Eros (сборник)

Они оба знали, что их точно будут искать. Определенно, после у них появится куча проблем. У них от силы минут пятнадцать на все, и в другой ситуации можно было бы стыдливо закрыть глаза, но сейчас каждая секунда на счету, да и возбуждены оба настолько, что отведенного времени вполне себе хватит. Едва завалились внутрь и за ними закрылась дверь — в чью-то, кстати, гримерку, из которой так удачно вышли две нуны из чужого стаффа, — как сразу же обоих окатило жаркой волной разгорающегося, как бензин, адреналина. Щелчок замка, что с трудом за секунды смогли нащупать пальцы Чанбина, возвестил о том, что на некоторое время они полностью отделены от мира, пока идет запись выступления, а артисты не начнут ломиться в свою гримерку, вовсе не ожидая увидеть там других айдолов, да еще и занимающихся совершенно немыслимыми вещами. Чан честно не думал, что у них получится настолько горячо. Настолько круто, что еще на сцене он ощутил прилив непонятных чувств. Крис никогда не был под кайфом, но думал, что это именно оно и есть. Тело переполнялось эмоциями, в пестрой шубе, едва накинутой на плечи, становилось невероятно душно, но то было не из-за скакания по сцене — Бан бы с удовольствием поскакал на чем-нибудь другом, более живом и продолговатом. Желательно, принадлежащем хрипящему рядом в микрофон Чанбину. Короткие обмены взглядами — и оба понимают, что это выступление в рамках коллаба точно залетит фанатам, как залетело им самим. Чан не помнил, как писал баллончиком лого группы, но зацепился за не дорисованное рядом сердечко, лишь бы отвлечься от туманящего разум взгляда из-под полуопущенных век. Тогда скрытые под бледно-голубыми линзами глаза Со сообщили Крису о зарождавшемся внутри желании — взглядом, от которого внутри все плавилось быстрее, чем в аду. Чанбин в тот момент был круче и опаснее, чем все круги этого самого ада. Драгоценного времени Со терять не стал, подтолкнув Бана к одному из диванов. Он ощущал под своими руками, скользнувшими под полураскрытую рубашку, жар пылающего возбуждением тела, и не мог сдерживать восхищенных вздохов. На ласки не было ни лишних минут, ни желания, хотелось быстрее овладеть этим буквально дрожащим в предвкушении мужчиной. Пока Крис возился с той самой пуговичкой, на которой держалось терпение всего фэндома и Чанбина в том числе, сам Со уже пристраивался на диване рядом, помогая избавиться от преграды в виде ремня и молнии на штанах. Под ним лежал настоящий греческий бог в человеческом теле, в гребаной распахнутой рубашке, являя одно из самых прекрасных зрелищ за время всей чанбиновой жизни бок о бок с этим парнем. Не в силах устоять, пока Крис корячился, приспуская давящие на член штаны, Чанбин провел ладонями по рельефному торсу, ощущая, как волнение скопилось на кончиках пальцев, превращаясь в какую-то дикую энергию, что выплескивалась через края, — Чан тоже захлебывался ей, поддавался этому совершенному чувству эйфории, накрывшее, как только они ступили со сцены. Уже никто не вспомнит, как им удалось сбежать от стаффа. Они просто с полувзгляда поняли, что обоим сейчас нужно больше всего. Крис резким движением притянул Чанбина за шею, вгрызаясь в его губы, одаривая развратным мокрым поцелуем. Со цеплялся за словно налитый бронзой торс. Он почувствовал на себе влажные пухлые губы и чанов язык, что активно вылизывал его рот, а сам толкнулся вперед, прямо в одежде, забыв про болезненное трение в джинсах. Со сделал несколько толчков меж раздвинутых ног Чана, исследуя ладонями его пресс и грудь; от одних прикосновений уже хотелось кончить, но еще больше — взять лидера на диване в чужой гримерке под эхо доносящегося выступления, под едва слышный аккомпанемент стонов Криса, чтобы записать в голове мелодию его вздохов и сложить новый ритм из движений его бедер, жадно подающихся навстречу, словно умоляя уже наконец войти. Пока Со пребывал в какой-то вязкой прострации, чересчур медленно срывающимися руками разбираясь с замком на джинсах, Чан потянулся на помощь, изнывая от ожидания. Металл колец уже нагрелся, едва действительно не расплавившись от исходящего от Бана жара, особенно когда украшенные ими пальцы Чанбина скользнули сначала в призывно открывшийся рот под контролем почти что волчьего взгляда, а затем по своему налитому кровью члену, смешивая слюну и сперму. Для них минуты растягивались, как горячая леденцовая карамель, но оба точно знали, что время обманчиво быстро, и скоро, совсем скоро нужно будет тихо свалить, не оставив после себя ненужных следов. Растягивать Чана, на удивление и радость Со, не пришлось. Он лишь устремил внутрь жаждущего его тела несколько пальцев, и восхищенно выдохнул, отмечая, как легко они вошли. Крис вцепился Чанбину в плечи, было пытаясь поторопить того, но рэпер опередил, насаживая лидера на свой член, придерживая его под коленями. Не давая ни секунды на раздумья, он толкнулся внутрь, вырывая из Чана отчего-то хриплый сорванный стон. Со вбивался в податливое тело с энтузиазмом загоняющего добычу зверя. У Криса глаза закатывались от разрывающего его удовольствия. Хотелось еще, глубже, сильнее, чтобы задница горела едва ли не в буквальном смысле. На груди, шее, боках и бедрах — везде чувствовались руки Чанбина, собственнически сжимающие все, что поддавалось сильным ладоням, переходя под их власть. Бан едва сфокусировался, но тут же попал в плен пылающего мутным звериным желанием взгляда, из которого уже не мог вырваться, но мог сделать обоим еще лучше, еще горячее, чтобы достигнуть наконец желанного оргазма. Время, которое они сами себе установили, близилось к завершению. Чан вдруг оттолкнул от себя чанбиновы плечи, сегодня не показавшиеся из одежного плена, повалил парня назад, усаживаясь на его члене заново, самостоятельно направляя в себя, — совершая будто бы особый ритуал для собственного извращенного удовольствия. Это мнилось развратным, но уступало тому, что Бан делал далее. Под хриплый рык, вырывающийся из груди Со, Крис усердно скакал на чанбиновом члене, чуть отставляя задницу, насаживаясь так глубоко, как только удавалось. Сильные руки рэпера сминали ягодицы Чана, разводя в стороны до тянущей боли, гулко хлопая по ним яйцами при каждом толчке. Плевать было, что колени затекли, а кромка джинсов впивалась в кожу от натяжения. Бан в какой-то момент просто резко сел, утянутый вниз ладонями Чанбина, чувствуя, как внутри него все наполняется горячей спермой. Со с сожалением вышел, постепенно обмякая и наклоняясь к требующему и своей порции разрядки члену Криса, без лишних слов надрачивая под головку. Он не собирался извиняться за то, что заставил лидера кончить себе на живот и голую грудь, потому что сполна налюбовался видом затраханного Чана, разрушающегося под тяжелым сексуальным взглядом Чанбина. Окажись оба где-нибудь в другом месте, он обязательно дочиста вылизал бы всего Криса, начиная с его сочной задницы и заканчивая загорелой грудью, но сейчас время поджимало, как собственные штаны. Чанбин помог Бану привести себя в порядок, напоследок любовно застегивая его чудом оставшуюся чистой рубашку. В дверь начали ломиться, когда Со дрожащими пальцами продевал ту самую одинокую пуговичку в неподходящую ей петлю. Потом пришлось долго извиняться за недоразумение перед сонбэ, наплести что-то про перепутанные гримерки и заклинившую дверь и прятать от недовольного менеджера раскрасневшиеся уши Бана и искусанные губы Со. — В следующий раз я вытрахаю из тебя душу прямо на сцене, хён, — пообещал Чанбин низким шепотом, прежде чем их чуть ли не за уши увели на принудительный допрос с пристрастием касательно того, где они пропадали с Чаном и как в двадцать с лишним лет можно страдать последней стадией кретинизма, будучи про-айдолом.