Tears of love are frozen tears

- Да, все так и есть. И правда очень много машин. И у меня тоже машина. Вернее, две. Просто одна только моя, а вторая для работы, поэтому я забываю считать ее своей, - Феликс смеется, вспоминая всю эту суету большого и действительно красивого города. Когда он только переехал в Вену из Флигеншайссена, его так многое удивляло, он все время ходил с открытым ртом и никак не мог налюбоваться, но это он перебрался из болота в столицу классической музыки, а Чимин из Сеула с его разноцветными огнями и небоскребами угодил в эту проклятую дыру, и сложно сказать, какое впечатление теперь на него произведет Вена. Может, она по сравнению с Сеулом скучная. Слишком консервативная. Слишком медленная. - И зоопарк есть, - подтверждает Сонхва, довольно щурясь, ластясь к Чимину, словно большой кот. - Говорят, очень хороший. Я так туда и не добрался, всегда как-то не до того было. Сходим вместе? Это все очень хорошие планы - пить по вечерам кофе и слушать музыку, сходить в зоопарк, съездить на море. Очень хочется, чтобы они обязательно воплотились в реальность. Чтобы у них появились общие воспоминания. Наверное, он наконец-то встретил того самого человека, с которым так можно. Ни с бывшей девушкой, ни с лучшим другом у Феликса так мечтать не получалось, но это, наверное, просто потому, что Чимин лучше его чувствует. И лучше понимает. И это вообще-то обидно, потому что его он знает всего ничего, а их - так долго, они так многое пережили вместе, и все равно... Плевать. Если так получилось, что ему всего дороже вот этот едва знакомый человек, пусть так и остается. Он его нашел - и это главное. - Если занимаешься музыкой, в какой-то мере неизбежно учишь и итальянский, - Сонхва усмехается и трется носом о шею Чимина, потому что очень хочется сделать что-то такое. Такое теплое. Такое неловкое. - Мне захотелось выучить его по-настоящему. Очень красивый язык, действительно идеальный для музыки... И, знаешь, может, Моцарта и принято считать гением, но опера на немецком - это все-таки извращение. Зато для современной музыки он отлично подходит. Чимин не так хорошо знает немецкий, а Феликс не так хорошо знает корейский - они могли бы учиться друг у друга, и эта мысль кажется забавной. - Да, конечно, ты же будешь приходить каждый вечер, мы же уже договорились. Я просто оставлю тебе ключи, дом большой, будем пить кофе там, где тебе будет больше нравиться. Не всегда же сидеть у рояля... - большой пустой дом, да. Где грустят разноцветные рыбки, потому что Сонхва редко приходит на них посмотреть, хотя они ему очень нравятся. - Мой дом все больше превращается в студию. "Schwarzer Regen" собирается у меня полным составом, ну... То есть все трое. Я пишу песни и играю на клавишах, пою в некоторых песнях, еще у нас есть вокалистка и гитарист. Барабанщика и басиста зовем по мере надобности, иногда приглашаем еще одного гитариста. Иногда добавляем скрипку. Я еще могу играть на виолончели. Что-то прямо дома и записываем, оборудование позволяет, что-то уже в большой студи... Когда мы не репетируем, я пытаюсь написать что-то новое и обработать записанный материал, решаю всякие организационные вопросы. Не очень-то успеваю, если честно. Последний альбом нам слишком тяжело дался, он вышел пару месяцев назад, а я все никак не могу прийти в себя. Нужно готовиться к концертам, а я... Одни вальсы в голове. И ноктюрны. Чимин утыкается носом в его макушку, и от этого по спине бегут мурашки, Феликс поводит плечами, обнимает его крепче, невольно вздыхая. Что же делать с этими странными желаниями, нельзя же так... Надо, наверное, отстраниться и сесть нормально, но он просто не может себя заставить. - Мне плевать, что обо мне будут думать и говорить, но тебе здесь еще жить. Ты прав, лучше не рисковать. Не хочу, чтобы у тебя были из-за меня проблемы. Тем более перед отъездом, когда нельзя отвлекаться, - он все-таки выпрямляется, мимолетно касаясь губами виска Чимина, и почти можно поверить, это прикосновение - просто случайность. Только по его глазам все равно все понятно, а он даже не догадывается об этом, он все еще слишком растерян. - Прости, мне сегодня так сложно думать... Мечтать у меня точно получается лучше.

***

- Хочу посмотреть на жирафов, - может быть, это желание детское, но ему не странно говорить об этом Сонхва. - И на тюленей с морскими котиками. Интересно, они там есть? Пойти в зоопарк вместе, смеяться, может быть даже фотографироваться - Чимин поставил бы их общую фотографию на тумбочку возле кровати, было бы хорошо. Или не общую, а фотографию, на которой Сонхва будет обнимать кого-то пушистого - должно быть очень красиво и нежно. Сейчас, правда, Чимин сам бы хотел стать таким пушистым, чтобы Сонхва мог обнимать его, гладить, и чтобы это не было так опасно. И почему я не кот? Я бы свернулся клубочком у тебя на коленях и мурлыкал. Надеюсь, ты любишь котов? Рассуждения об итальянском Чимин, правда, практически не слышит - стон он сдержать смог, но от того, как Феликс трется о его шею, в ушах звенит слишком сильно. Думать почти невозможно, и счастье еще, что Феликс сейчас не видит взгляда Чимина, не видит, как тот кусает губы, как борется со слишком видимой страстью. Он же ничем лишним не прижимается, правда? Говори что-то, Пак Чимин. Что угодно, но не молчи - утонешь. - Это группа? - Феликс рассказывает о том, чем занимается, и Чимин не может не удивляться. Как так, почему же такой человек так одинок? - Прости, я никогда не слышал... Я вообще-то очень люблю музыку, но больше корейскую, диско или еще что-то из старого. И итальянцев тоже из старого. Челентано, например. Мне бы хотелось тебя послушать. Наверное, у Феликса есть какие-то диски, но это все-таки не совсем то. А еще - и эта мысль спасительная, потому что заставляет как-то резко спуститься с небес на землю и не мечтать о прекрасном будущем вместе, - вряд ли его друзьям и его группе понравится, если он будет приходить каждый вечер и варить Сонхва кофе. Если он известный, если он публичный человек, ему никак нельзя связываться с таким, как Чимин - не особо удачливым геем из провинциального городка. У Феликса от этого могут быть проблемы. Но они почему-то думают о проблемах друг друга, о том, что делать, чтобы их не было, - и разве не так должно быть? И эти прикосновения... Чимин дрожит, когда чувствует губы Сонхва, ловит его взгляд - и понимает слишком многое. Он видит, что действительно можно было бы и сейчас - но еще лучше видит недоумение и непонимание. Потерпи, любимый. Ты еще разберешься в себе. А я сделаю все, чтобы ты принял в себе эти желания, а не задавил их. Я не знаю, смогу ли заменить тебе женщину, я и не хочу никого заменять, я не знаю, каково это - спать с женщиной, но точно знаю, что нам может быть очень хорошо вместе. Если ты только этого по-настоящему захочешь. - Представляешь, как удивится твоя группа, если я когда-то приду не вовремя, чтобы сварить тебе кофе? - он пытается шутить, но получается плохо. - И... ничего, если я не смогу стать твоим восторженным фанатом? Не подумай, мне очень интересно послушать твою музыку, просто это другое. Я хочу видеть, - любить, - музыку как часть тебя, а не тебя как часть музыки. Хочу, чтобы ты для меня был человеком, а не звездой. Он смотрит - нежно и смущенно, чуть приоткрыв губы, а потом как-то спохватывается и ищет взглядом бутылку. У них еще осталось немного виски, и Чимину кажется, что сейчас самое время его допить.