша установил им палатку на ночь. Эрен, все еще борясь с приступами смеха, на ходу толкался с Армином бедрами. – Он и правда был жутким, этот кролик. С красными глазами и прочим. Это ненормально. – Это ты тоже узнал на Food Network? – мягко спросил Армин. – Не-а, – Эрен запустил пальцы в волосы Армина и прижал его ближе к себе. – Это просто здравый смысл.

***

С ужасами в ту ночь они заканчивать не спешили: Эрен предложил обменяться самыми страшными историями, какие они только могли придумать. Результат такого развлечения не заставил себя долго ждать: мальчики лежали, свернувшись в один большой калачик от необходимости, вызванной неподдельным ужасом – а всему виной их собственное разыгравшееся воображение. – Я защищу тебя, если появятся призраки, – пообещал Эрен в сонном оцепенении. Его речь была невнятной от усталости. – Хорошо, – прошептал Армин, решив сосредоточить свой взгляд на фонарике, что лежал между ними, а не на глубоко искренних глазах Эрена, которые впились прямо в него. – Спасибо, Эрен. – Конечно. Тяжесть руки Эрена была для Армина утешением. Он засыпал, устроив голову под подбородком другого мальчика. Когда солнце выплыло из-за деревьев, а птицы вернулись, чтобы рассеять темноту, свет нового дня снова вдохнул в мальчиков жизнь. – У меня есть идея, – сказал Эрен, потирая сонные глаза. Громкий зевок Армина послужил ему ответом. – Давай вернемся на наше место. Сейчас там безопасно, поэтому мы можем поиграть. Затуманенный сном, Армин только кивнул.

***

– Хочешь сразиться на мечах? – спросил Эрен, когда они перебрались на поляну. Почему-то ночью найти ее было гораздо легче. – Хочу ли я что? – недоверчиво спросил Армин, окончательно проснувшись. Куртка Эрена свободно болталась на его плечах. – Ну, знаешь… сразиться на мечах? Мы возьмем две большие палки и будем махать ими друг на друга. – Серьезно? – Армин нахмурился, плотнее кутаясь в куртку Эрена. – Вообще, нет, не отвечай. Я знаю, что ты это серьезно, и я знаю, ты сейчас спросишь, что плохого может случиться. Эрен кивнул, а живой блеск в его глазах готов был противостоять любым возражениям Армина. – Так много плохого может произойти, если размахивать большими палками друг на друга, Эрен. Мне не нужно объяснять тебе это, – Армин скрестил руки на груди. Они стояли, пристально глядя друг на друга, – каждый убежденный в своей правоте. – Что ж, Армин, вот почему ты блокируешь палку другого человека своей. Так, в общем-то, тебе не прилетит. Армин обнаружил, что ему становится все труднее отказывать Эрену в его безумных и странных идеях. Если удар палкой сделает его счастливым, тогда, ну, кто такой Армин, чтобы возражать? – Только если ты согласен использовать палки среднего размера. Я не позволю тебе ударить меня каким-нибудь куском дерева. Я тебя знаю. – Ладно, тогда я возьму ветку. Я все равно надеру тебе зад, – пригрозил Эрен и убежал в лес на поиски подходящего оружия. Армин закатил глаза.

***

Они стояли в центре поляны, окруженные импровизированным кольцом из неровно расположенных камней. – Готов? – спросил Эрен с дьявольской улыбкой на лице. Он не шутил, когда сказал, что собирается использовать целую ветку. – Не задавай глупых вопросов, – проворчал Армин, держа в руке палку. – И не бей меня сильно. – Я бы не стал, – возразил Эрен, хотя Армин и не был уверен, правда ли он имел в виду то, что сказал. – Ладно. Тогда я готов. – Первый раунд! – крикнул Эрен их воображаемой аудитории. Армин задыхался от смеха. – Бой! Эрен бросился вперед с веткой в руке, дико ею размахивая. Армин уворачивался от его атак, неуклюже держась на ногах и не предпринимая попыток отразить наступление, разве что постоянно спотыкаясь. Не прошло и минуты, как он, особенно неудачно оступившись, шлепнулся прямо на задницу. – Победа! – Эрен рассмеялся, протягивая руку, чтобы помочь Армину подняться. – Ты в порядке? Армин промычал в ответ и вернулся в центр круга; кровь в его жилах закипала в решимости. – Второй раунд? – Второй раунд! – объявил Эрен, принимая боевую стойку. – Бой! Во втором раунде их поединка первым начал действовать Армин. Он хихикнул, замахнувшись, и их ветки столкнулись. От удара в стороны полетели кусочки коры. Армин взвизгнул и закрыл глаза, пока Эрен не ткнул его в бок концом своего оружия. Армин сжал губы в тонкую линию и пошел со второй атакой, которая снова была успешно заблокирована. После пяти попыток одолеть противника, Армин начал сомневаться в шансах на свою победу, пока Эрен не сделал одно неверное движение, отступив на шаг и споткнувшись об один из валявшихся в окружившем их кольце камней. Он ахнул, падая на спину с глухим стуком и громким щелчком, сопровождаемым приглушенным криком, который Эрен издал в изгиб своей руки. Армин швырнул палку на землю и бросился к нему на помощь. Кровь лилась из открытой раны чуть выше локтя мальчика, и не потребовалось много времени, чтобы вокруг кулака Эрена образовалась неглубокая лужица; пальцами он вонзился во влажную землю в попытке справиться с мучительной болью. Острия разбитой бутылки блестели из-под кучки опавших листьев, окрашенных теперь в красный цвет. – Давай, – прошептал Армин, стараясь поднять Эрена на ноги и увести его с поляны. – Пойдем, нам нужно вернуться к твоим родителям. – Нет, – отрезал Эрен, зажимая рану рукой. – Я в порядке. Честно, все нормально. – Нет, дело плохо, мы идем домой. Они пробирались через лес, раннее утреннее солнце просачивалось сквозь его густые массивы, помогая мальчикам без проблем ориентироваться на местности, за что Армин был очень благодарен. Но, прежде чем они ушли слишком далеко от поляны, Эрен вдруг остановился и отказался двигаться дальше. – Эрен, – Армин вздохнул. – Просто подожди, – сказал он, пытаясь провернуть что-то непонятное со своей рубашкой. – Сейчас есть дела поважнее, – встревожено уговаривал Армин. Эрен не произнес ни слова, пока, наконец, ему не удалось оторвать от рубашки целый кусок. С трудом двигаясь, он протянул его Армину. – Привяжи его вон к тому дереву. Так мы сможем найти дорогу обратно. Армин хотел возразить, но он знал, что это было бы пустой тратой времени. Вместо этого он обвязал грязную полоску ткани вокруг низко свисающей ветки, вернулся к Эрену и потащил его обратно к дому. Чем больше Эрен двигался, тем сильнее становилось кровотечение, однако это не помешало ему остановиться еще пять раз: он кромсал рубашку, отдавал рваные полоски Армину и приказывал привязывать их к ближайшим деревьям. После такого тридцатиминутного путешествия Армину наконец удалось вытащить Эрена из леса и втолкнуть в дом через заднюю дверь, где на кухне сидела Карла и пила свой утренний кофе. – Доброе утро, мальчики, – улыбнулась она, просматривая свежую газету. – Эрену нужно в больницу, – без предисловий сказал Армин. Мама Эрена медленно поставила чашку кофе на деревянный стол. – Что? – Нет, не нужно, – Эрен потряс головой. Он снова накрыл рану рукой, что, впрочем, было бессмысленно – кровь просачивалась через пальцы. – Мне просто нужен пластырь. – Дай-ка я посмотрю, – она встала со своего места и опустилась перед Эреном на одно колено. – Дай мне взглянуть, дорогой. Эрен нахмурился и, секунду поколебавшись, опустил руку. – Я в порядке, – повторил он. – Армин, – сказала миссис Йегер, отведя взгляд от глубокой раны, – будь так добр, достань мою сумку из шкафа в прихожей, хорошо? Мы едем в больницу. Армин послушно кивнул и побежал выполнять свое поручение, только чудом не спотыкаясь о собственные ноги. Он мог слышать, как Эрен спорит с мамой, которая теперь решительно тащила сына в сторону минивэна, припаркованного на подъездной дорожке. – Я в порядке! – повторял он. – Садись в машину, Эрен. Парадная дверь захлопнулась за ними. Армин перекинул тяжелую сумку через плечо и бросился вслед за ними.

***

Пять швов, один гипс, узловатый шрам и два коротких визита от родителей Армина спустя, Эрен стоял у входной двери дома Арлертов, лихорадочно стуча, пока дедушка Армина, наконец, ему не открыл. Облупившаяся краска покрывала крыльцо у него под ногами. – Здравствуйте, мистер Арлерт! – радостно поприветствовал его Эрен. Брекеты теперь сковывали его зубы, но он по-прежнему с величием сиял. – Что ж, здравствуй, Эрен, – он улыбнулся мальчику. – Это Эрен? – крикнул Армин откуда-то из глубины дома. – Это Эрен! – подтвердил Эрен, вставая на носочки, чтобы заглянуть за плечо старика. Раздался громкий звук, похожий на звон падающей в наполненную раковину посуды, прежде чем Армин появился под вытянутой рукой деда. В руках у него было скомканное полотенце. – Мы с Микасой собираемся покататься на велосипедах по парку, – сказал Эрен. – Как-никак, сегодня первый день весны. – Но на улице все еще градусов сорок³, – Армин засмеялся. – Да, но это же весна. Ты не можешь заболеть весной. Это, вероятно, незаконно. – Скорее всего, – кивнул Армин и посмотрел на деда с невысказанной мольбой в глазах. – Только надень куртку, – кивнул его дедушка, прежде чем вернуться в тепло дома Арлертов. Армин кивнул и побежал обратно в дом, позволяя двери закрыться.

***

Прошло всего несколько минут, прежде чем Армин появился снова. Он шел в обход дома, с заднего двора, передвигая рядом свой большой велосипед. Куртка Эрена по-прежнему висела на его худом теле. Сидение велосипеда находилось выше уровня его бедер, а шлем, водруженный на голову, был наклонен вперед и надвигался на глаза сильнее с каждым новым шагом. Каждый раз Армин покорно возвращал его на место. Микаса и Эрен стояли в конце длинной подъездной дорожки, наблюдая, как их друг большими шагами преодолевает свой двор. Ремни шлемов надежно крепились у них под подбородками, а ноги седлали велосипедные рамы. – Кто последний до парка, тот неудачник! – сказал Эрен, когда Армин отрегулировал велосипед, подогнав его под свой рост. – Похоже, это будешь ты, Эрен, – парировала Микаса и, оттолкнувшись и крутанув педалями, поехала вниз по крутой гравийной дороге, которая разделяла соседские дома. – Бред собачий! – крикнул Эрен, рванувшись вперед и привстав, чтобы выжать из педалей максимум скорости. Армин последовал за ними, не разделяя азарт гонки, но определенно наслаждаясь зрелищем несущихся впереди Эрена и Микасы. Спустя множество недопадений, в поле их зрения, наконец, появился парк – размытый и тусклый в утреннем тумане. Микаса победила в их состязании с большим отрывом, хотя Эрен вряд ли готов был когда-нибудь это признать. К удивлению Армина, в месте назначения их ждали трое ребят. Все они были школьными друзьями Эрена, которых Армин старался всеми усилиями избегать. Они казались довольно славными, но что-то в больших компаниях заставляло Армина чувствовать себя неловко и будто бы легко заменяемым. В любом случае, не то чтобы он вообще в них вписывался. Эти ребята были громкими и хулиганистыми, доставляющими одни неприятности везде, куда бы они ни пошли. Дедушка предупреждал его о таких людях, но он не мог просто отмахнуться от них, не тогда, когда Эрен был таким оживленным рядом с ними со своим этим блеском в глазах. Несмотря на предупреждающие сигналы, звенящие в его голове, Армин пытался казаться дружелюбным, тормозя у подножия холма и махая в приветствии рукой. Он старался держаться как можно ближе к Эрену. – Армин пришел! – воскликнул тот, что был пониже ростом. – Заткнись, Конни, мы и сами видим, – рявкнул чуть более высокий и худощавый мальчик. – Чувак, остынь, – вмешался блондин, коренастый и большой, прежде чем протянуть Армину ладонь. Крепкое рукопожатие едва не сбросило Армина с велосипедного сидения. – Он друг Эрена, а значит – и наш друг тоже, – сказал он с дружелюбной улыбкой. – Кстати, я Райнер. Несмотря на то, что внешне он был довольно пугающим, Армин вдруг решил, что – несомненно – Райнер нравился ему больше остальных. Конни с энтузиазмом кивнул из-за спины Райнера, прежде чем выйти вперед и протянуть Армину руку. – Я Конни, – представился он, прежде чем вцепиться в ладонь Армина обеими руками и энергично потрясти. Третий мальчик восседал на своем велосипеде, предпочитая смотреть только на прикрепленный к нему дисплей. Казалось, что участвовать в делах компании было последним, чего он хотел. Микаса сверлила его прищуренным взглядом. – Я уверена, что Жан тоже хочет поздороваться, – сказала она. Армин понимающе кивнул, но Жан не обратил на него внимания, предпочтя заговорить с остальными: – Давайте поедем на теннисные корты. Иногда люди оставляют свое дерьмо там валяться. Мне кажется, я уделаю вас в теннисе. – Потому что это спорт для богатых детишек, – сообщил Эрен своему другу, заработав стальной взгляд. – Он прав, – кивнул Конни, бросив взгляд на Жана через плечо. Жан удобнее устроился на сидении, сжав руками руль велосипеда. – Послушайте, я просто хочу забросать Конни теннисными мячами. – Я в деле, – первым отозвался Эрен. – Я тоже, – усмехнулся Райнер. Микаса закатила глаза, и Армин был солидарен с одним этим жестом достаточно сильно, чтобы никогда не позволить шайке подростков об этом узнать. Он последовал за ними, когда они поехали в сторону кортов.

***

Грязные теннисные мячики покоились в ведерках, расставленных по всем четырем углам корта, но ракеток нигде видно не было. – Все нормально, ребят, – сказал Конни. – Я читал, что раньше они играли просто руками. – Кто «они», Конни? – спросил Жан. – Чувак, я не знаю. Люди. Они. Всем известные и знакомые они. Заткнитесь, – язвительно бросил он, заметив взгляды, брошенные в его сторону. – Просто примите это как факт. Эрен рассмеялся и поспешил к своему ведерку с боеприпасами. – Я делюсь только с тобой, Арлерт. Остальные могут отвалить. Следующим, кто нашел себе ведро, был Райнер. За ним последовал Жан. Последней была Микаса: она быстро взгромоздилась на свое ведро, как матушка-наседка, оставляя безоружным одного Конни. – Ну что ж, – сказал Жан, – так как ты единственный гений, который умеет играть в теннис без ракетки, все кажется вполне справедливым. – Я охренеть как ненавижу вас, ребята, – отрезал Конни, прежде чем на него обрушился шквал теннисных мячей. Он принимал удары, как чемпион, отмахиваясь от них раскрытыми ладонями, смеясь и крича, пока не придумал новую тактику: он начал ловить летящие в него мячики и тут же обстреливать ими своих друзей в ответ. Парочка попала Армину в голову, один – Эрену в рот, разбив обе его губы о скобы на зубах. Синяя резина мячика окрасилась темным – то были кровь и плоть. Эрен продолжал сражаться, остановившись только единожды для того, чтобы сплюнуть кровь. Райнер воспользовался этим моментом, чтобы резкой подачей запустить мяч в сторону Эрена и угодить им ему в руку. Микаса мгновенно заняла позицию союзницы брата, бросая в Райнера мяч, который, задев его ухо, отскочил от его головы, отпрыгнул от сетчатого забора справа и ударил его снова. Жан откровенно хохотал над этим зрелищем, показывая на Райнера пальцем, но был прерван, когда Эрен зарядил мячом ему в живот, а первый бросок Армина пришелся в верхнюю часть его бедра. – Черт возьми, да! – воскликнул Эрен, хлопнув Армина по спине и заключив его в короткие объятия. Схватка продолжалась до тех пор, пока не была вызвана охрана парка: какого-то ребенка ударило одним из мячей, и он никак не мог успокоиться, даже когда бешеный Конни погнался за ним, пытаясь угомонить. Мальчик кричал только громче и плакал сильнее. – Пора валить, – объявил Жан, первым покинув корт и направившись к своему велосипеду. Конни, разрываясь от смеха, последовал за ним, схватил свой ржавый велосипед и исчез в лабиринте деревьев. Эрен потянул Армина за собой, и, схватив Микасу за рубашку, потащил их обоих к качающейся сетчатой двери. Когда Армин споткнулся о собственный велосипед и полетел вниз, оказавшись лицом в грязи, он был почти уверен, что его оставят умирать, пока сильные руки не схватили его сзади за куртку и не подняли обратно на ноги. – Оставайся на ногах, парень! – П-простите! – крикнул Армин, перекинул ногу через сидение и закрутил педалями, спеша нагнать остальных. Они вернулись домой, покрытые кровью и синяками, с большими круглыми рубцами, покрывающими кожу, которые не сходили еще несколько дней. И хотя их родители были чрезвычайно обеспокоены, дети были убеждены – они провели лучший день в своей жизни.

***

Каким-то удивительным образом, забрасывание друг друга теннисными мячами оказалось посвящением Армина в действительно очень причудливую группу друзей Эрена Йегера. Мальчики, которых он привык бояться на протяжении всего первого года своей жизни в Тросте, постепенно стали его самыми большими союзниками, а также чем-то, что служило Армину своего рода комфортом. Райнер без труда облегчал любую ситуацию, беря Армина под свое крыло, будто тот не был новеньким вовсе. Он относился к нему как к члену семьи, будто бы Армин был не способен сделать хоть что-то, что могло подорвать его к нему расположение. Несмотря на грубоватую внешность, Райнер был человеческим воплощением плюшевой игрушки. Он был обаятелен и добр. Хотя он был громким и пылким в каждом своем действии и слове, Армин все равно понимал, что искренне наслаждается обществом Райнера. С Жаном ладить было труднее, но со временем они стали обмениваться небольшими комментариями. Жан как-то сказал ему, что то, как он все время ошивается рядом с Эреном, – жутко, на что Армин ответил ошеломленным и растерянным «спасибо». Как позже Армин понял, на это и правда не существовало хорошего ответа. Конни был исключительным. Конни Спрингер с легкостью принял Армина в свое братство и без помощи остальных. Где-то в пределах первых нескольких недель после их знакомства они уже успели обменяться никнеймами в MSN⁴ и номерами домашних телефонов. Со временем Армин почувствовал себя совершенно непринужденно в своей разношерстной компании друзей. Можно сказать, что они все составляли большое яркое одеяло, сшитое из различных маленьких лоскутков – так мало общего у них было, но так хорошо это работало. Они дополняли друг друга. Они ладили. Они подходили друг другу. Летом они три раза в неделю ходили в местное кафе-мороженое. Райнер рассказывал им о футбольных тренировках, и как первый год обучения в старшей школе поможет ему настроиться на будущее. Конни объяснял, как сестры сводят его с ума, а Эрен непременно с ним соглашался, прежде чем Микаса успела бы вышвырнуть его из-за их углового столика. Жан обычно сидел тихо, разве что смеялся, когда Микаса что-то говорила; в остальном он казался абсолютно равнодушным ко всему, кроме своего быстро таящего ванильного мороженого, которое он никогда, на самом деле, не ел. Он предпочитал наблюдать, как оно образовывает маленький бассейн, в котором плавала вся радужная посыпка. Армин время от времени улыбался ему, а Жан кивал в ответ. Армин чувствовал, что его приняли. Он ощущал себя любимым целиком и полностью, как будто все маленькие пустоты, которые были у него до переезда, наконец заполнились и теперь и вовсе были переполнены. Он был счастлив.

***

Конечно, проводить время в компании было весело, но Армин всегда предпочитал Эрена и их приключения в лесу, на том маленьком месте, которое они окрестили своим. Их ночевки также никогда не прекращались. Пожалуй, их количество только возросло, и проводить время в доме Йегеров стало для Армина чем-то привычным, практически обычным жизненным ритмом. И единственной силой в мире, способной остановить течение этой обычности, были родители Армина. Иногда они возвращались из своих путешествий с подарками и рассказами, и Армин мог не выходить на улицу целый день. Когда Эрен спрашивал, чем они занимаются, Армин только пожимал плечами и говорил: «У нас было семейное время». Эрен принял это за достаточно хороший ответ, хотя и был сбит с толку. Его семья была славной, но Йегерам никогда не были нужны какие-то особые посиделки. Они их и не хотели. Их визиты на поляну в лесу были обычным делом. Вскоре она была провозглашена их королевством, а чтобы обозначить его своим, они возвели флаг: разорванная рубашка, в которой был Эрен, когда сломал руку, была привязана к гигантской ветке, которую он использовал в их битве на мечах. Мальчикам потребовался не один час, чтобы вырыть яму, достаточно глубокую для того, чтобы их самодельный флагшток держался, но благодаря их твердой решимости они справились на ура. Они проводили дни в теньке, прячась от солнца, в самом сердце леса, строя замки для жуков из листьев и клевера и добавляя полевые цветы в качестве украшения. Время от времени Эрен бегал до дома за закусками, и они лежали в траве, наблюдая за плывущими облаками. – А вот это похоже на тебя, – сказал Эрен одним августовским днем, когда они вдвоем вернулись домой после футбольной тренировки Райнера. Тот умолял прийти их всех, но пришли только Эрен, Армин и Микаса, и их присутствие заставило его просиять. Улыбка не сходила с его лица всю двухчасовую тренировку, даже тогда, когда его толкнули на землю, и позже – когда он чуть не вывихнул плечо. – Нет, неправда, – засмеялся Армин, проследив взглядом за пальцем Эрена, указывающим в небо. – Оно похоже на шишку. Эрен фыркнул. – Ну, это самая красивая шишка там, – сказал он, защищаясь. – Но почему ты не можешь быть этим красивым облаком-шишкой? – спросил Армин, подталкивая ногу друга своей. – Оно слишком красивое, чтобы быть мной. Типа, я будто сделан из грязи, жуков и пота. А ты… как цветок. Но человек. Человек-цветок. – Я вполне уверен, что цветам тоже нужны жуки и грязь. Эрен улыбнулся. – Да. Да, думаю, ты прав. Может быть, это значит, что мы нужны друг другу, – он толкнул Армина локтем, возможно чуть сильнее, чем следовало. Армин издал страдальческий звук, но все равно рассмеялся. – Да, может быть.

***

Если бы кто-то и ожидал, что их компания распадется, стоит им всем вернуться в школу, он был бы совершенно не прав. В тот год, когда Конни, Жан, Армин и Эрен перешли в восьмой класс, Микаса и Райнер пошли в старшую школу⁵. Когда наступил октябрь, и домашние задания становились труднее с каждым днем, Армин обнаружил, что еще никогда не был таким популярным. Он никогда не был тем, к кому люди, испытывающие трудности, спешили обратиться, но когда ребята выяснили, что он тот еще золотой ученик, его окружили мольбами о помощи. После занятий, каждую среду и пятницу, их компания, сокращенная до четырех человек, собиралась у Арлертов вокруг обеденного стола. Армин разбирал проблему за проблемой, пока мало-помалу ребята не усваивали все разъясненные им концепции. Армин был полон решимости, и его невозможно было разозлить. Неважно, сколько раз Конни перебивал его и повторял «это невозможно!», – Армин оставался непреклонным и продолжал свои объяснения до тех пор, пока что-то не щелкало, и обычно пустые карие глаза Конни не заливал осознанный блеск. – Ты настоящий Иисус, – сказал Конни, захлопнув учебник по математике. Они занимались уже три часа, и спина Эрена громко хрустнула, когда он разогнулся на своем стуле. – Ты спасаешь массы. А что важнее – ты спасаешь мои оценки, чувак. Я бы поцеловал тебя, не будь это по-гейски. Армин сухо рассмеялся. – Рад, что смог помочь, – сказал он, кротко махнув рукой, когда Конни протиснулся мимо него на выход. – Ты бы с ним поосторожнее, – сказал Жан, хлопнув Армина по спине. – Он ведь и правда может сделать это. Армин кивнул. – Я знаю. Эрен только рассмеялся и искоса глянул на Армина, когда тот встал, чтобы закрыть за ребятами дверь. – Эй, хочешь посмотреть игру? Сегодня играют Ковбои⁶, и я хочу увидеть, как они продуют, – сказал Эрен и, не дожидаясь ответа Армина, взлетел по лестнице наверх. – Ты же знаешь, что они не продуют, – мягко сказал Армин, поднимаясь следом. – Могу же я помечтать! – крикнул Эрен, вцепившись в ткань своей рубашки. – А твои мечты могут разбиться.

***

Изначально комната, в которой оказались мальчики, должна была служить гостевой спальней, но поскольку гости к ним не ходили, а дополнительная спальня не была им нужна, она была преобразована в телевизионную комнату с 40-дюймовым телевизором и огромным развлекательным центром⁷. Места в ней, в итоге, оставалось только для одного единственного предмета мягкой мебели – диван, стоящий в комнате, пах сыром, сколько бы дедушка Армина не стирал ткань. Армин все равно расположился на нем, стараясь держать свое лицо как можно дальше от узорчатой ткани из опасений за собственное здоровье.

***

– Я вообще ничего не понимаю, – признался Армин, ткнув Эрена в бедро ногой, когда они посмотрели уже три четверти игры. – Ты разбираешься в математике, естествознании, да вообще в учебе, но мужики, толкающие друг друга на землю и гоняющие туда-сюда мяч, кажутся тебе чем-то непонятным? Армин покачал головой. – Мне кажется, что здесь кроется нечто большее. – Разве что только немного. Ничего непонятного. – Может быть, наука для меня то же самое, что для тебя футбол, – сказал Армин. – Я мог днями зачитываться книгами дедушки. Когда-то он был врачом, и эти книги были единственным, чем я мог себя занять, когда родители были в отъезде, – он небрежно пожал плечами. – Так что, наука, на самом деле, это все, что я знаю. – Ну, а я провел дни, сбивая людей с ног и убегая от учителей, – Эрен замолк, улыбка играла на его губах. – А моя мама… У этих учителей никогда ничего против нее не было. – Я фанат способности твоей мамы справляться с тобой, – признался Армин. – У Микасы тоже это получается. – Микаса приняла какую-то супер-сыворотку в утробе матери. Она, типа, не человек. – Кстати, о Микасе, – сказал Армин. – Не думаешь, что она уже волнуется о тебе? Обычно в это время ты уже дома. Часы в углу экрана телевизора показывали десять часов вечера. Эрен только пожал плечами. – Она завела себе подружку в школе. Каким-то образом. Так что она сейчас с ней, – Эрен сморщил нос. – Мне она не нравится. – А какая она? – спросил Армин. – Злая, – быстро ответил Эрен. – И блондинка. Злая блондинка. – Злая блондинка, – повторил Армин. – Получается, мы почти близнецы. – Ага, почти. Тебе только нужен новый нос. – Я поработаю над этим, – пообещал Армин. – Круто. Тебе придется сломать его где-то пять или восемь раз. Армин толкнул Эрена босыми ногами, прижимая их к подлокотнику дивана. – Не будь таким грубым, – упрекнул он. – Хорошо, мам, – сказал Эрен, прежде чем замолчать – его внимание вернулось к последней четверти игры.

***

– И все же есть одна вещь, которую я понимаю в футболе, – небрежно бросил Армин, тем не менее привлекая внимание Эрена. – О, правда? – спросил он. – И что же это? Армин хмыкнул, наблюдая за тем, как команда противника в очередной раз пропускает мяч. – Ковбои разделались с этими неудачниками. Эрен выглядел абсолютно шокированным: его зеленые глаза были широко раскрыты, а челюсть отвисла в драматичном неверии. Долго не думая, он бросился через диван и прижал к нему Армина за запястья. – Возьми свои слова обратно, – потребовал он. – Табло не врет, – хихикнул Армин, щеки которого покраснели от того, насколько близко лицо Эрена находилось к его собственному. Горячее дыхание щекотало Армину щеки, посылая мурашки по его спине. Одно из запястий было освобождено, но только для того, чтобы рука Эрена вдавила его лицо в воняющую сыром ткань. – Отпусти! – взвизгнул Армин, колотя руками по дивану. – Скажи, что Ковбои отстой, – Эрен засмеялся, его волосы растрепались и упали ему на лицо. – Ты отстой, – Армин скривился. – Эрен, он пахнет еще хуже, чем раньше. Боже мой. – Божественное правосудие, – парировал Эрен, убирая руку и давая Армину свободно вдохнуть. – Мы не можем быть друзьями, – пробормотал Армин, откидывая голову на подлокотник. – Началось, – хитрая улыбка Эрена стала еще шире. – Ты блондин, ты злой, и я почти уверен, что твой нос стал чуть более кривым. Ты превращаешься в Энни Леонхарт. Армин фыркнул и потер нос.

***

В ту зиму снег шел целыми днями. Находиться на улице было опасно, каждый дюйм травы был покрыт грудой белой пудры, а занятия в школе, бывало, отменялись на несколько недель вперед. Шел второй день их «каникул», когда Микаса и Эрен постучали в парадную дверь Арлертов в восемь часов утра. Сонный и ошеломленный Армин, открыв дверь, уставился на своих друзей, укутанных в множество слоев одежды. На Микасе был красный шарф, обернутый вокруг ее шеи и скрывающий половину лица. – Мы собираемся покататься с горки, – сказала она приглушенным голосом. Армин наклонил голову; сон все еще мешал ему ясно мыслить. – Хорошо. – Ты идешь с нами, – добавил Эрен. Повисла долгая пауза, когда взгляд Армина заскользил по обледенелым улицам. – Я никогда этого не делал. – Сегодня это изменится, – пожала плечами Микаса, и Эрен яростно закивал у нее за плечом. Армин до смешного долго пытался нацепить на себя всю одежду. Четыре пары брюк, три рубашки, три куртки, варежки и теплая шапка – он прошел через все это, прежде чем вразвалку выйти через парадную дверь. Спуск по ступенькам еще никогда не был таким трудным, но ребята терпеливо ждали его на самом верху улицы, держа в руках что-то, напоминающее крышку мусорного бака. – Для чего это? – спросил Армин, вытирая с лица снег. – Мы садимся на нее, чтобы скатиться с горы, – объяснила Микаса, осторожно опуская импровизированную ледянку на землю. – Фу, – засмеялся Армин. – Это определенно стоит микробов в заднице, чувак, – сказал Эрен в своей исключительной манере утешения. Армин шмыгнул носом и потер его. – Тебя никакие микробы в заднице не остановят. – Итак, – Микаса бросила взгляд на Эрена. Тот только ухмыльнулся. – Ты просто садишься на нее, а мы сталкиваем тебя вниз. Но ты должен держаться. – А это безопасно? – Скорее всего, нет, – хором ответили брат и сестра, и Микаса тут же поспешила занять свое место на крышке мусорного бака. Эрен схватил Армина за руку и оттащил его на несколько метров назад, прежде чем принять позу бегуна. Армин последовал его примеру, и на счет «три» оба бросились вперед, используя всю свою силу для того, чтобы столкнуть Микасу вниз по скользкому склону. Армин упал плашмя на живот, но быстро встал на колени при звуке визгливого крика, эхом разнесшегося по пустой холодной улице. Самодельные сани быстро вращались кругами и несколько раз подпрыгивали вверх во время стремительного спуска. Где-то на середине пути с Микасы слетела шапка, и ее волосы развевались по ветру, подхваченные его волнами, заставляющими хвосты ее шарфа яростно биться в воздухе. – Ого, – прошептал Армин, сложив руки на коленях и с изумлением наблюдая за происходящим. – О, да, – кивнул Эрен сверху, используя свою ладонь в качестве козырька над глазами и наблюдая за сестрой, остановившейся в самом конце улицы. – Ты следующий.

***

К концу февраля снег полностью растаял, оставляя землю промокшей насквозь, а дети, вынужденные вернуться на занятия в школу, были, как это всегда и бывает, грустны. И, хотя другие могли с ним не согласиться, Армин мог поклясться, что конец восьмого класса пролетел незаметно. Он продолжал помогать Конни с уроками, в то время как Жан не переставал над ними издеваться, говоря, что пора бы им уже просто начать встречаться. Что до них с Эреном, то они продолжали жить вместе – во всех смыслах, – Армин возвращался к себе домой разве что за одеждой и убедиться, что его дедушка прекрасно обходится и без него. Жизнь была прекрасна. На самом деле, она была за гранью прекрасного. Она была потрясающей. Армин мог поклясться – она была идеальной. Он понял, что, если бы жизни не было свойственно меняться, он был бы абсолютно счастлив с тем, что было у него сейчас. Но перемены, конечно, были неизбежны. И как только лето 2001 года подошло к концу, реальность перемен дала о себе знать. Он знал, что первый год старшей школы ни к кому не бывает благосклонным, но по какой-то причине он не мог перестать думать о том, что к нему он был по-особенному жесток. Старшая школа – отстой, и первый год был только катализатором.