Tears of love are frozen tears

- Да. Да, так будет лучше. Давай ляжем... - соглашается Сонхва. Но все-таки отпустить Чимина и теперь не может, еще несколько минут просто обнимает его, пытаясь хоть как-то успокоиться, хотя бы перестать дрожать. Потом толку от него мало - он пытается помочь Чимину убраться, но больше мешает, чем действительно помогает, он ужасно неуклюжий сейчас, но хотя бы разложить диван может. И помочь застелить его тоже. Сейчас даже не кажется странным, что он собирается спать в подсобке этого заведения, по какому-то недоразумению считающегося кофейней; то, что он собирается спать здесь на одной постели с Чимином, тоже не кажется странным, хотя Феликс всегда предпочитал спать один, если была такая возможность, не хотел спать постоянно даже с любимой женщиной, считал это лишним и неудобным. Но с Чимином... Это же просто необходимо. Он не раздевается - только снимает ботинки и носки, а потом еще вытаскивает из джинсов ремень и высвобождает заправленную в них футболку - так будет удобнее. Конечно, если снять ее совсем, будет еще лучше, но сейчас он к этому не готов. Это ведь Чимин тогда будет прикасаться к обнаженной коже, когда он снова обнимет его, и даже мысли об этом - это уже слишком, Сонхва снова теряется и не понимает, что с ними делать, может ли он позволить себе такие желания, или это все-таки совсем ненормально. Но в том, что Чимина нужно обнимать, никаких сомнений у него нет. Ни на секунду. И когда они оба оказываются на диване, Феликс первым делом притягивает Чимина к себе и утыкается носом в его волосы, чтобы скорее снова ощутить их запах. И, конечно, снова смутиться и неловко застыть, опасаясь, что прижался слишком близко. Потому что эти странные желания никуда не исчезают, им как-то все равно, боится он их или нет. - Я постараюсь заснуть поскорее, - неловко шепчет он, все-таки позволив себе коснуться волос Чимина губами. - Будильник я поставил. Если нужно будет, чтобы я ушел раньше, - буди. И просто - если что-то...

***

Когда-нибудь ты будешь обнимать меня иначе, - это не обещание и, увы, не предсказание, это надежда. Может быть, не такая и глупая, невозможно не видеть, как Феликса к нему тянет, вот только это совсем другое притяжение, оно рождено не страстью, а страхом, оно непонятно самому Сонхва, и он может уже завтра посчитать его неприемлемым признаком собственной слабости. И Чимин больше всего сейчас боится, что его самого тоже могут посчитать таким вот свидетельством слабости, но он прогоняет эти страхи, потому что не может не верить. Если не верить Феликсу, зачем тогда... все? Нет, не может этот вечер быть притворством, не может он ничего не значить, и Чимин нежно трется носом о волосы Сонхва - почти мимолетно - прежде чем встать. Потом они все убирают и готовят, Пак находит старые и явно большие ему штаны и свою старую футболку, и когда возвращается, переодевшись, смотрит очень смущенно - выглядит он сейчас совсем по-идиотски, а так хочется быть красивым для любимого человека. Они ложатся, и Чимин не понимает, кто из них первым тянется, чтобы обнять другого, потому что это очень нужно, без этого никуда, только лечь надо как-то так, чтобы ничего лишнего, потому что разве можно не пытаться стать еще ближе? Чимин прижимается к груди Сонхва, он счастлив несмотря ни на что и чувствует, теперь куда более отчетливо, что мог бы действительно соблазнить этого мужчину прямо сейчас. Только так он все-таки совсем не хочет, ему нужно другое, ему нужно не только почувствовать в себе его член - хотя этого очень хочется, - но чувствовать его любовь. Потому что спать с тем, кого любишь, и быть при этом просто экспериментом... Возможно, позже он и дойдет до этой степени отчаяния, но не сейчас. - Спокойной ночи, - шепчет Чимин и гладит Феликса по спине. Ему очень странно засыпать так, ему очень хорошо засыпать так, и он заранее ненавидит будильник, который заберет у него Сонхва. - Мы открываемся поздно, не переживай об этом. И тоже буди, если что-то не так или просто что-то будет нужно, - он, конечно, сомневается, что сможет быстро заснуть, но говорить об этом, наверное, не стоит. Феликс слишком вымотан своей пустотой и эмоциями этого вечера, и если для Чимина приступ ускорил восприятие, то не для него. - Я очень хочу, чтобы тебе снились только хорошие сны, - он все-таки боится поцеловать Сонхва, хотя это уже почти невыносимо, но трется носом о его ключицы и выдыхает куда-то в шею. Это будет сложная ночь - но разве она не будет лучшей за последние годы?