Parabellum

      Эта битва была особенно кровавой. Наверное, повстанцы чувствовали, что за ними поражение, а потому зверствовали, как голодные псы, сорванные с цепи.       Даниил понимал, что эта битва может стать последней в его жизни. К шрамам прибавилось. К жажде возмездия — тоже. Глаза застилала белая пелена каждый раз, когда перед ним оказывался противник. Он видел, как те режут простых граждан, ни в чем не повинных, и ненавидел врагов еще больше.       Буря утихала. Поджав хвосты, повстанцы снова сбегали, не забывая на своем пути оставлять следы разрушения. А Поперечный возвращался во дворец. Грязный, пропитанный кровью и потом, уставший. Мечтающий только о том, чтобы лечь и проспать несколько суток.       Но война не хотела отпускать его просто так. На пути Даниил услышал истошный крик, где-то за углом дома. Достав оружие и держа его наготове, он подкрался и услышал низкие мужские голоса.       — А это вам, присмыкающиеся перед своим императором и его придурковатым сыночком, по заслугам! — и снова истошный женский крик.       Данил выскочил из-за угла и обомлел. Один амбал держал за ногу младенца, уже точно мертвого. У младенца были выколоты глаза и отрублена рука. И разрезана крошечная грудная клетка.       А рядом на коленях навзрыд, истошно рыдала девушка. Изверги не заметили Поперечного и выстрелили в девушку. Не помня себя от ярости, Даниил расстрелял их обоих. Без слов. Без привычной улыбки удовлетворенности.       Ему было противно и мерзко. Слезы сами лились из его глаз. Он был зол на весь этот мир, на правительство за то, что посмело довести ситуацию до войны. На повстанцев за то, что не хотели решать конфликт мирным путем и удовлетворяли свои психопатические потребности.       На принца, за то, что и он, пусть и сам того не зная, был виноват в том, что крошечное, бездыханное, испытавшее страшные муки перед смертью тельце, лежит сейчас брусчатке, рядом с испытавшей не меньшие муки матерью. Поперечный помнил, как была убита его мать. Зверски, безжалостно. И снова эти кадры мелькали у него перед глазами.       Игнорируя прислугу и всех вокруг, кто встречался ему на пути, он шел в спальню к принцу. Который развалился на белой постели и не знал никаких страданий.       Руслан уже мирно спал на своей кровати, впервые так крепко за последнее время, как раздался слишком громкий грохот дверью.       Распахнув в удивлении глаз, принц узнал в ворвавшемся в его покои телохранителя. Только выглядел тот ужасно — в пыли, грязи и крови, с новыми шрамами и в порванной одежде.       Злой, взбешенный, Поперечный как коршун, молча и не объясняя ничего, налетел на принца, перевернул его на живот и заломил до боли руки.       — Молчи, сука, — прошипел он, приставив нож к горлу принца. — Иначе это будет твои последние слова. Принц тихо вякнул от боли в заломленных руках и затих, банально потому, что не понимал, что происходит.       — Не рыпаешься, умница, — шепчет Поперечный и давит лезвием по шее, так, что еще немного — и останется красный надрез.       Потом убирает нож, ставит принца раком и стягивает шорты, обнажая крепкий зад. И лишь тогда с принц начал понимать, что с ним собирались сейчас сделать. Вершина наглости, никто ещё не поступал так с наследником трона! Даниил вытаскивает ремень из штанов и связывает им заломленные руки. После — спускает свои штаны. Руслан барахтается, изо всех сил старается вырваться, но не получается из-за связанных за спиной рук. — Отпусти, сволочь! — орёт изо всех сил сил Руслан, — Расстреляю! Но Даниил будто даже и не слышал.       — Терпи, тварь, — шипит Поперечный, надавливая на спину и заставляя грудью принца лечь на кровать. И потом на всю длину, без растяжки и смазки входит в разомлевшее после ванной тело монарха. Он наотмашь бьет по ягодицам, а потом достает нож и, задрав одежду на спине Руслана и обнажив голу спину, рисует букву «Д». Тонко-тонко, так, чтобы шрам потом зажил без следов.       Он двигается быстро, по члену размазана кровь от порванного ануса, а сам принц непривычно тих. Или это в ушах заложило?       — Пусти, пусти! Больно! — на самом деле громко хнычет Его Высочество, но солдат, казалось, напирал только сильнее. Вдобавок что-то холодное и острое касается спины, и, почувствовав жжение и теплоту от крови на коже, Руслан понимает, что его собственный телохранитель полосует ножом тело того, кого должен защищать.       Так больно и мерзко принц не ощущал себя ещё никогда. Руслан изо всех сил стонет, кричит, завывает от боли и от чувства собственного ничтожества. А Даниил только вбивался в порванный зад ещё больше, и не оставалось ничего, кроме как терпеть и ждать, когда эта пытка наконец закончится.       — Сука… — всхлипывая и глотая слёзы, надрывающимся от рыданий голосом взвыл обездвиженный принц, которого, как какую-то шлюху, драла жёстко в зад челядь.       В какой-то момент кровь отливает от головы, и Даниил внезапно начинает слышать все, что происходит вокруг, словно резко вынули пробку из ушей. Зубы сжаты так, что, кажется, скоро раскрошатся. Он трахает принца, упиваясь его слезами и скулежом.       Кажется, Поперечный сейчас ненавидел весь мир, весь этот гребаный мир, всех этих сраных людей. И вся его злость была здесь, в этой спальне. Он трахал грубо, не заботясь о Руслане, он рвал его, резал, оставляя собственные инициалы. Он шипел, повторяя про себя слова, как же он хочет, чтобы все вокруг просто сдохли.       Наконец, он кончает. Без удовольствия, как-то болезненно, и сам даже как будто скулит, когда горячее семя изливается внутрь разорванного, истекающего кровью зада.       И злость, ненависть, черт возьми, никуда не уходит! Она душит, словно хочет прикончить Поперечного. Тот отталкивает от себя принца, как использованную игрушку. И сам обессиленно падает на пол рядом, прислонившись к кровати. Он крепко обнял свои колени и неожиданно для самого себя из глаз потекли слезы.       Наконец, эта дикая пытка заканчивается, и Руслан чувствует, как внутри раны жжёт горячая сперма солдата. В считанные минуты принца опустили ниже уровня подзаборной проститутки, дешёвой тряпки, вещи.       Ноги так дрожат, что, стоит Даниилу слегка толкнуть Руслана, как тот сразу валится лицом в подушку, которая сразу впитывает в себя горькие слёзы и сопли.       Отпускает. Колючий ком в груди начинает рассасываться. Даниил вдруг остро чувствует какое-то одиночество, тоскливую, щемящую боль. Голова кружится. Слезы не перестают течь, хотя Даниил даже не пытается остановить их. Весь мир для него теперь — это огромная черная дыра, сосредоточенная где-то в области груди, и картинки того, что он увидел сегодня, которые не хотят никак выходить из головы.       — Развяжи меня, мразь! — дрожащим голосом командует принц, повернув голову в сторону телохранителя, которому так сейчас хотелось оторвать член и сунуть ему в собственный рот.       Поперечный слышит сдавленный голос принца и постепенно осознает, что только что произошло. Красными от слез глазами он смотрит на неряшливо-растерзанную фигуру монарха и становится страшно за то, что солдат настолько не сумел совладать с собой.       — Да… — глухо произносит он и встает, чтобы развязать принца. Лицо все еще мокрое, кажется, тонкие дорожки слез продолжают стекать к подбородку. Какая-то необъяснимая истерика.       Он развязывает руки и тут же утыкается носом в шею.       — Прости, — тихо шепчет он, — прости. Можешь убить меня прямо сейчас. Я заслужил.       Как только пояс снимают, Руслан, как дикий зверь, резко разворачивается и валит телохранителя на кровать, сжимая руками его шею.       — Тварь… — глотая слёзы и, стараясь сдержать себя от новых рыданий, говорит в самое лицо Поперечного принц, — Тварь, как же я тебя ненавижу!       Руслан не просто душит, а душит с яростью, дёргая руками и стараясь ударить телохранителя головой о матрас посильнее. Тот уже покраснел от недостатка воздуха, казалось, ещё чуть-чуть, и принц отомстит сполна. Но… Сука, но что-то внутри будто сжимается, и почему-то кажется, что всё неправильно, совершенно неправильно. В самый последний момент Его Высочество отпускает ещё живого солдата и падает лицом в подушки, заходясь в новых истерике и рыданиях, повторяя слово «ненавижу», как какую-то мантру. Тело болит и кровоточит от увечий, на душе мерзко, настолько, что принц жалеет, что ему не перерезали горло.       Даниил хватается за шею, когда Руслан его отпускает. Он глубоко дышит и пытается выровнять дыхание. Он даже жалеет, что Руслан его не прикончил по итогу — так, наверное, было бы намного легче.       Наконец, Поперечный берет себя в руки. На свой страх и риск, зная, что в любой момент принц может взбрыкнуться, Даня берет обмякшее и обессиленное от переживаний тело на руки и несет Руслана в ванную, желая привести его в порядок. Может, хоть так ему станет хоть немного легче.       — Прости, — продлжает шептать он, — я сошел с ума.       А в ванной он кладет истерзанное тело в воду и смотрит принцу прямо в глаз, и ему на секунду кажется, что там промелькнуло что-то человеческое.       Когда рыдания прекращаются, Руслан чувствует… Ничего. Совершенно ничего, сплошную пустоту в остатках своей души. Ему уже без разницы, что с ним будут делать. Хоть в бездну бросьте, ради бога.       Принц обмякает в руках телохранителя, не желая ни двигаться, ни говорить. Даже когда его усаживают в воду, он смотрит своим глазом в какую-то одну точку, будто не замечая ничего вокруг. Было уже совершенно безразлично, что произойдет дальше, Руслан продолжал лишь тихо сидеть, всё больше замыкаясь в себе и даже не замечая суетящегося вокруг него Даниила.       В гробовом молчании Даниил омывал принца, смывая кровь, сперму, грязь. И каждый раз чувствовал болезненный укол совести за свой поступок.       Руслан был пугающе тих. Даниил вытер его полотенцем, стараясь не касаться его своим телом — все-таки Даня до сих пор был в грязи и пыли.       Он за руку держит принца и, как безжизненную марионетку, практически заставляет его идти за собой и лечь в кровать. Руслан тут же закутывается в одеяло и, свернувшись в клубок, отворачивается от телохранителя, не желая даже на того смотреть. На душе всё ещё было мерзко после того, что этот солдафон сотворил с наследником престола. Слёзы и страх изрядно вымотали принца, и он, стоило лишь закрыть глаза, вновь проваливается в сон.       Даниил уходит в ванную сам, чтобы смыть с себя все, что произошло. Смыть с себя весь ужас. Холодная вода приводит в себя, охлаждает ум и эмоции. Солдат почему-то решается на то, чтобы остаться рядом. Его так мучает чувство вины перед принцем, что хочется теперь защищать его ото всех, в том числе и от себя самого.       Пусть Руслан и психопат, пусть он истеричен, пусть в нем собраны все пороки, которые только можно представить. Но Даниил не мог просто так уйти, оставив его, совершенно разбитого, одного.       И, прижав съежившегося в защитной позе монарха к себе, Поперечный утыкается носом в выкрашенную светлой краской блондинистую макушку и засыпает.       Руслан сквозь крепкий, но болезненный сон, даже не чувствует, как сзади пристраивается солдат, имеющий наглость ещё и вот так оставаться в комнате принца.       Но он не устраивает истерик, когда просыпается и понимает, чья рука покоится на его талии, нет, Руслан лежит, как бомба замедленного действия, и тихо ждёт, когда Даниил пробудится, чтобы отомстить тому сполна за все, что он сотворил прошлой ночью.       Солдат спит долго и беспокойно, постоянно что-то скулит и стонет во сне. Избавиться от картин, увиденных на войне, очень сложно. Они нагло проникают в сон, и Даниил ищет спасения, защиты, прижимаясь ближе к принцу.       Да, днём он суровый, бесстрашный, готовый на любой подвиг, но ночью даже самые смелые люди становятся беззащитными.       Поперечный просыпается, и даже не сразу понимает, что он делает в спальне принца и в его постели тем более. Словно испугавшись своей же дерзости после этого поступка, солдат встаёт с кровати и молча начинает одеваться.       Руслан поворачивается к нему, как неживая, мертвенно-белая кукла с порезами и синяками по всему туловищу. Принц смотрит в чужие глаза, как зверь, самый настоящий монстр, дико желающий заглянуть в душу.       — За надругательство и изнасилование наследника Императорского престола, — чеканит спустя несколько минут звенящего молчания твёрдым голосом монарх, не сводя полного ненависти взгляда с солдата, — ты приговариваешься к немедленной ссылке в тыл повстанцев.       Поперечный немеет, когда слышит неживой, монотонный, пугающий голос принца. Но перечить не смеет — чувство вины ещё сильно в нем. Он понимает, что по сути его отправляют на верную смерть — повстанцы злы, как собаки, они режут всех, без разбора. И разгромить их тыл возможно лишь ценой многих жизней. Даниил понимает, что в этот раз решающей жизнью может стать его.       — Так точно, — говорит он и вылетает из комнаты, так и не решившись даже посмотреть на принца.       Он покидает дирижабль и собирает своих солдат.       И снова чем ближе к огню, тем больше его мысли занимала война и битва, и скоро в мыслях уже не было ничего, кроме планов, стратегий и желания сокрушить врага.       Все шло по пизде с самого первого дня. И повстанцы оказались сильнее, и отряд Поперечного еще недостаточно отдохнул после предыдущей битвы. Даниил уже смирился с тем, что бой проигран, и был готов отступить, когда узнал две ужасные новости.       Во-первых, ночью его солдат быт взят в плен и успел разболтать некоторые военные тайны противнику. Во-вторых, к утру об этом знал Император, и сам Поперечный был обвинен в шпионаже и заочно приговорен к казни. Отчего-то Даниил был уверен, что не обошлось здесь и без Руслана. Что ж, эта смерть будет заслужена — как солдат, он проиграл важную схватку. Как человек, он надругался над другим человеком.       Поэтому послушно ехал к месту, где была расстрельная стена, жалея лишь только о том, что не успел прочувствовать жизнь в многообразии ее эмоций. С Русланом ему казалось, что жизнь ярче и интереснее, чем только битвы. Впрочем… Заслужил.

***

      В полнейшей тишине Его Высочество так и лежит ещё долго, смотря пустым взглядом в пространство, не обращая никакого внимания на суетящихся вокруг слуг. Начали даже распространять слух о том, что принц захворал, о чём, конечно, сразу же узнал Император.       На всякие расспросы Руслан лишь отрешённо отворачивался, демонстрируя всем своим видом, что разговаривать он не намерен. Впервые в жизни будто что-то клацнуло в душе, и внутри принца бушевала дикая буря, которая никак не могла вырваться наружу.       «Так вот что обычно чувствуют люди?», — подумал как-то про себя принц, сидя в кресле перед камином и вспоминая провинившегося солдатика. Его Высочество почувствовал себя… Виноватым? Какое-то странное смятение, неуверенность и сомнение в правильности своего поступка терзали принца, на время даже забывшего о своей жестокости. Даже расчленение слуг не могло его отвлечь от этого странного напряжения в животе и меж рёбрами, будто там что-то менялось и переворачивалось.       Жизнь для принца возвращалась в прошлую колею. Всё те же ленивые дни, разбавляемые мало интересными увлечениями, потасовки с диверсантами, баловство с кровью и жизнями… Все, как раньше. Скучном «раньше». У принца были ещё молодые люди, но те не задерживались больше одной ночи и не шли ни в какое сравнение с Даниилом. Чёрт, все мысли монарха возвращались вновь и вновь к этому несчастному солдатику. Буря внутри не прекращалась — лишь стихала на некоторое время, а затем вновь накрывала с головой. Руслан уже не знал, как с этим бороться. Жив ли вообще его телохранитель? Или его голова уже красуется на трофейной полке повстанцев?       В один из дней из дум принца вырывает шум автоматов где-то внизу. Хм, расстрелы? А это, быть может, интересно, на таких мероприятиях принц давно не бывал.       — Спустить лестницу, — скомандовал Руслан, готовясь идти вниз.       Руслан встал где-то поодаль, наблюдая, как одного за одним расстреливают неверных солдатов у стены, забрызганной кровью. Неспешно вертя в руках трость, принц ходит из стороны в сторону, желая и самому пустить пару пуль кому-нибудь в лоб. Уж очень интересное это занятие.       И вот выводят последнего солдатика, что ж, все интересное рано или поздно заканчивается. Руслан вглядывается в лицо преступника, и его лицо буквально вытягивается в изумлении — в лице арестанта он узнаёт Даниила.       Поперечный уже стоял у стены, закрыв глаза. Не от страха — просто смиренно ждал, когда ожидание закончится дырками в теле.       Он не боялся смерти, но о многом жалел, и последними его воспоминаниями были яркие эмоции с психопатом-принцем. С которым можно было играть, с которым можно было дать волю зверю внутри себя.       Но этого уже не вернёшь — Даниил отчётливо слышал, как перезаряжают оружие в паре метров от него, а где-то дальше зачитывают приговор.       — За предательство и разглашение государственной тайны… — генерал читал приговор самолично, и даже с каким-то напыщенным удовольствием, — Даниил Поперечный приговаривается к высшей мере наказания — расстрелу. Ружья на взвод! Целься! Пли!..       Даниил слышит выстрел, и ему кажется странным, что смерть по ощущениям совсем не отличается от жизни. Совсем не больно. Совсем не страшно. И он отчетливо слышит голос Руслана — словно он тут стоит, где-то рядом.       Поперечный уверен, что мертв, и от этого его раздирает смех — смерть кажется ему совсем странной. Видимо, душа и правда существует, если его, окровавленное и расстрелянное, тело сейчас грудой лежит у стены, а сам он продолжает все слышать и чувствовать.       Но выстрел раздаётся позади генерала, буквально кромсая тому башку. Безжизненное, окровавленное тело валится на землю, пачкая красной жидкостью песчаную почву.       — Моего зайку посмели трогать? — беззаботно сказал будто появившийся из неоткуда принц, подув на дымящийся в его руке револьер, — Нет, нет, это только я могу его обижать…       Поперечный открывает глаза — только чтобы увидеть мертвого себя со стороны, и этот нервный смех становится сильнее, когда он видит мертвого генерала, Руслана в каплях крови и мозгов, и осознает, что он и правда живой. От глупости своих ощущений он сгибается пополам, смеясь, и даже не пытается этот смех остановить.       Наконец его отпускает, и он смотрит своего спасителя.       — Благородно, Ваше Высочество, — говорит он, не отрывая глаз от принца.       Руслан в изумлении смотрит на заходящегося в истеричном смехе солдата. Да уж, мало кому так везёт в жизни.       Но принц с Даниилом находится буквально на одной волне — ухмыляется, медленно приближаясь к нему.       — Никуда ты больше не денешься, зай, — с мерзкой улыбочкой произносит принц, а затем в считанные секунды подносит пистолет к ноге солдата и выстреливает, — отнесите его на дирижабль…       — Теперь мы квиты, — шипит Даниил, хватаясь за ногу. Жгучая боль растекается по ноге, после — перемещается во все тело.       Под руки Поперечного ведут на дирижабль, в лазарет. А он, о пережитого стресса и боли вдруг теряет сознание — неожиданно даже для себя самого.       И в себя приходит только в лазарете от запаха нашатырного спирта, ватку с которым ему суют прям в нос. Даниил лежит в одних боксерах, нога перебинтована, новые военные шрамы обработаны йодом и какой-то вонючей мазью.       — Где одежда? — спрашивает он хрипло, но никто ему не отвечает, а через минуту он и вовсе остается один в палате. По шаркающим звукам ботинок солдат догадывается, что врачи спешно вышли из помещения.       — А тебя это так интересует? — из темного угла комнаты вдруг выходит Руслан, который как раз таки от и до наблюдал за лечением Даниила. Когда тот очнулся, принц почувствовал облегчение, но внешне показывал абсолютное безразличие.       — Ну? — Руслан подходит к кушетке и нависает над самым лицом солдата, запуская пальцы тому под голову и слегка её массируя. Будто совсем ничего не произошло, — Как на войне? Понравилось?       Принц шепчет это в самое ухо Даниилу, и хитро ухмыляется, словно что-то задумал.       Внезапное присутствие Руслана застает врасплох, но, это как-то радует, что-ли. Странные, смешанные чувства. Солдату нравится, когда принц начинает ворошить его волосы — что-то в это есть интимное, доверительное.       — Не впервой, — отвечает Поперечный, — крови и тел также много. А вот верных и стойких союзников остается все меньше. Я бы своим солдатам, которые знают больше, чем иди-убей, отрезал бы языки с сегодняшнего дня.       Его и вправду раздражает и злит тот факт, что пленник оказался слабаком, из-за чего пострадало много человек.       — Что ж… — изогнув бровь, произнёс Руслан, — Сегодня же я дам такое распоряжение в армии… И действительно, зачем рисковать?       Принц вновь, как послушная кошечка, ублажает натерпевшегося солдатика. Руки переходят на плечи и шею, разминая их и массируя.       — Может перейдём туда, где поудобней и помягче, м? — игриво спрашивает Руслан, вновь склонившись над Даниилом. Пальцем монарх начал оглаживать черты лица телохранителя, будто «вырисовывая» их. Уж очень хотелось, чтобы солдатик совсем размяк.       Война учит быстро и болезненно — не доверяй никому. Даже если очень хочется. Даже если мягкие и нежные руки так преданно ласкают затекшие мышцы. Не доверяй.       Поперечный знает одно — уединение с Русланом совсем без оружия смерти подобно, но Даниил столько раз рисковал своей жизнью, что этот раз не станет каким-то критичным исключением.       — Идем, — произносит он, тем более что эта кушетка была действительно неудобной.       Руслан ведёт прихрамывающего солдата в свою комнату. И, когда они заходят, вновь толкает на кровать.       — Теперь никуда не денешься, — с ухмылочкой констатирует принц и ложится рядом, обнимая Даниила, как какую-то мягкую игрушку. Всё таки без этого солдатика было очень скучно.       — Ну? — прерывает тишину Руслан, положив голову на грудь телохранителя, — Расскажи о себе. Кто? Что? Как в армии оказался?       — Думаешь, самое время знакомиться? — руки Поперечного как-то на автомате по-собственнически ложатся на ягодицы Руслана и слегка сжимают их. — Рос в бедной семье, мать много болела. Когда поехали в другой регион за лекарствами, ее убили повстанцы. Мне было… Лет двенадцать или тринадцать… Как только исполнилось шестнадцать, сбежал из дома в армию. А в армии только хуи пинают, поэтому спустя года три из армии с единомышленниками тоже сбежал. Сколотил свой отряд и начал убивать повстанцев. Ничего интересного.       Даниил старается говорить непринужденно, хотя у самого воспоминания о детстве до сих пор кровоточат.       — Да уж… — подаёт голос снизу Руслан, задумчиво разглядывая стену напротив, — Не очень-то тебе было весело.       За окном разразился гром, а вслед за ним, как из ведра, пошёл сильный ливень, прибивая собой к земле пыль. Принц, как это ни странно, любил дожди, особенно их запах, поэтому на его лице сразу растянулась улыбка.       — Когда-нибудь бегал под дождём?       — Я под ним жил, — смеется солдат. Ему странно — рядом с Русланом сейчас он не чувствует опасности. Не чует никакого подвоха. И сам руслан подозрительно спокойный.       Даниил кладёт руку на затылок принца, наклоняя его голову к себе и проводит кончиком носа по щеке. Быстро, словно проверяет, насколько хватит спокойствия у монарха.       — Ты же меня на смерть отправлял, — говорит он, разглядывая повязку, — зачем спасать нужно было?       — А это, — принц выворачиваться от Даниила, как дикая кошка, и прикладывает к чужим губам палец, — тебе знать необязательно, сладкий.       Поведение Его Высочества попробуй предугадай — в следующую же секунду Руслан выскакивает на огромную веранду с редкими растениями, которые ещё остались в живых, и, расставив руки, подставляется под капли дождя, неистово закричав:       — Прекрасно, как же это прекрасно! Жаль, что нельзя окрасить капли в красный цвет, чтобы чувствовать, как по тебе стекает кровь всех ничтожных тварей, готовых за тебя стать пушечным мясом в тылу повстанцев!       Глаза горели нездоровым огнём, принц не просто улыбался, а скалился, как сумасшедший, и радость и жестокость слились на его лице.       Поперечный с усталым вздохом откидывается на подушку, разглядывая потолок. Он слышит определенно бредовую речь Руслана, его истеричный, маниакально-восторженный голос и не может перестать думать — ну почему какой-то психопат не просто появился в его жизни, но еще и так прочно засел?       И ладно бы, если бы это был просто плен — Даниил с сожалением признавал, что и сам он ловит кайф от этого сумасшедшего. Что-то в нем цепляло — то ли коктейль из шлюховатости и недоступности, то ли крайняя непредсказуемость, то ли возможность в постели трахать его так, как ни один человек не позволит это делать.       Наверное, стало бы проще, знай Даниил, к чему было убивать генерала и оставлять себе солдата в живых. Хотел убить сам лично? Точно нет. Хотел снова этого садомазохистичного секса? Едва ли, вон он сейчас от собственных криков и капель дождя кончит, кажется. Как же все сложно и запутанно. Это было уже слишком для человека, который посвятил свою жизнь и свой разум войне.       — Какой ты воинственный сегодня, — произносит Поперечный с долей усталости. — Не хочешь снять напряжение?       Солдат понимает, что ходит по тонкому льду, и что реакция Руслана может быть какой угодно. Но продолжает.       — Думаю, тебе не хватало нормального секса, пока меня не было. Уверен, за этот недолгий срок ты успел подставиться под всех, под кого только можно было.       — Конечно! — лицо монарха меняется в ту же секунду, вместо психопатического смеха приходит очевидный кураж.       Руслан буквально с разбегу седлает бедра лежащего на кровати Дани и закусывает в желании губу:       — Как же мне тебя не хватало…       Конечно, что кроме солдата в постели принца побывал не один человек, сомнений не было. Руслан даже забыл, с кем трахался, и говорить это телохранителю вовсе не собирался.       Поперечный сдавленно шипит — нога все еще болела. Но поведение принца нивелировало все неприятные ощущения. Он ведет руками по спине, опускается к округлым ягодицам и легко шлепает по ним.       Ему не очень нравится мысль, что кто-то еще трахал принца — в конце концов его слова про использованный материал были не просто словами. Даниил начинает расстегивать шортики, облизываясь, обнаруживая, что под ними нет белья — только колготы.       — Тогда раздевайся, — усмехается солдат и снова позволяет себе легкий шлепок. В нетерпении Руслан буквально сдергивает с себя одежду. Когда он снимает рубашку, на оголившейся белой коже становятся видны фиолетовые пятна и кровоподтёки, оставленные предыдущими «любовниками».       Видя злобный взгляд Даниила, принц хищно скалится и язвительно произносит:       — Прости, детка, тебя долго не было, а организм, — тут Руслан недвусмысленно подмигнул, — как говорится, требует.       — Тяжело, наверное, жить с организмом шлюхи, — скалится Поперечный. Трогать Руслана, с одной стороны, больше не хочется, а с другой — аж зубы сводит, как хочется ему показать, что никто, ни одна тварь не имеет права трогать монарха. И в первую очередь — показать самому монарху, что только один человек может позволить себе трахать его.       — Расскажи мне, хоть кто-то из них умудрился дожить до сегодняшнего дня? Или ты всех отправил в утиль? — здесь Даниил, скорее, для себя спрашивает, чтобы убедиться в том, что все эти любовники уже давно нежильцы.       — Ну-у… — тянет принц, почесывая в задумчивости подбородок, — Парочку оставил в живых, уж больно хороши.       И Руслан деланно рычит и закатывает в удовольствии глаза, вспоминая, что с ним вытворяли солдатики. Все происходящее уже доставляло дикое удовольствие, особенно вид озлобленного Даниила.       — Но ты не переживай, зайка, ты тоже мой любимчик, — принц мягко проводит по груди Поперечного ладонью, — Один из них просто в технике получше, а у другого член побольше. Совсем чуть-чуть.       Поперечный забывает о боли в ноге и вообще обо всем. Он скидывает с себя Руслана и встает на ноги, и тут же прижимает его к стене.       — Так может тебе, сука, не армия нужна? А просто отряд ебарей? Так и отбирал бы себе по размеру члена и выносливости.       Даниил взбешен, и он отвешивает Руслану сильную пощечину. В нем снова столько злости, что еще чуть-чуть — и он коленом ударит принца поддых, поставит раком прям у этой стены и покажет, кто здесь лучше. В технике. А потом прирежет своими же руками.       — Оу, — удивлённо отвечает Руслан, будто над ним сейчас не нависает откровенная опасность, которая сейчас с силой сжимает у стены его запястья, — А это идея! А можно будет с ними всеми одновременно? Всегда хотел одновременно два члена принять!       Принц сейчас ходил, откровенно говоря, по самому краю. Щека уже горела, а в ушах звенело от сильной пощёчины, но, конечно же, это было только самое начало.       Поперечный вдруг понимает, что ему противно. Неприятно. Поэтому он крепко бьет кулаком в живот принца и отходит в сторону. Кулаки крепко сжаты в кулак. Зубы вот-вот раскрошатся от того, как сильно Даниил их сжал.       — Шлюха, — почти выплевывает Поперечный, садится на кровать и злобно смотрит на скорчившегося от боли принца.       Вот удара в живот Руслан не ожидал. Тем более такого сильного. Принц, крякнув горлом от боли, сползает по стенке на пол и кряхтит, стараясь прийти в себя.       — Ты ебанутый? — агрессивно отвечает Руслан, смотря на обиженного солдата, — Солнце, ни о какой моногамии мы не договаривались! Я тебя сразу предупреждал, неужели ты не помнишь?       — А я предупреждал, что материалами общего применения не пользуюсь, — шипит в ответ Поперечный.       — Ох… — театрально закатывает глаз Руслан, когда приходит в себя, — Ну хорошо, скажу, что ты у меня один, доволен?       Принц поднимается с пола и разводит руками. Все таки ой как не хотелось терять этого зайку, с которым, если честно, Руслан так хорошо себя чувствовал в постели, как ни с кем другим.       — Или женись, — хмыкнув, с сарказмом добавил монарх.       — Сразу же, как только смените пол, — хмыкает Поперечный. Но ответ Руслана его в какой-то мере устраивает. Значит, для принца недовольство солдата все-таки имеет какое-то значение. Очаровательно.       — Иди сюда, — произносит Даниил и хлопает по колену. — Напомню тебе, что такое секс.       Вот это Руслан и ожидал услышать как можно скорее.       — Уже бегу, зайчик, — принц быстро возвращается к кровати и усаживается на колени к солдату. Руслан мягко опускает руки на лицо Даниила и поглаживает большими пальцами скулы, щёки, а сам прикусывает в нетерпении губу.       — Давай без твоих шлюшьих сюсюканий, — морщится Поперечный, затем тянется к шее Руслана и больно кусает ее, руками сжимая и прокручивая твердые от возбуждения соски, заставляя монарха нервно шипеть. Оглаживает бока, спину, и пальцы натыкаются на тонкие-тонкие коросты в том месте, где Даниил, в пылу гнева и отчаяния оставил тонкие надрезы на спине принца.       В голове рождается идея, что в следующий раз он оставит метку повнушительнее. Чтобы даже когда эту ненасытную суку трахали, видели, кому она принадлежит.       Руслан в порыве дикой злости и страсти оттягивает солдата от себя за волосы, а после и сам впивается зубами тому почти в самое основание черепа, там, где была нежная кожа, и отрывается тогда, когда на его губах остаются капли крови.       Дразнить Даниила было так прекрасно, монарх знал толк в контрастных ощущениях; как кошка, он мог впиться самыми когтями, а после ластиться и ублажать. Так и здесь — Руслан мягко начал зализывать маленькие ранки, будто извиняясь за своё поведение.       Поперечный сжимает принца в своих руках сильнее, находясь на тонкой грани между болью и ласками. Наконец, он не выдерживает и кидает Руслана на кровать, так, что тот больно прикладывается головой о матрас, а сам устраивается сверху и стягивает с него шортики. Под ними — стройные ноги, возбужденный член, стянутый колготками.       Даниил вылизывает сладкую бледную шейку, спускается к соскам и кусает их, а рукой гладит член монарха, дразня его и играя с ним.       Ощущение начала игры будоражит разум. Принц вновь скалит белоснежные зубы и прикусывает в желании окровавленные губы. Даниил, как дикий, изголодавшийся зверь, нависает над жертвой, кусает её, лапает, так и желая разорвать на куски. Руслан тихо постанывает, когда солдат рукой начинает ласкать член, и вцепляется ногтями в крепкие плечи, царапая их почти до крови.       Наигравшись с сосками принца, Даниил поворачивает Руслана на живот и поднимает его колени, подкладывает под зад подушку.       Затем резким рывком разрывает колготки, обнажая белоснежные ягодицы со следами синяков на них. Сука, похотливая шлюха. Поперечный с силой бьет ладонью по ягодице, и та тут же розовеет. Еще и еще, пока милая розоватость не превращается в кровоподтеки, которые станут огромными, уродливыми синяками.       Ладонь горит, но Поперечный не может остановиться. Он свободной рукой придавливает лопатки принца к кровати, а другой продолжает шлепать, уже с оттяжкой. Будь в его руках хлыст — зад принца точно бы уже был в кровавых рубцах.       Поначалу принцу до безумия нравятся эти крепкие шлепки, но затем зад стал неистово гореть и болеть, и из уст монарха, скорее, раздавались стоны боли, нежели удовольствия. Но наклонности Руслана вовсе не мешали получать удовольствие и от боли.       Наконец, Даниил останавливается и снова припадает зубами к шею. Это какой-то его новый фетиш — кусать и лизать тонкую шею монарха.       — Хочешь, да? — спрашивает он, шипит сквозь зубы, рукой поглаживая ложбинку между ягодиц, дразня эту сучку.       — Да, чёрт возьми, да! — кричит принц, когда чувствует руку солдата меж ягодиц. Руслану уже не терпелось ощутить, как его сейчас покрепче натянет его собственный телохранитель.       Даня скалится, очерчивает пальцем края порванных колгот, потом плюет на руку и смазывает принца. Больше никакой подготовки — обойдется. По-любому очко растянуто еще после прошлого любовника.       Даниил спускает штаны и снова слюной смазывает свой член, а потом плавно входит, сразу на всю длину. Руслан узкий, как будто всю жизнь девственность хранил. Солдат шипит от удовольствия и сразу начинает двигаться быстро, пальцами сжимая бледные бедра.       — Сука! — прорычал принц, вцепившись пальцами в подушку. Проникновение, как и, впрочем, первые движения, далось довольно болезненно.       Руслан получает чисто мазохистское удовольствие — боль вперемешку с наслаждением от довольно редкого попадания членом по простате.       Как-то раз такое уже было, один солдатик, вернувшийся со спецзадания так же натягивал монарха. Тогда было довольно хорошо, Руслан даже запомнил его имя.       В какой-то момент Поперечный с силой проезжается по простате, и забывшийся в удовольствии принц теряет над собой контроль и, сквозь протяжный, громкий стон, вдруг протягивает:       — Марк…       Поперечный резко останавливается, как будто его обухом по голове ударили. Возбуждение смешивается с яростью и, кажется, ревностью. Принц слишком поздно понимает, какую ошибку совершил, секунда, и он оказывается уже на спине, а над лицом, больно сжимая пальцами щёки, шипит Даниил. Взгляд, как у озлобленного зверя, хищный оскал не предвещал ничего хорошего.       — Что ты сказала, шлюха? — солдат вынимает ремень из штанов, задирает руки принца кверху и связывает плотно, до боли, запястья.       — Может, тебя так оставить? — Даниил даже не говорит — плюется ядом. — Привязать к кровати и дать клич, что здесь каждого ждет доступная дырка, м?       И, пока принц не успел прийти в себя, от края простыни солдат отрывает лоскуты и одним привязывает запястья к изголовью кровати. Затем другую тряпку заталкивает в рот принцу и приматывает его куском простыни к голове.       Нужно было остыть, напомнить себе, что у них не моногамия, что монарх изначально — та еще давалка. Принц ничего не может сделать, не может помешать, поэтому Даниил рвет остатки простыней, злобно скалясь и слушая сдавленное мычание Руслана.       — Мне кажется, это прекрасная идея, — говорит Даниил с садистским удовольствием и сгибает ногу принца, чтобы привязать лодыжку к бедру крепко-крепко. То же самое повторяет и со второй ногой.       Принц пытается сопротивляться, брыкаться, но годы войны сильно натренировали руки Даниила, поэтому тот без всякого труда связывает монарха по ногам, лишая всякой возможности их сдвинуть.       Эмоции утихают, солдат отходит чуть поодаль, пряча все еще возбужденный член в штаны. Руслану очень шел такой вид — беззащитный, с расставленными в сторону ногами, так, что из-за порванных колгот видно растраханную дырку, с кляпом во рту.       — Жди, — произносит он и уходит, оставляя Руслана в абсолютном одиночестве. Тот, как бы ни пытался, не мог выпутаться, так сильно связал его Даниил.       И идет на кухню, где повар дает ему полупустую бутылку водки, которую солдат осушает мгновенно.