Ночи, в которые мы восхваляли Великий океан

      Ветер омывал лицо. Холод щипал нос, щеки и уши, разжигая холодный огонь, бушующий и пылающий внутри. Джессамина хаотично хапала ртом воздух, пытаясь хоть немного успокоится. Но когда воздух прорывался внутрь, ребра трещали от сильных ударов сердца. Глаза щиплет. Этого уже не хватало на слезы, и без того подпортившие милое лицо.       Сквозь затуманенный взгляд она смотрела на разбитое волнами отражение большой луны над головой, не находя ни одной мысли в голове.       Двери за спиной скрипнули и чужие глаза впились в затылок. — Джессамина, — позвали её. — ПОШЁЛ ПРОЧЬ! — девочка вскрикнула, зажмурилась и бросила в сторону входа первое, что попалось под руку. Она даже не заметила, что именно. Ей всё равно, кто это, отец, один из лордов-защитников, лейтенант, сержант, рядовой, да хоть сам Чужой. Ей плевать! Ей не до этого! Уже не до этого…       Слабые ноги ноют и трясутся. Принцесса всхлипнула и опершись спиной в стену медленно сползла на пол под окном. Несколько слезинок сорвались с век, побежав по щекам. Девочка снова принялась потирать нос и глаза.       Её матери больше нет.       Ей брата, сестры больше нет.       Эта мысль не укладывалась в голове. Казалось, всё это неудачная шутка, всего лишь яркий кошмар, недоразумение. Она чувствовала себя маленьким комочком, глупышкой. Сейчас ведь мама обязательно зайдет к ней. Усмехнётся над крокодильими слезами, может поругает за беспорядок, но обязательно упокоит. Или это может сделать…       Отец. Она не может на него смотреть. Дочь никогда не видела его таким. С посеревшими глазами-зеркалами. С напряжёнными печалью бровями. С дрожащими руками. С голосом, суше коры дерева.       Ладонь. Коснулись макушки, выдернули из мыслей, застали врасплох. Джессамина подняла голову, прижала руки к груди, не сразу узнав в силуэте напротив сидящего на корточках Дауда. Свет бил ему в спину, из-за чего принцесса не могла распознать выражение лица.       Лорд провёл рукой по щеке, опустил на плечо и спокойно, плавно обнял.       Неизвестная злость, вспыхнувшая внутри, раскалила руки до дрожи и рвалась через глаза. Сквозь слезы и сцепленные зубы она тяжело дышала в чужое плечо. Он не мама, он не отец. Он всего лишь лорд-защитник. Всего лишь парень, который не может ничего из этого изменить. Не может развеять ужасный кошмар. Этот плохой сон. Не может убрать из глаз портрет отца, смотрящего на мёртвую спящую маму, в окружении докторов и служанок.       Далеко не сразу она догадалась обнять в ответ. Может, нехотя, но очень сильно. Словно стараясь окунуть и его в это болото.       И скуляще рыдала. — Вы не одна.