Yours Truly

Лето, последовавшее за первым годом обучения в старшей школе, достойно быть пересказанным по многим причинам, каждую из которых Армин запомнил достаточно хорошо. Во время летних каникул в доме Йегеров часто гостила Энни Леонхарт – почти так же часто, как это делал сам Армин. Всего за несколько недель она стала постоянным членом их небольшой разношерстной семьи. Она неделями могла не вылезать из спальни Микасы, если бы не каждое воскресное утро с одним и тем же порядком действий: ее родители, как по будильнику, въезжали на дорожку у дома и начинали безжалостно колотить в дверь. Обычно Армин был тем единственным, кто слышал грохот и плелся открывать дверь, предлагая свою компанию ожидающим женщине и мужчине, пока Энни, пусть и неохотно, собиралась наверху для воскресной службы. Неизменным было и ее возвращение в понедельник утром – с новым комплектом одежды и энтузиазмом, на который только была способна (а его, по общему признанию, у нее и так было немного). Никто никогда особо не высказывался по поводу того, что Энни практически переехала к Йегерам. Никто, кроме Эрена. Эрену, разумеется, всегда было что сказать. – Разве у тебя нет собственного дома? – пробормотал Эрен утром в последнюю субботу июня. Лето только начиналось. – А у Армина? – холодно спросила она, когда они все вместе собрались на кухне с целью приготовить королевский завтрак из хлопьев и почти-но-не-совсем испорченного молока. – Ему здесь рады, в отличие от тебя, – рассеянно сказал Эрен, до краев наполняя огромную миску шоколадными хлопьями. – Заткнись, Эрен. Иначе я запихаю эту тарелку тебе в глотку, – пригрозила Микаса, с точно такой же взъерошенной копной волос, как у ее брата. Серьезность ее угрозы заставила Армина отшатнуться, а Эрена – громко рассмеяться, на что Энни молча закатила глаза. – Хотел бы я на это посмотреть, – усмехнулся Эрен. Микаса с громким стуком поставила свою миску на стол и обогнула кухонный островок. Армин поспешно втиснулся между ней и Эреном. – Пожалуйста, угомонись, – сказал он, уставившись на Эрена широко раскрытыми глазами, пока напряженные плечи друга, наконец, не опустились. Окончательно расслабился он только спустя несколько минут: огонь в его глазах потускнел до теплого свечения, и напряжение в воздухе ослабло. Он не сказал больше ни слова на эту тему, занимая себя тем, чтобы втиснуть в уже переполненную миску хоть какую-то каплю молока. – Папа дома? – спросил Эрен с набитым ртом. Он вытер губы тыльной стороной ладони, как только заставил себя проглотить. Его сестра покачала головой, слабо пожав плечами, и вернулась на свое прежнее место рядом с Энни. Она рассеяно провела указательным пальцем по краю своей фарфоровой миски. – Ни на этих выходных. Ни на следующих. – Возможно, ни на последующих тоже, – проговорил Эрен сквозь зубы. Он ни с кем не встречался взглядом, вместо этого предпочитая изучать выбеленный кафельный пол, на котором стоял. Микаса хмыкнула, по-видимому, не особо озабоченная отсутствием их отца. – Но мама, кажется, дома. Напряжения в позе Эрена значительно уменьшилось. Микаса смогла избавить всех от гневной тирады Эрена, посвященной отцу, еще до того, как та успела начаться. Она могла читать Эрена, даже не переворачивая страницы. Они знали друг друга. Несмотря на их ссоры и разногласия, они знали друг друга так хорошо. Лицо Эрена сразу смягчилось, и его губы украсила легкая улыбка. – Это даже лучше. У меня есть идея. Он выбросил свой завтрак в мусорное ведро и оставил грязную миску на стойке по пути в спальню своих родителей. Микаса сидела и молча сверлила оставленную миску взглядом. Она фыркнула, сдувая волосы, свисающие ей на лицо. – Он такой отвратительный. – Мне не нравится твой брат, – сказала Энни в отсутствие Эрена. Это заявление неприятно задело Армина, но Микасу, похоже, нисколько слова подруги не беспокоили – она лишь безразлично пожала плечами. – Уж какой есть, – сказала она, потирая глаза тыльной стороной ладони. Все резко подняли головы, когда Эрен вернулся на кухню с раздражением, застывшем на его лице. – Знаешь, – начал он, закидывая руку на одно плечо Армина, а на другое помещая свой подбородок, – то, что я в другой комнате, совсем не значит, что я тебя не слышу, сучья морда. Армин мог чувствовать горячее дыхание друга на своей шее, и его бледное лицо тут же стало на тон темнее. Никто из присутствующих не удосужился сделать вид, что заметил смену в его поведении. Энни выглядела абсолютно нетронутой предъявленным ей обвинением и не таким уж приятным прозвищем. – Что ж, у тебя прекрасный слух. Это единственная твоя положительная черта? – Это, а также моя яркая, неотразимая и единственная в своем роде личность, – язвительно заметил он. – И так получилось, что она эквивалентна лошадиному дерьму, – выражение лица Энни не изменилось. Ее поведение оставалось собранным, как, впрочем, и всегда. Армин находил ее ужасающей, но для Эрена она являлась лучшим из бросаемых ему вызовов. – Мне нравится его личность, – сказал Армин в разгар их спора, ковыряясь ложкой в еде. – У тебя ужасный вкус, – ответила Энни. – Есть вещи и похуже, – вмешалась Микаса. – Есть Жан. Энни хмыкнула, а Армин не осмелился сказать, что личность Жана ему нравится не меньше. – В любом случае, – вздохнул Эрен, возвращая общее внимание к себе, – я уговорил маму взять нас на круглогодичный каток в Стохессе. Мы выезжаем через пару часов. Приготовьтесь, девчонки, мы вас размажем! Мы с Армином жаждем крови. Его хватка на плече Армина стала крепче, и в ответ на это сердце Армина забилось чуть быстрее.

***

Единственным человеком, который оказался «размазанным», в итоге стал сам Эрен. И он и правда умудрился пустить кровь – свою. Его абсолютное отсутствие деликатности, изящества и мастерства в равной степени заставляли его падать и карабкаться по льду чаще, чем он успевал стоять на ногах. – Я могу попробовать научить тебя, – предложил Армин, стоя в стороне. Он беспокойно сжимал нижнюю губу зубами и вдруг стал свидетелем того, как Эрен в очередной раз поскользнулся и повалился на лед с громким шлепком. Эрен беззаботно отмахнулся. Его верхняя губа все еще была измазана кровью, текущей из носа. – Я почти смог. Я близок, я чувствую это, – его уверенность была достойна восхищения, однако ее не было достаточно для того, чтобы удержать его на месте, когда он попытался подняться со льда, где уже начала образовываться лужа крови. – Давай я просто буду тащить тебя, – засмеялся Армин, стоя над Эреном и уперев руки в бока. Ребенок, одетый в пузырчатую куртку и три разных шарфа, проезжал мимо них четыре раза, и каждый раз он смотрел на них на пару секунд дольше. Когда Эрен, наконец, заметил его, малыш был на пятом круге. – А как справляется Энни? – спросил Эрен, поднимаясь на ноги и чувствуя, как дрожат колени. Армин бросил взгляд через каток, туда, где Энни уверенно держалась на коньках, катая за собой Микасу по скользкому льду. Всегда холодные и апатичные, в настоящий момент они обе выглядели по-своему счастливыми. – Они надирают тебе задницу, – сказал Армин, вместо того, чтобы поведать об увиденной сцене. Эрен вздохнул и сдался, протягивая руки. – Тогда ладно, – улыбнулся он, движением головы пытаясь смахнуть прядь волос, упавшую ему на глаза – та, в свою очередь, зажатая шапкой, продолжила упрямо торчать. Армин протянул руку и заправил ее обратно под шапку, и улыбка Эрена была достаточно широкой, чтобы обнажить все его губы. – Спасибо, друг. А теперь научи меня быть снежной королевой. – Конечно, – без колебаний согласился Армин, переплетая пальцы Эрена со своими и начиная не спеша кружить их по льду. Эрен очень быстро понял, что сможет избежать полнейшей неудачи, только цепляясь за Армина и сводя все их усилия в его обучении катанию на льду к безумным попыткам сохранить равновесие, и как только этот урок был им усвоен, поиски любых других способов решения задачи были брошены. В обычной ситуации Армин бы не подумал, что цепляющийся за него Эрен может стать проблемой, однако катание по твердому льду лезвиями, прикрепленными к вашим ногам, не обеспечивает идеальных условий для одновременного скольжения и цепляния друг за друга. Но Армин совсем не возражал, даже когда его ударили об ограждение, окружающее всю площадь катка, а Эрен, навалившись, уткнулся носом в его кожу. Держась за куртку Армина сзади и пряча лицо у него на плече, Эрен смеялся: его хихиканье мягко сотрясала тело Армина, пока он, наконец, не взял себя в руки. – А я говорил тебе, что не стоит гнать так быстро, – сказал Армин, задыхаясь. Кровь в его венах закипала, а откуда-то из глубин живота настойчиво рвались бабочки, делая его положение более затруднительным, чем когда-либо. – Чувак, в скорости вся фишка, – деловито сказал Эрен, уверенно кивнув. – Я думаю, мы чуть не убили ребенка, – засмеялся Армин. Эрен протянул руку и заправил волосы Армина за ухо, после чего пожал плечами. – Жизнь – это игра на выживание. И чем раньше он усвоит правила, тем лучше. Армин приподнял бровь, и Эрен выдавил улыбку, снова схватив друга за руки. – Ладно, чувак, второй круг. Крепче сжав его ладони в своих, Армин оттолкнулся. Время шло, и с ним способности Эрена становились все более существенными. В течение получаса он отказывался двигаться из скрюченного положения, поэтому Армин буквально тащил его через массу людей на катке. – Эрен, ты наклоняешься слишком низко, – смеялся Армин, продолжая, вопреки своим словам, тянуть своего друга за собой. – Считай это тренировкой, – ответил Эрен, крепко сжимая руку Армина. – Для чего мне может понадобиться такая тренировка? – Война, – просто ответил Эрен и дернул Армина на себя так, что оба плашмя упали на лед. Армин навалился на Эрена, практически оседлав его самым неудобным из всех возможных способов, отчего его сердце тут же подскочило к горлу. Шелестящий смех Эрена звучал приглушенно из-за шума в его ушах. – Ты должен быть сильнее этого, Арлерт, – сказал Эрен. – Ненавижу тебя, – огрызнулся Армин, собирая стружку льда возле головы Эрена и пихая ее ему в лицо. Эрен не воспрепятствовал нападению. Его единственной формой возмездия было уравновесить себя ровно настолько, чтобы встать, а затем встряхнуть волосами, как промокшая собака. После этого он взял Армина за запястье и заставил его снова двинуться вперед. По мере того как они проезжали круг за кругом, Эрен постепенно набирался уверенности, позволяющей ему держаться теперь только за одну руку Армина в качестве опоры, когда они скользили по ровной поверхности льда. Спустя какое-то время к ним, наконец, присоединились Энни с Микасой, и они все вместе стали соревноваться в скорости. Эрен, хотя и был абсолютно уверен в своих способностях, проигрывал каждый раз. Однако он никогда не переставал смеяться над своими проигрышами, и каждый раз, когда он разрывался в особенно сильном приступе хихиканья, Армин чувствовал, как все его внутренности воспламеняются.

***

Когда Карла Йегер объявилась на катке пять часов спустя, все четверо были ужасно уставшими, нуждающимися в сухой одежде и теплых одеялах. – Повеселились? – спросила она. Хор из тяжелых вздохов и стонов послужил ей ответом. – Хорошо, – засмеялась она, ведя их за дверь в гаснущий полуденный свет, – тогда пойдемте домой.

***

На следующей неделе, в среду вечером, состоялась их следующая вылазка. И хотя для Эрена в ней наверняка не было ничего особенного, их прогулка ярко запечатлелась в памяти Армина благодаря своему простому, но живописному совершенству. Солнце зависло высоко в безоблачном небе. Температура воздуха поймала свою удачную середину – не холодно и не слишком жарко. Дети играли, птицы щебетали, а сверчки жужжали в гуще леса, и эхо их песни разбавляло открытый воздух, словно таинственный шепот. Эрен и Армин отдыхали в самой дальней и пустынной части парка: они разместились на большом одеяле для пикника, с ними – неряшливо упакованный перекус и резиновый мяч, который Эрен подбрасывал в воздух и ловил, пытаясь развлечь себя по ходу их пустой болтовни. – Как думаешь, какой будет учеба в десятом классе? – спросил Эрен, подбрасывая мячик и поворачиваясь лицом к Армину, который сплетал цветы вместе за их стебли. Армин пожал худыми плечами. – Надеюсь, лучше, чем в прошлом году, – ответил он. Эрен хмыкнул в согласии. – Хотя все могло быть и хуже. Ну, я был почти уверен, что ты найдешь себе новых друзей и просто… уйдешь. Наверное. Пальцы Армина замерли, и цветочный венок упал ему на колени. – Что? – Да, – сказал Эрен, возобновляя свою игру с мячом. – Просто обычно так и бывает: люди приходят в старшую школу, теряют старых друзей и заводят новых. Я рад, что с нами этого не случилось. – И не случится, – серьезно сказал Армин, глядя Эрену прямо в глаза. – Этому не бывать. Они – не мы. Наша дружба была скреплена падением моей задницы в тот ручей, помнишь? Эрен рассмеялся, закрывая лицо рукой и перекатываясь на спину. – Я помню. Ты был похож на мокрую крысу. Армин нахмурился и бросил цветок, выбившийся из венка, в сторону Эрена. Тот, к сожалению, мягко приземлился на одеяло, не долетев до заданной цели. – Скорее всего, я бы выглядел так и сейчас. – Ты не сильно изменился, да? – Говори за себя, – улыбнулся Армин, изучая свои руки, чтобы не смотреть на спокойную фигуру Эрена, его грудь, поднимающуюся и опускающуюся в устойчивом ритме. Не спеша он возобновил свою работу по сплетению полевых цветов между собой. Эрен фыркнул. – Я стал мужчиной. Армин закатил глаза и снисходительно закивал. – Конечно, Эрен. И хотя его улыбка была затенена рукой, Армин все равно поймал ее, и его собственные уголки губ дернулись вверх. Всякий раз, когда Эрен был по-настоящему счастлив, Армин отказывался верить, что он не может быть счастлив вместе с ним. Он был заразительным. Эрен распространялся по кровотоку, поражал сердце, и не находилось ни одного человека, который хотел бы излечиться. – Просто съешь уже свой чертов сэндвич, – наконец заговорил Эрен. – Я сделал его специально для тебя. Побольше арахисовой пасты и никакого джема – все как ты любишь. – В чем подвох? – спросил Армин, когда Эрен с кряхтением заставил себя выпрямиться, щурясь от прямых солнечных лучей. – Я всегда делаю их сам, чтобы они были правильными. Эрен пожал плечами. – Ты плюнул туда, да? – спросил Армин, высвобождая сэндвич из смехотворно большого количества слоев пищевой пленки. – Только один раз. Армин закатил глаза так драматично, что почти услышал это у себя в голове, на что Эрен фыркнул от смеха.

***

В течение следующих двух недель лил дождь. Толстые капли падали бесконечным потоком, покрывающим улицы мрачной тенью. Над городом царили темные тучи. Пару раз Армин звонил своему дедушке, чтобы проверить старика и заверить его, что он жив и здоров. – О! Армин! Мне нужно тебе кое-что сказать, – сказал его дедушка в конце их последнего телефонного звонка. – Да, сэр? – рассеянно сказал Армин, наблюдая за тем, как Эрен проходит Medal of Honor в четвертый раз с тех пор, как купил игру. – Твои родители вернутся в город в октябре. И, судя по тому, что они мне сказали, следующая их поездка будет последней. После нее они вернутся домой навсегда, – он засмеялся, – волнующе, правда? Может быть, тогда ты переедешь в свой дом и уберешься подальше от своего старика. Может быть, ты наконец выберешься из Троста. Сердце Армина провалилось на дно его желудка. – Да, может быть, – сказал он. Внезапно телевизор перестал быть таким интересным. – Они просили меня передать, что скучают по тебе, чемпион. – Я тоже по ним скучаю, – ворчливо ответил Армин. Он до боли прикусил внутреннюю сторону щеки. – Я передам. – Дедушка? – Да? – Мы можем не рассказывать им об этих каникулах? Им не стоит знать, что я не… – Они не жалуют мальчика Йегеров, – усмехнулся его дедушка, – но мне он нравится. Со мной твой секрет будет в безопасности, дружище. Главное, чтобы тебе с ним было хорошо. – Так и есть. – Это все, что имеет для меня значение. Береги себя, хорошо? Армин испустил долгий вздох. Его легкие горели, но он был благодарен за то, что по крайне мере дедушка был на его стороне. – Хорошо. Люблю тебя. Его дедушка одобрительно хмыкнул, прежде чем повесить трубку. – Чувак, – сказал Эрен, повернувшись со своего места на полу, чтобы посмотреть на Армина, – выглядишь паршиво. После затянувшегося молчания Армин отважился сообщить Эрену новости. Эрен воспринял их с еще меньшим энтузиазмом, чем Армин, и остаток дня они провели, лежа друг напротив друга на слишком маленькой кровати Эрена, обсуждая разные способы побега из дома и наиболее подходящее время для их совершения. – Они не могут помешать нашей дружбе, верно? – спросил Эрен, когда часы показывали три часа ночи. Ни один из них не сомкнул глаз. В его словах слышалась откровенная искренность и явственный оттенок страха, соответствующего чувству тревоги, поселившемуся в груди Армина. – Нет, – просто ответил Армин. Он не стал ничего обещать. Рука Эрена нащупала его руку в темноте и сжала. Крепко. – Хорошо.

***

Погода по-прежнему стояла безжалостная, и, хотя Эрен пытался вытащить Армина поиграть под дождем, холодный ветер быстро заставил ощутить реальную угрозу переохлаждения, и они в мгновение ока вернулись в дом. Карла Йегер, не иначе как героиня, предложила испечь печенье, чтобы все ребята могли собраться в гостиной и посмотреть фильм, выбранный Микасой. К ужасу Армина, фильм оказался чрезмерно жестоким и по-настоящему пугающим, и он провел бо́льшую его часть, уткнувшись лицом в плечо Эрена. Каждый раз, когда он подпрыгивал от неожиданности, Эрен смеялся и гладил его по волосам на макушке. Армин замечал, как не раз их двоих находил пристальный взгляд Энни, но не мог найти в себе сил по-настоящему забеспокоиться о том, что она думала о них в тот момент. Но каждый раз, когда ее взгляд задерживался в их направлении хотя бы на секунду дольше, чем нужно, в то же мгновение Эрен убирал свою руку, а его смех затихал. Армин, не в силах смотреть фильм, равно как и справиться с резкой переменой своего настроения, извинился и ушел в комнату Эрена, где планировал пробыть, пока не закончится фильм.

***

Прошло около часа, прежде чем Эрен вошел в свою спальню и плюхнулся на кровать. Армин подпрыгнул на матрасе от силы его приземления, но не произнес ни слова. – Ты в порядке? – спросил Эрен, когда стало ясно, что Армин не собирается заводить какую-либо беседу. – Да, – Армин улыбнулся, на долю секунды оторвав взгляд от своей книги. – Я в порядке. Просто не фанат ужастиков. Эрен кивнул. Он не рассмеялся, не пошутил и не спросил почему. Только кивнул. Даже из-за таких незначительных жестов все внутри Армина сжималось. – Может, тогда посмотрим что-нибудь веселое прямо здесь? Мой телевизор, конечно, не такой большой, как тот, что в гостиной, но ты же знаешь, как говорят… – Размер не имеет значения? – предложил Армин. Эрен многозначительно поднял брови. – Именно так. – О боже. – Ладно, чувак, серьезно, – Эрен поднялся с кровати и стал рыться в шкафу в поисках своей лимитированной коллекции фильмов, – все, что я могу предложить, это девчачьи фильмы, которые покупает моя мама. Не возражаешь? – Нисколько. Эрен изучил два DVD-диска, прежде чем покачать головой. – Вот тебе на выбор два сопливых фильма: «А вот и Полли» и «Реальная любовь». Что скажешь? Армин рассмеялся и сморщил нос: – «А вот и Полли»? – Чувак, – Эрен пожал плечами, перевернув футляр с диском, – не знаю, но на обложке есть ласка. – Выбор очевиден. – Очевиден, – согласился Эрен, устраиваясь перед своим DVD-плеером. Чтобы не пялиться на Эрена за его спиной, Армин занялся тем, что убрал подальше свою книгу. Это было неправильно, и он это знал, поэтому делал все возможное, чтобы избежать любого искушения. Эрен щелкнул каждым выключателем в комнате, закрыл жалюзи и с такой силой бросился на кровать, что Армин буквально завалился на него сверху. Он с легкостью отшутился, а лицо Армина запылало в кромешной тьме. – Уже накидываешься на меня, а мы ведь даже не добрались до романтической части. Возьми себя в руки, Армин. Армин ударил Эрена собственной подушкой, а затем прижал ее к своей груди, будто бы мог таким образом заглушить беспорядочное биение своего сердца. Было ясно, что Эрен совсем не заинтересован в происходящем на экране: примерно через полчаса с начала фильма он решил научиться заплетать волосы, используя Армина в качестве модели. И хотя тот боялся представить, какие усилия ему надо будет приложить, чтобы расчесать завязанные Эреном узлы, Армин позволял ему делать все, что заблагорассудится. – Эй, Армин? – спросил Эрен сзади. Армин слегка повернулся на своем месте. Глаза Эрена были прикованы к экрану телевизора, на котором в данный момент можно было наблюдать очень страстный поцелуй. – Да? – Ты, э-э… – Эрен запнулся, но все же продолжил, – ты знаешь, как работает поцелуй? Армин почувствовал, как его глаза широко раскрылись. – Наверное, в теории? Ну, знаешь, в книгах люди часто целуются, так что, ну… Нет, не совсем. – Его собственное нелепое бормотание заставило его желудок провалиться прямо в носки. Эрен будто бы и вовсе его не слушал. – Думаешь, ты мог бы меня научить? Когда его глаза переместились с телевизора на Армина, тот почувствовал, как все его самообладание провалилось в самую нижнюю часть живота. – Нет, не думаю, – пропищал Армин. – Да ладно тебе, – ухмыльнулся Эрен, – это все равно что учить меня чему-то другому. Например… Например, как кататься на велосипеде. Или как решать одно из тех математических уравнений, которые тебе так нравятся. – Эрен, как я должен учить тебя кататься на велосипеде, на котором я сам не умею кататься? – Мы будем учиться вместе, – легко ответил Эрен, прежде чем прикусить внутреннюю сторону губы – нервная привычка, которую он приобрел много лет назад и которую Армин легко мог определить даже в темноте. – Весело там, где ты спотыкаешься и падаешь пару раз, верно? – Нет? Эрен рассмеялся, а Армин не заметил, насколько близко они сидят, пока не понял, что еще чуть-чуть – и они смогут соприкоснуться носами. К своему унижению, похоже, он буквально бессознательно поднялся на колени, чтобы встретить Эрена на полпути. Во рту у него пересохло. Сердце болезненно билось в груди. – Это ничего не значит, – заверил его Эрен, – мы просто учимся. Не в силах вымолвить и слова, Армин кивнул. Когда их губы встретились, это было неловко. Ни один из них не знал, что делать дальше, но, несмотря на это, каждый нерв в организме Армина взорвался яркими цветами и нервной энергией. Рука Эрена медленно оторвалась от матраса, чтобы в следующее мгновение оказаться на боку Армина, и, хотя тот вполне мог себе это придумать, тот готов был поклясться, что рука Эрена дрожала. Они отстранились так же быстро, как и сошлись. Зрачки Эрена расширились, а Армин едва мог дышать, не говоря уже о том, чтобы думать. К счастью, Эрен, как оказалось, все еще был способен к логическому мышлению, и поцелуй, последовавший за первым, был гораздо более уверенным. Рука Эрена, остановившаяся на боку Армина, прошлась по его спине, прежде чем нерешительно остановиться на подоле его спальной рубашки. После нескольких секунд, посвященных обдумыванию своего следующего шага, Эрен потерся мозолистыми кончиками пальцев о мягкую кожу нижней части спины Армина, прежде чем осторожно просунуть ладонь под ткань. Дрожащий стон вырвался изо рта Армина до того, как у него появился шанс его сдержать. Эрен улыбнулся на этот звук, зажав нижнюю губу Армина между зубами. По мере того как его уверенность росла, Армин смог обрести некоторое самообладание. Каждый любовный роман, который он когда-либо брал из кабинета своей мамы, внезапно оказался на переднем плане его сознания, и он толкнулся вперед, оттесняя Эрена назад, пока тот не лег у изголовья кровати, прижимаемый Армином в по-прежнему довольно целомудренном поцелуе. Армин отстранился, создавая между ними расстояние в несколько сантиметров. – Прости, – прошептал он. – За что? – спросил Эрен с искренним замешательством. Его рука зарылась в волосы Армина, в то время как Армин водил кончиками пальцев по контуру его челюсти, запечатлевая каждый аспект Эрена в своей памяти. Дрожащие руки скользнули по смуглой шее. – Я… я подумал, что зашел слишком далеко. Эрен усмехнулся через нос, притянул Армина обратно в свои объятия и лизнул его нижнюю губу. Армин шумно выдохнул, позволяя языку Эрена проникнуть в его рот, и тот с благодарностью принял приглашение. Поцелуй был слабым по всем стандартам. Он был неуклюжим, беспорядочным и ясно свидетельствовал об отсутствии какого-либо опыта у обеих сторон. Их подбородки были в слюне, а волосы были в полном беспорядке от блуждающих движений рук, но ничего из этого не помешало ни одному из них продвинуться дальше. Руки Эрена невесомо скользнули по бедрам Армина, и тот тихо фыркнул, придвинувшись достаточно близко, чтобы случайно задеть коленом промежность Эрена. Стон, который тот издал, был непристойным и застал Армина врасплох, хотя слышать его было далеко не неприятно. Эрен схватил его за волосы, их зубы щелкнули, а дыхание участилось, когда колено Армина потерлось о растущую эрекцию Эрена с бо́льшим намерением, чем Армин когда-либо был готов признать. Скользкие губы скользили друг о друга, а любопытные руки исследовали обнаженные груди и спины. Армин был где-то далеко; его голова унеслась куда-то в облака, когда Эрен нежно поцеловал его в шею и за правым ухом. Большим пальцем он провел по уголку рта Армина, вытирая дорожку слюны. Эрен, запыхавшийся и обессиленный, тихо рассмеялся. – Видишь? – прошептал он Армину в ключицу. – Совсем как езда на велосипеде.

***

Их лето проходило по тому же скучному, старому доброму сценарию, когда Энни и Эрен затевали постоянные драки, а Армин и Микаса прибирали за ними весь бардак. Хотя они и старались держаться друг от друга подальше в самом начале каникул, время распорядилось по-своему: дни сменяли друг друга, и их столкновения стали происходить все чаще. Их одновременное пребывание в одном доме в течение всего июля из-за дождя повлияло на них наихудшим образом. Они видели друг друга днем и ночью без конца, не имея возможности куда-либо сбежать. Однако постепенно частота их взаимодействий стала работать в совершенно неожиданном направлении: напряжение между ними исчезло и сменилось пустыми ссорами, которые, что еще более удивительно, заканчивались скрытыми улыбками. В каком-то смысле они даже стали друзьями. И какими бы непривычными и странными ни были такие перемены, жизнь вернулась в относительную норму, когда погода наконец прояснилась и приблизился август. Они ни разу не вспомнили про поцелуй, и, хотя это и было больно, Армин хотел верить, что так будет лучше.