Cursed & Divine

      Утро началось в четыре часа пополуночи: Лив задохнулась от неожиданного, надрывного кашля и согнулась пополам, ощущая, как першение в горле провоцирует слёзы. Прижимая кулак ко рту, она бежала на кухню, желая прямо сейчас лишь, чтобы прохладная вода уняла этот приступ.       Кашель медленно и неохотно отступал; девушка щурилась во мраке задернутых штор, крутя между пальцев причудливый, старинный бокал из тончайшего хрусталя, который впопыхах схватила с полки. Он наверняка стоил сейчас целое состояние, а таких было, по меньшей мере, шесть: Эль с трепетом барахольщика относилась к каждой мелочи в своих апартаментах. В юношестве, ещё выводя круглые буквы на уроках в школе, Лив мимолётно мечтала о такой жизни: аристократка со внушительной суммой на счету, которая презрительно морщится в ответ на приветствия соседей, что улыбаются в глаза, а за спиной шепчутся; приходить домой, небрежно кидая бархатные перчатки услужливому дворецкому, театрально прикладывать пальцы к вискам и жаловаться, что жизнь в городе убивает её, скорее бы стало тепло, чтобы уехать в летнюю резиденцию, растить кроваво-красные розы на длинном стебле, распивать Домен Лерой урожая восемьдесят третьего года, грея руки у камина даже в самый душный день. Стать женщиной с обложки ретро-журналов, тая внутри себя какую-то загадку, печально улыбаться на приёмах и скучающе отводить взгляд, когда очередной кавалер желает поцеловать её пальцы.       С этих времён прошло, казалось, несколько сотен лет.       Лив успела понять, что за самыми страшными заборами скрываются самые нежные и израненные души, тщетно пытающиеся зализать кровоточащие раны. Подальше ото всех, подальше от чувств и эмоций, запирая грудную клетку на замок и отправляя ключ в реку с бурным течением.       Пытаясь как можно тише пробежать босыми ногами по скрипучим половицам на втором этаже, девушка вдруг остановилась, и сердце её замерло: дверь в комнату Эльмы была чуть приоткрыта. Разрываясь между совестью и мучительным любопытством, она быстро выбрала второе и прильнула к щели, жадно запоминая каждую деталь.       Но поживиться, увы, было нечем, и внутренний голос разочарованно вздыхал, пока Лив взирала на идеально заправленную кровать из тёмного дерева, высокий комод в углу и зеркало без оправы — вот, пожалуй, и всё. Богато обставленная квартира так контрастировала с её владелицей, что у девушки невольно защемило сердце.       Осмелев, она подтолкнула дверь, повернула голову налево…       Длинная, светлая стена. Ничего.       Ничего, кроме фигуры распятого Иисуса, одиноко и гордо висящей на стене.       И ещё одной.       Фигуры Эльмы, на коленях клонящей голову прямо земному божеству. -…туда, где обида, дай мне принести прощение…где сомнение, дай мне принести веру…кто прощает — тому прощается, кто умирает — тот возрождается…       Надрывный шёпот Эль перемешивался со слезами, срывался, отскакивал от стен, теряясь в эхе полупустой комнаты; Лив застыла статуей, и её рука, ставшая вдруг деревянной, не могла оторваться от круглой дверной ручки, щеки поджигал жар стыда. Никогда ранее ей не было так стыдно за свой неуемный, совсем неподобающий интерес.       Она попятилась; половица предательски скрипнула, и даже камнепад в горах не сравнился с оглушительностью старого пола.       Богиня вздрогнула всем телом и испуганно воззрилась на Лив, которая больше всего на свете сейчас мечтала обратиться в пыль. Доля секунды — и потрясение превратилось в гнетущую ярость. Бегом преодолев расстояние между ними, Эль захлопнула дверь перед носом трясущейся всем телом девушки, оставив на пороге неозвученный вопрос.       «За что?»

***

— Всё отсиживаешься в углу, богиня? — Локи сладко потянулся и с разбегу плюхнулся на кровать. — Дорогая хозяйка не злится за твоё неразумное любопытство. Ты зря трусила спускаться на завтрак — пропустила чудный пула…пуляр? — Мне стыдно! — Лив вновь спрятала лицо в ладонях. — Что может быть ещё хуже? Я практически вторглась к ней в душу! Я…она не заслужила такого свинства. Сначала бью посуду, теперь это… — Эй, — бог перекатился ближе и дотронулся до её руки. — Ты собираешься что-то с этим делать? Эльма уже удалилась по своим земным шарлатанским делам. Хочешь догнать, попросить прощения? Язык-то повернётся? — Ну, не сейчас… — Если не сейчас, то зачем зря печалиться прежде времени? — Локи беззаботно развёл руками. — Трусь вечером, а сейчас — выброси из головы. — Как у тебя всё просто! — Зато ты своими переживаниями роешь могильную яму раньше времени. Кстати, у меня есть новости, — бог с важным видом кивнул и, сделав вид, что разворачивает свёрток, молвил, — Спешу донести до вас, прекраснейшая богиня, что вам уготовано вновь ступить на земли Асгарда не позднее завтрашнего дня. И, ввиду вышесказанного, я приглашаю вас на прогулку. Можем нежданно-негаданно навестить твоих названных родителей. Ставлю кисть Сагра на отсечение, что я им понравлюсь. — Сагр тебе не простит такого унижения, и вряд ли найдётся хоть одна мазь, чтоб кисть снова отросла — задумчиво покачав головой, Лив выдохнула, пытаясь утихомирить своё волнение. — Но родителей я планировала посетить в день отъезда. А сейчас…доставай ключ. Хочу кое-что показать. Кстати…ты уверен, что он согласится так часто перемещать нас по Мидгарду?       Локи неряшливо пожал плечами. — Не попробуешь — не узнаешь.

***

      Она кусает губы и проматывает перед глазами картинки, всполохи старых воспоминаний, сосредотачивается на нужном месте и смело тянет пальцы к ключу, ведомая бесконечным желанием заполнить пробелы.       Один миг — и ноги тонут в длинной, мягкой траве. Хочется зарыться в сочную зелень, вдыхать горьковатый запах и весь день смотреть, как солнце пересекает безоблачное небо.       Локи зачем-то отряхивается, оглядывается и замирает. — Это… — Да, — счастливо щурится Лив, хватая его за локоть. — Хессдален. Долина огоньков. Ты помнишь? — Смел ли я забыть?       Девушка вышагивает вперед-назад мимо могучего ясеня. — Знаешь. Даже после всего, через что я прошла… Я не могу понять, откуда взялись эти огоньки, — она неловко смеётся и отводит взгляд. — Стиан тоже их любил. Смотрел и воображал, что это гости с других планет посылают нам сообщения, а мы слишком глупы, чтобы разгадать. Мы гуляли здесь почти каждый день — и я так пялилась на чертово дерево, что там наверняка появилась дыра. Надеялась, что ты наплюешь на всё и явишься вновь. Что история повторится и замкнётся. Мне снилось, как Стиан бежит к тебе со всех ног, будто всё зная наперёд. И всегда просыпалась в слезах.       Очарованный хрупким моментом, бог не смеет сказать ни слова, позволяя себе лишь слишком кроткую улыбку и прикосновения к пальцам своей возлюбленной. — Это ещё не конец экскурсии, не расслабляйся, — шутливо грозит пальцем Лив, отыскивая тропинку к поселению. — Как всё травой поросло! Никто здесь больше не бывает… И в доме, надеюсь, никого.       Теперь уже чужой дом пустует и кажется заброшенным, доживающим свой век среди сорняков и грязи, что приносят частые дожди. Без труда проникнув на территорию, девушка, воззвав к магии, открывает входную дверь.       И в нос ударяет запах сырости и воспоминаний. Как зачарованная, она бродит по комнатам, любовно поглаживает ныне пустые полки, которые раньше ломились от обилия книг и трогательных поделок Стиана, толкает пальцем музыку ветра и блаженно закрывает глаза, вслушиваясь в знакомые переливы.       Здесь всё пропитано её собственной энергией. Первое место, которое воистину было её домом. — Какая здесь…божественная энергия. Будто от целого поселения богов, — замечает Локи, касаясь стен ладонями. — Дом дышит ею. — Неудивительно. Везде были понавешаны руны и обереги. Целыми кучами, без разбору.       Тёплая улыбка в сторону заднего двора — и розы распускаются, тянут лепестки к солнцу, приветствуют свою божественную хозяйку. И находят ответ в цветущей душе.       Очарованная витающими в воздухе воспоминаниями, Лив вдыхает их, впускает внутрь и растворяется. Остаются лишь они, дымка чувств и слова, парящие в воздухе.       Те слова, что не были высказаны в Асгарде, обрушились лавиной. — Знаешь… — пальцы Лив касаются выпирающих ключиц и выстукивают беспорядочный, нервный ритм. — Мне иногда думается: нам было отведено так мало времени. Пробежки по Норвегии по моим прихотям, затем Асгард. Окраины, Фолькванг… Всё происходило так стремительно и…насыщенно. Сколько? Около месяца по меркам богов? — Меньше. — Ещё меньше, — послушно повторяет, кивая, девушка, и с ключиц переходит на восстановленный оберег, что снова покоится в ямке под шеей. — Это так мало, ничтожно мало. Здесь, в Мидгарде, такие коротенькие отношения — курам на смех. Позабавились и разбежались, даже не успев узнать хоть что-то друг о друге. Но…мне хватило сполна. Будучи здесь, я всегда знала и помнила, к кому должна вернуться. Кто ждёт меня на просторах восьми миров. Всегда помнила. Даже когда хотелось, так сильно хотелось сдаться! Перед сном я всегда прокручивала в голове нашу встречу. Наши разговоры. Это помогало успокоиться, и даже просыпаться не хотелось, когда ты приходил во снах и протягивал руку. Но однажды я открыла свои глаза и не вспомнила, какого цвета твои.       Локи закусывает нижнюю губу, давя слова внутри. Не сейчас. Не время перебивать. — Это был один из самых страшных дней моей жизни, — печаль Лив расплывается по комнате зыбкими волнами. — Будто ты умер. Исчез, стал иллюзией. Просто выдумкой. И я даже позволила себе поверить на минуту. А затем ужаснулась: сдалась, предала, как могла! Разве могла? Имела право? И это чувство вины и отчаяния поглощало настолько, что сейчас мне так стыдно перед нашим сыном. Он чувствовал всё это. Видел слёзы по вечерам, видел, как я пытаюсь не уйти в себя до самого конца. Мне жаль, мне будет жаль за это до конца моих дней. Я была слаба и эгоистична — кто знает, осталось это или ушло? — Слабые боги не правят чертогами, — почти невесомые объятия Локи касаются души согревающими лучами, но не проникают внутрь замерзшего сердца. — Слабые боги никогда не пожертвуют собой ради остальных, не примут Гунгнир с улыбкой. Клянусь, эта улыбка снится мне в самых жутких кошмарах. — И всё же… — Лив улыбается, но бесцветно, равнодушно. — Было ли что-то ещё? Что-то иное…подталкивающее?       Бог смотрит на девушку, ожидая ответа, но приходится ждать так долго, прежде чем Лив решается протараторить прерывающимся шёпотом: — Это всё Один, да? Только ему под силу играть другими, как марионетками. Неужели его власть так сильна, сильна настолько, чтобы достать меня и в Мидгарде? Подкреплять веру, толкать дальше, не позволять забыть? Не разрешать чувствам погаснуть? Но…для чего? — О чём ты? — Локи трясёт её за плечи, сам того не понимая. Будто пытается выбить ответ. — Что происходит, Лив? Что с тобой случилось?! — Мы — ненастоящие, — слёзы катятся по щекам — горькие и безутешные. — Нас нет. И никогда не было. Был ты. Была я. Было пророчество о наследнике миров и чёртов Один, что заставил нас. Заставил… Ради… Ради Стиана! Он заставил!       Тело Лив сводит судорогой слёз, что не имеют конца и края. Но вместо неуместных утешений, донельзя помрачневший Локи касается её трепыхающейся груди, прекрасно понимая, что сейчас происходит. — Enda. Hugarró, — его кончики пальцев ласково скользят к плечу, поглаживая почти дружески, помогая прийти в себя. Тяжелый взгляд прячется в тени сочувствующей улыбки, пока Лив глубоко дышит и машет руками перед лицом. — Извини. Боги, прости, я не думаю так, честно, прости меня, что… — Т-ш-ш-ш. Ты думаешь, что Один имеет власть над тобой. Но это не так, если ты борешься. Ты — боец, ты — воин, золотко. А Один повелевает лишь слабыми и ведомыми. Сломай связь, разорви круг. Ты — не его должница. Мы — не его должники, а Стиан может стать, кем захочет. — Пророчество… — К Сурту пророчество! — Локи бросается стремительно, но хватает за подбородок отчаянно-нежно. — Ты в своём праве, всегда. Будет спокойствие в мирах — придет твоя свобода. И вспомни, кому ты давала клятву, а кому — обещание.       Он отстраняется и отходит к окну, пристально глядя на благоухающие бутоны роз, что покачиваются, ведомые ласковым ветерком. Возле забора виднеется тень, но Локи быстро смахивает её небрежным движением руки.  — Нам пора, — бог качает головой в сторону двери. — Когда война закончится, мы сможем возвращаться в этот дом столько раз, сколько твоей душе угодно. А пока… У нас есть ещё один привал.       Передав ключ Лив, он закрывает калитку, пряча действие за нарочитой неспешностью. Взмах ладони — и иллюзия пустого дома развеивается, вновь заселяя его нынешними жильцами. Взмах — и всё становится, как час назад.       Касание ключа и рывок. — Ма-а-а-ам! — маленькая девочка со всех ног бежит к родительнице, тыкая пальцев во двор. — Здесь цветы какие-то! Утром не было, это ты посадила?       Высокая женщина хмурится и хочет отвесить дочери подзатыльник за то, что посмела оторвать от просмотра любимого сериала, но ноги сами несут на задний двор. — Что? — круглые глаза становятся ещё больше от изумления. — Розы у нас… Откуда?       Она наклоняется и вдыхает прекрасный аромат. Золотая пыльца ударяет в нос, и по лицу расплывается радостная, искренняя улыбка. — Неважно. Они прекрасны, дорогая. Давай дадим им воды, а потом вместе приготовим ужин. Может, вечером выберемся на прогулку?

***

— Ещё один привал — это дом Эльмы? — Лив скептично оглядывала фасад здания. — Золотко, я не знаю, как объяснить ключу, куда мне нужно, если я не знаю ни места, ни человека, что обитает в этом месте, — спокойно и чуть насмешливо пояснял бог. — Поэтому до пункта доберёмся вместе. — Вместе с кем? — Со мной, — Лив обернулась на знакомый голос, съежилась и покрылась плёнкой стыда. Но Эль и не смотрела в её сторону, задумчиво перекладывая золотую коробочку из одной руки в другую. — Но пойдём мы не пешком, иначе доберёмся к полуночи. — У тебя есть ключ? И ты прятала его от всех миров?! — наигранному возмущению Локи не было предела. — Лучше. У меня есть Убер. — Ты должен помнить, что такое машина — они тут повсюду катаются, — Лив моментально распознала недоумение Локи. — И мы с тобой на такой ездили в поисках меча. А Убер — это машина, которая возит за деньги. — Это не лишено смысла, — почесывая бородку, хмыкнул Локи. — Может, и в Асгарде сможем сотворить такое? — Не мечтай!       Всю поездку Лив благодарит богов за то, что Эльма сидит спереди, рядом с водителем. Неловкость за утренний инцидент переполняет мысли и заставляет почти визжать во всеуслышание; она не знает, как правильно поступить. Извиниться? Сделать вид, что ничего не произошло?       Нужный ответ подбрасывает сама Эль, поворачиваясь назад и сверкая своими зелеными глазами: — Не сердись, что утром я так грубо захлопнула дверь. Просто не ожидала.       Она отворачивается, и Лив окончательно путается во всех событиях.

***

— Что это? — в голосе девушки сквозит плохо скрываемый восторг. — Но… Зачем? — Я подумал, что тебе стоило хоть разок полюбоваться на эту железяку, о которой, по твоим же словам, все вздыхают, — Локи с видом победителя скрещивает руки. — Какие же всё-таки странные у смертных символы любви… — Цыц! — тыкает к него пальцем Эль и закрывает глаза, вслушиваясь в мерный шум от тысяч туристов. — Я здесь бываю так редко. За это время люди успевают прожить жизнь. — Хочу наверх! — капризно, по-детски восклицает Лив, хватая за рукав Локи. — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Пойдём! — Уже поздно, но можно попробовать, — Эльма решительно цокает каблуками в сторону Эйфелевой башни, и двое спешат за ней. Юбка её теперь колышется в районе щиколоток, а не подметает пол, и эта мысль трогает Лив почти до слёз. — Ага. Pardon, le mister…       Спустя десять минут кошелёк женщины становится легче на сотню евро, и Лив морщится от мысли, что не может никак ей это возместить. В тишине они поднимаются на лифте до самого верха, и она выпрыгивает навстречу потрясающему виду, открывающемуся с высоты почти трехсот метров: дома кажутся крошечными, игрушечными, а город разделяется на треугольники. Мидгард кажется потрясающим творением — люди строили это сами, без магии и богов, собственными руками? Почему такие вещи не казались такими величественными и волшебными ранее, когда Лив была обычной жительницей Норвегии? Почему не замечала чудеса прямо под носом?       От высоты захватывает дух, немного страшно, но девушка подходит к краю, минуя разношерстную толпу туристов, вглядывается в безоблачное небо. Спокойное. В Асгарде такого больше не существует. — Лив, — тихо зовёт её бархатный голос, и откликаться совсем не хочется. — Посмотри сюда.       Она оборачивается — Эльма рукой указывает на слишком серьезную фигуру Локи. — Что? — мечтательная улыбка не сходит с уст молодой богини. — Я — не бог красноречия, — заходит с козырей Локи. — И не могу красиво описать всё, что хочу сказать тебе здесь и сейчас.       Лив изумленно распахивает веки, но Эль жестом просит её помолчать. Толпа сгущается и замирает. — В прошлый раз я даже не дождался твоего одобрения, преподнёс, как данность. Но напомнил самому себе и решил, что лучшего места, чем то, где ты родилась, не будет. — Ч-что происходит? — Золотко, — Локи перехватывает золотистую коробочку из рук услужливой Эльмы, и настаёт его очередь вертеть вещь в руках. — Мы так и не дали клятвы богине Вар. Но я хочу знать здесь и сейчас, что ты не передумаешь. И свидетелями нашей клятвы станут эти смертные. Заодно и сменим кольца — наши, увы, несут дурную славу.       Лив корчится и улыбается, смеется и гневается, не зная, как поступить правильнее, пока Локи достаёт из коробки два золотых кольца. Хочется нашипеть на него и прижаться к груди, расцеловать и накричать за странную идею, но больше всего — дотрагиваться до груди и чувствовать, как неистово колотится сердце.       В прошлый раз они даже не попрощались.       Она сбежала, чувствуя, что не выдержит.       А теперь… — Лив. Я клянусь, что передаю свою душу, сердце и судьбу в твои руки. Я клянусь, что буду оберегать тебя до последнего пристанища. Клянусь, что буду защищать, покуда моё тело не покинет душа. Клянусь, что никогда не обману, не предам и не брошу на погибель. Клянусь, что люблю тебя вне всяких пророчеств. Клянусь, что буду искать тебя во всех мирах. — Локи, — слёзы застилают взгляд, превращая в разноцветное пятно, но слова льются самой прерывистой песней в мире. — Клянусь, что живыми нас не разлучит ни один из живущих во всех девяти мирах. Клянусь, что моя душа, сердце и судьба принадлежат тебе много лет. Клянусь, что ты не оступишься, пока моя рука будет держать тебя над бездной. Клянусь, что умру ради твоего спасения. Клянусь, что любила и ждала тебя всю свою жизнь. Клянусь, что буду твоей женой, пока небеса не упадут на миры. Клянусь, что ты — моя судьба.       Толпа неистовствует и громко аплодирует, пока плачущая Лив и улыбающийся Локи обмениваются новыми кольцами. — А это, — девушка указывает на кольца Драупнира и бросает вниз. — Пусть покоится на земле. До новой земной богини.       Локи целует её, и смертные хватаются за фотоаппараты, желая запечатлеть истинную искренность; Локи морщится от вспышек и прячет жену в своих объятиях, наслаждаясь трепетной близостью и запахом лаванды, что исходит от волос. — Я люблю тебя. Вопреки всему. Ты слышишь?       Камни на обручальном кольце Лив вспыхивают красным цветом.

***

      Когда девушка засыпает с улыбкой на лице, сжимая край тонкого одеяла, Локи осторожно, чтобы не потревожить, выскальзывает из постели, медленно закрывает дверь и крадётся в гостиную, где его уже ждёт гордо восседающая на софе Эльма. — Новое кольцо работает? — Да. — А копии Драупнира успел перехватить? — Да. — Чудесно. Ох, и спектакль на мою голову ты удумал… Неважно. Главное, что она ни о чём не догадалась. А с кольцами я поколдую уже в Асгарде. Все получат по заслугам…