7
16 апреля 2021 г., 14:32
Арсений уже не может думать: изменилась жизнь Антона, сейчас, в лучшую или же наоборот в худшую сторону. Его родители — это конечно полный провал по воспитанию и излишнему контролю. И вот сейчас их вмешательство вырывается наружу: тайное становится явным — всегда.
В сложившейся ситуации хорошо, что Ира призналась: возможно именно поэтому она и боялась принимать чрезмерно много алкоголя, а потеряв Антона она тем самым и свою миссию провалила. Ей нужно было удерживать Антона до последнего — чтобы не ушёл. Оттуда и желание завести ребёнка: повезло лишь в том, что для неё он любимый человек, и она могла хоть как-то справляться с заданием их родителей и излишне не изводить себя из-за этого.
— Мне так паршиво, Арс, — подаёт голос Антон и нервно прикусывая костяшки пальцев, руки беспощадно дрожат.
Арсу невыносимо это слышать, он чувствует всю его боль, сказаную сквозь слёзы, но сейчас тот не против, чтобы Антон их проливал.
Антон ломается на глазах — пытается себя отпустить, позволяя эмоциям захлестнуть.
— Я очень сильно запутался, что мне нужно от этого мира, да и что мир хочет от меня — одна тьма, поглащающая меня, — Антон выпускает руку Арсения и встаёт с места, — ну, а сейчас мне нужно выяснить у неё побольше деталей, — тянет руку Арсению, натянуто улыбаясь, — ты со мной?
— Всегда, — выдаёт Арсений и встаёт следом.
— Всегда — это очень-очень долго, а время многое меняет. Правда, мне льстит, что ты говоришь, ведь только твои слова искренние, и это видно, я чувствую.
— Что-то мне, кажется, мы о разном думаем, Тох.
— Ну почему же, то ты меня притягиваешь к себе, то теперь отталкиваешь. Думаешь я настолько глуп, чтобы не замечать? — Он берёт его ладонь в свою и заглядывает в глаза, — чего теперь ты боишься?
— Боюсь? — Арсений поднимает свои голубые глаза, смотрит в его зелёные, — не подходящее, для этой ситуации слово, Антон. Узнав меня поближе, ты не захочешь иметь со мной ничего общего, я уверен, — и отпускает руку Антона, — мы можем обсудить это позже?
— Можем, но ты опять меня продинамишь, и уйдёшь от ответов, — и собирается выйти из ванной, — хотя, думаю, мне можно доверить, что угодно.
— Блять, Антон, стой, — Арс лишь тянет руку ему в след и замирает, — помнишь я шутил над свиданием, так вот, — ноги дрожат, он еле доходит до Антона, который одной рукой опирается о стену рукой, подходит сзади, обнимает его, почти врезаясь, так неуклюже, чуть поднявшись на носочки, положив голову на плечо Антона,— если хочешь, приходи ко мне в номер завтра вечером: я так и быть попрошу другого сменщика, меня подменить, вновь. Хотя, я ребят и так подвожу, но это стоит того. Просто по утрам я не работаю.
— Приду, — тянет Антон, закрыв глаза, не спеша перемещая свои руки чуть назад, на талию Арсения, слегка сминая, — я кажется понял чего ты можешь бояться, — усмехается и трётся своей головой об висок Арсения, — то, что все увидят при дневном свете какой ты бледный. У тебя на лице вены видны, они почти до чёрного синие, и одна такая, огроменная на лбу, да и кожа, очень светлая, словно прозрачная, так и хочется провести рукой, — шепчет Антон, проводя пальцем по щеке Арсения, — мне нравится, что ты такой холодный, как мертвец.
— Это не должно нравится, — Арс перемещает свою руку ему на шею, слегка сдавливая, — это убого, — продолжает сильнее давить, чуть приподнимая его голову, но Антона это даже не пугает — напротив, ему до дрожи в коленках нравится, то что тот делает с ним, — чувствуешь, как жизнь постепенно уходит? Да что я спрашиваю, конечно знаешь. Ты ведь ни раз подвергал себя такому: да только лишь отличие одно — как тебе, когда кто-то может забрать твою жизнь, как тебе, когда власть в моих руках сейчас, как тебе, когда чувствуешь, что от тебя не зависит жить тебе или умереть? Как тебе такой расклад? — Почти сиплым, на грани возбужденным голосом тараторит Арсений, заставляя Антона почти стонать от желания чего-то большего.
— А-арс, — хрипит Антон, ухватившись за волосы Арсения, чуть сминая их, оттягивая вверх, но не грубо.
— Так, что, нравится, когда я выбираю жить тебе или нет? — Дотрагивается губами его шеи, чутка цепляя зубами кожу: целует, лижет, кусает, но не до крови, сам весь дрожит, неловко двигаясь языком до плеча, чуть приспуская рукав футболки, вгрызаясь слегка, чувствует как вкусно тот пахнет, и как близок, чтобы прокусить его плоть, но резко отпускает руку, позволяя Антону отдышаться, — так, что впредь даже не смей говорить что-то о мертвецах или смерти, понял?
— Что это было, Арс? — Хрипит Антон, поворачиваясь к нему, ухватившись за своё горло, — это предварительные ласки какие-то? — Удивлённо пялится, опираясь об стену.
— Нихуя себе ты предварительные ласки представляешь, с головой всё нормально? — Подходит к Антону, — хотя нахуй, не отвечай даже, — убирает руки Антона с горла и смотрит на следы, — блять, перестарался чутка, — посмеевается, — сейчас хоть не так сильно видно, но потом следы проявятся, будут жуткие синяки.
— Да я уже понял, что ты не нежный, — едва слышно мычит Антон, — лучше буду считать, что это ты мне засосы такие, слегка необычные оставил, — прикрывает глаза и тянется к лицу Арсения, — ну или свою любовь проявил.
— Давай вначале ты к себе любовь проявишь, а потом за других говорить будешь, — и отталкивает его от себя, вжимая в стену, — я тебе лишь показать хотел, как это ужасно, когда не от тебя зависит закончить жизнь или нет — это страшно, но страшнее, когда ты сам решаешь уйти, а в мире столько возможностей всё изменить. Так что прекращай свою дурость.
— Ты не можешь отрицать, между нами что-то есть.
— Давай побольше такой самоуверенности и тогда мне не придётся постоянно дёргаться и содрагаться, что ты себя выпилил, пока я не рядом, — Арс собирается выйти из комнаты, — но невозможно отрицать: ты нереально к себе притягиваешь, кто ты такой, блять?
— Я всего лишь человек, — тянет Шастун шёпотом.
— А я всего лишь нет, — и входит в комнату где была Ира.
В такие моменты уже непонятно кто больше ахуевает со слов друг друга. Антон лишь плетется следом за Арсом и они оба становятся напротив Иры сидящей на кровати, которая никак не перестаёт рыдать.
— Ой, да заткнись, — орёт Шастун хватая её за руки, скидывая с кровати на пол, — ты тварь, значит мне жизнь портила, это так? — Чуть наклоняется и хватает её за волосы, тянет наверх.
— Антон, — девушка не перестаёт рыдать, — ты не понимаешь, я не хотела, меня заставили. Угрожали расправой.
Арсений не вмешивается, в этот раз думая, что Антон правильно поступает, но и без грубости — она бы ему всё и так рассказала. Ещё немного, и в нужный момент он его остановит.
— Говори мне всё, — медленно протягивает каждое слово Шастун, — из-за твоих слёз я должен теперь тебя жалеть?
— Да нечего рассказывать, всё как было я рассказала: продали меня как проститутку. Наши отцы, как ты знаешь, очень давние друзья, и когда у тебя были проблемы, они решили подыскать тебе девушку, точнее мой отец решил, что я самый подходящий вариант. Наконец-то вытащить меня хоть куда-то, чтобы я не сидела постоянно дома: только отцу казалось, что в этом ничего такого, платить мне деньги, чтобы я поддерживала в тебе жизнь, чтобы ты ничего с собой не делал. С каждым разом их запросы становилось сложнее исполнять: из последнего было, чтобы я настаивала на том, чтобы завести ребёнка. Только я этого и правда хотела: они не знали, что я люблю тебя. Самое главное было: делать абсолютно всё, чтобы тебе было комфортно жить. Миссия оставлять тебя в живых. И не влюбляться, ни в коем случае, но не смогла. Я правда люблю тебя, Антон.
— Какие же все мрази, не перестаю ахуевать, — отпускает её волосы и отходит назад врезаясь в шкаф, — что всем надо от меня?
Арсений в это время поднимает Иру и ухаживает на кровать, затем смотрит на дрожащего Антона.
— Ты хочешь я сам с ней поговорю?
— Делайте, что хотите, — он отлипает от шкафа и бежит из номера, громко хлопая дверью.
Арсений почему-то знает, что бежать за ним сейчас не лучшее решение. Он уверен, что Антону теперь нужна хорошая месть. Убивать себя он не станет, пока не завершит свою миссию — месть родителям.
— Арсений, — девушка не унимается, — ты мне скажи, что теперь делать?
— Думаешь я знаю? Такой странной семейки я ещё не видел, не думаю, что всем сладко придётся, — он чуть двигается к ней, приобнимая, чтобы та успокоилась и не тряслась, — но стоит понимать, что теперь он твоим не будет, не после этого.
— Я даже не надеюсь — сама всё сгубила, что теперь жалеть. Но есть, конечно, одно. Если бы я сразу села и поговорила с ним, исход был другой.
— А если бы он в этот момент сделал с собой что-то? При тебе тем более, и ты не смогла бы ему помочь? Развитие событий могло быть сколько угодно, а сейчас давай договоримся? Чтобы с ним сейчас не происходило – мы должны ему помочь, чего бы нам это не стоило.
— Я очень боюсь за него, вдруг натворит опять что, — она смотрит на него, слегка улыбаясь, — подожди, а тебе-то это зачем? Почему решил помочь нам?
— Не натворит, мы довоговоились — у нас сейчас сделка, — он крепче обнимает её, вытирая с лица слёзы, — нравится мне ваша семейка, почему бы по доброте душевной не помочь.
— Не оставляй нас, хорошо? — Она поворачивает и обнимает в ответ крепко, цепляясь, как за последний шанс на счастливую жизнь, и Ира действительно верит, что Арсений тот самый, кто поможет всё наладить.
— Не оставлю, Ира, можешь не беспокоиться.
Они некоторое время просидели, обнимая крепко друг друга — царила тишина и Арсений наконец-то смог чуть успокоиться, закрыть глаза и подумать о том, как им дальше двигаться. Арс знал одно — справятся.
— Ложись, поспи, тебе нужно отдохнуть, день был трудным, сама знаешь, — Арс выпускает её из объятий, — давай, я укрою тебя одеялом.
Ира послушно ложится, без лишних вопросов, Арсений следом укрывает её одеялом, убирая растрёпанные волосы с лица и целует в лоб.
— Отдыхай, вечерком я загляну к тебе, удостовериться, что всё хорошо, — и отходит от кровати.
— Стой! — встревоженно кричит девушка, — А как же Антон? Его нужно найти.
— Думаю, ему сейчас нужно побыть одному. Не беспокойся, с ним всё будет хорошо.
— Подожди, после всего я просплю, наверное, до вечера. Ты не можешь побыть со мной сегодня? Просто лечь спать рядом, без какого-то либо сексуального подтекста, прошу, Арс.
— Так, как мне не на работу завтра, хорошо, я останусь.
— Спасибо тебе, Арсюш.
— Бога ради, не называй меня так, — усмехается Попов, — Лучше просто Арс.
— Хорошо, Арс, надеюсь, когда проснусь, я буду помнить.
Удостоверевшись, что на утро солнечные лучи не проникнут в комнату, перед этим посмотрев как занавешено окно, Арсений прилёг рядом с Ирой, поверх одеяла, приобнимая её за талию.
— Всё будет хорошо, — делает паузу Арсений, почти засыпая, — у всех нас.
— Никогда не перестану говорить тебе спасибо, за то, что ты делаешь, — мямлит девушка, проваливаясь в сон.
На это Арсений лишь сонно улыбается, ничего не говоря в ответ.
