Yours Truly

– Эй, Армин, – шикнул Бобби сзади в особенно хмурый день. Это была среда. Дождь барабанил в окна серебристым потоком, покрывая город унылой серой тенью. Армин проигнорировал его. – Ты что, блядь, оглох? Что-то врезалось ему в затылок с глухим стуком, а потом упало на пол. В заднем ряду раздались смешки тех, кто видел, как был брошен бумажный шарик. – Нет, – сказал Армин едва слышно, – не оглох. – Ну, тогда поворачивайся, когда твои друзья хотят поговорить с тобой. У тебя совсем нет манер? Неохотно, но Армин повернулся. Костяшки пальцев побелели от того, с какой силой он сжимал свой карандаш. – Твои друзья тебя бросили, да? Я больше не вижу тебя с тем парнем. Ну, ты понял. Я о том, который все время орет и выглядит, как чертова дворняга. – Мы все еще дружим, – отрезал Армин. – Неужели? Ты уверен? Мне кажется, я говорю с тобой чаще, чем он, – подтолкнул Бобби. – Неправда. – Тогда почему он до сих пор не прибежал спасти свою принцессу? Ему на тебя плевать. Я и то больше волнуюсь, – улыбнулся он. – Мальчики, – окликнула мисс Рал из передней части класса. – Не разговаривайте у меня на уроке, иначе я заставлю вас выучить наизусть любовные сонеты Шекспира и читать их друг другу перед всем классом в качестве контрольной работы. Понятно? Армин развернулся на стуле обратно к своей парте. – Это по-гейски, – проворчал Бобби, и его друзья поспешили с ним согласиться. – Не так ли, Армин? За этим последовал мощный удар ногой по задней ножке его стула, положив конец череде издевательств в тот день. Армин отказывался смотреть на что угодно, что не являлось поверхностью его парты, однако боковым зрением он все же уловил взгляд широко раскрытых голубых глаз, в которых читалось откровенное беспокойство.

***

Когда кто-то схватил его за рукав, стоило ему двинуться к двери, он наткнулся на тот же взгляд. Смотреть на девушку перед собой было равноценно разглядыванию своего отражения в зеркале, и внезапно воспоминание о резких словах Бобби о том, как он похож на девчонку, сдавило ему живот сильнее прежнего. – Что это за парень? – спросила девушка. – Просто… – Армин пожал плечами. – Никто. Он никто. – Да, он никто, – согласилась она, – но все же кто он? Армин пробормотал его имя и продолжил свой путь к кабинету естествознания. Девушка последовала за ним. – Почему он говорит тебе такие гадости? Кем он себя возомнил? – Другом, который пытается помочь, – слабо сказал Армин, повторяя слова, которые Бобби вбивал ему в голову с самого начала учебного года. – Это не друг! – почти прокричала девушка в изумлении. – Послушай, – мягко сказала она, взяв ладонь Армина в свои, – с этого момента я сижу с тобой, хорошо? Если он снова что-нибудь скажет, ему придется иметь дело с нами обоими, – она сжала его руки и улыбнулась. – Я знаю, что не выгляжу особо внушающей, но я на твоей стороне. Он… он – задница. Армин хрюкнул от смеха. – Да. – Я Криста, – она сжала его руки сильнее. – И вот какими должны быть друзья. Вот как должен поступать друг. Армин кивнул. – Я знаю, – голос его, мягко говоря, дрожал.

***

К выходным дождь прекратился, и Эрен как по команде очутился возле его двери, решительный и громкий – как и всегда. Он уже давно бросил стучаться и просто врывался внутрь, когда ему этого хотелось. Ни Армин, ни его дедушка не возражали. Родители Армина же были совсем иного мнения на этот счет. – Армин! – яростно кричал Эрен, дергая дверную ручку. – Почему дверь заперта? Будто убежденный, что, сотрясая ни в чем не повинную дверь, непременно получит ответ на свой вопрос, Эрен дернул ручку снова. – Ну же! Через пять минут мы уезжаем в зоопарк, хочешь с нами? Я знаю, что мог сказать и раньше, но я уверен, что ты выглядишь нормально. Пошли! Дверь распахнули двое незнакомых мальчику людей – высокий мужчина с проседью на висках и пухлая женщина с коротко подстриженными светло-каштановыми волосами. Их лица были одинаково недовольными. – Мы можем тебе помочь? – лицо женщины еще глубже погрузилось в морщины от ее хмурости. – Я… – Эрен запнулся, – Армин дома? – Я дома, – крикнул Армин из задней части дома, махнув рукой над спинкой дивана, располагавшегося в гостиной. На маленьком экране телевизора мелькал рекламный ролик. – Хочешь в зоопарк? – спросил Эрен через плечо женщины. Свет в голубых глазах Армина медленно замерцал, чтобы в итоге погаснуть. – Я не могу. Мои родители дома, – он кивнул в сторону взрослых, по-прежнему охраняющих дверь. – Семейное время. Уголки губ Эрена опустились. Он обернулся, чтобы посмотреть, как через дорогу от дома Арлертов Микаса с силой десятерых мужчин запихивает холодильник в багажник набитого битком минивэна. – Оу, – Эрен запустил руку в свои волосы, – полагаю, у нас тоже что-то вроде семейного времени намечается. Но без тебя все не так. Ты же мой лучший друг. – Прости, – Армин съехал на диване еще ниже, пока из-за спинки не стали выглядывать одни только глаза. – Ничего. Может, сходим в другой раз. Я не пойду смотреть на водных животных, хорошо? Я знаю, что ты их обожаешь, так что смотреть на них мы можем только вместе. Улыбка Армина была спрятана за спинкой дивана. – Хорошо, – кивнул он, – повеселись там с родителями. Эрен усмехнулся и закатил глаза. – Если бы я только мог, – он развернулся, но тут же повернулся обратно. – О, и, эм, приятно познакомиться, ребята. Извиняюсь за крики и все такое.

***

Армин наблюдал, как он бежит обратно к своему дому, пока дверь снова не закрылась. Его родители ничего не сказали о произошедшем, вместо этого они вернулись к обсуждению своей следующей поездки за чашкой кофе на кухне. Прошло несколько часов, прежде чем они вернулись в гостиную к сыну. – Так этот мальчик твой друг? – спросил отец, глядя на Армина свысока. – Угу, – ответил Армин. – Его зовут Эрен, мы знаем друг друга лет с одиннадцати. Он забавный, много болтает, а еще он очень храбрый. – Он всегда такой громкий? – спросила его мама, открывая свою новенькую библию, в которой ей еще предстояло повозиться с выделениями. Армин рассмеялся. – Да. Это одна из тех вещей, что делают его таким замечательным. Воцарилась тишина, и Армин задохнулся бы от напряжения, если бы его мама не заговорила снова. – Не скажу, что я в восторге. Армин нахмурился и перевел взгляд на отца, надеясь хотя бы на одно ободряющее слово, но тот лишь пожал плечами. – Почему? – наконец спросил он тихо. Она пожала плечами, полностью увлеченная книгой в своих руках. – Мне от него не по себе. На этом разговор был окончен.

***

В воскресенье вечером мама Армина решила заняться стиркой, в неистовстве уборки забирая каждую рубашку Армина, попадавшуюся ей на пути. Хотя ее намерения были благими, она уснула на кушетке где-то в середине процесса, совсем позабыв о сушилке и оставляя Армина на утро понедельника без чистой и сухой одежды. И, разумеется, не оставляя ему никакого другого выбора, кроме как броситься в комнату родителей и выхватить из переполненного шкафа мамин свитер. Накинув поверх него пиджак, он выскочил за дверь. У него совсем не было времени, так как Эрен уже ждал его у тротуара, и не существовало никого другого, кого бы он желал видеть так отчаянно. Так что, насрать на девчачий свитер. К черту.

***

Утро понедельника было первой возможностью увидеть Эрена с тех пор, как тот пришел с предложением пойти в зоопарк. Все выходные были проведены без лучшего друга, и сокрушительные объятия, в которые Армин заключил Эрена, – прямое тому следствие. – Ты не нравишься моим родителям, – пробормотал Армин в плечо Эрена, прежде чем отстраниться. Эрен нахмурился. – Чего? Но что я сделал? Пожав плечами, Армин принялся теребить торчащую нитку в рукаве своего пиджака. – Но ты нравишься мне, – сказал Армин, как будто это вообще что-то значило. В ответ Эрен рассмеялся и ткнул его локтем в бок. – Хорошо, тебе же лучше. Я надеюсь, ты понимаешь, что в зоопарке реально скучно без возможности пойти и взглянуть, что там живет в воде. Я пожертвовал этой возможностью ради тебя. – Настоящий герой, – улыбнулся Армин. – Скорее, герой поневоле. – Бедолага, – Армин похлопал Эрена по щеке, прежде чем двинуться в сторону школы. Эрен последовал за ним. – Да пошел ты, чувак. Ты хоть представляешь, как скучно мне было? Я должен был сидеть и смотреть на ящериц, пока остальные ходили смотреть на белых медведей и всякое такое. Знаешь, сколько ящериц я увидел за два часа? – Слишком много? – предположил Армин. – Слишком, блядь, много, – подтвердил Эрен. Армин улыбнулся, покачав головой, в то время как Эрен сердито смотрел на асфальт, пиная каждый попадавшийся им на пути камешек. Их молчание было уютным. – Мои родители уедут снова через две недели, – сказал Армин. – Надеюсь, – ухмылка Эрена была кривой и зубастой. Он выглядел таким счастливым, когда улыбался вот так. – Увидимся после школы, да? Армин кивнул. – Да.

***

К тому моменту, когда солнце достигло своей верхней точки, а температура поднялась выше семидесяти градусов¹, жара окончательно отняла у Армина способность ясно мыслить. События того утра совсем вылетели у него из головы – это стояло ясно, когда он решил снять с себя пиджак, демонстрируя миру яркий цветочный узор на наименее любимом свитере своей матери. Никто, казалось, не обращал на него особого внимания, разве что несколько слабых улыбок провожали его, когда он пересекал школьный двор, чтобы добраться до нужного кабинета. Конечно, обычным людям было все равно. Чего нельзя сказать о Бобби – он заботился об этом гораздо сильнее, чем следовало. А еще он был уверен, что об этом должны знать все. – Вау, – крикнул он через весь школьный двор, шагая по траве и ловя на себе любопытные взгляды. – Я всегда знал, что ты та еще баба, но не знал, что ты и правда хочешь ею стать. Классный свитер. Бабушка специально для тебя выбирала? – Я… – Армин посмотрел вниз на свой свитер, – нет. Он не мой. Он… Я не… – Брось, Арлерт. Мы же ходим на английский вместе. Ты знаешь, как составить предложение, так давай, блядь, составь хотя бы одно. Как ты объяснишь это? Чужой кулак, который вцепился в ткань свитера спереди, был грязным и наверняка оставит после себя пятна. Бобби медленно оттеснял Армина назад в зловещем танце охотника и его жертвы, пока спина Армина, наконец, не уперлась в кирпичную стену. – Как. Ты. Это. Объяснишь. – Он говорил тихим и хриплым голосом. Армин заскулил и попытался вырваться, но, зажатый в крепкой хватке у стены, он мало что мог предпринять, чтобы себе помочь. Он стыдливо опустил голову. – Я не… То есть, я не мог найти… Там больше ничего не было… Я… Моя мама… И… Бобби толкнул его в стену. Сильно. С выбитым из легких воздухом, Армин мог разве что задыхаться. Его голова ударилась о кирпич, и на одну ужасающую секунду перед глазами все поплыло. – Ты мерзкий он-она, – слова Бобби вырывались из него низким рычанием, от которого у Армина застыла в жилах кровь. – Поплачешь для меня? Поплачешь, как гребаная девчонка? Армин проворчал что-то, что, он надеялся, можно было принять за слово, но это не имело никакого значения, когда неожиданно к развернувшейся сцене добавился девичий голос. – Оставь его в покое, – сказала девушка. Со своего положения Армину удалось различить светлые волосы и ясные голубые глаза говорящей. Свитер, который носила Криста, поглощал ее почти целиком, а ее каблуки не выглядели пригодными для каких-либо телодвижений в принципе, однако это не меняло того факта, что она выглядела как настоящая спасительница, готовая к бою. – А иначе что, принцесса? – промурлыкал один из прихвостней Бобби. Она не произнесла ни слова, только наступила ему на ногу острием каблука и повертела ногой так, словно тушила сигарету. Она с легкостью усмирила его пыл, а ее лицо сделалось еще более суровым. – Отпусти его, – попыталась она снова. – Прости, детка, не могу. Мы должны научить его, как быть настоящим мужчиной. Голова Армина отяжелела, а в горле нещадно жгло. – Издевательства над другими не делают тебя настоящим мужчиной, – недоверчиво усмехнулась она, – это делает тебя трусом. Тебя пугает, что кто-то отличается от тебя, и мне так жаль, что у тебя такие ограниченные взгляды на жизнь. – А ну заткните ее, – потребовал Бобби, обращаясь к двум своим сторонникам. Пока один из них все еще потирал свою травмированную ногу, другой стальной хваткой сгреб брыкающуюся и кричащую Кристу к себе, крепко зажимая ей рот ладонью. Диктатура, узаконенная Бобби в их банде, явно претерпевала не самые свои лучшие деньки. Кулак, прижатый к груди Армина, продолжал держать его у стены, а глаза Кристы молили о миллионе извинений. – Тебе должно быть стыдно. Девчонка дерется лучше тебя. Я так и знал, что ты ебаный гомик, – с отвращением усмехнулся Бобби. – Вот почему ты не нравишься своему другу. Он знает, что ты любишь члены, мерзкий сукин… – На твоем месте, – невозмутимо произнес новый голос, – я бы побежала прямо сейчас. В нем не было злобы. Тон был ровным, почти скучающим, но обещающим необратимую гибель всего живого. Армин узнал бы этот голос где угодно. Имир. Отряд Бобби тут же сделал шаг назад, и Армин не мог винить их за это, однако они все еще придерживались приказов, полученных от уважаемого босса. – Вы долбаные идиоты, – сказала она, намеренно медленно делая свой первый шаг вперед. Ее пыльные армейские ботинки зарывались в грязь. – Отпустите ее или, да поможет мне Бог, вы загремите в могилу раньше уготованного. Когда никто не выказал желания уступить, разгорелось-таки пламя драки. Но на этом, разумеется, с неожиданностями покончено не было. Эрен Йегер был парнем, способным учуять запах жареной картошки и драк за милю, и он объявился там, в самом эпицентре событий, в рекордное время, практически сразу за Имир. Стоило им с Армином встретиться взглядами, в глазах Эрена разгорелся настоящий огонь ярости. Это уже не было забавной дракой – по его откровенному и пламенному гневу понять это было не трудно. Эта стычка превратилась в поле боя, и Эрен Йегер возглавил линию фронта. – Сегодня ты сдохнешь, – прорычал Эрен практически в обещании. – О, ты только посмотри, Арлерт. Твой парень прибежал, чтобы спасти тебя, – Бобби поднял подбородок Армина в направлении пристального взгляда Эрена с достаточной силой, чтобы сломать ему шею. Унижение скопилось у него в животе ноющим комом. В глазах скопились слезы. Для Эрена это было последней каплей. Однако, к недоверию Армина и Бобби, Эрен только сделал еще один тяжелый шаг вперед. – И что, если так? – спросил он, бросая вызов. – Что ты сделаешь? – Мерзкие педики. Армина оттащили от стены, но только для того, чтобы снова толкнуть в нее с гораздо большей силой. Его голова сильно ударилась, и в спине запульсировала боль. В глазах резко замигало цветными вспышками. Эрен, не теряя времени, бросился на Бобби в настоящей решимости убивать, валя его на землю со скрежетом зубов и яростно размахивая кулаками. Звуки дробления костей и громкие ругательства привлекли внимание довольно быстро, и вскоре вокруг их небольшой группы образовалась целая толпа. Пока Имир расправлялась с двумя болванами в намерении подарить им раннюю смерть, Эрен усердствовал над превращением Бобби в кровавое месиво. Грандиозным появлением было появление Конни: он возник из ниоткуда, примыкая к всеобщему хаосу так быстро, что в воздух взлетело облако пыли, и одним роковым ударом повалил на землю одного из тех парней, с которыми боролась Имир. – Хоум-ран!² – вскрикнул он, вскакивая на ноги с высоко поднятыми кулаками. Прежде чем пострадавший, поднявшись, сумел обрести равновесие, Конни швырнул его обратно на землю одним ударом ноги в живот. – Кто сказал, что ты можешь двигаться, братан? Его улыбка была откровенно зловещей. Скандирование «бей, бей, бей» наполнило воздух. Наносились удары, проливалась кровь – люди ликовали. Оцепенев, Армин мог только тереть глаза и лежать безвольной куклой у злосчастной стены, опираясь на нее в качестве поддержки. Его тело ломило от боли. Учитывая то внимание, которое привлекала их толпа, появление учителей было вполне ожидаемым: они пришли и прогнали большую часть учеников, а оставшихся – нарушителей порядка – схватили за уши и потащили прямиком в кабинет директора. Конечно – никакая ситуация не станет лучше, пока перед этим не превратится в полный кошмар.

***

Вообще, мистер Смит был вполне добродушным человеком, все время тепло улыбающийся и излучающий свет одними своими глазами. Однако сейчас он выглядел не иначе как свирепо в своем глубоком разочаровании. – Кто все это начал? – спросил он. У Армина сжалось горло, но он ничего не сказал, поскольку группа головорезов стреляла в него предупреждающими взглядами с другого конца кабинета. Директор Смит вздохнул. – Кто-то должен был начать первым, и никто не уйдет, пока я не узнаю, кто это был. Над всеми присутствующими повисли долгие минуты молчания. Ни один из них не озвучил какой-либо подходящий ответ. Армин сломался первым. – Это был я. Недоверчивое выражение лица директора совсем его не утешило. – Вы? – переспросил он для ясности. – Д… – вздохнул он, – да, сэр. – Мне нужно, чтобы вы, Армин, остались, а все остальные отстраняются от занятий на три дня, начиная с завтрашнего дня. Идите на урок. Я позвоню вашим родителям сам, – его голос был серьезен и полон откровенного разочарования. Все остальные ребята молчали. Имир и Криста ушли, их руки находились достаточно близко друг к другу для того, чтобы они могли переплестись пальцами. Однако Армин не мог быть уверен, что ему не померещилось – в конце концов, у него адски кружилась голова. – Мистер Арлерт, я вряд ли когда-нибудь буду способен поверить в то, что это вы затеяли какую-либо ссору. Я очень близок со всеми своими сотрудниками, и вы тот ученик, которого они хвалят больше всего. Если вы все же скажете мне правду, я буду вам очень признателен, так как мне бы совсем не хотелось наказывать вас так же сурово. Мысли метались в его голове хаотичным множеством способов обвинить во всем Бобби, но, в конечном свете, винить во всем он мог только себя. Он причинил так много неприятностей, будучи обузой. Он заслуживал любого наказания. – Нет, сэр. Это был я. Я все начал. Пожалуйста, не трогайте остальных, – его плечи поникли, а сдерживать слезы становилось труднее с каждой секундой их разговора. – Пожалуйста. Мистер Смит нахмурился, передавая Армину через стол коробочку бумажных салфеток. Армин с благодарностью их принял. – К сожалению, я не могу. В школе очень строгая политика в отношении любого вида физического насилия. Еще более прискорбно то, что тому, кто затеял драку, назначается более серьезное наказание. Армин понимающе кивнул. – Вам придется пропустить пять учебных дней. Вам не разрешается посещать школьные танцы, вечеринки, собрания клубов и другие мероприятия тоже. Кроме того, вы должны будете написать два полных листа отчета с описанием того, как и почему произошла драка, а также предложением альтернатив порядку ваших действий. – Он сделал паузу, посмотрев на свои руки, сложенные на столе. – Ты уверен, что хочешь взять на себя всю ответственность, сынок? Еще не поздно рассказать мне правду. Непоколебимый в своем решении, Армин опустил голову. – Я уверен. Но… могу ли я уйти сегодня пораньше? Я не… Я плохо себя чувствую. Немного подумав, мистер Смит кивнул и повернул свой рабочий телефон к Армину. – Непременно.

***

Армин терпеливо ждал за дверью кабинета директора, когда дедушка приедет его забрать. Пока он ждал, он обзавелся компанией в виде одного веснушчатого, незнакомого ему мальчика, с большими глазами цвета кофе и не спадающей улыбкой, которая казалось абсолютно искренней, несмотря на безразличие, с которым Армин держался рядом. – Мне нравится твой свитер, – сказал он в сторону Армина, сложив руки на коленях и скрестив лодыжки. Армин стыдливо опустил глаза. Детская улыбка на лице собеседника исчезла, но всего на долю секунды, как если бы это было всего лишь злой игрой света. – Мне нравятся цветы в самом низу. Они такого же цвета, как твои глаза, – одобрительно проговорил он. Армин взглянул на свой свитер и кивнул. – И правда, – подтвердил он, как будто это было необходимо. – Я Марко! – сказал незнакомец, протягивая руку. – Я новенький. Мы переехали сюда с другого конца страны буквально недавно. – Ого, – прошептал Армин, – это здорово. Армин. Их рукопожатие было коротким, но улыбка Марко с этого момента больше не тускнела. Его глаза излучали свет – он выглядел не иначе как довольным. Его счастье оказалось заразительным, и Армин неожиданно обнаружил, что улыбается мальчику в ответ. Примерно через десять минут подъехал дедушка Армина. Его лицо исказилось в выражении полного беспокойства, когда он выводил внука из школы, пока тот жадно глотал свежий воздух, словно в нем был источник жизненной силы. Он не мог избавиться от ощущения, что тот парень – Марко – наблюдает за его уходом. – Что случилось, чемпион? Плохо себя чувствуешь? – спросил дедушка, когда Армин захлопнул дверцу кабины. Двигатель грузовика громко зарычал, когда они выезжали со школьной стоянки. – Да, – пробормотал Армин. – Ну, – подтолкнул он, – где болит? Армину потребовалась секунда, чтобы собраться с мыслями, а его ответ прозвучал хоть сколько-нибудь убедительно. – Везде. – У меня как раз есть лекарство для тебя, дружище, – ухмыльнулся старик. Армин кивнул. Оставшийся путь они проехали в тишине.

***

По средам церковная служба заканчивалась в восемь часов вечера. В 8:15 родители Армина вернулись домой. В 8:17 они прослушали оставленное директором Смитом голосовое сообщение. В 8:20 они ворвались в комнату Армина так, будто это было битвой за Нормандию³. – Ты подрался? – завопила его мать, как делала всегда, когда злилась. – Да, – ответил Армин, опустив глаза. – Я слышала имя твоего друга-преступника в сообщении директора, – продолжила она, и Армин поморщился. – Я знала, что он плохо на тебя влияет. Я знала. Армин почувствовал, как сдавило горло, словно он проглотил пять таблеток разом, и все всухую. – Ему больше не разрешается появляться в этом доме, ты понимаешь? – Я понимаю, – согласился Армин. – Я не хочу, чтобы он портил моего ангела, – прошептала она. – Я понимаю, – повторил он. В течение нескольких минут она расхаживала по комнате в молчании, пока, наконец, ее рука не нашла его светлые волосы и не начала ласкать их мягкими и медленными поглаживаниями. – Мой ангел. Армин стоял, смиренно опустив голову, пока она, в конце концов, не ушла.

***

В 8:45 вечера он был один. В 9:21 он разрыдался. В 11:54 тихий стук в окно его комнаты заставил его подскочить в испуге. Второй такой же стук – подползти к окну из любопытства. Когда он отдернул занавески, он увидел Эрена: тот стоял внизу, глядя на Армина сияющими в темноте глазами, махая одной рукой, а в другой сжимая кучку маленьких камешек. Армин открыл окно и высунулся из него с такой широкой улыбкой, что заныли щеки. – Эрен, – прошептал он, – твои родители не убили тебя! – Не-а, – Эрен пожал плечами, перебрасывая камни из одной ладони в другую, – если честно, Микаса разозлилась куда сильнее, чем мама с папой. Типично. – Очень, – хихикнул Армин, но это было мимолетным проблеском веселья. – Мама сказала, что мы больше не можем быть друзьями. Эрен выглядел незаинтересованным, закинув руки за голову и позволив своей футболке задраться до пупка. – Осталось всего две недели, да? Сначала Армин в замешательстве нахмурил брови. А потом его поразило осознание. Его родители уедут снова уже через две недели. – Да, – Армин почувствовал, как его улыбка возвращается, – мы все еще собираемся в зоопарк, верно? – Черт возьми, чувак, конечно. Ты должен мне за ту унылую поездку без тебя. Удовлетворенно вздохнув, Армин сложил руки на подоконнике и расположился на них, используя в качестве подушки. Под глазами тяжелели мешки от недосыпа, но пока он мог видеть перед собой Эрена и чувствовать, как при виде зеленоглазого мальчика скручивает в узел желудок и бешено колотится сердце, он собирался игнорировать любую усталость. К тому же, больше всего на свете он не хотел мириться с мыслью, что ему придется засыпать в одиночестве. – Ты выглядишь немного больным, – сказал Эрен со своего места под окном. – Тебе нужно что-нибудь? Я могу сходить за бумажными салфетками. Уверен, Микаса с легкостью взберется к тебе в комнату и доставит все лекарства. – Эрен, меня не держат в заложниках. У меня есть доступ ко всем необходимым вещам. Выглядя мало убежденным, Эрен цокнул языком. – Это то, что сказал бы заложник. – Возможно, – вздохнул Армин. – Определенно. Эрен бросил взгляд на свой дом и снова посмотрел на Армина. – Слушай, мои родители не в курсе, что я сбежал, так что мне лучше… – он указал большим пальцем в сторону своего дома. Со всей печалью, но Армин понимающе кивнул и стал наблюдать за пересекающим двор Эреном все с того же места у распахнутого окна. – Постой, – прошипел Армин, снова привлекая внимание Эрена. Тот мигом развернулся, чуть не поскользнувшись на гладком газоне. – Да? – Я просто… Спасибо тебе. За то, что заступился за меня сегодня. Не стоило этого делать. – Нет, мне стоило это сделать. Я должен был. Я же говорил тебе, что если кто-то причинит тебе боль, они могут не сомневаться – я причиню боль им. Ты можешь быть в этом уверен. Всегда. – Эрен засунул руки в задние карманы джинсов и недоуменно пожал плечами. Армин почувствовал, как краснеют его щеки, но он был слишком измучен, чтобы беспокоиться об этом. – Спасибо тебе, Эрен. Он уверенно кивнул. – Я сделаю это снова завтра, и послезавтра, и послепослезавтра, и каждый день в течение ста лет, если это необходимо для твоей безопасности. Тебе не нужно благодарить меня за заботу о тебе, чувак. Ты же мой лучший друг. Что бы с тобой ни случилось – я буду рядом. – Эрен, я думаю, что, если это будет продолжаться и сто лет спустя, то нам следует просто уехать из города и сменить имена, – засмеялся Армин, пока Эрен, закатывая глаза, пятился назад, снова на пути к своему дому. – О, и будь осторожен, тебя могут похитить, если будешь так поздно возвращаться домой. Эрен ухмыльнулся и вскинул руки в воздух. – Они избавятся от меня уже через десять минут. Армину понадобилась секунда, чтобы обдумать это. – И то правда, – согласился он. – Доброй ночи, Эрен. Армин подумал, что его шепот, вероятно, не был достаточно громким, чтобы достигнуть ушей по ту сторону дороги; Эрен уже взобрался вверх по балкам террасы, и, оказавшись на настиле, ведущим к окну в его комнату на втором этаже, он обернулся и отсалютовал Армину со своего насеста на черепице крыши. – Увидимся, когда тебя освободят из тюрьмы, – выкрикнул он в ночной воздух. Звезды сияли как никогда ярко, а смех Армина был кристально чистым и настоящим, исходящим от самого сердца. Шар тревоги в его груди лопнул, и оставшееся чувство стеснения исчезло вместе с ним, когда Эрен захлопнул окно своей спальни на ночь.

***

На протяжении всех пяти дней своего отстранения от занятий, Эрен упорно учил Армина искусству побега из дома – и научил, пусть однажды Армин и был близок к тому, чтобы свалиться вниз из окна второго этажа. Со временем, терпением и слишком большим количеством затраченных усилий, чтобы о них говорить, у них выработалась нерушимая привычка. Каждую ночь в 1:30 Эрен бросал маленький камешек в окно Армина. Затем Армин совершал свой великий побег, выползая из окна, перебираясь через крышу, прыгая на крышу садового сарая своего дедушки и спускаясь по его сломанному желобу, пока ноги не приземлялись на твердую землю. Эрен брал его за руку и вел через лес в их убежище, где не существовало мира, и единственное, что имело значение, – это тот факт, что звезды все еще сияли, луна светила, и они по-прежнему были друг у друга. – Твоему глазу немало досталось, – заметил Армин, когда они сели друг напротив друга на мокрые от дождя камня. Журчание ручья заполняло тишину. Эрен хмыкнул и оперся локтями о колени. – Твоя губа тоже все еще выглядит довольно распухшей, – сказал Эрен, наклонившись опасно близко. Когда большой палец Эрена коснулся губы Армина в попытке оценить припухлость, под кожей вспыхнули фейерверки, заставившие мальчика резко вздохнуть. – Прости, – Эрен отодвинулся, засунув руки в карманы куртки. – Я не хотел сделать больно. Я просто… Значит, она все еще болит? – Д-да, – заикаясь, пробормотал Армин, подперев подбородок ладонью. Его лицо горело огнем. – Ты возвращаешься завтра в школу. Эрен издал недовольный звук. – Боже, я знаю. Не напоминай. Армин рассмеялся. – Скажешь мне, если Бобби все еще в больнице? – Даже если нет, я отправлю его туда снова. Чертово животное. – Лицо Эрена исказилось в гримасе отвращения. – Почему ты не рассказал мне о нем? Как долго он тебя достает? – Достаточно долго, – Армин вяло пожал плечами. – Но это было худшим из всего, что он делал. Клянусь. – Надеюсь, ты понимаешь, что он больше никогда не увидит тебя без меня рядом. Он, так или иначе, узнает свое место. Обжигающее тепло прошлось по внутренностям живота Армина, и он прикусил губу, чтобы скрыть улыбку. – Разве ты не хочешь дать Райнеру помочь тебе в этом? Эрен фыркнул. – Нет. Можешь полностью положиться на своего парня. – Зубастая улыбка Эрена поймала яркий свет луны, и беспокойное сердце Армина сделало сальто. – Прости за это, – голос Армина дрожал скорее от переживаемой эйфории, чем от холода. Эрен отмахнулся от извинений рукой. – За что тут извиняться? Мне достался настоящий красавчик. Армин застонал, и Эрен захохотал так громко, что вполне мог бы испугать лесного зверя, заставив бежать прочь. – Во сколько, говоришь, обычно просыпаются твои родители? – спросил Эрен, как только успокоился, а Армин усмирил свое смущение. – Э-э, в пять, – ответил Армин. Достав свой телефон, Эрен приоткрыл крышку ровно настолько, чтобы увидеть время. – Тогда пошли. У нас есть сорок пять минут, чтобы вернуть твою задницу обратно домой. Миссия по возвращению Армина домой через распахнутое окно второго этажа была тем еще приключением: казалось, на одно только то, чтобы Армин поймал устойчивое положение на плечах Эрена, чтобы он смог залезть на крышу сарая, ушли все имеющиеся в их распоряжении сорок пять минут. Как только он преодолел расстояние, разделяющее сарай и дом, и даже успешно протиснулся в окно, не сорвав занавески, он повернулся, чтобы снова высунуться наружу. – Увидимся завтра, – пообещал Эрен, махая рукой и неторопливо пересекая газон. – Я буду здесь, – улыбнулся Армин. – Став пленником однажды, останешься им навсегда, Арлерт.

***

Даже когда оба, наконец, отбыли свое наказание, а родители Армина уехали в Гватемалу, их традиционные вылазки в лес продолжились. Отсутствие сна ночью восполнялось дневным сном в спальне Эрена. Иногда они отсыпались наверху в доме Арлертов, на диване, пахнущем сыром. Это было идеальное расписание, делающее счастливыми их обоих. Когда первый семестр подходил к концу, Эрен обязательно встречался с Армином после каждого урока, чтобы убедиться, что тот в порядке, и проводить его на следующее занятие. По мере того как время шло, а забота Эрена об Армине только набирала масштабы, в его, Армина, груди росла нежность, для которой у него не находилось определенного названия. Конечно, он знал, что Эрен ему важен. Он был его лучшим другом. Но это трепещущее чувство, возникающее всякий раз, когда упоминалось его имя, было чем-то совершенно новым. «Лучший друг», по какой-то причине, больше не ощущалось правильным на его языке, когда они представляли друг друга. Нет. Теперь это оставляло только зияющую дыру где-то в самом центре груди Армина.

***

Когда Эрен, сбегая с одного из своих уроков, прибегал к нему за обедом, Армин чувствовал, как каждая капля крови приливает к его щекам. Криста, сидящая рядом, посылала ему многозначительные ухмылки все то время, пока Эрен был с ними. Она изучала мальчиков, затем свою еду – и в завершение каждого круга на ее лицо возвращалась все та же улыбка. Несколько раз в их адрес бросалось слово «педики». Криста напрягалась в гневе вместе с Армином, преследуемым такой же рефлекторной реакцией, однако Эрен, к удивлению их обоих, отмахивался от оскорблений с профессиональной легкостью. – Не твое дело, с кем я трахаюсь, – небрежно говорил он в ответ. Армин замирал с вытаращенными глазами, но Эрен всегда успокаивающе обнимал его за плечи. Криста рядом издавала мягкий звук при виде этого жеста, и на ее накрашенных губах появлялась довольная улыбка. – Просто игнорируй их, Армин, – советовал он, – они тебе никто. Просто игнорируй. Близкий контакт никогда не был проблемой для них двоих, но теперь, каждый раз, когда кожа Эрена соприкасалась с его собственной, Армин чувствовал себя наэлектризованным. Когда они не были вместе, каждая вторая мысль в его голове вопрошала, счастлив ли Эрен, чем он занят, о чем думает и что говорит. Внезапно все, что он делал, стало захватывающим. Это было странное чувство, но Армин ничего не сделал, чтобы его прогнать.

***

Первый семестр перетек во второй, и предсказания Эрена в какой-то мере сбылись. Хотя им и не поставили совместным каждый урок, они все-таки разделяли два, а также время обеда. Армин был более чем счастлив согласиться с такой расстановкой дел, Эрен не жаловался тоже. Они объединялись для работы над проектами и вместе готовились к каждому тесту до самого рассвета, пока кофе не становился беспомощным перед накатывающей сонливостью. За все время их занятий Эрен умудрился заснуть только дважды. Слюна была повсюду на его записях, но у Армина не хватало духу его разбудить. Вместо этого он подкладывал ему под голову его же руку, заменяя ею подушку, и устраивался на корточках, чтобы провести долгую ночь на деревянных кухонных стульях.

***

Что-то за год обучения в старшей школе изменилось в Армине. Он чертовски старательно пытался убедить себя, что это абсолютно естественная реакция – цепляться за спасителя после драки. У этого был свой логический смысл. Но что однозначно смысла не имело, так это отсутствие такой же благодарности Кристе. Или Имир. Даже Конни сделал ситуацию более терпимой. Но… все это о другом. Как только начались летние каникулы, и июнь месяц был в самом разгаре, Армину Арлерту, наконец, стала ясна одна единственная правда: он влюбился в своего лучшего друга, и убегать от этого было уже поздно.