Tears of love are frozen tears

- Вода всегда меняет, - соглашается Феликс. - Поэтому я и хотел поехать на море. К тем красивым разноцветным рыбкам. Только один я там утоплюсь. Это, к сожалению, не совсем шутка. Он может. Если будет совсем плохо - может, а одному плохо будет совершенно точно, и лучше не проверять глубину этого плохо. - Нет, я не... Я неправильно сказал, - вздыхает он, пытаясь устроиться в руках Чимина так, чтобы можно было и дальше прижиматься лбом или носом к его шее, но все-таки сильно не наваливаться. - Я не считаю, что нельзя... Но если ты сейчас будешь плакать, я правда не выдержу. Это будет слишком больно. Я не смогу. Но если тебе будет нужно... Не сейчас, а когда-нибудь... Я обязательно подставлю плечо. И постараюсь сделать все, чтобы стало легче. Понимаешь, что я пытаюсь сказать? Было бы неплохо, если бы хоть один из них это более или менее понимал, а то в голове такой хаос... И она еще очень болит. Мог бы он плакать - было бы легче, эта боль вышла бы, не давила бы так сильно на виски и глаза, но он не может. Так что приходится терпеть. - Спасибо, - произносит Сонхва совсем тихо. - Только я сам не знаю, чего сейчас хочу. И что может помочь. Но то, что ты говоришь, - это очень важно, от этого легче... Правда легче. Это так больно... Мы ведь совсем чужие. Но ты ближе всех. Он усмехается, приподнимая голову, пытаясь устроиться удобнее, обнять так, чтобы все-таки не мешать Чимину пить, не стеснять его движения, хотя хочется просто сгрести его в охапку и не отпускать, совсем не отпускать. Потом он тоже вспоминает о недопитом виски - вливает его в себя быстро, морщась от резковатого запаха, торопливо облизывает губы, пытаясь скорее избавиться от послевкусия. - Мне, наверное, лучше лечь, - рассеянно произносит он, все равно пытаясь зачем-то снова обнять Чимина. Выпустить его из рук хотя бы ненадолго просто не получается, но он еще не осознает этого, просто тянется к нему, старается быть как можно ближе. - Ты останешься? Хотя бы пока я не засну?

***

- Значит, ты поедешь туда не один, - правда, еще это значит, что Чимину надо будет найти не одну работу, а много больше, потому что даже думать страшно, сколько могут стоить билеты в Египет, но лучше так, чем потом думать о том, что Сонхва был один, что он его оставил. Сложно сейчас сказать, почему это кажется таким естественным, как будто так было всегда, но ведь не только Феликс одинок. И теперь, когда они встретились, каждому стало легче - чем это не причина чувствовать такую близость? Вообще-то Чимин может устроиться не в кофейню. В каком-то баре или ночном клубе наверняка будут платить больше. Да, это не то, о чем он мечтал, но не может же он жить только мечтами. Хорошо он умеет только варить кофе, готовить напитки и болтать с посетителями. Ну и еще танцевать. Вообще-то так себе набор, но если бы сейчас в его жизни не появился Феликс, вариант какого-то особого клуба тоже ведь легко бы рассматривался. В том числе поэтому он еще не уехал - не хотелось, чтобы именно так, а уверенности в чем-то другом не было. Интересный вопрос - смог ли бы он ради Сонхва зарабатывать собой? Если бы предложили? Пока об этом лучше не думать. - Сейчас не буду, сейчас не хочется. Сейчас хочется улыбаться - чтобы за нас двоих. И... спасибо. Просто спасибо, за все. Потому что понимает. Или ему так кажется. Потому что теперь не так страшно переезжать. Потому что теперь целей больше, и они все радуют чем-то теплым в конце. Ближе всех... Как все-таки страшно видеть, что человек, в которого ты влюбился, так одинок! Хочется кричать на всех его знакомых - как можно не ценить? Хочется обнимать и целовать, соглашаясь с этим "ближе", хочется быть еще ближе, но увы. - Я так рад, что ты приехал, - кажется, он уже это говорил, но каждый раз это иначе. Особенно сейчас, когда Сонхва так близко, когда он облизывает губы, и Чимин невольно прикусывает свою, чтобы сдержать выдох. - И рад, что узнал тебя. Что смог стать близким. Мне... Ведь у меня тоже есть только ты. И это так странно... И страшно. Потому что сейчас кажется, что если Феликс из его жизни исчезнет, исчезнет и сама жизнь. Он понимает, что ему рано или поздно придется рассказать, почему же его так не любят в городе, но к таким откровениям он пока не готов. Ты даже не представляешь, как бы я хотел остаться с тобой, - мысленно стонет Пак. - Обнимать тебя всю ночь, прижиматься к тебе, даже если ничего большего не будет. Но я слишком боюсь не сдержаться. Слишком. - Конечно, я буду тут, - он и не собирался уходить, ему особенно и некуда, но спать все-таки не будет. Или постарается не спать. Или что угодно, но чтобы.... не так опасно. И он все равно обнимает Сонхва, хотя и надо вставать и убирать все, что мешает. - У меня здесь есть даже какое-никакое постельное, но я на нем уже спал, чистого нет, это ничего? Без него, наверное, совсем неудобно будет? И тут большие раковины, не душ, конечно, но хоть что-то. И тут он представил, что Сонхва сейчас разденется. И почти умер на месте. К этому он пока вряд ли готов.