Театр в постели

Сквозь оконное стекло проникали лучи закатного солнца, озаряя комнату красно-розовым светом. Юный граф, семнадцати лет от роду, взглянув в последний раз на разгорающийся на небосводе закат, зашторил окно, погружая комнату в лёгкий полумрак. Единственным освещением служила пара канделябров, находящихся у кровати, и свеча, что одиноко стояла на столе. Благодаря подобному освещению была создана интимная обстановка, склоняющая к действиям романтического характера. Георгий Вильерс, наследник графского титула, оглядел всю комнату оценивающим взглядом и, кажется, остался довольным, если судить по его улыбке. По крайней мере, так казалось присутствующим в этой спальне, а их было всего двое. Два лучших актёра местного театра: Дэвид Портер и Слэйд Дарем. Оба славились за свой непревзойдённый талант и умение вживаться в роль. Когда кто-то из них играл, казалось, что он и не актёр вовсе, а вот, тот самый персонаж, в чью роль он вживается, чьи личные трагедии переживает. Их часто любили ставить вместе играть спектакль, и даже если их персонажи практически не общались по сценарию, то между ними все равно пробегала искра. Все зрители это замечали, всегда громко аплодируя именно этим двоим. Всё это происходило потому, что Дэвид и Слэйд были давними друзьями. У них был один учитель, что был не менее гениальным актёром, и именно он подружил мальчишек, что по началу совсем не ладили. С тех пор эти два мистера были не разлей вода, помогая друг другу и даже живя в соседних домах. И, конечно, как истинные актёры, они не были женаты, хотя, если судить по возрасту, следовало бы. Обоим мужчинам было уже двадцать четыре года, но никто из них не торопился искать невесту, объясняя это простой фразой: «Моя единственная любовь на все времена — сцена». Что же, эта отговорка была приемлемой, раз родители обоих до сих пор не взяли дело в свои руки. Несмотря на множество схожих черт, и различий у этих двоих было хоть отбавляй. Дэвид был изящен фигурою и невысокого роста; у него были чёрные волосы, что он заботливо укладывал каждое утро, серые пронзительные глаза, аристократично бледная кожа, ухоженные руки и лёгкая, будто летящая, походка. Нрав мистера Портера был кроткий, но, несмотря на это, сцены он не боялся, и играть на публику никогда не стеснялся. Слэйд же многим отличался от друга. Он был выше его на пару сантиметров и имел более античное телосложение. У него были кудрявые волосы, отсвечивающие на солнце рыжиной, хотя на самом деле были русые. Глаза у мужчины были янтарного цвета, а руки были менее ухоженные и более грубоватые, чем у Дэвида. Слэйд Дарем был громким и общительным человеком, у которого было множество друзей, обожающих его за прекрасное чувство юмора и присущую ему харизму. Но, несмотря на большой круг общения, Дэвид все равно был для мистера Дарема самым близким другом, и тот старался всегда ставить его на первое место. Да, их дружба была и вправду нерушимой. Но, кажется, сегодня ей предстояло пройти непростое испытание. Слэйд и Дэвид перечитывали изменённый сценарий, написанный Георгием Вильерсом лично. Слэйд слегка напряжённо хмурился, но старался сохранить свою буквально пришитую к лицу улыбку, хотя было видно, как уголки уго губ подрагивают, готовые в любой момент опуститься вниз. Дэвид тоже пытался сохранить невозмутимый вид, как подобает настоящему актёру, но его скулы покрылись лёгким слоем румянца. У самого мужчины было ощущение, будто он сейчас сгорит заживо от бурлящих внутри смущения и возмущения. Он бросил быстрый взгляд на друга и на душе стало легче — Слэйд тоже не слишком доволен создавшейся ситуацией. — Надеюсь, что вы не против того, что сценарий был слегка изменён, господа, — улыбаясь, сказал юный граф, подходя к столу и подхватывая взаранее приготовленный бокал вина. — Я думаю, это не будет слишком большой проблемой. В конце концов, новых реплик не добавилось — лишь действия. Георгий самодовольно улыбнулся, слегка болтая напиток в бокале, дабы тот насытился кислородом. Парень наблюдал за реакцией актёров. Первым оторвал взгляд от рукописи Дэвид. Он посмотрел сразу на Вильерса. В глазах мистера Портера плескалась злость, и пусть тот и пытался оставаться внешне хладнокровным, эта эмоция не прошла мимо юного графа. А ему — хоть бы что. Лишь улыбаться начал ещё более довольно, как кот, которому вместо молока налили прекрасные густые сливки. «Этот юный садист измывается над нами!» — возмущенно пронеслось в голове актёра. Он посмотрел на друга и столкнулся с ним взглядами. Слэйд выглядел тоже не шибко довольным, даже его дежурная улыбка спала, но, тем не менее, Дарем был настроен более решительно. В его взгляде Дэвид будто прочитал слова успокоения: «Если он хочет этого, мы сыграем так, чтобы ему самому стало стыдно за свой похотливый разум». Поймав эту мысль, Портер слегка расслабился и незаметно кивнул. Слэйд вновь улыбнулся и перевёл взгляд на хозяина комнаты. — Нет, не волнуйтесь, проблем не возникнет, мистер Вильерс, — Дарем двинулся к нему, отдавая рукопись. — Всё же, мы с мистером Портером — лучшие актёры города. — Я прекрасно осведомлён о вашем таланте, — слегка раздражённо сказал Георгий. — Но, насколько я знаю, вы никогда не играли подобные вещи. — Да, Вы правы, спектакли настолько эротичного характера мы никогда не играли, — подхватил волну друга Дэвид, — особенно перед детьми. Улыбка юного графа на секунду пропала, а взгляд стал мрачным. Друзья-актёры уже хотели было обрадоваться своей победе, но не тут то было. Губы Вильерса расплылись в гаденькой улыбке, и тот с некоторым вызовом посмотрел на гостей. — Что же, господа, тогда советую вам выложиться на полную, — Георгий вальяжно уселся на кресло, что стояло напротив кровати. — В конце концов, от сегодняшнего выступления может зависеть ваша дальнейшая судьба в мире театра. Дэвид окинул парнишку холодным взглядом, а затем посмотрел на друга. Слэйд был тоже не в восторге от сказанного этим ребёнком. У семьи Вильерсов и вправду было много связей и влияния на все сферы жизни города, а значит карьера двух друзей может действительно быть разрушена. Как не печально было это признавать, но это правда и оба это понимали. «Мелкий избалованный граф», — с презрением пронеслось в голове Дарема. «Похотливый недоросль с богатым папашей», — вынес вердикт Дэвид, поджав губы. — Что же, тогда мы можем начать? — спросил Слэйд, процедив это «начать» чуть ли не сквозь зубы. — Вы правы, нечего тратить время на пустые разговоры! — довольно сказал Георгий, отпивая немного вина. Дэвид перевёл взгляд с друга на кровать и нервно сглотнул. Ему не впервой играть спектакль, находясь в постели, но сегодня это обойдётся явно не просто лежанием под одеялом и редкими фразами. «Мужеложество — это грех», — пронеслось в голове, и глубоко внутри засела паника, не дающая абстрагироваться и наконец-то начать играть. Портер и дальше мог бы паниковать, но к нему приблизился Слэйд. Парень поднял тревожный взгляд на друга. Тот, на удивление, выглядел спокойным. «Неужели он…» — начал свою мысль Дэвид, но его отвлек голос приятеля. — Чего желаете сегодня на ужин, господин Бенсон? — учтиво спросил Слэйд, поклонившись. Да, Дарем и вправду начал играть. «Как он… неужели он и вправду может?» — шокирующая мысль проносилась одна за другой. Их поток создавал шум в голове. Вреди кучи вопросов и восклицаний, мелькающих в голове Дэвида, всплыла одна фраза, за которую актёр и уцепился, дабы выйти из болота паники. Это были слова, что однажды сказал их со Слайдом учитель: «Вы — актёры. Запомните, когда вы на сцене, вы перестаёт быть собою и становитесь тем, кого играете». Портер сосредоточился на этой цитате и глубоко вздохнул, успокаивая свои разыгравшиеся нервы. Всё верно, сегодня он не он, а мистер Бенсон — персонаж, которого придумал юный граф Вильерс в сценарии своей порнографической пьесы. — Право, Пол, сегодня такой особенный день! — начал Дэвид, проходя мимо Слэйда и усаживаясь на край постели. — Сегодня я наконец-то могу сбросить все цепи, что сковывали меня всю мою жизнь, и дать волю чувствам! Портер, скинул с себя, согласно сценарию, пиджак, протягивая его в руки Слэйда. Тот улыбнулся уголком рта, радуясь, что его друг смог отвлечься от тревожных мыслей и начать играть. — Неужели в такой особенный день мне нужен какой-то заурядный ужин?! — возмущённо спросил «Господин Бенсон», подскакивая с кровати. — Сегодня я хочу отведать на ужин что-нибудь такое, чего я никогда в своей жизни не пробовал! Дэвид призывно улыбнулся, мечтательно отводя взгляд со своего друга куда-то вдаль, а именно — на Георгия. Но Портер будто не видел его, смотря сквозь этого наглого мальчишки. — Господин, я понимаю причины Ваших желаний, но не понимаю, чего именно Вы желаете, — недоуменно спросил Слэйд, смотря на друга. — Ах, Пол, неужели ты и вправду не понимаешь? — Дэвид удивлённо посмотрел на своего друга. — Я хочу почувствовать свободу во всех её особенностях! Ощутить каждую грань её невозможного, нет, великолепного безумия! «Бенсон» сделал несколько уверенных шагов к своему слуге. — Я хочу нарушить все запреты, всё то, что всегда было мне недоступно, — Портер положил свои руки на плечи Слайда. — И первым моим запретный желанием станешь ты! — Господин, я не понимаю… — пробормотал «Пол», покрываясь естественным румянцем. — Я хочу тебя, Пол! Хочу возлежать с тобой на этой перине! Хочу поддаться страстному греху с тобой! — глаза Дэвида, казалось, засияли. — Прошу, не лишай меня этого искушения! После последнего восклицания, Портер вцепился в воротник рубашки Слэйда и дёрнул его в свою сторону, одновременно резко прильнув к губам друга. Дарем чувствовал, как горят его щёки и отнюдь не из-за того, что он «вжился» в роль. Как раз таки наоборот, он никак не мог привыкнуть к своему персонажу и совсем не ожидал, что Дэвид так легко и быстро сможет настроиться на нужную волну. Стоило лишь подтолкнуть его и вот, он уже, казалось, забыл про все рамки приличия, забыл про смущение, и живёт лишь своим персонажем, что сейчас, согласно сценарию, находится в восторге от всей ситуации. «Господин Бенсон» страстно целовал своего «слугу», прижимаясь к нему всем телом. Слэйд буквально мог ощутить тепло тела друга, несмотря на одежду, услышать его сердцебиение, но куда больше его интересовал поцелуй. А целовался обычно флегматичный Портер просто чудесно, унося своего партнёра на вершины блаженства. И сейчас он страстно целовал друга, заставляя забыть буквально обо всём и окончательно расслабиться. Да, если уж играть, то играть по-настоящему! Георгий Вильерс, что всё также сидел в кресле, неотрывно наблюдал за происходящим. Улыбка с его лица исчезла и остался лишь внимательный взгляд. На щеках уже сиял лёгкий румянец, показывая, что несмотря на свою внешнюю невозмутимость, внутри он такой же подросток как и все — девственен телом и развратен умом. Если бы Слэйд заметил это смущение на юном графе сейчас, то точно бы рассмеялся бы, но нет. Сейчас он слишком увлечён изучением полости рта своего друга. Разорвав поцелуй, даже не дав себе отдышаться, Дэвид потянул своего партнёра за собой на кровать: — Ну что, Пол, ты согласен придаться со мной сладострастному греху мужеложества?! — восторженно вопросил Портер, заглядывая прямо в глаза своего «слуги». — Да, господин Бенсон, — тихо, еле слышно, ответил Слэйд, смотря на друга страстно, показывая всем своим видом, что он желает его. — В постели я для тебя — Редлей, — жарко прошептал Дэвид на ухо партнёру. — Прошу, Пол, называя меня лишь так! — Как прикажете, Редлей, — в этот раз, по сценарию, инициатором поцелуя должен быть «слуга Пол», поэтому Дарем потянулся к другу, вновь вовлекая его в поцелуй, на который тот с охотой ответил, яростно пытаясь расстегнуть пуговицы на рубашке Слэйда. Георгий, наблюдая за тем, как эти два зрелых, красивых мужчины, срывают с друг друга одежду, при этом страстно целуясь, будто мир вокруг исчез и остались лишь губы партнёра, чувствовал дикий жар. Щёки юного графа пекло, уши покраснели, да и естественная физиологические реакция тоже проявилась, выдавая свой пламенный «привет» в районе таза. Да, единственный сыл графа Вильерса был гомосексуален. О своем сексуальном желании к мужчинам парень узнал в четырнадцать, когда на службу к отцу пришёл новый слуга. Тогда то юноша и понял, что такое грубые от натирания ладони. Тогда же ему пришлось пройти все стадии принятия своей сексуальности. В принципе, к пятнадцати годам парень смог справиться с этим осознанием и даже продумать, как ему жить с подобным, ведь в их обществе это не приветствуется. В шестнадцать лет у юноши появилось непреодолимое желание близости с мужчиной. Хотелось поцелуев, хотелось секса, но когда тебе шестнадцать и ты находишься под строжайшим надзором родителей — это невозможно. Тогда-то и возник простой план, работающий по принципу «если я пока не могу получить наслаждение от подобного, то хочу взглянуть, как это происходит у других». Поэтому парень нанял актёров, именно поэтому сейчас он сидит и наблюдает за тем, как страстно эти двое увлечены друг другом, будто они и вправду пара, будто они взаправду желают физической близости настолько, что им плевать смотрит ли кто-то на них при этом. Георгий сглотнул, наблюдая за каждой мышцей оголённого торса Слэйда и за тем, как тот срывает столь ненужную ткань рубашки со своего друга, горячо целуя его в шею. Жарко. За этим наблюдать безумно жарко. Хочется открыть окно. Воздух слишком раскалился. Оба актёра были увлечены своим представлением, не замечая ничего вокруг себя. Молодой граф же был не на шутку внимателен, с интересом наблюдая за ними. Таким образом, никто из троих мужчин, что находились в комнате, не услышал поспешных шагов, что приближались к двери. Вмешательство в создавшуюся в комнате атмосферу ощутили они лишь в момент, когда дверь спальни распахнулась. На пороге стояла женщина лет сорока. — Господин Вильерс, Ваша матушка проси… О Боже! — служанка буквально вскрикнула, увидев на кровати двух полуголых мужчин, что прижались к друг другу в поцелуе. Она перевела взгляд Георгия и схватилась за сердце, поражённо застыв. Происходившее стало похоже на плохую комедию. Даже Дэвид со Слэйдом застыли, смотря на женщину на пороге. — Миссис Олдридж, я… — начал Вильерс, но закончить не смог. — Я немедленно доложу Вашей матери! Как Вы могли! Бедная Миссис Вильерс, это разобьёт ей сердце! — вскрикнула служанка и быстрым шагом удалилась. — Чёрт возьми, — Георгий подскочил, роняя бокал на пол, но даже не заметил, как тот разбился. Парень перевёл взгляд на актёров и дрожащий голосом сказал: — Собирайте вещи и уходите! — Но, как же… — начал Дэвид. — Деньги я вышлю в течении недели Вам лично, — Вильерс выглядел растерянным, но, тем не менее, способным на какие-то решения. Дэвид же окончательно потерялся, не зная, что ему делать. Он завис на несколько секунд, смотря то на себя, то на Слэйда, что был сейчас без рубашки. Осознание ситуации накрыло с головой, и лицо Портер превратилось в сплошное красное пятно. Дарем же так не растерялся и схватил рубашку Дэвида, одевая его, будто он ребёнок, не способный сделать это сам. Хотя, он и правда сейчас бы не смог даже этого. Быстро надев и свою рубашку, актёр схватил их одежду и потянул друга за руку, помогая подняться с кровати. — До свидания, мистер Вильерс, — быстро проговорил Слэйд и пропал за дверью, утаскивая за собой Дэвида. Георгий ничего не смог ответить, наблюдая за тем, как за актёрами закрывается дверь. Юноша медленно опустился обратно в кресло. Он перевел взгляд на сценарий, лежавший на столе, затем на разбитый бокал, что валялся на полу, и тяжело выдохнул, не зная какую из бурливших сейчас эмоций выдать. Но одно он знал точно — ему конец.