Yours Truly

Старшую школу Марии можно было описать множеством самых разнообразных прилагательных, какие только были придуманы на этом свете. Но, пожалуй, «ужасающая» – вот самое подходящее описание для этого места. За ним последуют «громкая», «вонючая», «пугающая» и, наконец, «адская». Все они были достаточно уместными по-своему, но Армин предпочел бы остановиться на одном – старшая школа Марии была большой. Вот так просто. Она была огромной. Но не в привычном понимании этого слова. Сама по себе школа была достаточно маленькой: она представляла собой небольшую кучку из четырех зданий, беспорядочно уместившихся на вершине самого высокого холма в центре города, каким бы сельским он ни был. Настоящий – и пугающий – размер этой школы заключался в числе ее учащихся. Три отдельные средние школы объединили свои выпускные классы для того, чтобы создать один большой класс первокурсников, начинающих с этого года учебу в старшей школе. Эрен был в восторге от этой идеи. Армин, однако, его энтузиазма не разделял. – Это просто потрясно! – воскликнул Эрен, таща Армина за запястье через перекресток, когда их очередь переходить улицу, на самом деле, даже не наступила. Эрен смеялся сквозь рев сигналящих машин, когда они бежали через гудящую дорогу, и ошеломленный Армин смог только прошипеть его имя. Когда они благополучно ступили на следующую полосу тротуара, Армин глубоко вздохнул: – Это совсем не потрясно. – Но это так, – Эрен снова рассмеялся, раскинув руки в воздухе и широко растопырив пальцы. – Мы теперь в старшей школе, чувак. Мы типа… мы взрослые. – Мы не взрослые, – спокойно сказал Армин. – И мы еще не в старшей школе. Сегодня только ознакомительный день, Эрен. Уголки рта Эрена опустились. – Ладно, мистер Я-Такой-Офигительно-Умный, – он с усилием прокашлялся. – Это так потрясно, мы будем старшеклассниками уже через пять дней. Лучше? – Это все еще не делает нас взрослыми, – вздохнул Армин, стараясь поспевать за широким шагом Эрена. Когда они, наконец, поравнялись, Эрен ткнул Армина в бок. – Вот всегда тебе нужно меня осадить, – ухмыльнулся он, засунув большие пальцы в задние карманы джинсов. – Серьезно, как ты можешь не думать, что все это – потрясающе? Когда школа вторглась в поле зрения Армина, мерзкое, тошнотворное чувство поселилось у него в животе. Она – школа – поджидала его, как хищное животное, готовое к смертельному броску. Внезапно мальчик почувствовал себя совершенно выбитым из колеи. С болезненно стесненными легкими, в ответ Армин смог только пожать плечами, когда они остановились у подножия холма. Эрен не стал дожидаться ответа, вместо этого он взял Армина под локоть и потащил его через школьный двор к парадным дверям, которые были широко открыты, приветствуя новых учеников. Армин позволил ему затащить себя зверю в пасть.

***

Никогда еще два часа не тянулись так медленно, подумал Армин, когда Эрен таскал его за собой по бесконечным лабиринтам коридоров. Их приветствовали учителя, другие ученики улыбались и махали им руками, но у Армина никак не выходило примириться с новым местом их обучения и кишащим там народом. Коридоры были слишком тесными, освещение – тусклым, и, куда бы они не пошли, в воздухе стоял резкий запах пота. Несмотря на улыбки, обращенные им в след, Армин мог видеть скрытую там фальшь. Слишком много зубов показывалось за плотно сжатыми губами, и их глаза были слишком пустыми, чтобы в них читалась искренняя радость. Армин, сам того не желая, пытался изображать подобие улыбки в ответ. Каждый раз, когда они пробирались сквозь толпу учеников, его желудок делал сальто. Эрен ни на секунду не ослаблял хватку на его запястье, пусть давление его пальцев и стало слишком болезненным в какой-то момент. Армин не возражал: он всегда становился сильнее рядом с Эреном, направляющим его вперед, поэтому он продолжал идти. К концу их экскурсии они оба получили по большому манильскому конверту с листовками, рекламирующими школьные клубы и поездки, информационными брошюрами с выделенными пунктами о дресс-кодах и правилах посещения и, конечно, самыми пугающими листами из всех – их расписаниями занятий. Выйдя из школы, мальчики стали перебирать свои стопки бумаг, пока, наконец, не наткнулись на расписания, спустившись к тому моменту к основанию холма. – Так, – сказал Эрен, сжимая свой конверт в мертвой хватке. Он весь измялся под давлением его пальцев. – На счет «три» мы посмотрим, сколько совместных занятий у нас будет. Армин кивнул. Ему хотелось мыслить оптимистично и верить в то, что судьба окажется к нему благосклонной, но липкость его рук и тошнота у него в горле без труда выдавали его безнадежность. – Один, – начал Эрен. Он излучал энергию. Армин мог ощущать это с того места, где стоял, хотя настрой друга на него и не действовал. Хотел бы он хотя бы частичку того возбуждения, которым был переполнен Эрен, казалось, до мозга костей. – Два, – он растянул это слово, а кончики его губ подрагивали во взволнованной улыбке. – Три! – крикнул он, напугав пожилую женщину на противоположной от них улице. Он этого не заметил, решительно срывая расписание, прикрепленное к пустому белому листу. Лист с расписанием в руке мальчика немного порвался из-за его стремления быть первым. Армин мрачно убрал мешающую страницу, являя миру таблицу со своим расписанием с провокационной медлительностью. – Давай, чувак, – засмеялся Эрен, протягивая руку. Смуглые пальцы вцепились в расписание Армина, вырывая его у того из рук. Затем Эрен повернулся к Армину спиной, сгорбился над обоими расписаниями и принялся изучать их, молча и напряженно. И, когда его плечи опустились, Армин почувствовал себя так, будто из легких выкачали весь воздух. Когда Эрен, наконец, обернулся, его густые брови были сдвинуты на переносице. Он слабо пожал плечами. – Облом, – только и пробормотал он, протягивая Армину оба листа. Армин неуверенно взял их, заранее зная, что ему не понравится то, что он увидит. И ему не понравилось. Совсем. У них не было ни одного совместного занятия. Их даже не пощадили с их классными комнатами¹: на самом деле, их классные комнаты находились в двух совершенно разных корпусах. Даже их обеденное время не могло быть еще более разным: Армина записали на первый ланч, начинающийся в 11:45, в то время как Эрену досталось другое время – на час и пять минут позже. – Могло быть и хуже, да? – спросил Эрен, возобновляя свой путь к их домам на Шиганшина Авеню. Армин сомневался, но все равно кивнул. – Да, – задумчиво произнес Эрен, обращаясь скорее к себе, чем к своему другу. – Я к тому, что мы вообще могли пойти в разные школы. И, эм, у нас будет много всяких историй, которые можно друг другу рассказать. Мы можем встретить много горячих девушек и рассказывать и о них тоже, – Эрен уверенно кивнул. – Не говоря уже о том, что мы пока не знаем, будем ли мы пересекаться с Жаном и Конни. Черт, а еще Райнер, скорее всего, провалил девятый класс. Держу пари, он точно будет хотя бы на одном из наших занятий. – Тихонько напевая, он пнул ногой маленький камешек. Тот покатился по земле маленькими прыжками, прежде чем соскользнуть с тротуара и упасть в канализационную решетку прямо навстречу своей безвременной смерти. – И, – продолжил Эрен, – ты очень умный. Я уверен, у вас с Микасой снова будут общие предметы. Или же ты застрянешь с Энни. Это тот еще риск – быть умным. – Точно, – кивнул Армин, цепляясь за оптимистичные слова Эрена, как за саму жизнь. В самые мрачные времена, все, что мог и хотел делать Эрен, это действовать исключительно как надежда, и Армин ни за что не хотел дать его усилиям пропасть даром, несмотря на паранойю, нависшую над ним, словно грозовая туча. – Все будет хорошо, – продолжал Эрен в попытке успокоить их обоих, хотя сам не выглядел встревоженным ни на йоту. Армин ценил его старания больше, чем готов был признать, не будучи слишком драматичным. Зная Эрена, он бы все равно просто отмахнулся. – Кроме того, может, в следующем семестре мы застрянем друг с другом на каждом занятии. – Кошмар, – выдохнул Армин. Эрен рассмеялся и решительно засунул руки в карманы своих джинсов. – Да вообще. Мыслительный процесс Эрена не до конца усмирил бушующие нервы Армина, но он все же их сдерживал. – Все будет хорошо, – наконец сказал Армин. Он звучал уверенно, но это было не что иное, как откровенная ложь. – Я так и сказал. – Ага.

***

Последние дни лета были яркими и волнительными. Солнечные лучи пробивались сквозь пушистые облака, когда мальчики шли через лес, таща с собой камеру Карлы Йегер, которую они взяли в намерении записать все свои приключения. – Мы типа эксперты по выживанию, – сказал Эрен, загребая ногами пятнистые кучки мертвых листьев. Пытаясь спрятаться от палящего солнца, Армин использовал свою руку в качестве козырька. – Не думаю, что мы эксперты, – признался он и тут же споткнулся о торчащий корень, подчеркивая свои слова. Эрен резко повернулся и протянул руку, чтобы помочь Армину подняться, как он делал сотни раз до этого. – Ладно, тогда мы скорее мастера. Хотя это почти то же самое, что быть экспертом. Потрепанные куски ткани все еще свисали с ветвей деревьев, ведущих к тому месту, где они редели, а остатки старой рубашки Эрена все так же гордо развевались на ветру, обозначая их территорию. За лето расцвели полевые цветы, и потому плюшевая трава была вся усеяна яркими разноцветными вспышками. Бабочки порхали над нестрижеными стеблями травы, а высоко в верхушках деревьев пением заходились птицы. – Итак, Армин, – начал Эрен свой инструктаж, стоя в середине поля с двумя палками в руках, – сначала ты должен заснять, как я разжигаю костер. – Да сейчас градусов сто, – рассмеялся Армин, сужая обзор камеры, чтобы сфокусироваться на Эрене и его действиях, – не думаю, что мы рискуем замерзнуть. – Это незначительные детали. Ты записываешь? Армин кивнул, и камера в его руках качнулась. – Круто, – сказал Эрен. – А теперь смотри. Армин смотрел. И смотрел. И смотрел, пока не разрядилась камера, и Эрен не оказался распростертым на поле с широко раскинутыми в стороны руками. Огня видно не было. – В следующий раз получится, – ободряюще улыбнулся Армин. – Мне кажется, на твоей последней попытке я видел дым! – Да, – Эрен улыбнулся темнеющему небу. – В следующий раз обязательно.

***

В последний день их летних каникул дождь стоял стеной, заставив Армина, Эрена и Микасу забаррикадироваться в доме на весь оставшийся день. Они играли в настольные игры и смотрели самые ужасные романтические комедии, которые заставляли Эрена жаловаться без остановки. День прошел без происшествий, и к вечеру Эрен выгнал Микасу из комнаты и решил поиграть в одну из тех отупляющих видеоигр в жанре шутера от первого лица. Они были его любимыми. Несколько раз он предлагал Армину контроллер, но тот каждый раз отказывался, абсолютно довольный возможностью просто наблюдать за происходящим. Армин пытался расслабиться. Никакая хандра не поможет вернуть ему те дни, когда он катался на крышке мусорного бака по холмам и убегал от охраны парка из-за игры в теннис, которую они затеяли, и которая обернулась откровенной катастрофой. И все же эта непонятная пустота обосновалась у него в животе. Это непонятное темное чувство поселилось там без всякой на то причины. Безымянное. Оно сидело и гноилось, но мгновенно исчезало всякий раз, когда Эрен клал голову Армину на колени или взъерошивал его волосы сразу после своего выигрыша в невозможно сложной битве. Эти прикосновения были домом. Они были самóй безопасностью. Армин боялся потерять их с началом учебы в старшей школе. Он не беспокоился о занятиях. Его не волновали ни новая обстановка, ни учителя. На самом деле, единственное, что могло заставить его беспокоиться, – это угроза лишиться Эрена из-за новых учеников. Эрен был буквальным воплощением энергии. Искренней. Он был способен очаровать, несмотря на все имеющиеся в его характере острые углы. Он был теплом в холодный зимний день. Он был другом, которого все заслуживали иметь, но которым Армин никогда не был готов поделиться. Конечно, он был встревожен из-за старшей школы, но он знал, что причины на то были совершенно неправильными. Он помнил, каково это – быть совсем юным и всегда иметь Эрена рядом, поэтому в ту ночь, перед началом первого учебного дня в старшей школе, он заходился одной и той же молитвой снова и снова, пока попросту не смог больше бороться со сном. Армин хотел быть услышанным любым Богом, готовым прислушаться к его мольбам, и он молился до тех пор, пока язык не онемел, а в голове не застучало от боли. Он не возражал против потери сна.

***

Каким-то образом Армин позволил уговорить себя пойти в школу пешком. Эрен очаровал его, игнорируя вполне обоснованный страх Армина быть сбитым машиной из-за неспособности его друга читать дорожные знаки. В конце концов, Эрен выигрывал любой спор. Каждый чертов раз. Они шли медленно, в основном из-за черепашьего темпа Армина, но Эрен совсем не возражал. Он легко шагал и говорил о всяких пустяках, не обращая внимания на молчаливость Армина. – Знаешь, я посмотрел расписание Микасы, она оставила его на кухне, – объяснил он, – и я уверен, что вы, ребята, снова будете ходить на математику вместе, – сказал Эрен, ткнув Армина в плечо своим. – А сам я – гордый участник занятий для тупых детей. Армин слабо рассмеялся и покачал головой. – Мне, скорее всего, понадобится репетитор в этом году. – Эрен спрятал руки в карманах своей огромной толстовки. – Снова, – добавил он. – Ну, знаешь, если ты не возражаешь. – Нисколько, – кивнул Армин, борясь с тошнотой, скрутившей его желудок. – Потрясно. Хотел бы я иметь такие же мозги, как у тебя, чувак. И вот, наконец, они достигли основания школьного двора: пологий холм, ведущий к главному зданию, внезапно стал похож на гору Эверест. Забыть, как дышать, казалось чем-то единственно верным, пока Эрен не схватил его за плечи и не повернул к себе лицом. Эрен был светлым и радостным и очень хорошо умел подбадривать людей, не будучи слишком в этом очевидным, но в тяжелые времена он знал, когда важно быть серьезным и откровенным. Искренний Эрен был силой доблестной и достаточно верной, чтобы положить конец войнам и зажечь мир во всем мире. Эрен был хорошим. За годы, проведенные вместе, Эрен подрос и стал намного выше Армина, но сейчас он наклонился вперед и посмотрел Армину прямо в глаза. Их носы поравнялись, почти соприкасаясь. Люди, проходящие мимо, неловко покашливали, но Эрен либо этого не замечал, либо ему было все равно. Широко раскрытые зеленые глаза идеально поймали утреннее солнце. Армин вряд ли бы смог назвать каждый цвет, запечатленный в этих решительных глазах. Когда Эрен сжал его руки крепче, Армин, наконец, сосредоточился. – Я знаю, что ты волнуешься, Армин. И не говори мне «я в порядке», ведь мы оба знаем, что это не так. Может, я и не очень умный, но зато могу читать тебя, как чертову книгу. Это будет хороший день, и если кто-нибудь его испортит, просто скажи мне. У тебя есть друзья. Возможно, даже больше, чем у них всех вместе взятых, – Эрен уверенно ухмыльнулся. – Ну, то есть, представь их лица, когда в один день они тебя достают, а на следующий их встречаем мы с Райнером. Уверен, они не хотят испортить себе жизнь. Его грудь часто вздымалась, когда он жадно глотал воздух: он протараторил всю свою тираду на одном дыхании. Армин, несмотря на то, что каждая клеточка его существа говорила ему этого не делать, все равно рассмеялся. – Я думаю, они были бы немного больше напуганы Райнером, – Армин провел рукой по своим свежевымытым волосам, все еще немного влажным на ощупь. Эрен рассмеялся. – Ненадолго. Если они причинят тебе боль, пусть будут, черт возьми, готовы, что я причиню боль им, – Эрен улыбнулся, и Армин бессознательно улыбнулся ему в ответ. – Ты надерешь кому-нибудь задницу сегодня. Я жду эссе на пять страниц о том, почему это был лучший день в твоей жизни, и ты должен предоставить его мне в эти выходные, понятно? Я хочу, чтобы ты похвастался крутыми людьми, которых встретишь, и дерьмовыми учителями, которые тебе достанутся. Обещаешь мне? Армин, не найдя подходящих слов, только кивнул. Эрен отпустил его плечи, но соприкосновение возобновилось, когда он взял Армина за руку. Они поднимались на холм с тихим волнением. Розовый румянец покрывал яблоки щек Армина, в то время как Эрен выглядел таким же решительным, как и всегда, бросая вызов любому, посмевшему посмотреть в его сторону хотя бы на секунду дольше. Эрен был защитником во всех отношениях.

***

– Встретимся здесь ровно в 3:15, – проинструктировал Эрен, направив указательный палец на сырую землю под ногами. – Конечно, – сказал Армин более решительно, чем он себя ощущал. – Сегодня будет хороший день! – крикнул Эрен и, подняв большой палец вверх, попятился спиной назад, чтобы исчезнуть в море незнакомцев. Прокручивая в голове ободряющую речь Эрена, Армин заставил себя сделать то же самое.

***

Эрен был прав. Первая половина учебного дня действительно прошла вполне приятно. Он трижды заблудился, пытаясь найти здание, в котором должен был пройти его первый урок, а затем еще раз, когда уже был внутри. Но помимо этого никаких неприятностей больше не возникало. Однако стоило занятиям по английскому языку начаться, все резко пошло по наклонной. – Можете называть меня Петрой, – сказала мисс Рал, стоя перед классом. Подол желтого сарафана мягко касалось ее коленей, когда она не спеша расхаживала между парт. – Вообще, зовите меня как хотите, просто не будьте грубыми, иначе, могу вас уверить, последствия вам не понравятся, – ее милая улыбка совсем не скрывала искренности угрозы. Армин лихорадочно закивал, показывая, что все понял. – А теперь, – продолжила она, – в духе важного первого дня старшей школы, мы с вами немного познакомимся. Половина класса простонала; Армин хотел присоединиться к их хору. – Вот это настрой, – ее смех был похож на звон музыкальной шкатулки. – Английский язык основан на общении, а мы не сможем построить хорошее общение, если не поговорим и не познакомимся друг с другом, верно? И только невнятный шепот нескольких ребят из задней части класса послужил ей ответом: – Да. – Прекрасно. Я хочу, чтобы вы разбились на пары и выяснили друг о друге самые основные вещи за, скажем, десять минут. По истечении десяти минут мы все по очереди расскажем классу о наших партнерах. Все поняли? Те же ребята с задних парт снова простонали еще одно жалкое «да», и мисс Рал кивнула. Темно-рыжие волосы упали ей на лицо и прилипли к блестящим губам. – Мне нравится ваш энтузиазм, – она сцепила руки за спиной и обвела взглядом море учеников. – Я думаю, вас сейчас нечетное количество, потому что один ученик отсутствует, поэтому, если кто-то из вас останется без партнера, я буду более чем рада с ним подружиться. А теперь – разбивайтесь на пары. Стулья за партами громко заскрежетали по грязному линолеуму, когда ученики стали суетиться вокруг друг друга в попытках отыскать себе подходящую пару. Армин остался сидеть на месте в надежде, что, может быть, именно он станет тем самым единственным оставшимся без напарника. Однако у судьбы на этот счет были совсем другие планы: большая мозолистая рука опустилась на его плечо и сжала достаточно сильно для того, чтобы на грязных подушечках пальцев остались синяки. – Привет, партнер, – произнес незнакомый голос. Он был хриплым и неразборчивым. Армин позволил своим плечам опуститься. Он покорно поздоровался, прежде чем его потянули в дальний угол кабинета, где не было большого столпотворения учеников. Мальчик, который выбрал Армина, не представлял собой захватывающего зрелища: его жирная челка была приклеена ко лбу, покрытому толстым слоем пота. Его лицо было скорее красным, чем белым, и он тяжело дышал. Толстовка на нем была рваной и потемневшей от грязи, хотя ткань явно должна была быть белой. Армин только кивнул, когда они, наконец, нашли себе место и до жути неловко уставились друг другу в глаза. Ни один из них не произносил ни слова в течение долгих секунд. – Я, – Армин попытался нарушить молчание, – я Армин? Арлерт? Мальчик усмехнулся. – Какое дурацкое имя. Никогда такое не слышал. Армин медленно кивнул и опустил голову, пряча раскрасневшееся лицо за челкой. – Ты выглядишь как гребаная девчонка, но голос, вроде, пацана. Так кто ты? Это кстати, единственная причина, по которой я выбрал тебя, – я думал, что ты девушка. – Это мужское имя, – отрезал Армин. – Потому что я – парень. – Не морочь мне голову. – Ладно. И снова тишина. – Ну, а тебя как зовут? – спросил Армин с едва скрываемым раздражением. – Роберт. Но друзья зовут меня Бобби, – он засмеялся и рыгнул на одном дыхании. Армин ущипнул себя за переносицу. – Что с тобой? – спросил Бобби, заметив этот жест. – Не нравлюсь что ли, он-она? Армин, предпочитая избегать лишних слов, заправил волосы за ухо и притворился, будто вопрос не был задан вовсе. – У тебя есть хобби? – спросил Армин. – А тебе какое дело? – Мне нужно знать это, чтобы выступить перед классом. Лично мне все равно, – Армин почувствовал, как кровь закипает под кожей. Эрен бы возненавидел этого мальчишку. Бобби фыркнул. – Ладно. Я люблю стрелять. И рыбачить. А ты чем занимаешься? Вязанием? – Нет, – ровным голосом ответил Армин, – я работаю в саду с дедушкой и катаюсь на велосипедах с друзьями. – Ты когда-нибудь думал подстричься? Нахмурив брови, Армин покачал головой. – Мне нравятся мои волосы. – Тебе нужна мужская стрижка. Готов поспорить, родителям твои волосы не нравятся. Армин напрягся, его широко раскрытые глаза сверлили дыры в парте, от которой он отказывался отводить взгляд. – Не знаю, – пробормотал он. – Ну, а я знаю, – Бобби пожал плечами. – Я тебе правду говорю. Я просто хочу сделать тебя лучше ради всеобщего блага. – Ладно. Бобби издал отвратительно громкий смешок и хлопнул Армина по спине. – Я сделаю тебя лучшим человеком. Раз уж мы теперь друзья и вся херня. К счастью, он был прерван, когда мисс Рал снова встала перед классом и объявила, что пора начинать их знакомство. Ожидание звонка было задачей не из простых, и Армин бежал так быстро, как только умел, когда он, наконец, прозвенел.

***

Последний урок в тот день Армин ждал больше всего. Естествознание. Естествознание было легким. Естествознание имело смысл. К счастью, эта группа студентов выглядела гораздо менее угрожающе, чем любая из тех, с которыми ему пришлось столкнуться на предыдущих занятиях, а учительница с ее диким хвостом и красочно запятнанным лабораторным халатом выглядела так, будто сошла с ума. – Посмотрите на моих прекрасных учеников! – похвалила она, сложив руки на груди и широко улыбнувшись. – Это будет отличный семестр. Вы согласны? Было трудно не ощутить ее энтузиазм. Он сочился из ее слов и висел в воздухе. Живой уголок с самыми разнообразными животными находился у дальней стены справа, а на ней – белая полка с выстроившимися в ряд мензурками, наполненными окрашенной водой. В каждой из них количество жидкости было разным. Армин кивнул в знак согласия. – Сегодня мы поговорим о довольно скучных вещах. Ну, знаете. Правила. Безопасность. Все те вещи, о которых через две недели уже никто и не вспомнит. Но правила есть правила, – она пожала плечами. – Однако на следующем уроке у нас будет лабораторная. Она подняла вверх большой палец и широко улыбнулась. Ее широко раскрытые карие глаза выглядели комично выпученными из-за увеличительных очков. – Меня зовут Ханджи Зоэ, и нас с вами ждет настоящее приключение. Давайте начнем.

***

Эрен сдержал свое слово. Он стоял на том самом месте, где они расстались семь часов назад, его пальцы крепко сжимали ремни рюкзака, а глаза блуждали по толпе учеников, проталкивающихся мимо него. При виде его Армин вздохнул с облегчением. Дом. Безопасность. Его лучший друг. – Эрен! – крикнул Армин сквозь море студентов, спешащих к автобусам и студенческим парковкам. Эрен встрепенулся, как маленькая собачка, услышав свое имя, и поднял голову, насторожившись. Армин был уверен, что, будь у него хвост, он бы замахал им со смертоносной скоростью. – Армин! – крикнул Эрен, локтями проталкиваясь через гудящее скопление людей. Объятия, в которые он заключил Армина, были сокрушительными; они лишили мальчика всего кислорода в легких. – Скажи мне, что это был хороший день и для тебя тоже, – потребовал Эрен. В его округлившихся глазах блестела надежда. Армин не смог найти в себе силы сказать Эрену правду. Хотя все, о чем он мог думать, был ужас урока английского у мисс Рал, он все же кивнул. И... он не мог лгать самому себе. На самом деле, это был не такой уж и плохой день. Да, урок английского мог пройти и лучше, но Армин был уверен, что он сможет легко пересечь кабинет снова и никогда больше не увидеть перед собой толстого лица Бобби. Простая задача, простое решение. – Да! – Армин улыбнулся. – Все прошло хорошо. Похоже, ты был прав. Эрен рассмеялся и, обняв Армина за плечи, повел их обратно домой. – Конечно, я был прав. Серьезно, я о тебе целый день беспокоился, чувак. Жан, кстати, ходит со мной на один предмет. А еще девчонка по имени Саша. Очень миленькая, принесла нам снэки, так что я поставил перед собой цель обязательно с ней подружиться. А еще мне кажется, Жану она понравилась, – Эрен фыркнул, – жалкое зрелище. – Как обычно – дамский угодник, – сказал Армин, смотря на их ноги, когда они синхронно шагали к своей улице. Смех сотряс все тело Эрена. – Мечтать не вредно.

***

Они шли в тишине, лишь изредка сталкиваясь плечами, как бы убеждаясь, что другой все еще был здесь. – Эй, у тебя есть домашка на сегодня? – спросил Эрен, когда они добрались до конца улицы, где их дома стояли друг напротив друга. Последняя летняя жара давала о себе знать в этот августовский, уже клонящийся к вечеру, день. Футболка Армина липла к его спине, а волосы Эрена были дико взъерошены в том месте, где он безуспешно пытался смахнуть с лица пот. – Нет, – улыбнулся Армин. Казалось, будто летние каникулы продолжались, а их сегодняшний учебный день ощущался в эту минуту оставленным где-то далеко позади, будто никогда не существовавшим вовсе. – Круто! – воскликнул Эрен, взял Армина за руку и без всяких прелюдий потащил его через лужайку к дому Йегеров. – Это значит, что ты увидишь, как я наваляю кому-нибудь в Medal of Honor². Я уже задолбался от всего этого школьного дерьма. Это было самое заманчивое предложение, которое Армин слышал за весь день. Он незамедлительно кивнул. – Понимаю.

***

Хотя это и было непреднамеренно, Армин все еще был у Эрена, даже когда часы уже показывали два часа ночи. Мальчики лениво валялись на кровати: Армин прислонился к ее изголовью, а Эрен устроился у него на коленях, свесив с них свою лохматую голову. Ни один из них не имел ни малейшего представления о том, что такое личное пространство, и это было прекрасно. – Мне нужно идти домой, – пробормотал Армин, потирая глаза тыльной стороной ладони. Эрен надул губы и поднял свою голову ровно настолько, чтобы встретиться с ним взглядом. – Зачем? Просто спи здесь, – он вернулся к своей ленивой позе. Армин фыркнул и принялся теребить ворсинки, скатавшиеся на покрывале Эрена. – Не смей, – Эрен передразнил фырканье Армина, – на меня. Тебя могут похитить или чего похуже, если пойдешь сейчас домой. – Эрен, ты можешь наблюдать за мной из окна или типа того. – Нет, чувак, это жутко, – в голосе Эрена ясно слышалась улыбка. – Я серьезно. Я выключу игру, и ты можешь остаться здесь. Я все равно проигрываю. Обещаю, что не буду шуметь и раздражать. – Ты никогда не шумишь и не раздражаешь. Эрен изогнул бровь, а потом скатился с кровати и с глухим стуком шлепнулся на пол. – Ладно, – исправился Армин, – ты никогда не раздражаешь. Рассмеявшись, Эрен одобрительно кивнул. – Засчитано. Эрен снял с себя футболку. Армин взбил подушки и откинул одеяла. После трех лет нескончаемых ночевок, проведенных по одной и той же схеме, все эти действия выработались в своеобразный ритуал. Но время шло, и ситуация немного изменилась. Мальчики подросли и уже не так идеально умещались в одной постели. Однако осведомлен об этом был, казалось, один только Армин, ведь Эрен без каких-либо проблем втиснулся в его ограниченное пространство. Эрен не знал ничего о границах, и Армин, хотя и хотел, не смог подобрать нужных слов, чтобы пожаловаться на то, как Эрен вжался в него своим пахом сзади. Разумеется, Эрен заснул почти мгновенно и без раздумий. Армин же лежал без сна часами, тупо уставившись в ближайшую стену и мигающий будильник Эрена. В кромешной тьме его цифры светились ярко-красным. Время шло. Армин отсчитывал часы до того момента, когда они снова окажутся запертыми в школе – всего лишь их второй учебный день из ста восьмидесяти таких же. Но, что более важно, он посчитал время до окончания их занятий, до момента, когда он снова окажется в спальне Эрена и будет смеяться всю ночь напролет, пока Эрен проклинает свой телевизор, а Микаса сердито стучит в стену, приказывая убавить звук. Его собственный дом был слишком тихим, чтобы доставлять столько радости, так что он предпочитал звуки соперничества между братом и сестрой.

***

Каждый день походил на предыдущий, за исключением, пожалуй, того, что Бобби основал себе банду, а Эрен нашел новых друзей. Ту девушку со снэками и правда звали Сашей, и она была, честно сказать, самой жизнью. Она была теплой и прекрасной. Бесконечная болтушка. Она могла заставить даже самые холодные сердца плавиться от смеха. Она была определением слова «добро».

***

Он также познакомился с девушкой по имени Имир. В отличие от Саши, она пугала Армина до глубины души. Она была непроходимой, непоколебимой, суровой и сообразительной, с обоюдоострым мечом вместо языка. Она держалась твердо, и за это была уважаемой, но все же… пугающей. Все равно пугающей.

***

По мере того, как все больше людей присоединялись к группе друзей Эрена Йегера, Армин понимал, что хочет отступить. Однако Эрен ему не позволял. Каждый раз, когда Эрен знакомился с кем-то новым, ему было достаточно сказать что-то вроде: «Я, на самом деле, не такой уж и крутой, но встречал ли ты моего лучшего друга?» – и Армин как-то стихийно вливался в происходящее. В результате круг общения Армина заметно расширился. Прекрасное время, проводимое наедине с Эреном в его душной спальне или сыром подвале, было скудным, и по мере того, как зима плавно сменяла осень, регулярно выбираться в лес стало задачей непростой. Но Эрен всегда заботился о том, чтобы Армин был рядом. Если Жану хотелось пойти в боулинг, Эрен тащил Армина с собой. Когда Саша делилась своими впечатлениями о фильме, который она увидела по телевизору, Эрен непременно спрашивал Армина, хочет ли он его посмотреть. Они делили одеяла на футбольных матчах Райнера, а на каждой ужасной вечеринке Конни вместе разделяли одну украденную миску чипсов на двоих. Казалось, не существовало силы достаточно мощной для того, чтобы вбить между ними клин, и это было тем открытием, которое было необходимо осознавать в темные времена, когда Армин сидел один в своей комнате, и только гудение кислородного баллона дедушки разрывало пустоту ночи.

***

Иногда ему хотелось убедить себя в том, что в школе все шло отлично. И, на самом деле, якобы полное отсутствие у Армина каких-либо неприятностей – это все, о чем Эрен был осведомлен. Эрен каждую неделю спрашивал, все ли с ним в порядке. Он спрашивал, не нужно ли ему надрать кому-нибудь зад, и Армин всегда закатывал глаза с драматическим вздохом и «Эрен, нет». Но, по правде говоря, его ситуация с издевательствами только обострилась. Когда стало ясно, что Армин не собирается обращаться к учителям из-за оскорблений, которыми в него кидались, и бумажных шариков, летающих в его сторону, ему стало все труднее мириться с происходящим. – Ты уже решил что-нибудь насчет стрижки? – спросил Бобби, наклоняясь со своего места сзади и в опасной близости прижимаясь губами к его уху. Армин покачал головой. – Печально, – последовал ответ, а за ним – звук ножниц, срезающих толстый локон светлых волос, которые прядями посыпались на пол. Армин не моргал, не двигался, и уж тем более не дышал. – Не благодари. Теперь ты меньше похож на транса.

***

Несколько раз на его стул прилепляли жевательные резинки. Его называли геем и педиком столько раз, что невозможно было сосчитать. Его дергали за волосы, толкали в шкафчики в коридорах, а в особенно неудачный день его почти столкнули с лестницы. Но, несмотря на все это, Армин молчал. Эрен не должен был знать. Ему не нужно было знать. Армин мог сам стать своим собственным героем, он был уверен. Его не нужно было спасать. Эрен спасал его достаточное количество раз, и это было благословением, что он не вел счет.