Fuck you, Johnny

      Ви припарковал автомобиль в нескольких милях от Найт-Сити, просто чтобы улечься на капот и пожить иллюзией созерцания звёзд. Вот только звёзд не было, да и созерцал он задницу Джонни.       Что ж, в свою защиту Ви бы сказал, что планировал заниматься липовым звёздосозерцанием в одиночку, и это не его вина, что Джонни решил появиться и перегнуться через полустену, открывающую вид на величественную городскую помойку.       Они не сказали друг другу ни слова с тех пор, как вышли из «Посмертия». Бестия предупредила его не соваться в «Арасака-тауэр» без конкретного плана и посоветовала готовиться к этому делу столько времени, сколько потребуется, чтобы выполнить всё идеально. Ви согласился. Последнее, чего он хотел, это второй главы своего первого провала.       Если прошлый раз стоил ему близкого друга, то теперь он не торопился представлять, кто это будет на этот раз. Да и выбор был не особо велик. Это будет либо он, либо Джонни. И Ви скорее сдастся сам, чем…       — Ой, заканчивай уже с этой самопожертвенной хернёй, — простонал Джонни, выпрямляя спину, чтобы потянуться. — Если план не идеален, мы никуда не идём. Конец. Меньше всего мне хочется в свой дебютный выход из башни увидеть груду тел и тебя сверху.       Ви закинул руки за голову и слегка выгнул шею, чтобы охватить взглядом всю фигуру Джонни. Даже в темноте, одетый во всё чёрное, он был усладой для глаз. Ви не стал развивать эту мысль, и подёргивающаяся бровь Джонни послужила ему подсказкой.       — Кажется, ты говорил, что мне нравится быть сверху, — самодовольно произнёс Ви. — Такая игра слов.       — Ха-ха, пошлая шутка, как оригинально.       Джонни прислонился спиной к стене, скрестив руки на груди. Было что-то в его позе такое, что казалось Ви необычным. Он выглядел напряжённым, встревоженным, смущённым.       — Попробуй ещё «страдающий запором», — выпалил он, — потому что я уже несколько дней терплю твоё дерьмо. Что в последнее время с тобой и твоим возбуждением? Пойди потрахайся и успокойся.       — И упустить возможность покапать тебе на нервы? Не.       — Значит, ты лучше помечтаешь о мужской цифровой жопе, чем пойдёшь и выебешь ту сексуальную кочевницу? Чувак, ты безнадёжен.       — У сексуальной кочевницы есть имя, — сказал Ви. — И мы с Панам просто друзья. Кажется, я уже это прояснил.       — Ага, как скажешь.       Закатив глаза, Джонни отвернулся и снова перегнулся через полустенку, принимая прежнюю позу с оттопыренным задом. Ви не был уверен, делает ли он это специально или ему просто стало плевать. Это раздражало Ви, и Джонни об этом знал, и раз уж они собирались спланировать миссию на соло-забег и оба выбраться из неё живыми, то должны вывалить всё своё говно подчистую и разобраться в нём.       Ви приподнялся в сидячее положение, одну руку положив на согнутую ногу, оперевшись свободной на капот, и вторую ногу свесив с переднего крыла. До него уже донёсся раздражённый стон, разрезавший ночной воздух. Джонни знал, что грядёт.       — Чего ты так боишься? — сразу перейдя к делу, произнёс Ви. — Ты ведь даже не настоящий. По крайней мере, сейчас. Ничего не изменится, если…       — Если что? — огрызнулся Джонни, разворачиваясь к нему со злобным взглядом. — Если признаем свои крошечные чувства и выебем друг друга до потери сознания? Ой, погоди, для этого тебе же понадобятся два тела. Одного из которых у нас нет.       — Так проблема в этом? — спокойным голосом спросил Ви. — Ты просто переживаешь, что ничего не получится, потому что у тебя ещё нет тела?       — Не получится, — передразнил Джонни, выпрямляясь, чтобы провести рукой по своим растрёпанным волосам. Ви почувствовал, как он напрягся, занервничал. — Ради всего святого, блять, послушай, что ты несёшь. Ты говоришь так, будто о чувствах знаешь всё, хотя на самом деле не знаешь нихера. Всё, о чём ты думаешь, это только о себе. Просто хочешь высказать это вслух. Почувствовать себя чуть лучше в сравнении со своей ничтожностью, не так ли? Что ж, у меня для тебя новости, Ви. Дело не в тебе. И никогда не было.       — Тогда дело в тебе?       — Да даже не во мне! — выкрикнул Джонни ему в лицо, внезапно материализовавшись прямо перед ним, двумя руками хлопнув по капоту машины по обе стороны от Ви, что заставило того застыть в своём положении. — Ты чё, не понимаешь? Дело не в нас. Ни в ком. Дело в мире. В том, насколько он испорчен, блять. В том, насколько испортил нас. Считаешь, это нормально, что ты треплешься с воображаемым другом и заводишься, глядя на его задницу? Скажи это кому угодно и закончишь в психиатрической клинике, где тебя на каждом углу будут избегать, как чуму. Они сделали из нас уродов. И глянь на нас, мы принимаем это.       Ви было чем на это ответить, но он знал, что речь Джонни ещё не окончена, а его и так редко когда заставишь поговорить открыто. Ви не собирался его останавливать. Он сам хотел этого. Он хотел, чтобы тот всё высказал. Поэтому он подался назад, наблюдая за рассерженным лицом Джонни перед собой, и позволил себе расслабиться. Позволил себе то, что какое-то время запрещал. Позволил себе чувствовать.       — Блять… прекрати.       — Почему? — сказал Ви. — Почему я должен прекратить? Потому что тебе это неприятно? Неприятно знать, как я себя чувствую? Что ж, добро пожаловать в ёбаный мир, Джонни. Здесь у всех есть чувства, и никто не имеет власти над ними. Повзрослей уже.       — Ты не знаешь, о чём говоришь, — себе под нос пробубнил Джонни, затем выпрямился и на мгновение зарябил. Ви обнаружил его снова теперь на крыше машины, он перебирал пальцами свои авиаторы. Его взгляд казался уставшим, разбитым, подавленным. Это уже был не тот Джонни, к которому Ви привык. Это был человек, который что-то скрывал. Что-то очень глубокое.       — Может, и не знаю, — сказал Ви, выуживая сигарету из пачки. Глаза Джонни моментально метнулись к ней. Ему безумно хотелось курить. И Ви позволил ему это. Он поджёг сигарету и поднёс её к губам, но прежде чем затянуться, пересёкся взглядом с Джонни и сказал: — Только то, что я знаю, что ты мне нравишься таким, не означает, что я знаю, что с этим делать.       Затем он втянул токсин из сигареты и насладился выражением чистого блаженства на лице Джонни. В течении этого перекура они не разговаривали. Ви продолжал питать себя никотином, разрушающим лёгкие, а Джонни сидел и смаковал последствия. Когда поток крови вмешался с временным кайфом, Джонни решил выложить всю правду.       — Это всё у тебя в голове, — сказал он, прижавшись спиной к крыше автомобиля. Ви не мог со своего места рассмотреть его лица. — Те чувства, о которых ты не замолкаешь. Все они там. И ни одного настоящего.       — Как ты можешь…       — Заткнись и послушай, — оборвал Джонни, его голос эхом отдавал в пустоте, эхом звучал в голове Ви. — Когда тебе кто-то нравится, ты узнаёшь его. Понемногу. Шаг за шагом. Ты узнаёшь о человеке, о его маленьких особенностях и недостатках, о том, что делает его самим собой. К тому моменту, как ты узнаёшь его полностью, ты уже заинтересован. Ты знаешь, чего хочешь. Ничто из того, что человек сделает, не сможет это изменить, ничто не сможет это стереть. И если после всего этого всё равно ничего не получается, что ж, ты отпускаешь. Это твой выбор. Ты можешь выбраться в любой момент. Потому что действительно можешь.       Джонни поднялся, и его взгляд упал на Ви. Во взгляде что-то плескалось, разочарование, гнев и вина. Джонни держал это в себе куда дольше, чем сам полагал.       — А вот когда ты вживляешь кого-то в чью-то башку, это уже совсем другая история, — продолжил он, постукивая указательным пальцем по виску. — Паразит, вот кто я для тебя. Я пожираю тебя изнутри, и не в том сексуально-извращённом смысле, о котором ты мечтал. Я буквально стираю тебя. Занимаю место. Понемногу. Шаг за шагом. Переступаю через тебя. А чувства, которые ты испытываешь? Это чистое смирение. Эдакий проёбаный защитный механизм…       — Если ты намекаешь на то, что это какой-то перевёрнутый вид стокгольмского синдрома, то, пожалуйста, иди нахуй, Джонни.       — Да как хочешь это называй, мне плевать, — настаивал Джонни. — Это не отменяет того факта, что это правда.       После этого Ви замолчал. Джонни не добавил ни слова. Ему больше нечего было сказать, Ви был в этом уверен. Вот оно, всё, что он таил внутри. Наконец-то оно всё на всплыло.       Ви соскользнул с капота на твёрдую землю и подошёл к полустене, выходящей на осквернённое озеро, отделявшее их от Найт-Сити. Туман, который клубился вокруг, больше не был просто световым загрязнением. Этот туман был токсичным отходом, самым опаснейшим видом. И всё же люди в Найт-Сити жили так, будто бы это был пустяк. Будто бы это было очередное маленькое неудобство, к которому нужно было привыкнуть. Ироничная интерпретация их с Джонни отношений. Ви был Найт-Сити, а Джонни хотел убедить его, что он — токсичные отходы, пожирающие его заживо.       — Наконец-то до тебя дошло, — ему в спину гордо произнёс Джонни. — Лучше поздно, чем никогда.       Ви поднял на макушку авиаторы и поднёс ко рту ещё одну сигарету.       — По мне, так я бы лучше вычистил всё дерьмо из этих токсичных отходов.       Ответа не последовало. Ви подумал, что Джонни ушёл. Когда он обернулся назад, то обнаружил его распростёршимся на капоте, с расставленными в стороны ногами, с закинутыми за голову руками, в позе, аналогичной той, в которой ранее был Ви.       — Кажется, я понял, что это такое, когда тебя очаровывает чья-то задница, — сказал он. — Да ещё и под таким ракурсом.       Ви выпустил струйку дыма и устало рассмеялся. Сегодня это всё, на что его хватило, но это совершенно не означает конец. Завтра Ви попробует ещё раз. Он попробует и послезавтра, и каждый следующий день.       Сколько бы времени ни потребовалось, чтобы вбить чувства в голову Джонни. Ви был уверен, сейчас уверен, как никогда раньше, что готов играть в ожидание.