Доктор в здании

О базе десептиконов домой на Арк написать особо было нечего. Разве что если кто-нибудь из автоботов, которых знал Ретчет, не питал в тайне слабости к субмехано-фетишам. Во времена особенной щедрости он мог бы признать, что в разномастных, искривленных тоннами океанической воды переборках и вырвиглазной фиолетовой цветовой теме был определенный характер, но развалина есть развалина, и если — нет, когда — он наконец вернётся на Арк, он, скорее всего, не будет скучать ни по зловещим скрипам, ни по дрожи, охватывающей весь корпус после очередной попавшей под ногу холодной лужи с морской водой, ни по обострённому инстинкту постоянно смотреть вверх, чтобы избежать падающих с потолка обломков, который он развил во время своего пребывания в этом месте. Однако он мог признать, что, возможно, будет скучать по виду. Видно, конечно, по общему признанию, было немного. Солнечный свет не мог проникнуть на такую глубину, и подавляющее большинство уцелевших обзорных окон подводного военного корабля смотрели в густую черную бездну. Тем не менее, на первой под-палубе, сквозь широкий прямоугольный иллюминатор мастерской все еще мигала и светилась жутким неоново-пурпурным светом полоса аварийных огней, которая когда-то проходила по всему корпусу военного корабля, освещая песок морского дна и обрисовывая редких, но чудесных существ, обитаюших вместе с ними в бесплодных глубинах океана. Ретчет наткнулся на него, когда искал достаточно прочный лом, чтобы разъединить Дрэгстрипа и Скэвенджера после катастрофической попытки заставить команды гештальтов объединиться друг с другом в мерзость под названием супер-гештальт (приятно было видеть, что Мегатрон вернулся к классическим безрассудным планам), в результате чего эти двое запутались, зажав пластины брони под обшивкой друг друга. Время от времени он приходил сюда посмотреть на разнообразных существ, поражаясь биологическому разнообразию этой планеты и тому, как её богатые ресурсы позволили такое широкое эволюционное развитие. Перед ним, как во сне, представали светящиеся существа всех форм, размеров и цветов, уникальные в своей диковинности. Позади Ретчета внезапно раздался треск и мелькнул пурпурной вспышкой свет. Крошечные существа, которых он рассматривал сидя на корточках возле обзорного окна, только что кружащиеся вокруг огней с неуверенным любопытством, улизнули, подняв маленькое облачко вздыбленного песка. Ретчет недовольно взглянул на вторженца: — Ну спасибо, Скайварп. — Разглядываешь жуков? — Рыб, — поправил его Ретчет. — Не, — покачал шлемом Скайварп, когда Ретчет повернулся, чтобы посмотреть на него, и указал на тот самый угол иллюминатора, где одно из существ неловко тыкалось в стекло. — Позвоночника нету. То, что они живут в воде, не означает, что это рыбы. Ретчет подозрительно покосился на него: — ...Правда? Скайварп скрестил руки и гордо приподнял подбородок: — Это членистоногие. Опёршись единственной здоровой рукой в переборку, Ретчет медленно поднялся на ноги, и все его суставы в ответ протестующе заскрипели. — Серьёзное слово. Пожав плечами, Скайварп выглядел уже чуть менее гордым, поскольку тихо признал: — Тандеркрекер любит органиков. — Странновато для десептикона. — Не в этом смысле, — нахмурился Скайварп. — Я хотел сказать, что он находит их интересными. Иногда он даже таскает сюда всякие странные штуки. Заставляет меня... гладить их и всё такое. — Он вздрогнул от отвращения. — Ты знаешь, что некоторые из них покрыты волосами? Они повсюду лезут. Везде прилипают. Хуже, чем блёстки. Он снова повернулся к иллюминатору. — Думаю, эти парни не так уж и плохи. — Говоря, он указал на глупую маленькую креветку, которая всё ещё тыкалась в стекло иллюминатора. — Всё относительно. Ретчет понял, что пялится. Как раз тогда, когда он начал думать, что разгадал этих сикеров... Скайварп ошибочно воспринял его долгое молчание и нервно переступил с ноги на ногу: — Хм, может, лучше не говорить про это Старскриму. Он не любит подобных вещей. Ретчет вышел из ступора: — Что вы делаете с животными? После того как... погладите их? — ТиСи забирает их обратно. — Скайварп прислонился к переборке и слегка постучал пальцем по стеклу, наконец оттолкнув маленькое существо от окна. Оно отчаянно поплыло в обратном направлении, почти сразу исчезнув в тёмных морских глубинах. — Он знает, что несправедливо держать их здесь. Если ты ещё не заметил, жизнь здесь полный отстой. Ретчет согласно промычал, глядя на неподвижное морское дно. — Вы здесь не навечно. — Сомнительно, — фыркнул Скайварп. — Но, эй, у меня хорошие новости… Ретчет застонал. Представления Скайварпа о «хороших новостях» очень редко перекликались с его собственными. — Нокаут нарыл схемы для крюка! — радостно ухмыльнулся Скайварп. — Ты будешь выглядеть как Локдаун… — Праймус, нет, — отрезал Ретчет. — Уж лучше я оставлю расплавленную культю! — Для лучшего эффекта он ткнул ей Скайварпу в лицевую. Сикер отпрянул: — Ты не можешь её оставить. Ты так всех до слива отработки испугаешь. — То есть крюк, по-твоему, никого не испугает? — Крюки отпадные. Ты будешь прямо как крутой пират. — Да, я ведь всегда стремился к такому образу, — пробормотал Ретчет про себя. — Нет. Скажи Нокауту, что если он не собирается серьезно относиться к этой реконструкции, то может с тем же успехом открутить мне всю руку и прикрутить запчасть с заводского конвейера. Скайварп изучил свою (сошедшую с конвейера) руку: — Они не так уж и плохи. — Для тебя, возможно, — проворчал Ретчет, пытаясь придумать аналогию, которую Скайварп сможет понять. — Что бы ты почувствовал, если бы потерял крыло? И кто-то заменил его неуклюжим куском листового металла? Скайварп очень долго молчал. — Значит, ты больше никого не сможешь починить? — мягко спросил он. — У меня всё ещё есть вот это, — Ретчет поднял левую руку и медленно сжал её в кулак. — Фёрст Эйд всегда шутил, что я могу выполнить тройное шунтирование, убрав одну руку за спину. Полагаю, теперь мне придётся доказать его правоту. Упоминание автобота заставило Скайварпа нахмуриться. — Старскрим говорил, что ты хочешь вернуться к ним. Ты ведь не собираешься нас бросать, правда? Ретчет моргнул, смутившись от такого вопроса. — Если меня отпустят? — Но ты больше не заключенный. Не совсем, по крайней мере. — Ох, серьёзно? — недоверчиво протянул Ретчет. — Будь это правдой, Скайварп, меня бы здесь уже не было. Взгляд сикера упёрся в пол, и если бы Ретчет не знал ничего лучше, то подумал бы, что эта идея его обидела. — Так всё это время ты продолжал ненавидеть нас? Ненавидеть?! Нет, прокричал голос в процессоре Ретчета. Конечно же, нет! Но его вокалайзер не был столь же решителен. Он несколько раз открывал рот, изо всех сил пытаясь передать сложные чувства, которые он в себе развил, словами, которые могли бы раскрыть их должным образом. — Я не ненавижу тебя, — наконец выдавил он, внутренне морщась от того, насколько убого и равнодушно это прозвучало. — Конечно, ты немного безнадежный идиот, а ещё жестокий головорез, и тебе определенно не помешает психотерапия… Скайварп засмеялся: — Терапия? Да ладно тебе, я же не Старскрим… — Здесь всем нужна терапия, — твёрдо заявил Ретчет, указывая на сикера пальцем. — Взять хотя бы жалкое отсутствие управления гневом... — Кому оно нужно? — горячо воскликнул Скайварп. — Я от себя в восторге. — Да, — согласился Ретчет с улыбкой, которую был не в силах подавить. — Несмотря на всё это, несмотря на всё, что я знаю о тебе и видел, как ты это делаешь, ты... ты ничего, Скайварп. Вряд ли это был восхитительный комплимент, но Скайварп определенно воспринял его как один из таких, его крылья взмыли вверх радостной дугой, улыбка им соответствовала. — Ты тоже не так уж плох, автобот. Ретчет протянул здоровую ладонь для рукопожатия, но вместо этого Скайварп сжал его запястье — в настоящем восианском рукопожатии. — Друзья? Ретчет едва ли мог отвергнуть его теперь. Он нежно закатил оптику. — Хорошо, Варп, — вздохнул он, взявшись за его руку в ответ. — Полагаю, теперь у меня нет выбора.

***

Целый день над его рукой — или отсутствием таковой — глумились типы наподобие Блицвинга и Астротрейна, и к ночи Ретчет невольно решил возвратиться в ремонтный отсек. То немногое от оптимизма, что у него оставалось за сегодня, мгновенно испарилось по прибытии. Вортекс, всё ещё в разобранном состоянии, одиноко лежал на рабочей станции. Абсолютно нетронутый. Оставленный ржаветь. Катастрофические травмы процессора такого рода невозможно было починить быстро, но также было ясно, что Нокаут был далёк от того уровня профессиональной этики, к которому привык Ретчет, и в его ремонте был достигнут малый прогресс, если вообще был хоть какой-то. Ретчет мог бы винить в задержке эгоцентричную личность Нокаута и его ленивый нрав, но его не оставляло подспудное ощущение, что в его отвлечении был повинен кое-кто другой. Отодвинув занавеску с платформы для осмотра, он совершенно не удивился, увидев на ней переплетённые корпуса Брейкдауна и Нокаута, застывшие в середине поцелуя. Из-за шума оптика Брейкдауна врубилась на полную мощность, ещё не разорванный поцелуй заглушил паническую ноту, когда его рука неуклюже скользнула по бедру Нокаута со скрипом металла о металл. Нокаут с ужасом высвободил рот. Ретчет спешно отступил на шаг, думая, что сейчас дорого заплатит за свое неразумное вмешательство, но, соскочив с колен Брейкдауна, Нокаут полностью проигнорировал автобота и метнулся к столу с оборудованием, чтобы схватить с него ручное зеркальце. Спорткар поднёс его к своему бедру, и в отражении беспокойство, искажающее выражение его лицевых пластин, резко превратилось в гнев. — Брейкдаун... — начал он мрачно. Стантикон поднял руки: — Это всего лишь пятнышко… — Это огромное уродливое пятнище на моей обшивке! — Нокаут отшвырнул зеркало, обвиняюще указывая на маленькую тёмную потёртость на своём безупречном бедре. — Мне придётся полностью перекрашиваться… — Гм-гм! — громко прервал его Ретчет, пока их спор не разозлил его ещё больше. — Мне кажется, что пятно на твоей без меры отполированной корме может подождать, — сказал он, махнув рукой в сторону Вотрекса. — Он никуда не денется, — закатил оптику Нокаут. — Я же, с другой стороны, теперь вынужден выходить в свет вот так. — Косметический ремонт никогда не предшествует угрожающим активу травмам! — прорычал Ретчет. — Неудивительно, что ты так и не закончил обучение. Ты, наверное, был слишком занят, любуясь собой в зеркало, чтобы учиться! — Эй, Рэтч, да ладно тебе, — попытался вмешаться Брейкдаун. — Он прав насчёт Вортекса. И мало что может сделать… — Он может хотя бы попытаться! — крикнул Ретчет. — Потому что я бы попытался, если бы не… Он безмолвно махнул поврежденной рукой, слишком рассердившись, чтобы закончить предложение. После глубокой успокаивающей тяги венсистем, он наконец смог продолжить тише: — ...Ты не можешь так его бросить. — Я и не собираюсь, — плавно ответил Нокаут, почти не обратив внимания на вспышку Ретчета. Как десептиконский медик, он, вероятно, привык к сердитым мехам, кричащим ему в лицевую. — Но я также не собираюсь рисковать и всё испортить. С повреждением процессора места для импровизации немного, особенно если ты вообще не уверен, что делаешь. Ретчет потёр лицевые пластины оставшейся рукой. Теперь, когда он успокоился, он чувствовал себя перевозбуждённым и немного неразумным. — Ты прав, — хрипло признал он. — Лучше подождать и сделать всё как следует. — С другой стороны, есть кое-что, что я могу отремонтировать уже сегодня... — начал Нокаут, делая к нему шаг — и стало ясно, что подразумеваемая им «другая сторона» была расплавленным обрубком, оставшимся от правой руки Ретчета. — Можно взглянуть? Ретчет мельком глянул на свою завёрнутую в брезент культю. Изоляцию он ещё не снимал и сам пока не смотрел, что там под ней. Он почти не хотел знать размер ущерба. Онемение в области предплечья и ниже создавало у него впечатление, что в любом случае спасать особо нечего. Он боялся, что, как только увидит это сам, всё станет слишком реальным. Он ещё не был уверен, достигла ли его процессора реальность долгосрочных последствий. Брейкдаун слез с платформы для осмотра и после вялого спора загнал Ретчета на своё место. Пока изящные пальцы Нокаута осторожно обнажали его поврежденную конечность, автоботский медик внимательно изучал пятна на переборке. Нокаут перевернул поломанную руку, долго и пытливо её изучая. Он долго ничего не говорил. Ретчет не смотрел. — Всё плохо, — понял Ретчет по затянувшейся тишине. — Всё плохо, — не стал приукрашивать Нокаут. В грудном отсеке Ретчета эхом отозвалось сожаление. Он задумался, стало бы ещё хуже, если бы Нокаут танцевал вокруг своего заключения вместо такой прямоты. — С таким же успехом ты мог окунуть кулак в заводскую плавильню, — продолжил Нокаут. Ретчет опустил взгляд. В последний раз, когда он видел обнажённую культю, та всё ещё светилась, расползалась металлическими каплями, слабо искрилась оборванными проводами, извергая дурно пахнущий дым от горелого пластика и резины. Теперь она была серой и покорёженной. Безжизненной. — Нет смысла таскать с собой мертвый груз. — Нокаут освободил его руку и жестом показал Брейкдауну, чтобы тот принес ему какой-то инструмент. — Сейчас мы демонтируем её, а затем обсудим замену. — Никаких крюков, — угрюмо пробормотал Ретчет. — Крюки нынче в моде, — легко пошутил Брейкдаун, протягивая Нокауту электропилу. — Локдаун выглядит довольно круто. — Нет ничего крутого в Локдауне или его идиотской руке с крюком, — отрезал Ретчет. — Ты не лучше Скайварпа. — Тогда может тебе по искре вариант Шоквейва? — присоединился к поддразниваниям Нокаут и включил пилу. — Я слышал, что рука в виде бластера — это очень «логично». Они пытались отвлечь его от жалкого чувства потери. И делали это ужасно. Это не было успокаивающими словами утешения, которые мог бы предложить Уилджек, или страстной мотивационной речью, которой одарил бы его Оптимус, но Ретчет всё равно ценил эту неуклюжую попытку. — Прилепишь мне руку с когтями, и я проткну ими твои колёса, — пригрозил он. Нокаут ухмыльнулся и опустил вращающееся лезвие пилы.

***

После ампутации Ретчет чувствовал себя немного разбалансированно. Его правая сторона стала заметно легче. Он не мог винить Нокаута за его работу. Разрез был идеальным. Проводка и кабели были заменены и повторно подключены, а поврежденное лакокрасочное покрытие — безупречно ретушировано. Как будто ничего никогда и не было, как будто всё осталось по-старому. За исключением отсутствующей руки. Ретчет по-прежнему предпочел бы об этом не думать. Это было особенно трудно, учитывая, что он продолжал тянуться к вещам рукой, которой больше не существовало... Всё своё функционирование он был погружен в работу. И он всё ещё мог работать. У него всё ещё была одна, совершенно функциональная, ловкая, выкованная рука, и он хотел дать остальным понять, что ещё ею воспользуется. Даже если он больше не сможет работать над чем-то столь же сложным, как процессор Вортекса, оставались и другие меха, которым требовалась его помощь. Некоторым больше, чем другим. И не у всех из них недуги были физической природы. Он направился прямо к комнате отдыха ВВС, не обращая внимания на озабоченные взгляды, брошенные в сторону его пропавшей руки, стоило ему войти в помещение. — Где Сансторм? — потребовал он с порога, заметив очевидное отсутствие как радиации, так и самодовольной проповеди. Он осмотрелся вокруг в поисках выдающего сикера золотого ореола, но комната была мрачной и прохладной. Сансторма не было ни здесь, ни где либо ещё поблизости от других сикеров за последнее время. Странно. Пугающе. — Он не вернулся, — сообщил Рамджет с дивана, где согнувшись сидел и пытался вчитаться в крошечный шрифт малюсенького человеческого журнала, отрытого им Праймус знает где. — Хоть один тихий цикл, слава Тринадцати... Новасторм подошла к нему сзади и залепила затрещину. Журнал вылетел из взметнувшихся рук. — Эй! — Он не отвечает на сообщения, — объяснила Нова, игнорируя ворчание Рамджета. — Я хотела отправиться на его поиски, но Старскрим запретил. — И был прав, Нова, — раздался позади Ретчета голос Слипстрим, заставив его подпрыгнуть. Он отступил в сторону, чтобы позволить ей войти в комнату, потянувшись назад, чтобы увернуться от её крыла, когда она пронеслась мимо. — Скример знает, как мыслит Сансторм. Он не хочет доставлять ему удовольствие думать, что он может быть достаточно важным, чтобы его разыскивали. — Но с ним что-то не так, — возразила Новасторм. — Ну да, есть такое. Это же Сансторм, — Рамджет подхватил с пола свой журнал и снова сел. — Может, ему действительно нужно побыть одному. Осознать, что он не такой уж особенный, как ему хочется думать… — Что ты там читаешь!? — Нова перегнулась через спинку дивана и покосилась на журнал. — 20 умопомрачительных секс-приёмов, которые вы никогда раньше не пробовали? — прочитала она. Рамджет поднял журнал над головой, чтобы она не смогла его видеть, его лицевая стала багровой. — Я читал другую статью…! Слипстрим выхватила кусок бумаги из рук конусоголового и нахмурилась, глядя на открытую страницу: — Они ошибаются, я всё это уже пробовала... — Сансторм! — прикрикнул Ретчет на быстро отвлекшихся сикеров. — Если вы уже закончили пялится в этот бесполезный журнал, кто-нибудь видел или слышал Сансторма?! Тонущее чувство тревоги в грудном отсеке Ретчета только усилилось, когда ему ответили только тишина и неуверенное пожимание плечами. …Пока Скайварп не появился в комнате с треском и вспышкой света, прямо рядом со Слипстрим. Его оптика, естественно, метнулась к журналу. — Гадость! — воскликнул он, потянувшись к нему. — У людей тоже есть коннекторы?! Ретчет развел руками. Возиться с сикерами изначально было неудачной идеей.

***

Саундвейв был осведомлен о текущем местонахождении Сансторма не больше, чем военно-воздушные силы, которые, как подозревал Ретчет, нервировали второго заместителя так же сильно, как и его самого. За то короткое время, что он провел с Саундвейвом, Ретчет понял, что он как мех, которому нравится всё контролировать, без колебаний использовал свои уникальные способности и привилегированное положение главы разведки десептиконов, чтобы сохранить всё так, как есть. Старскрим может и запретил своим сикерам организовывать поисковые группы для их пропавшего сумасшедшего, но Саундвейв, по крайней мере, так казалось, серьезно относился к опасности, которую Сансторм представлял не только для людей, но и для всей планеты. Когда Ретчет нашел его в одной из рубок связи — в крыле базы, в которое Ретчету технически было запрещено заходить — Саундвейв уже искал пропажу. — А Мегатрон знает? — рискнул спросить его Ретчет. Саундвейв ответил не сразу. Он молча уставился на мониторы перед собой, следя за счетчиками Гейгера на предмет каких-либо изменений. — Нет. — Кто-нибудь ему расскажет? — спросил Ретчет, надеясь, что это будет не он. — Или это ниже его внимания? — Сансторм подпадает под юрисдикцию Старскрима, — тихо проговорил Саундвейв. — Я думаю, тебе стоит позвонить Шоквейву. Пальцы Саундвейва замерли над клавишами, так и не дотянувшись до них. — ...Объяснись. — Может быть, он сможет дать нам больше информации о Сансторме. Например, о том, что с ним не так. Саундвейв развернулся и молча оглядел Ретчета: — Шоквейв никак не причастен к развитию психоэмоционального расстройства Сансторма. — Ещё как причастен, — возразил Ретчет. — Это же он клонировал Сансторма, так ведь? Он под его ответственностью. — Отрицательно. Ретчет открыл рот, чтобы отпустить ещё больше проклятий в сторону Шоквейва и его неуправляемого порождения науки, но тут же с лязгом захлопнул его, удивляясь убеждённости в словах Саундвейва. — Что, прости? — Сансторм: не клон. Ретчет не мог оторвать от него оптики, его понимание ситуации быстро улетучивалось: — Тогда... откуда он взялся? И почему он так похож на Старскрима?! — Его искра была найдена случайно, — мягко объяснил Саундвейв. — Шоквейв просто построил ему корпус, достаточно прочный, чтобы выдерживать испускаемое им ионизирующее излучение. Он открыл новое окно на экране монитора. На нём были изображены сложные чертежи модифицированного сикерского корпуса. Ретчету не нужно было вглядываться, чтобы понять, что это были схемы Сансторма. — Его искровая сигнатура резонирует с сигнатурой Старскрима. У них общие личностные недостатки и маннеризмы. Я предполагаю, что они могли бы быть братьями. — Откуда ты это знаешь? Саундвейв не ответил. Ретчет тяжело пропустил воздух через венсистемы: — Значит, никто не знает, как это с ним случилось? Саундвейв покачал шлемом. — Ну что ж, я полагаю, что эту проблему придется оставить на другой день, — с этими словами Ретчет положил руку на бок и приподнял подбородок. — Но даже сейчас тебе неплохо было бы позвонить Шоквейву, чтобы попросить его объединиться со Старскримом для создания нового корпуса для Сансторма. Того, который сможет сдерживать, а не выдерживать излучение его искры. Может быть, тогда ему не придётся быть таким изгоем. — Данная задача недостижима. — Саундвейв похоже не разделял его оптимизма. — Скажи это Старскриму, — ткнул в сторону кассетника пальцем Ретчет, — и будем надеяться, что он воспримет это как личный вызов.

***

В просвете между облаками Сансторму показался небольшой луг. Он так долго летел над водой, что почти забыл о сочной зеленой растительности, существовавшей на этой планете. Реверсировав двигатели, он начал медленный спуск, надеясь, что сможет обрести покой в тишине и уединении природы. Удар, полученный им, был больнее, чем он ожидал. Он и не подозревал, что медик на такое способен. Но Праймус быстро исцелил его раны, и теперь его не беспокоил даже призрак жгучей боли, охватившей в начале сломанный носовой конус. Он посмотрел на своё отражение, пока низко летел над океаном, и кончик его носа снова стал таким же прямым и безупречным, как раньше. Неизменным. Идеальным. Луг, на котором он приземлился, зарос высокой травой и полевыми цветами. Воздух был свежим и прохладным. Насекомые стрекотали и жужжали в лучах полуденного солнца. В хаотичном разнообразии и беспорядке этой планеты была своя красота, и он мог её оценить. Большинство его сородичей презирали органику, но, как бы далеки ни были от Праймуса некоторые из этих созданий, они были помещены в эту вселенную по определенной причине. Он улыбнулся, услышав, как птица крикнула над его головой, и взглянул вверх, чтобы посмотреть, как она скользит по небу с той же легкостью, что и сикер. К ней присоединились ещё две, и вместе они составили свою собственную триаду. Улыбка Сансторма слегка дрогнула. Он отругал себя. Он не был один. Праймус всегда был с ним. В его искре и в энергоне, который несся по его топлипроводам, в подаренном ему золотом сиянии, вооружающим и защищающим его от всех напастей. Пока у него есть вера, он никогда не будет одинок. Ветер пошевелил высокую траву, и сикер глянул вниз, когда что-то поймало его взгляд. Прямо рядом с ним рос цветок, масляно-желтый, под цвет его брони. Он выделялся среди моря прочей зелени, отличался от множества красных и белых бутонов вокруг. Его семя, должно быть, далеко заблудилось. Ему было не место среди остальных. Он почувствовал странное родство с ним. — Наши отличия делают нас более идеальными, друг мой, — мягко сказал он, наклонившись, чтобы сорвать его. Он выпрямился, держа стебель в руке. Но цветок был уже мёртв. Золотые лепестки скрутились и сгорели, в мгновение ока превратившись в черный пепел. Сансторм неотрывно смотрел как он тлеет на его пальцах, пока ветер не унес его, оставив золотистую руку пустой, словно там никогда ничего и не было. Сикер сжал пустой кулак, борясь с нарастающей волной эмоций. Оглянувшись, он заметил тёмные следы, оставленные им на лугу — там, где он ступал, полевые цветы погибали. Насекомые тоже замолкли, быстро сдавшись радиации в воздухе. Птицы, скорее всего, скоро последуют за ними. Они не могли выжить в его присутствии. Мало что могло. Он снова посмотрел вниз, и круг мертвой травы вокруг его ног начал расширяться и распространяться по мере того, как его радиоактивное излучение все увеличивалось, и он не мог найти в себе силы, чтобы остановить его. Потом загорелись деревья. В воздухе появился привкус металла. Дым превратил чистое голубое небо в серое с густыми ядовитыми облаками. Жар излучения пронзил корпус Сансторма и выжег ручейки влаги с его щёк. Но он был избран Праймусом, и такова уж была его цель.