Вновь встретиться с тобой

Райончик был так себе, из тех, куда лучше не забредать просто так, если, конечно, не живешь здесь. Мусор и грязь, разбитые дороги, а кое-где полное их отсутствие, как следствие, пыль летом, грязь в межсезонье, и застывшая грязь зимой. А еще были высоченные дома, с потрескавшимися стенами и облупившейся штукатуркой, с грязными подъездами и дверьми, что покачивались на петлях с оглушительным скрипом, презрительно называемые в большом Альдераане «человейники». Впрочем, Джакку тоже был частью Альдераана, хотя местные жители считали иначе. И остальную часть города иначе как большой Альдераан и не называли. Здесь были и небольшие одноэтажные домики, больше похожие на сараи, были магазинчики, где из-под полы торговали кое-чем покрепче пива, а еще не только алкоголем, были притоны, бордели и даже свой ночной клуб. А еще был тяжелый и подозрительный взгляд местных жителей, которые сразу же видели в толпе чужаков в их краю, а таковых здесь совсем не жаловали. Даже полиция не заходила сюда лишний раз, особенно по ночам и вечерам, предпочитая держаться в стороне от местных. Копов, даже в гражданском, здесь вычисляли сразу, и кто же виноват, что они потом бесследно пропадали. Доказать что-либо было практически невозможно. Сейчас в середине мая здесь было почти приятно. Грязь на дорогах сменилась сухой пылью, зазеленели деревья, расцвели яблони, закрывая обшарпанные дома, а солнце придавало всей картинке почти благостный вид, скрадывая общий упадок. Рей лежала на крыше гаража, раскинув руки, закрыв глаза, подставив лицо яркому и теплому весеннему солнышку. Девочка лениво слушала, как препираются о чем-то По и Финн, кажется, они спорили о каких-то супергероях очередного комикса. Рей наслаждалась весенним теплом. Они втроем прогуливали последние три урока в школе, решив, что в такой чудесный солнечный день сидеть за партой в душном классе – просто преступление. Да и в самом деле, кому интересно это дурацкое обществознание, не менее дурацкая мировая история, и английский. Они и так говорят по-английски, верно? К чему им еще и урок? Рей знала, что если не заявится домой слишком рано, то дед уже успеет набраться, а значит, ему и дела не будет, где пропадала внучка, как поздно она пришла и была ли вообще в школе. А утром она рано уйдет на занятия, и никто ничего не заметит. План был отличный, давно отработанная схема. Рей слушала спор парней, а еще ссору мистера и миссис Джонс в соседнем дворе. Приоткрыв глаза, девочка с интересом уставилась на маленького и по-женски хрупкого Гарри Джонса, он что-то кричал своей жене, брызжа слюной, размахивая руками, упрекал ее в чем-то, обзывая тупой шлюхой. На лице Дороти Джонс застыло равнодушное выражение, эта высокая, статная и полная женщина, скрестив руки на груди, терпеливо слушала выступление мужа, который все кричал и кричал, повышая голос, срываясь на визг, заставивший девочку поморщиться. Наконец, Гарри перевел дух, а Дороти все с тем же непроницаемым выражением лица, размахнулась и залепила мужу смачную оплеуху, опрокинувшую его в пыль, сплюнула, подняла голову, встречаясь с Рей взглядом, и вдруг подмигнула ей. А потом удалилась со всем возможным достоинством, оставляя мужа валяться на земле, поливая грязью жену. Рей расхохоталась, перекатываясь на живот. Эта картина была забавной, тем более, что Гарри Джонс никогда Рей не нравился, скользкий тип с бегающими глазками, который постоянно гонял их с крыши гаражей, хоть они ему даже не принадлежали, а Дороти порой угощала девочку пончиками, все приговаривая, какая она худенькая. Рей и, правда, была слишком худой для своих двенадцати лет, кожа да кости, а еще носила старые, потрепанные шмотки, которые болтались на ней, как на вешалке, что визуально только усиливало ее худобу. Но что поделать, дедушка не очень-то следил за ее питанием, да и за самой девочкой тоже. Рей это устраивало. Гораздо лучше, чем, если бы безумный старикан Палпатин, как его называли в Джакку, вдруг решил воспитывать ее по-настоящему, следить за ней, как, например, следила за Финном его мать, беженка из Сенегала, которая потеряла мужа и теперь день и ночь внушала сыну, что он глава семьи и ее защитник. Финн подобными речами не очень-то проникался, и при первой же возможности сбегал из дома из-под чрезмерной опеки матери. Снова закрыв глаза, Рей слушала звуки Джакку: чью-то ссору, чьи-то пьяные крики, смешливый женский визг, шум дороги, звуки клаксонов, ругань грузчиков из ближайшего магазина, звон бутылок, свист ветра, гуляющего между домов. Солнышко ласкало кожу, перед закрытыми глазами расцветали зеленоватые и фиолетовые пятна, и Рей всматривалась в них, всматривалась так долго, что казалось, будто она падает куда-то. Это ощущение теплого полета было восхитительным, словно волшебный сон. Наверное, она и, правда, в какой-то момент задремала на горячем солнышке, потому что очнулась от окрика По. - Ого, Рей! Ты только глянь туда! - Нифига себе, - вторил ему Финн, - это что еще за тип? Рей лениво открыла глаза, уставившись туда, куда указывал палец Дэмерона. От удивления у девочки приоткрылся рот. По улице, загребая ботинками пыль, шел мальчишка, едва ли намного старше их. Но был он точно не отсюда. Он был одет в костюм. Самый настоящий костюм! И даже с такого расстояния было видно, что ткань очень дорогая. До этого момента Рей видела такую одежду только на По. Его заставил надеть костюм в школу отец, помешанный на форме бывший пилот, которого за пьянку вышибли сначала из военных, а потом и из гражданских авиалиний. Но костюм Дэмерона и рядом не стоял с тем, что было надето на чужаке. И пусть рубашка неопрятно выбилась из-под пояса брюк, а галстук – галстук, мать вашу! – был расслаблен, но было видно, что одежда дорогая, а на лацкане пиджака красовался какой-то затейливый значок. Мальчишка был высоким, бледным и ушастым, его волосы чуть прикрывали торчащие уши, но скрыть их явно не могли, он шел, опустив голову, кусая губы. И вид имел потерянный. - Какого…? – вопрос Финна повис в воздухе. Рей тоже недоумевала, что такому франту делать в их краях. Он не был похож на тех парней постарше, что приходили за дозой или к девочкам, а в ином случае такому, как он, нечего делать в таком месте, как Джакку. Из-за поворота вывернула троица парней, заметила парнишку и, хищно оскалившись, тут же окружила его. А тот словно бы только заметил, где оказался. Парни толкали мальчишку, тот слабо защищался, ему подставили подножку, он полетел в пыль с громким вскриком. И Рей не выдержала. - Ты чего? – крикнул ей вдогонку По, - ты куда? Рей! Но девочка уже не слушала, быстро спрыгнув с гаража, чуть не переломав ноги, зашипев от легкой боли в ступнях, что с размаху ударились о твердую землю, она в два прыжка оказалась перед парнями, закрывая мальчишку собой. - Пошли нахрен отсюда! – рявкнула, уперев руки в бока. Не ожидавшие такого, парни притормозили. Их старший по имени Джек, смутился. - Ты чего, мелкая? Он же лох, не местный. Забрел сюда, так должен заплатить. - Я сказала: нахрен свалили! – не сдавалась Рей, понимая, что едва ли у нее что-то выйдет, что сама подставляется. И верно: резкий толчок сшиб девочку с ног, она кубарем покатилась в пыль, больно ударяясь локтями и коленками. - Не мешай, мелкая! Лохов надо учить, - посмеиваясь, заявил Джек. Рей быстро вскочила, несмотря на боль, ринулась вперед. И была удержана за руки, она пихалась и лягалась, пытаясь вывернуться, кусалась и отчаянно ругалась. - Это нечестно! Он один, вас трое! – кричала. Ответом ей был дружный хохот. - Ну-ка отпусти ее! – вдруг раздался крик Финна, вылетевшего откуда-то сбоку, он с размаху пнул парня, что держал Рей. От неожиданности парень выпустил девчоку, она тут же отпрыгнула назад. - Шли бы вы отсюда, малявки, - нехорошим тоном произнес Джек. - Да ну? – прищурился По, в руке его блеснула сталь, нож открылся с неприятным щелчком, - а, может, это вы свалите? У Дэмерона, несмотря на его годы, уже была дурная слава. Он был отчаянным в драке, не умел останавливаться и смело кидался на противников старше себя. Много раз попадал в неприятности, и все в Джакку это знали. Его называли бешеным и полоумным, и лишний раз связываться не хотели. Одного взгляда темных глаз из-под растрепанной кудрявой челки хватило, чтобы парни попятились. - Идем, ребята! – сплюнул Джек, - оно того не стоит, - потом его взгляд остановился на Рей, - а ты еще получишь свое, малявка! Рей в ответ показала ему средний палец. Она тяжело дышала, глядя вслед удаляющейся троице, болели колени и локти. - Какого хрена, Рей? – вопросительно приподнял бровь По. Но девочка его не слушала, она повернулась к мальчишке, что все еще лежал на земле. Он смотрел на нее со страхом и восхищением. И на мгновение сердце у девочки сбилось с ритма, мир вокруг отодвинулся на задний план. Тряхнув головой, сбрасывая наваждение, Рей поджала губы, протянула парню руку. - Вставай! Он медлил. А Рей вдруг смутилась того, что рука у нее грязная, одежда потрепанная, да и сама она наверняка чумазая. Но когда уже готова была убрать руку, мальчик схватился за ее ладонь и поднялся. И тут же отпустил, Рей неловко спрятала руки за спину. - Спасибо, - произнес тихо чужак. Рей нерешительно улыбнулась краешком губ. - На спасибо ничего не купишь, - протянул за спиной у девочки Финн, - а вот часики у тебя красивые. - Финн! – зашипела Рей, чувствуя, что краснеет. А мальчишка удивил ее. - Тебе нравятся мои часы? – спросил, как-то криво ухмыльнувшись, а потом быстрым движением снял их и протянул Финну, - бери. Финна не надо было просить дважды, он тут же схватил часы, блеснувшие металлом на солнце. Приоткрыв рот, Рей смотрела на парня. По и Финн за ее спиной спорили, кому лучше толкнуть часы – старику Таркину или жирдяю Платту. А Рей во все глаза смотрела на мальчишку, что так легко расстался с очень дорогой вещью. В ее душе переплелись удивление, зависть и злость. Ему не нужна были такая дорогая и очень красивая вещь, а она сама не знает, будет ли у нее ужин сегодня. Но в то же время она понимала, что это не вина этого мальчишки. Он родился, очевидно, в богатой семье, так он же не выбирал, где родиться. - Меня зовут Рей, - вдруг выпалила девочка, не желая, чтобы парень уходил, а он и сам не двигался с места. - Бен, - он улыбнулся краешком рта, в темных глазах его при этом сверкнули искорки – отражение яркого весеннего солнца. И Рей невольно залюбовалась тем, как улыбка изменила его хмурое лицо, делая почти красивыми несуразные черты. - Как ты здесь оказался? Ты же из большого Альдераана, верно? - Большого Альдераана? – удивился Бен, - а…- он смущенно огляделся, - разве это уже не Альдераан? Спор за спиной у Рей перерос в ругань, она поморщилась, круто обернулась к друзьям. - Ну хватит орать, а! Идите к Таркину, Платт вас обдурит и глазом не моргнет, эта старая сволочь всегда дает меньше. Валите, валите! - А ты с нами не пойдешь? – удивился Финн. - Я догоню, - махнула рукой Рей. - Но, - попробовал протестовать друг. - Я сказала: валите! – прикрикнула Рей. По хмыкнул. - Я понял, - подхватил Финна за локоть, - пойдем, друг. Пойдем, - он подмигнул смутившейся Рей, - не будем мешать. - Я не понял, - Финн дал себя увести, - не понял, почему она не идет с нами. Склонившись к другу, Дэмерон что-то ему сказал. Финн обернулся с приоткрытым ртом, потом нахмурился. - Мы ждем тебя, Рей! - Я приду! – прошипела девочка и снова обернулась к своему новому знакомому, который так и стоял, не спеша уходить. - Если тебе нужно идти, - неловко переминаясь с ноги на ногу, пробормотал Бен. - Обойдутся без меня! – пожала плечами Рей, - а вот ты не обойдешься. Идем, я провожу тебя. Нельзя чужакам одним гулять по Джакку. - Я случайно забрел, - принялся оправдываться Бен, - задумался. Рей посмотрела на него, как на сумасшедшего. Она представить не могла, о чем можно было так задуматься, чтобы идти, не разбирая дороги. Но оставила свои мысли при себе. - А что у тебя за значок? – Рей указала на его пиджак. Они медленно брели по улице, Бен не выказывал желание немедленно убраться из негостеприимного Джакку, а Рей отчего-то не хотела, чтобы он уходил. Он был из другой жизни, словно их параллельной вселенной, даже просто быть рядом с ним было жутко интересно. - Это лавровая ветвь, - ответил Бен, - всем ученикам Президентской гимназии имени Падме Наберри-Скайуокер дают такой значок. - Ты там учишься? – широко раскрыв глаза, выдохнула Рей, которая слышала по телевизору о самом престижном учебном заведении Альдераана. - Ну да, - поморщился Бен, - впрочем, сейчас я как раз прогуливаю уроки математики. - Ты что! – воскликнула Рей, - математика – это же так интересно! Мой учитель говорит, что математика – царица всех наук. - Да конечно, - скептически хмыкнул Бен, - ерунда ваши точные науки. - Ты просто в них ничего не понимаешь! – возмутилась девочка. Бен пожал плечами. Они свернули на улицу, ведущую в город, и Рей остановилась. - Дальше дойдешь сам, - произнесла грустно, понимая, что вдруг коснулась чего-то иного, другого мира, и это мимолетное касание отзывалось непривычной тоской в груди. Бен сжал руки, а потом вдруг отцепил от пиджака значок, протянул девочке. - Хочу, чтобы он был у тебя. - Ты что, - попятилась Рей, - это же… - Часы я уже отдал, - пожал плечами Бен, - а это…ерунда это, - повторил, - хочу, чтобы он был у тебя. Лавр символ победы, успеха и вдохновения. Говорят, он ограждает от зла. Рей хихикнула от того, как серьезно все это произнес Бен. - Ты веришь в эту ерунду? Что-то твой лавр тебя сегодня не защитил. - Верно, - Бен подался вперед, прицепляя значок девочке на футболку, - меня защитила ты. *** Часы оказались баснословно дорогими. - Патек Филипп, - пафосно заявил им Таркин. Троица лишь переглянулась, По закатил глаза, а Финн растерянно пожал плечами. Что значат эти имя и фамилия друзья не знали. Впрочем, дороговизна часов сыграла как раз злую шутку с ребятами. Часы были не просто дорогими, они были именными. Продавать такую вещь было опасно. Поэтому, разведя руками, Таркин, который никогда не задавал лишних вопросов и никому не отказывал, сказал, что может купить часы на запчасти, но не более того. Целиком они бы стоили дороже, но подставляться он не будет. И в этом был резон. Финн ворчал, По пытался ругаться, но Рей пожала руку Таркину, скрепляя сделку. - Юная мисс, с вами приятно иметь дело, - важно кивнул ей старый Уилхафф, который когда-то вел дела еще с ее дедом. Деньги они поделили, но по вечерам, касаясь веточки лавра, ощущая холод позолоченного металла под своими пальцами, очерчивая острые грани, Рей вспоминала имя, выгравированное на обороте часов: Бенджамин Уильям Соло. Она понимала, что никогда не встретится с ним вновь. И ошибалась.