Tears of love are frozen tears

- Спокойной ночи, - шепчет Сонхва, не представляя, как собирается засыпать. В голове черт знает что, хочется всего и сразу - и умереть, и на море, к разноцветным рыбкам, и обнимать Чимина, и играть кофейные вальсы, и проверить, действительно ли губы Чимина такие мягкие, как кажутся, и... Потом звучат еще какие-то слова, которых он не слышит, и думать невозможно совершенно, потому что дыхание слишком обжигает кожу, и Феликс запрокидывает голову, подставляя беззащитную шею, выдыхает шумно, почти стонет, стискивая пальцы на футболке Чимина. Это уже слишком - совсем слишком, и не сделаешь вид, что ничего не было, это до Сонхва все-таки доходит, и он цепенеет, думая, что все испортил, что вот сейчас Чимин испугается и не захочет спать с ним рядом, не дастся больше в его руки. - Прости... - шепчет он совсем испуганно, вцепившись в плечи Чимина мертвой хваткой. - Я не... Не бойся, я ничего не сделаю, я не буду, я... Пожалуйста, только не уходи, не уходи! Он действительно боится именно этого - что Чимин не поймет и испугается, что его странные желания вызовут отвращение, что Чимин больше никогда не захочет его видеть. Но как теперь объяснить, что он бы никогда не решился, что бояться нечего, что он сам не понимает, что с ним происходит и почему ему этого хочется?

***

В том-то и дело, что ты ничего не сделаешь, - мысленно стонет Чимин, понимая, что сейчас они оба на грани, что все можно слишком легко сломать - или все-таки наоборот? - В том-то все и дело... А ведь ты мог бы. Только пока ты сам этого боишься, боишься своих желаний, и я не могу навязывать тебя свои. Или все-таки стоит подтолкнуть? Нет. Нельзя. - Все хорошо, - Чимин чуть отстраняется и улыбается Сонхва, гладит его по щеке. Просто уже не может иначе, они слишком близко, и держать себя в руках все сложнее. Остается надеяться на то, что в темноте Сонхва не увидит, какая больная и немножко безумная эта улыбка. И больше всего Чимин боится того, что сейчас ему придется говорить, объяснять - и Феликс решит, что он пытался весь вечер просто залезть ему в постель, что это все не по-настоящему. Это совсем страшная мысль, но страх удивительным образом помогает держать себя в руках. - Я никуда не денусь, я с тобой, - он просто не знает, как лучше реагировать - и в итоге не реагирует никак. Потому что испугаться того, как Сонхва стонет, он не может, потому что для него это лучшая музыка, которую он хотел бы слушать постоянно, но показывать это никак нельзя. И потому... Лучше промолчать. Не заметить. Не показать. И как-то сдержать собственное тело, хотя это сложнее с каждой секундой. - Я же обещал быть с тобой, помнишь? А если бы и не обещал... Все равно бы не ушел, - последнее снова тихо, но иногда молчать уже совсем невозможно. - Как мне лечь, чтобы тебе было хорошо? Чтобы не мешать тебе спать? И чтобы не спеленать тебя ночью всеми конечностями, хотя вот на это надеяться вряд ли стоит. Как только он перестанет себя контролировать... Переоценил себя. Свою силу и выдержку. Но иначе все равно невозможно. Иначе - только ближе. Только жарче. И... не здесь?