Не смотри

- Как только я позвонил, все затихло. И никто не открыл, представляешь, — пересказывал эту историю Сережа, естественно, упустив подробности и про звонок, и про свои иррациональные ощущения. Дома был Серж, было светло и безопасно, и все казалось не более чем плодом разыгравшегося воображения. - Может, у них там нелегальные мигранты ремонт делают и приняли тебя за участкового, надо было тебе лицо попроще сделать! - Марья Ивановна не жалуется на мое лицо, — фыркнул в ответ Сережа, — может, наш сосед — маньяк, расчленял себе бомжа, и тут я, притащился не вовремя. Мог бы стать следующим, из-за тебя, между прочим! - А что я? Зато тихо стало, интимная атмосфера, — ухмыльнулся Серж и тут же эту атмосферу разрушил хлопком открывающегося шампанского. — Так что неси бокалы, заслужил! - А где они? Куда ты их поставил? - Не скажу! Умоляй меня! — Серж смотрел с торжествующей улыбкой до тех пор, пока Сережа не выхватил у него бутылку и не отпил прямо из горлышка, намочив пеной свою футболку и тапки Сержа. - Ты ужасен! — недовольство в голосе Сержа стало фальшивым ровно тот момент, когда он забрал бутылку и тоже припал губами к горлышку. — А я забыл, куда дел бокалы. Кажется, мы идеальная пара. Дальше жизнь потекла своим чередом, и даже постоянный вечерний шум не раздражал, да и сделать с ним, по сути, ничего нельзя было — все заканчивалось ровно в 22:00, минута в минуту. Кто бы ни были эти таинственные рабочие, конфликтов они явно не хотели. Порой Сережа задумывался, где они ночуют, иногда он даже прислушивался, не приедет ли лифт, или ждал шагов в коридоре после того, как грохот за стенкой стихал, но, как правило, ничего не дожидался и даже сердился на себя за этот детский сад. И в то же время собственное поведение его несказанно радовало, ведь, если цепляешься за ерунду, это значит, что настоящих, серьезных поводов для беспокойств у тебя нет. Их и правда не было, и жизнь шла именно так, как мечтал Сережа — спокойно и хорошо. Наверное, кому-то это показалось бы скучным, жизнь без драм, без серьезных конфликтов, без обрушивающихся на голову проблем, но Сереже скучно не было, ему было именно хорошо. Хорошо от того, что у них такая обычная, размеренная жизнь, от того, что Серж как будто тоже стал спокойнее и направил свою кипучую энергию на странные эксперименты в кулинарии, чего раньше за ним не водилось. И лучше бы не водилось и дальше, потому что теперь на их кухне постоянно что-то горело или убегало из кастрюли, а потом тоже горело. - Нет, я тебе докажу, я умею! Это все элементарно, любой справится, — Серж старательно игнорировал испачканную подгоревшими сливками плиту и с видом мирового мишленовского эксперта смотрел очередное видео на ютубе. — Все просто! - Я не понимаю, зачем тебе это в принципе, — Сережа открыл морозилку, чтобы по традиции сварить всем пельменей. Именно этим и заканчивался любой кулинарный эксперимент Сержа. - Потому что все умеют готовить, я тоже умею, просто еще не выстроил в голове систему. - Логичнее было бы начать с чего-то попроще, с яичницы там… — начал было Сережа. - Нет, это несерьезно, яичницу ты сам можешь сделать или вот пельмени сварить. Жрать, кстати, очень хочется, если ты понимаешь, на что я намекаю. - А все закончилось с твоей помощью, придется идти в магазин. Не так я представлял себе воскресенье. Улетает наш бюджет в никуда. - Не в никуда, это инвестиции в будущее. - В какое такое будущее, Трубецкой? - В то будущее, где ты ходишь за мной и умоляешь сделать тебе луковый киш! - Да я даже не знаю, что такое киш, если это, конечно, не сокращение от Король и Шут, — Сережа хмыкнул, злиться на Сержа он не умел и учиться не планировал, даже этот извечный хаос, который он временами создавал вокруг себя, казался хорошим и правильным. - Сережа, ты бездуховный человек, поэтому надевай свое бездуховное пальто и иди за пельменями! Только никаких сырных соусов, а то у тебя печень отвалится. - Как прикажете, Ваше Сиятельство, — с нескрываемым сарказмом ответил Сережа, — плиту за собой помойте. И ничего у меня не отвалится, я хорошо адаптируюсь, уже и запах гари воспринимаю как норму. - Не паясничай, Муравьев, о тебе забочусь, между прочим! Буквально через себя переступаю в тщетных попытках сделать твою жизнь нормальной, все, иди отсюда! Хватит улыбаться, прибереги эту свою улыбочку для бабулек из бухгалтерии, а я тверд как скала! Надевая ботинки, Сережа слышал звук льющейся воды — Серж все-таки сдался и уничтожал причиненный им же самим ущерб, фальшиво напевая «Ведь ты попала к настоящему колдуну». - Я так и думал, что ты про тот КиШ, — не удержавшись, крикнул Сережа. - Муравьев, изыди, пока я не пришел тебе мстить за проклятые песни и за неверие в меня! Когда за Сережей закрылись двери лифта, его телефон звякнул уведомлением о сообщении. «Сырный соус тоже бери, ЗОЖ будет с понедельника». Сережа улыбнулся и почувствовал себя абсолютно, бессовестно счастливым. Возвращаясь из магазина с пакетом, Сережа был практически сбит с ног огромной, угрожающего вида овчаркой, и если бы не зима и лежащий повсюду снег, он весь был бы покрыт отпечатками собачьих лап. - Извините, пожалуйста, он не кусается! Подбежавший парень тщетно пытался оттащить овчарку от Сережи и его пакета, в который нахальное животное, ничуть не стесняясь, совало нос. - Пашка не злой, честно! — парень виновато смотрел на овчарку. — Просто он у меня по убеждениям анархист, презирает частную собственность. Меня, кстати, Миша зовут, я во втором корпусе живу, месяц назад переехал. А вы не из третьего, случайно? - Из третьего, — Сережа почесал Пашку-анархиста между ушами и постарался поднять пакет повыше, кто знает, как эта зверюга относится к пожиранию замороженных пельменей, с таким оскалом она и самого Сережу могла бы сожрать играючи. Сережа представился и пожал Мише руку. Лет ему по виду было чуть за двадцать, и, судя по дурацким усам, не сказать чтобы украшавшим его довольно миловидное лицо, он по этому поводу изрядно переживал и очень старался выглядеть старше. - И как вам в третьем? — неожиданно тихо спросил Миша. - Нормально, — Сережа покосился на него с подозрением. — Вы из праздного любопытства интересуетесь или у нас в доме гнездо нелегальной иммиграции и притон и я должен об этом знать? - Нет, вы что, какой притон, — Миша явно шутки не оценил. — Наоборот! Там же кроме вас никто не живет, вам жутко не бывает? - Как же никто, у нас за стенкой и в квартире этажом выше какой-то нескончаемый ремонт, и, главное, даже полицию не вызовешь на шум — все замолкает строго в положенное время. Лифт ездит! С чего вы вообще взяли, что там никого? - Я же с Пашкой гуляю каждый вечер, часов в восемь, и дом мы по кругу обходим, — Мишу, кажется, до глубины души возмутили сомнения в его правоте. — И каждый раз только в ваших окнах свет! А с другой стороны вообще ни одного освещенного окна. Да что я говорю, вот, сами посмотрите, — Миша вытащил из кармана телефон и, покопавшись в нем несколько секунд, торжествующе ткнул им Сереже в лицо. На фотографии был их дом, совершенно темный, с единственным освещенным окном на четвертом этаже — окном их с Сержем квартиры. - Вы полистайте, там много! Дальше были фотографии со всех ракурсов, контраст с остальными корпусами, в которых светились почти все окна, был жутковатым, а снятый с другой стороны их дом вообще выглядел абсолютно нежилым. Судя по времени, фото были сделаны между восемью и девятью часами вечера, именно тогда, когда за стенкой горохотало особенно сильно. Сережа поежился и продолжил листать фотографии, до тех пор, пока вместо зимних урбанистических пейзажей на экране неожиданно не всплыла голая Мишина задница в зеркале. Явно снятая для Грайндера. Миша ойкнул, густо покраснел и поспешно забрал телефон. - Извините, — смущенно пробормотал он, явно жалея, что затеял весь этот разговор. — И за фото, и за то, что пристал к вам и нагоняю жуть. Зато спокойно, наверное, никаких соседей с новосельями. Меня уже достали пьяные песни по ночам, даже завидую. - Ничего страшного, — Сереже тоже было немного неловко за то, что увидел лишнее. — С такими фото у вас, наверное, отбоя от поклонников нет. Миша в ответ покраснел еще сильнее, забормотал, что ему пора, и, уходя, сунул Сереже визитку. - Вы звоните, если что понадобится, соседи же! С этими словами Миша спешно направился к своему подъезду, таща за собой Пашку. «Михаил Рюмин. Реклама, копирайт, продвижение в соцсетях», — прочитал Сережа и рассеянно побрел своей дорогой, в голове роились неприятные мысли. - Да ну, быть такого не может, — Серж рылся в принесенном Сережей пакете и не выказывал никаких беспокойств. — Может, он тебя напугать решил! - Специально ждал, пока я потащусь за пельменями? Чтобы мне все это показать? - Конечно, и задницу свою заодно, очень хитрый план знакомства. Молодой, симпатичный? - Кто? - Миша твой! — Серж уставился на Сережу с таким видом, как будто уже уличил в измене. - Он не мой, я его первый раз увидел, и у него дурацкие усы. - Ну, усы — дело такое, — философски ответствовал Серж. — Сегодня есть, завтра нет. Вот чуяло мое сердце, не может быть все идеально, слишком тут хорошо, только я расслабился, как к тебе уже сосед клеится, да еще и затейливо так, с выдумкой. - Да не клеился он ко мне, меня его собака чуть не сожрала, — Сережа помимо воли расслабился, лучше уж шипящий и подозревающий его в связях с усатыми соседями Серж, чем непонятная чертовщина, творящаяся в их доме. - К тому же у нас с тобой ипотека, я, господин Трубецкой, ваш навеки на ближайшие лет пять как минимум, а с таким расходом продуктов и на все десять. - Вот и отлично, а говорил, зря я этим увлекся, ничего не зря. Берегу семью от соблазнов. Финансовые обязательства — они, знаешь, пострашнее штампа в паспорте. От слова «семья» Сережу словно обдало жаром, он сам боялся их с Сержем так называть, не потому, что сомневался в себе или в нем, а словно боясь что-то испортить, поспешить. И от того, как легко сказал это Серж, как просто и буднично у него это вышло, он испытал почти болезненное облегчение, как будто невидимые тиски разжались и все стало окончательно ясно. - Я тебе докажу, что это был подкат! Элементарно, Сережа, это делается, ты просто слишком доверчивый, — Серж торжествующе взглянул на лежащую на кухонном столе Мишину визитку. — Как стемнеет и соседи возьмутся за перфоратор, выйдем на улицу и сами посмотрим. И вот тогда ты поймешь, что тебя развели как ребенка, чтобы всучить номерок! Чего смотришь, воду ставь, я свою часть обязательств выполнил, плита как новая. Сережа только кивнул, отгоняя неприятные мысли, Серж всегда умел убедить его не беспокоиться раньше времени. В конце концов, это действительно мог быть дурацкий подкат или просто розыгрыш. Пока закипала вода, он попытался вспомнить, обращал ли сам когда-нибудь внимание на окна, но утром они с Сержем всегда были слишком сонные, в основном из-за его неуемного желания мстить шумным соседям другими звуками. А вечерами... Вечерами они то возвращались засветло, то были слишком заняты друг другом, чтобы обращать внимание на подобные вещи, которые всегда воспринимаешь фоново. В памяти мелькнул и тут же растворился эпизод со шрамом на щеке риэлтора, которого сперва не было. Не могло же им казаться, что и окна в доме светятся, хотя это было не так. - Да какого хрена? — Серж цветисто выругался, глядя на темные окна их многоэтажки. — Может, это тонировка какая-то? Специально для любителей жить без штор? Снаружи ничего не видно, извращенцы с биноклями бессильно рыдают, может же быть такое? - Ага, а еще нашим домом управляет искусственный интеллект, а ремонт выглядит как обновление текстур, — Сережа сделал шаг назад и едва не угодил в сугроб. - Я, между прочим, пытаюсь это хоть как-то объяснить, а ты мне вообще не помогаешь. Ты сам слышал, что сейчас за стенкой, этого не может быть, потому что не может быть. Точка, конец мысли. Не существует никаких проклятых многоэтажек, иначе твой Миша по законам жанра рассказал бы, что здесь раньше было кладбище или болото с домовыми. - Может, и правда никто, кроме нас, здесь не живет? А у рабочих, которые делают ремонт, шторы черные, чтобы… — «чтобы что» Сережа придумать не успел, нужно было построить какую-нибудь идиотскую гипотезу вроде специальных ламп для лучшего высыхания краски, но он понятия не имел, существует ли такое в природе. Зато отлично помнил, как звонил в ту злополучную дверь и за ней тут же замолчало, затаилось, заполнилось вязкой, живой тишиной. Ждало и слушало. - Или все уже разошлись, пока мы выходили, спустились по лестнице, например, — неуверенно добавил Серж. - Куда спустились? К себе в зловещий подвал? - Да хоть бы и в подвал, может, здесь реально работают нелегалы, живут в подвале, кладут кафель, а квартиры эти все выкупила какая-нибудь контора для своих сотрудников, вот они и делают какой-нибудь авторский ремонт в цветах компании, чтобы никто не забывал, для чего он здесь, может же такое быть? - Может, наверное, — неуверенно ответил Сережа, — только ты же знаешь, что самый верный ответ всегда самый простой, даже если он тупой и странный, а самый простой ответ в нашем случае — здесь и правда никого нет. - Это точно самый тупой вариант, давай тоже вокруг обойдем, — Серж сжал Сережину ладонь и потянул за собой к едва видимой протоптанной в снегу дорожке. Сережа стиснул пальцы Сержа, выдохнул и поплелся следом, прекрасно зная, что они там увидят — ничего. Ничего кроме темных безжизненных оконных проемов, из которых как будто тоже что-то наблюдает и в которые неуютно всматриваться, потому что ждешь каким-то звериным, древним чутьем, что мелькнет какая-то тень, гуще и плотнее обычной темноты, и все рациональные доводы обрушатся окончательно, словно хлипкий карточный домик.