Tears of love are frozen tears

- Пожалею? Почему? Почему пожалею? - Сонхва не понимает, но чувствует, что Чимину из-за него плохо, и обнимает его очень бережно, касается губами мокрых от слез щек, не понимая, что делает только хуже. Это, наверное, очень странно, только он совсем не представляет, о чем бы он мог пожалеть. О том, что все еще не может решиться поцеловать Чимина по-настоящему и до сих пор тянет время? - Я не уйду, - отвечает от очень серьезно. Касается лба Чимина губами, обнимая уже совсем иначе, пытаясь спрятать в своих объятиях. - Не надо меня бояться, я... Знаю, обещал, что ничего не сделаю, но почти потерял голову. Не надо бояться, что я не пойму. Может, я не понимаю пока, потому что со мной такое впервые, но дай мне шанс, хорошо? Меня к тебе безумно тянет. И ты же знаешь, мне плевать, что обо мне думают. И что будут думать об этом, тоже плевать. Чимин снова касается его лица, и в этот раз Феликс уже не теряется, успевает коснуться губами его пальцев - и тоже дрожит, это очень волнительно и странно, только Чимин зачем-то пытается отодвинуться, и это непонятно и больно, очень больно. И то, что он говорит, тоже очень больно. Настолько, что он даже не пытается его удержать. - Ты не дашь мне даже попытаться? - вот этого он никак понять не может - да, для него это новое, странное, сложное, он боится этого, но ведь пытается же что-то делать, пытается научиться, а Чимин... - Но я же... Какой эксперимент? О чем ты? Что еще я должен понять прямо сейчас? То, что меня так тянет к тебе, хотя я никогда не хотел ни одного мужчину, ничего не значит? Этого мало? Что я должен понять? Он садится, трет виски и переносицу, пытаясь сосредоточиться, успокоиться, взять себя в руки, но эмоций слишком много, и еще очень больно, что он все-таки решился - а это все не то, и этого, видимо, мало, но что еще он мог сейчас сказать или сделать? - Я не хочу просто попробовать с парнем, мне это не надо, я хочу тебя, твой кофе, твой голос, - от боли и страха он злится, и голос звучит резко, слишком резко. - Да, я не понимаю, почему так. Но кто понимает? Разве это хоть кто-нибудь понимает?

***

Он все-таки сделал хуже. И от этого так больно, что Чимин леденеет и долго не может ничего сказать. Но что говорить? Что когда-то он поверил, а потом оказалось, что это все неправда? Феликс не такой, в этом он не сомневается. И то, что Сонхва к нему тянет... Это может быть по-настоящему, но Чимин все еще боится, что это из-за того, что сейчас ему так плохо и больно. - Прости, - шепчет он, съеживаясь на диване - теперь он сидит, прижав колени к груди и обняв их, и прячет лицо. - Я не хотел тебя обидеть. Мне так страшно... Весь вечер он пытался быть сильным - и, похоже, передавил себя, и сейчас он понимает, что выглядит слишком жалко, просто отвратительно, что этим делает только хуже, но уже ничего не может с собой сделать. Я все испортил. Эта мысль крутится постоянно, в голове стоит звон разбивающейся мечты, ему кажется, что все то, о чем они говорили, все их планы, теперь для него недоступны, потому что он такой жалкий, что Феликсу не захочется иметь с ним дело. Но тот говорит, что хочет его и его кофе, и Чимин застывает, поднимает глаза и смотрит на Сонхва. Сегодня он хотел быть его котенком, но сейчас чувствует себя каким-то подобранным уличным котом, который не может поверить в то, что у него теперь есть хозяин, что он его не обидит. - Ты... Тебя правда не отталкивает то, что я такой? - вопрос глупый, но ему слишком важно услышать ответ. Услышать, что он все еще хочет с ним общаться, а не только хочет его, потому что для Чимина теперь это совсем разное. И хотя он понимает, что сейчас готов принять что угодно, ему все-таки не хочется потерять в этом самого себя. - Ты не будешь меня презирать? - он тянется и несмело касается плеча Феликса, все еще как тот самый кот, который готов отдернуть лапу в любой момент. - Я знаю, что не должен сравнивать тебя с тем, что было раньше, но я не смог не испугаться, прости. Он не знает, почему ему так важно просить прощения, но это становится просто жизненно необходимым - услышать, что Сонхва готов его простить. Его очень хочется обнять - но все еще страшно. И снова болит сердце, хоть и не так сильно, как до этого.