Tears of love are frozen tears

Чимин преображается - и Сонхва может наконец-то увидеть его красоту по-настоящему, не просто любоваться красивым лицом, как мог бы любоваться картиной, а видеть, как он весь светится, как много солнца в его улыбке, какие у него при этом красивые глаза. И темнота этому совсем не мешает. - Не о чем жалеть, - соглашается он. И замирает, когда его лица касаются такие теплые и мягкие губы - оказывается, это еще волнительнее, чем когда сам решаешься вот так прикоснуться. Феликс едва дышит, чувствуя, как от каждого такого прикосновения становится все жарче, но это еще и очень неловко, он же лежит прямо на Чимине, тот все чувствует, это так... Рано, наверное. Но все-таки очень хочется. Но все еще так непривычно и странно думать, что они правда могут сделать это, что Чимин будет прикасаться к нему, как ему захочется... Только фантазии Феликса пока начинаются и заканчиваются на поцелуях. Представить себе что-то более откровенное он пока просто не может, воображение не может нарисовать ему такую картинку, хотя тело уже вполне готово к ласкам. Или нет. Они много выпили, он переволновался, вовсе не факт, что что-то получится. Он ведь и сейчас очень нервничает. - Все? - переспрашивает он и тихо смеется. - Позвони мне завтра вечером, чтобы я знал, что это мне точно не приснилось. Это все так... Так... Говорить сложно. В том числе потому, что губы Чимина очень близко, и когда они касаются губ Сонхва, слова вылетают из головы окончательно. Если он и может о чем-то думать, то только о том, что хочет, чтобы этот поцелуй был очень долгим. Очень. И очень сладким. - Ты... Ты простишь, если мы сегодня... Я так волнуюсь. Боюсь, я просто не смогу, - смущенно шепчет он позже, прижимаясь щекой к щеке Чимина. - Мне очень хочется, но я правда... Он перекатывается, укладывая Чимина на себя, ему же, наверное, тяжело, когда он сверху. Теперь можно обнять его крепко-крепко и гладить по спине, но Феликс даже не решается забраться под футболку, хотя теперь-то уже точно можно. - Что мне делать? - шепчет он, пытаясь заглянуть Чимину в глаза. - Мы же... Мы же не уснем, если все просто оставить как есть.

***

- Позвоню, - Чимину страшно даже представить теперь, что он может не слышать голос Сонхва даже несколько дней. - Во сколько ты вернешься? Во сколько можно звонить? Правда, звонить вечером будет сложно, ему придется оставить бар и бежать к станции, и он не уверен, что это получится. Но можно ведь и позвонить с аппарата, который есть здесь, а потом просто сказать Зигги, чтобы вычел из его зарплаты разговоры по межгороду. Сейчас это кажется мелочью, потому что пока они рядом - и вместе, и это что-то новое и невероятное. Тоже слишком - но уже такое радостное. А этот поцелуй - он не слишком. Он нужен, и чувствовать, исследовать эти губы, на которые он смотрел весь вечер, это что-то невероятное и искрящееся. И дело даже не в том, что Чимин давно никого не целовал - ведь это именно Сонхва, именно тот мужчина, который так нужен. Они знакомы несколько часов, но он такой родной, как будто Чимин знает его всю жизнь - или даже знал и любил еще в прошлой жизни. Ему так хорошо, что он готов поверить и в это. Видеть Феликса смущенным тоже радостно, и Чимин смеется и гладит по лицу любимого мужчину, а потом оказывается сверху - и теперь у него больше свободы, но руки Сонхва такие горячие, он чувствует это через одежду, а еще теперь... Я мечтал об этом весь вечер. Он трется носом о шею Сонхва и целует его, ловя губами ритм бьющейся жилки. Нежно и аккуратно, он не может оставлять следов, хотя и хочется, чтобы Феликс помнил. Потом смотрит в самые красивые в мире глаза и кивает. - Я сам не хотел бы... здесь. Это такое странное чувство, как будто мне жаль дарить наш первый раз этому городу, этому бару, этому дивану. Хочу, чтобы для тебя он был чем-то... особенным? Чтобы все было... - как в сказке, мысленно добавляет он, вспоминая, что он как бы "принцесса". - И знаешь, теперь я ведь точно приеду быстро. Потому что буду очень по тебе скучать, - сейчас уже даже мысль бросить все и уехать не кажется такой безумной, как раньше, ведь все все равно уже не будет так, как он думал. От одной мысли о том, что ему теперь можно прикасаться к Сонхва, ласкать его, так хорошо, что это даже пугает. Это нужно больше, чем воздух, именно так это чувствует Чимин, и снова целует Феликса, перекатываясь на бок. Теперь они рядом, теперь он может исследовать его тело руками, и скоро его ладонь уже гладит Сонхва по спине под футболкой, потом гладит грудь, опускается ниже и накрывает уже очень заметное возбуждение, поглаживая член через джинсы. Ему безумно хочется ласкать Феликса, но он все же не хочет спешить.