Демиан

Он ощущал себя лепестком лотоса качающегося на спокойных волнах тихой реки, которые медленно приближали его к цели. Он хотел видеть отца. Старая добрая крыса, заботливо растившая их, буквально накануне трагических событий поделилась с ними одним из сложнейших техник медитаций: поиск и соединение с близким по духу существом. Лео надеялся, вернее, верил, что душа Сплинтера не могла уйти за пределы реального мира вот так, быстро не успев даже попрощаться с любимыми сыновьями. И теперь опасаясь, что пары занятий явно недостаточно, он старательно вводил себя в состояние полного отрешения. Неожиданная помеха в виде теплого ветерка ворвалась в сознание, едва не потопив импровизированное судно. — Лео! — О боже, что это? — он с трудом сдержал желание вернуться в реальность. — Лео, как я рад, что нашел тебя! И как ты не боишься постоянно этим заниматься? Тут же можно заблудиться! — Что?.. что ты имеешь в виду? Но ответа он не получил, искристое, словно разряды тока чужое присутствие отвлекло. — Д-донни? — Да… — голос шуршал, как старый радиоприемник. — О боже, ребята, как вы смогли?! — Тише, тише, бро, не надо волноваться, а то тебя выкинет из этого странного места. — Почему ты так думаешь, Майки? — стараясь выровнять дыхание. — Я просто удивлен, ведь эту технику мы только начали изучать. — Потому что твое изображение стало колебаться, как помехи на экране телека. Что касается первого вопроса, это пусть умник ответит. — Я, наверное, сильно вас удивлю, но у меня визуализации ваших образов не произошло. Возможно, мой скептический настрой по отношению ко всему антинаучному… — Ой, ну, бро, всё хватит! Только не в такой драматический момент. — «Драматичный», Майки. И к слову, я тоже слышу только ваши слегка измененные голоса и чувствую постороннее присутствие. — Это мы тебе что посторонние? — О, Майки, извини, я хотел сказать… — Хватит! — громыхнул разряд тока (или молнии?) над стоячим болотом, так что воображаемые кувшинки исчезли с поверхности воды со звуком перепуганных лягушек. — Я считаю, нужно оставить всякую лирику и драму и обсудить наше положение, раз уж нам представилась такая возможность. — Да, Дон, ты прав, — не успевшие спрятаться кувшинки покрылись инеем от резко похолодевшей атмосферы. — Я проявил слабость, решив оттянуть начало серьезного разговора. Не всем нам известно истинное положение вещей. И мне неприятно и… больно делится с вами подробностями. — О-о, бро, только не таким тоном. — Извини, Майки, — голос потеплел на полградуса. — И, пожалуй, начнем с тебя. Что ты помнишь? — Ну… судя по твоим последним словам, я наверное знаю меньше всех. Проснулся я от сильного грохота, в ту же секунду в комнату ворвались «люди в черном» и… И все. Я так понимаю, в меня вкололи что-то усыпляющее. — Примерно так я и думал. Теперь ты Донни. — Моя история немного подлиннее, — звук голоса почти скрытый помехами, выдавал смущение говорящего, тем более что только что он звучал намного… намного более громко. — В эту ночь я опять задержался в лаборатории. Примерно в два часа, сидя за компом, на боковом экране системы безопасности я заметил движение в канализационных туннелях. Но, так как сигнала не поступило, я решил, что это занесенная в базу данных бригада ремонтников и вернулся к работе. Но нелогичность происходящего… Я увеличил изображение… Как пошутил Майки это были «люди в черном». Я нажал кнопку общей тревоги, но она не сработала. А дверь в лабораторию заклинило. В общем прости Лео, это мой полный провал, как изобретателя и того кто должен был следить за… — Не сейчас Донни, что было дальше? — Дальше? Пока разбирал завалы у запасного выхода, пока пробирался в гостиную, что бы вас разбудить — они были уже внутри… Я видел бой Сплинтера, и слышал звон твоих клинков, но оказался еще бесполезнее чем Майки. — О-о, бро, тебя тоже быстро вырубили? Получается, только Лео знает, что было дальше. — Не совсем так, Майки, — воображаемый водоем обреченно приготовился замерзать. — Как предположил Донателло, я действительно сражался с футами у дверей своей комнаты. «Защищая проход к вашим спальням» не было сказано, но братья поняли это сами. — Когда раздался грохот в том месте, где как я слышал, сражается учитель, я не выдержал и бросился туда. Я успел увидеть бой Донни около додзе, и опускающуюся пыль на месте комнаты Сплинтера. И как футовец подобрал нечто на груде камней, а Донателло, крича что-то невразумительное, пытался эти камни разгрести. Что там под этой плитой, Донни? Скажи своим братьям, ты же так хотел серьезного разговора. — Там… Сплинтер… — Громче! — Один из футовцев хотел отвлечь учителя бомбой, но неудачно кинул прямо под опорную балку, и произошло разрушение несущей конструкции и стены… — Бро, я не понял, вы мне сейчас хотите намекнуть, что учитель… погиб?! — Майки, малыш, успокойся, держи себя в руках, это не самое… точнее есть еще кое-что, что ты должен знать! — Я…я не могу… — со всхлипом, теплый ветерок, обвевающий душу, исчез и на воде появился тонкий слой льда. — На самом деле именно этого ты и добивался? — прошептал сухой потрескивающий воздух. — Да. Не стоит вываливать всю информацию на него. Он слишком эмоционален. А некоторые вещи Майки лучше вообще не знать. — Что именно ты хочешь от него скрыть? — Твои шашни с Рафаэлем! — Что?.. — Только не вздумай тоже исчезнуть, иначе буду считать тебя последним трусом, неспособным признать собственные ошибки. — Ч-что тебе известно? — Ничего. Но восстановить ход событий было не трудно. Я видел, как Раф по обыкновению перед сном пошел к тебе в мастерскую, очевидно, ты как обычно, соловьем заливался, рассказывая о своих достижениях. Не знаю когда, в этот раз или раньше ты выдал код системы безопасности, и не говори, что он мог его где-то сам вычитать, у тебя там черт ногу сломит. Да и не настолько ты глуп, чтобы доверять такую информацию бумаге. Так что сигнализацию отключил Рафаэль, зная, что ты всю ночь просидишь в лаборатории он заблокировал твою дверь. И в определенное время запустил футовцев в убежище. — Единственное что не могу понять… Мы с Майки тебе, что настолько за пятнадцать лет надоели, что ты так увивался вокруг Рафа. Я смог бы понять, будь он противоположного пола. Но о чем могут шептаться два парня за закрытыми дверьми. — Ты что подглядывал? — Следил. Ты же помнишь, как я ему не доверял. Итак?.. — Лео, я просто… Задумался о будущем. Мы ведь так одиноки. Нет-нет, не перебивай. Ты прав, у меня есть братья, отец… был. Но ведь все люди, становясь взрослыми, создают свои семьи, находят свою половинку и уходят из родительского дома. А мы… Что будет с нами? Так и будем тремя престарелыми холостяками носится по крышам Нью-Йорка. — И ты решил, что твоей половинкой может стать Раф? Фу, Донни, он же парень! Это мерзко! — Не будь таким гомофобом, Лео. Нам выбирать особо не приходится. Где я тебе противоположный пол найду. Не рассматривать же в подобной роли Эйприл. Она серьезная, образованная женщина. К тому же у людей вовсю идет легализация подобных отношений. — Не могу представить, чтобы Раф был согласен на подобное. Хотя… Вы до чего-нибудь договорились, он тебе что-то обещал? — Лео, ты что?! Это был задел на будущую перспективу. Просто откровенные разговоры на ЭТУ тему. Дальше грязных шуточек и пошлых анекдотов у нас не дошло. — Жаль. — Господи! Лео, тебя не поймешь: то «фу, мерзость», то… Чего ты добиваешься? — У меня появилась одна идея, мизерный шанс на спасение. Ответь только на один вопрос, пожалуйста, предельно честно. Есть ли у тебя какие-либо серьезные чувства по отношению к Рафаэлю? — Да, нет… Я думаю… Теплый ветерок прервал путаные размышления, закружил вокруг Лео, радостные кувшинки раскрывали замерзшие лепестки. — Ребя-ята, Лео, прости! Мне нужно было побыть одному. — Ничего, Майки, я понимаю. — У-у, бро, я вижу, вы тут без меня кучу планов на придумывали. И, кстати, что ты мне еще важного хотел сказать? — Рафаэль нас предал. — Ну… если честно, я об этом сам догадался, когда уходил поплакать. Так что насчет плана по спасению? — Плана нет!.. Спокойно, Майки. Есть одна идея, но озвучивать пока не буду: мало информации. А сейчас мы разработаем правила поведения в плену, и то, как мы будем действовать в разных возможных ситуациях. Итак, правило первое: никто не должен знать о нашей новой способности. Это наш главный козырь! Учитесь держать связь, не меняя обычного поведения. Далее, есть несколько вариантов развития событий…

***

Донателло увели на следующий день. Примерно через двадцать минут после этого два бугая зашли к Майки и избили его. Слушая стоны и всхлипы младшего брата, Лео, сжимал кулаки от бессильной злости. Прислонясь панцирем к двери думал, как им повезло, что они успели договориться о действиях каждого в подобной ситуации. Рафаэль не подвел, словно подслушал их мысленный разговор: сработал наиболее выгодный для них вариант. По отчету Дона, Шреддер предложил на выбор жизнь и безопасность одного из братьев в обмен на лояльность и работу помощником некоего Профессора. Вероятно, недавнее было демонстрацией наказания в случае неподчинения. В уме и изворотливости брата Лео был уверен. Гениальность Донателло выражалась не только в техническом плане. Их вечное, тайное даже от учителя соперничество отточило логику и нестандартность мышления, а как иначе обойти соперника в споре. Единственный разлад между братьями для Сплинтера состоял в том, что при назначении Леонардо лидером команды, Донателло выразил сомнение в верности данного решения, так как считал что командиром должен быть в первую очередь самый умный, а наиболее боеспособный находится в подчинении. Речь учителя о таких важных качествах лидера, как сила духа, смелость, решительность и так далее, казалось возымело свое действие и умный мальчик согласился, но дабы компенсировать свое самолюбие была объявлена холодная война. Боже упаси, ничего криминального, всего-навсего интеллектуальные ловушки и подставы были обычны как утренняя зарядка. На легальный уровень были выведены споры и около научные диспуты зрителями и судьями, которых становились остальные члены семьи. Об их тайном соперничестве догадывался, пожалуй, только Майки, возводя очи горе, когда кто-либо из них горестно вздыхал, проворонив очередную провокацию. Так что в способности Донни облапошить незнакомого профессора Лео не сомневался. Еще большей удачей считал вывод из-под удара младшего брата. Теперь какая бы карта ему не выпала, действие лидера никак не отразится на самочувствие братьев. А в том что Шреддеру известны такие понятия как честь и достоинство он не сомневался, разговорив в свое время Рафаэля он много чего выяснил для себя. Осталось молить всех богов, чтобы удача и дальше не отвернулась от них.