Желтый журналист

Michele Morrone - Feel it

      Омега мечется по сиденью, перед глазами плывёт изображение городского пейзажа. Он понимает то, что его куда-то везут. Смотрит на водительское место - видит Юнги, хотя память подсказывает, что альфа вызывал Чонгука.       Хосок уверен, сбои в организме определённо произошли из-за перерыва в блокаторах, и даже, если он сейчас переспит с альфой, то противозачаточные сработают, ведь то, сколько таблеток он выпил, не может не сработать.       Такое сильное влечение к мужчине рядом, желание не отпускать пугают. Ощущение впасть в зависимость от человека не кажется таким чуждым. Течка никогда не была такой сильной, изнуряющей. Хосок хочет руками и ногами обнять и не отпускать Юнги. Омега чувствует, как капельки пота стекают по виску, скуле, щеке, шее и прячутся за воротом влажной ткани блузы. Всё тело горит, Хосок хочет окунуться с головой в прорубь ледяной воды. Нужно остудить этот пыл, чтобы хоть немного ушла сжигающая внутренние органы лихорадка. Легче становится только после невыносимо терпкого шоколадного феромона в салоне. Он окутывает, как махровое одеяло, но, к удивлению, даёт возможность легче и спокойнее дышать, а не мучаться от удушья, жар совсем немного отступает, а спазмы уже не мучают каждую минуту.       Юнги страшно. Животный страх за свою пару, которая пусть еще и не создана, но пугающая неизвестностью тьма своими когтями пытается задушить и разорвать альфу. Он выгнал Чонгука, как только они вышли из ресторана. Мин не смог позволить его водителю дышать ароматами собственного омеги. Хосок не сидит на месте, пытается найти удобное положение на сидении, которого будто и нет в этой машине, а у альфы соответствующая боль по мышцам растекается. Не только физическая, но и моральная. Сердце Юнги, как сумасшедшее, стучит о грудную клетку и мешает здраво мыслить. Пульс шкалит и единственное, чем сейчас он может помочь парню рядом, так это распространить запах как можно ярче. Он трёт шею, запястья, просовывает руку в штаны, пачкая пальцы об эякулят, и, следя за дорогой, подносит руку к носу Хосока. Парень жадно втягивает запах с кисти, хватается за нее обеими руками, сильно сжимая, от чего Мин шипит и слышит легкий хруст в суставах. Юнги нежно улыбается - омега готов съесть, испить до дна мужчину рядом.       Главное, чтобы Хосок вспомнил об этих действиях в более ясном сознании.       Все жесты, реакции и ответы организма омеги описываю буквально показательный пример нуждаемости организма в друг друге, в их единении. Юнги ликует от только одного факта, что этот замечательный, незаменимый мальчик его настоящее и будущее. Отпустить Хосока для Юнги будет чем-то неправильным, сравнимо с наказанием.       И пусть это раскрывается похотью и страстью.       Омега держа руку альфы, трётся то правой, то левой щеками, собирая крупицы аромата, и только Чон расслабляет хватку и хочет лизнуть и попробовать феромоны на вкус, как альфа отбирает руку для переключения передачи. Хосок начинает плакать, хватается за живот, который пронзила боль словно от сотни игл, а ремень безопасности не даёт согнуться, чтобы хоть как-то уменьшить силу спазма. Юнги снова пугается, пытаясь не потерять из вида дорогу и оставаться относительно трезвым водителем, сильнее трёт область паха, стараясь собрать еще немного выделившейся смазки. Альфа надеется, что этого хватит для оставшихся 5 минут дороги.       Хосок чувствует себя обезумевшим. Щекой ощущает влагу на пальцах и снова повторяет попытку лизнуть шоколадный запах. Он кладёт подушечку пальца на язык, закрывает глаза, отдаваясь всецело инстинктам внутреннего омеги, и обхватывает фалангу полными губами, стараясь как можно плотнее обхватить кожу. Юнги от этих манипуляций подвисает и благодарит высшие силы, что это происходит на красный сигнал светофора. Эта развратная и сексуально неповторимая картина предстаёт перед ним от и до. Омега не почувствовав удовлетворения от количества, вбирает два пальца целиком, на что Юнги давится, а член, который и без этого вдавливался в ширинку, готов прорвать ткань брюк. Хосок вылизывает юрким язычком оба пальца на всём протяжении, собирая шоколадный вкус альфы и солоновато-горький привкус спермы. Омега стонет от наслаждения, выделяя всё больше смазки, которая и так пропитала сидение. Без химчистки, вероятно, не обойтись.       Хосок чувствует себя зверем. Необузданным, диким, неприрученным, только на горизонте его сознания появляется Юнги и шлейф его феромонов, все правила поведения сдувает, словно пыль с полки. Где-то на глубоких подкорках сознания омега задумывается, что это неправильно, так нельзя, нужно терпеть боль, быть выше природных инстинктов, что всё может обернуться против самого омеги. Только омега внутри Хосока безвозвратно слеп, глух и только не нем и будто непозволительно громко смеётся с мыслей Хосока. Природа на ультразвуке кричит ему: "подчиняйся, желай, следуй, бери своё и отдавайся ему". И, если бы не столь невыносимо тяжелое состояние организма, которое на последнем издыхании требует прекратить мучения, Хосок бы попросил остановить машину и уехал домой в квартиру к Сокджину, чтобы никто не навредил, а сердце в будущем не разбил на мелкие кусочки.       Ощущения прекращения движения автомобиля даёт омеге понять, что они приехали к месту назначения, а отсутствие альфы сбоку подтверждает догадки. Феромоны, поддерживающие стабильное состояние, начинают понемногу развеиваться, а когда дверь рядом открывается и воздух разбавляет ароматы в салоне, Хосок вновь ощущает прилив жара. Юнги помогает парню подняться, просит обхватить его за шею и, поддерживая под бедрами, несет в особняк на руках. Хосок крепко прижимается к груди мужчины, а носом утыкается в шею, жадно втягивая аромат и короткими мазками облизывая открытые участки кожи.       - На сегодня поручений нет, можете взять выходной, - говорит альфа домработнику, зайдя в холл прихожей, и, не слушая ответа персонала-альфы, сразу сворачивает в сторону лестниц. Широкими шагами перепрыгивая ступеньки с легкой ношей, быстро оказываясь на втором этаже.       Зайдя в спальню и закрыв дверь на ключ, Юнги припадает к губам омеги, всё так же удерживая на весу и опираясь спиной омеги на дверь, жадно выцеловывает каждый вырывающийся тихий стон, каждый миллиметр горячей кожи.       Хосок полностью забывается в этих губах, нет никаких домыслов и плохих суждений, только кричащий омега внутри, требующий скорой разрядки, и обильно выделяющаяся смазка. Руками, что недавно крепко обвивали шею, омега уже зарывается в светлых волосах на затылке, оттягивает несильно и отвечает на ставшие жаркими поцелуи.       Юнги целует то верхнюю, то нижнюю губу, языком проникает в рот, облизывает дёсны, ровный ряд зубов, втягивает язык и слегка прикусывает кончик, сминает пухлые губы своими. Хосок плавится как сыр в сильных руках, старается меньше ёрзать и тереться о тело альфы, но зудящее ощущение не проходит, а только усиливается, когда Юнги проходит пальцами по мокрым брюкам над промежностью. Омега задушено стонет в неразрываемый поцелуй, хочет больше, хочет впервые почувствовать в себе плоть, непомерную растягивающую анус.       Хосоку до дрожи пугающе находиться в неизвестном помещении с желтым приглушенным светом, которое он толком и не успел изучить за короткое время пребывания. Боязнь неизведанного затапливает разум, борется с внутренними желаниями течного омеги, и Хосок перестаёт успевать за губами, сбивается с ритма поцелуя. Юнги замечает некую растерянность парня в своих руках, ощущает отвлекающую тянущую боль на затылке и отрывается от раскрасневшихся губ, облизав их легким мазком напоследок, переходит трепетными касаниями губ по коже лица на шею, втягивает носом сладкий запах, а губами нежную кожу. Громкий стон, вырвавшийся из омеги, не заставляет себя долго ждать, а кожа под грубыми поцелуями краснеет, наливается кровью. Альфа молча ликует от собственных временных меток на коже личного ангела, широко облизывая шею, и пристраивается для нового поцелуя. Хочется куснуть до ощущения крови на языке, до прокусывания тонкой кожи, но Юнги сдержится и поставит себе памятник.       Омега чувствует руки альфы на своих ягодицах, напряжённых бёдрах, которые мнут брюки и своими отпечатками обжигают как клеймо. Шея, как и щеки, покрывается красными пятнами смущения, спорящего с диким возбуждением. Столь трепетное и ласковое отношение, которое граничит с безумным желанием взять и разложить на мягких простынях, заставляет бабочек в животе трепыхаться, взлетать в хаотичном направлении, а властные грубые касания, оставляющие отпечатки пальцев рук, не дают диким насекомым осесть и успокоиться.       Юнги руками чувствует ощущаемую дрожь тела, прижимаемого альфой к деревянному покрытию, и решает перенести сладкое дрожащее тело на кровать. Аккуратно укладывая невесомого парня на мягкое серое покрывало, продолжает целовать шею, а неотпускающие скрещенные ноги за спиной дают разрешение спуститься ниже. Такие манящие и желаемые ключицы, которые во время всего интервью были, как красная тряпка для быка, раззадоривали желание Юнги, а теперь покрываются краснеющими отпечатками зубов. Альфе сейчас так хорошо, как никогда не было. Все рецепторы активно работают, принимают запах омеги, вбирают в себя каждой клеточкой минимальное движение и стон. Мин готов светиться ярче солнца, готов благодарить вселенную за такой подарок судьбы.       Ощущая спиной прохладу простыней, омега будто выныривает из кипящего озера страсти и понимает, что обратного пути теперь однозначно нет, на поцелуях всё определенно не остановится. Именно здесь и сейчас случится то долгожданное событие в жизни каждого уважающего себя омеги. Хосок чувственно отдаётся на каждое касание Юнги, страсть разгорается в геометрической прогрессии, а до финала доходить никак не хочется. Есть только огромное как шар желание, и надежда, что если шар лопнет, то волной последствий омегу зацепит как можно меньше.       Хосок надеется, что этот альфа не причинит ему боли, а если что-то пойдёт не так, то течка скрасит все острые ощущения, а в памяти останется лишь приятное воспоминание о первом сексуальном опыте. Поцелуи позволяют отвлечься от гнетущих мыслей, как вдруг резкий контрастный запах горького шоколада заполняет пространство. Омега скулит, сжимает бедра вокруг талии альфы, выступают слёзы от сильного давления феромонов.       - Почему так сильно пахнет тобой? - из-за долгого молчания хрипло спрашивает омега.       - У меня гон, я сдерживаюсь изо всех сил, стараюсь быть спокойнее, - обещает Юнги, смотря в глаза Хосоку, и сцеловывает покатившиеся по виску слёзы.       Паника схватывает внезапно, как только слова о состоянии альфы прорываются в затуманенное сознание. Воздуха не хватает, невидимая рука душит, не даёт глотнуть хоть каплю кислорода, и омега словно выброшенная на берег рыба хватает ртом воздух. Растерянное состояние омеги сбивает с толку Юнги, он будто переосмысливает всё, что делает и, не прикладывая много сил, ударяет по щеке испуганного омегу.       - Что с тобой? - обеспокоенно спрашивает Мин.       - Я девственник, - приходя в себя от пощечины, тараторит Хосок. - Я не спал ни разу ни с альфой, ни с омегой. Тем более не проводил гон и одновременно течку с альфой.       - У меня такое тоже впервые. Мы будто спровоцировали организмы друг друга, - усмехается Юнги и, наклоняясь к самому уху, шепчет касаясь губами мочки уха: - Просто доверься мне, я позабочусь об этом.       И, притягивая лицо Хосока, удерживая обеими руками за щеки, возвращается к губам, врывается в них языком, силой раздвигает сомкнутые губы, втягивая поочередно каждую, играется с языком несопротивляющегося омеги. Альфа балансирует на грани сознания. Он пытается удерживать рвущуюся природную прыть, но и понемногу выпускает засидевшего зверя из клетки. Препараты, которые он колол подкожно и пил в форме таблеток, будто и не существовали в помине. Этот гон такой необычный, будто действительно спровоцирован течкой лежащего под ним парня. Юнги в очередной раз довольствуется своим умозаключениям и отрывается от губ, снова целуя шею, одновременно расстёгивая пару пуговок на блузе, порыкивая от боли на предплечьях, которые омега сжал, как спасательный круг.       - Приподнимись, пожалуйста, сладкий, - шепчет на ухо и снимает сначала пиджак омеги, а после и блузку, окончательно портя укладку. С такой легкой небрежностью в волосах он выглядит еще более мило и нежно.       Хосок опускается обратно на постель, смотрит на альфу в слабом освещении и видит как жадно Юнги исследует взглядом его тело. Смотрит на каждую ямочку, каждое ребро, каждый шрамик, влюбляясь с многочисленным новым взглядом всё сильнее. В нетерпении облизываясь, Мин горячо целует покусанные ключицы, а пальцами кружит и сдавливает набухающие соски. Возбуждение окончательно удобно располагается во всех участках разумного сознания омеги, и высокий чувственный стон разносится по комнате.       - Да, ещё, - скулит Хосок и сжимает губы, дабы не звучать так развратно.       - Как пожелаешь, милый, - сипло отвечает альфа, обхватывая губами сосок, мягко прикусывая, и несильно втягивает. Омега неспокойно ёрзает, одной рукой мучает покрывало, сжимая в кулак, а второй - волосы альфы, прижимая его голову ближе к телу.       Юнги ведет свободной рукой по впавшему животу, очерчивая пальцами слегка видные мышцы живота, опускаясь к выпирающей ширинке и слабо сдавливает налившийся небольшой член. Хосок задерживает дыхание от приятных ощущений, затапливающих живот сладкой негой, а когда рука альфы начинает легкими движениями поглаживать выпирающий бугорок, и губы сильнее втягивают сосок, омега шумно и часто стонет, мечется от желания отбросить руку от паха или дать разрешение на более плотный интимный контакт.       - Юнги, прошу, не томи, мне очень тяжело, - сквозь стоны и ощущения выделившейся в непомерном количестве смазки, молит омега и поднимает голову, смотрит мучителю в глаза.       - Твой первый секс должен быть незабываемым. Мы сделаем всё правильно.       Хосок кладёт голову обратно на постель, пытается отдышаться, и расслабляется, чувствуя как тяжесть с места рядом пропадает. Слухом улавливает шорох одежды, звон бляшки ремня, а после былую тяжесть рядом и горячее приятное тепло исходящее от тела. Юнги, сняв стесняющую движения одежду, нависает над омегой, покрывая поцелуями разгорячённое лицо, тело, пальцами расстёгивая ширинку и спускает брюки вместе с бельём. Омега открывает глаза, когда ощущает как его ноги освобождают от одежды. Чон видит полностью обнаженного альфу, который отбрасывает его одежду, а омега потягивается выше, удобнее располагаясь на двуспальной кровати. Не зная как удобнее улечься, Хосок трёт ногу об ногу воровато поглядывая на крадущегося тигром альфу, что остаётся у ног омеги и, наклоняясь к коленке, оставляет теплый влажный поцелуй. Омега не отрывает взгляд, часто поверхностно дыша, ловит наслаждение от действий мужчины.              Голова идёт кругом, воздух в комнате смешал запахи парней, замещая кислород и окончательно лишая возможности здраво мыслить. Атмосфера накалена, и каждый поцелуй заставляет сотни искр взрываться ежесекундно.       Поцелуи альфы блуждают то по правой ноге, то по левой, то вверх, то вниз, в хаотичном порядке, получая сдавленные стоны в ответ. Опустившись к правой ступне, Юнги целует тыльную сторону, обхватывая рукой щиколотку, и вместе с поцелуями ведет выше, к выпирающей коленной чашечке, к мягким, но не пышным бёдрам, подходя к налитой и сочащейся головке, обхватывая ее губами, втягивая, подхватывает вторую ногу и раздвигает в стороны, чтобы омега, стыдясь ласки, не закрывался. Хосок, когда Юнги касается его члена губами, попытки отстраниться даже не принимает, только отпускает стоны погромче, доводя до кипения альфу. Вобрав на всю длину небольшого члена и снова вернувшись к головке мечущегося и стенающего омеги, альфа проводит ладонью по ложбинке между ягодиц, находя сжавшуюся и сочащуюся влажную дырочку.       - Прошу, расслабься, я не сделаю тебе больно, - шепчет Юнги. - Ты еще попросишь повторения.       Альфа водит пальцем по мокрому сжавшемуся колечку мышц, размазывая смазку по кисти, понемногу погружая в расслабляющийся анус. Омега притихший и молчаливый, слышно лишь шумное дыхание.       - Как ощущения, - интересуется альфа, погрузив палец на две фаланги.       - Мг... - с закрытыми глазами выдавливает омега.       - Что это значит? - смеётся альфа, не переставая двигать узловатыми пальцами внутри.              - Нор... Хорошо, мне хорошо, - шепчет Хосок и вскрикивает от вспышки странных ощущений.       Альфа довольствуется, что нашел место, с помощью которого можно будет доводить омегу до состояния желе, и подставляет второй палец, когда один уже свободно выходит.       Хосоку действительно и хорошо, и плохо. Его лихорадка не отпускает, заставляет думать только об удовольствии, не давать альфе остановки. Капельки пота по всему телу дают ту сомнительную прохладу, а влага между ягодиц и движущиеся пальцы снимают тянущую боль. Омега чувствует уже три пальца, как они распирают, но ничего, даже минимальных протестов из себя выдавить не может. Только задушенные стоны вылетают сквозь сжатые губы. Он хватает покрывало и надеется его не порвать, когда альфа снова обхватывает его член губами, языком вылизывая венки, а пальцы внутри продолжают растягивать. Неожиданно для самого Хосока его накрывает затапливающая волна ощущений, и сам того не понимая, подаваясь бёдрами в рот Юнги, вскрикивает и кончает активно двигая бедрами. Альфа до последней капли собирает ванильный вкус парня и не отстраняется от него, пока тот не обмяк на постели с закрытыми глазами тяжело дыша.       - Поздравляю с первым оргазмом, - любовно шепчет Юнги и, потягиваясь к омеге, целует. Альфа по-ребячески радуется, когда чувствует как в ответ легко и неловко сминают его губы.       Сознание постепенно возвращается к Хосоку, и омега улыбается, когда видит макушку перед собой, а на груди трепетные поцелуи.       - Мы можем продолжить, моё золото? - из вежливости интересуется альфа, проводя по большому члену рукой, размазывая смазку по всей длине.       Получив кивок от Хосока, альфа снова вводит на пробу два пальца, затем три, слушая усиливающееся дыхание, и заменяет пальцы налитой крупной головкой. Раздвигает расслабленные мышцы, проникает глубже и плавно скользит наполовину внутрь. Омега издаёт тягучие стоны от распирающего чувства, которое совсем несравнимо даже с тремя пальцами. И как бы это ни было дискомфортно, это также и приятно. Юнги входит и выходит наполовину, стараясь не переходить на быстрый темп и не вбиваться на всю длину.       - Ах, да, - Хосок стонет часто, хрипло и громко, хватаясь за свои бёдра, крепко впиваясь на глубоких толчках, закусывая нижнюю губу.       Альфа опускается телом над омегой, упираясь локтями по обе стороны от его тела, начинает целовать и отвлекать от тянущих и неприятных ощущений. Омега отзывается на глубокие поцелуи, сплетаясь языками, теряя стоны в них. Юнги погружается на всю длину, входя и выходя размашистей, проезжаясь по чувствительному комочку.       - Моё, - как мантру приглушенно шепчет Юнги, - моё, - крепко прижавшись к омеге всем телом, - моё, - погружается до основания часто и резко.       Хосок беспощадно впивается в спину альфы, оставляя яркие следы жаркой ночи. Он пытается удержать себя и Юнги и не потеряться в гамме чувств и ощущений, что водоворотом уносят очень далеко. После таких потрясений нужно определённо как-то себя собрать. Юнги, ощущая, что приближается к финальным толчкам, переворачивает омегу над собой и садит его очаровательной попкой на свои бёдра. Хосок, опираясь на твердую грудь руками, и сам ощущает себя на грани удовольствия продолжает насаживаться в удобной для него скорости и длине, слегка сжимая и расслабляя мышцы ануса.       Доходят к финишу по очереди. Сначала омега, которому последнее погружение хорошо прошлось по простате, сжимаясь в оргазменных судорогах, изливается на живот альфы, громко стонет, дышит в пол силы и опадает на кончающего мужчину. Юнги изливается внутрь омеги, сильнее придавливая его к себе за гладкие бедра, оставляя следы от пальцев рук.       - Могу я сделать сцепку? - тяжело дыша, спрашивает у лежащего омеги Юнги.       - Да, я на блокаторах, я не забеременею, - тихонько говорит омега.       - Не понял.       - Ну... Ау, - вскрикивает омега от сильного шлепка по попке, чувствуя как узел изнутри с каждой минутой распирает всё больше.       - Ты только из больницы вышел из-за этих блокаторов! Какие к черту таблетки? - не меняя силы голоса, кричит альфа.       - Эти доктор разрешил, они безопасны, но у них тоже есть контрацептивные свойства, - нагло врёт омега и целует разозлённого альфу в щеку, надеясь этим успокоить.       Юнги недоверчиво зыркает на парня и тянется за краем покрывала, чтобы укрыть два разгоряченных и влажных тела, которые только утром смогут отделиться друг от друга.

      ***

Blinded - Emmit Fenn

      Выбежав из офиса, Сокджин решил, что ему нужно проветриться, освежиться, выдохнуть весь мятный запах из организма и никогда не вспоминать этот тягучий и необычный по ощущениям феромон. Пешая прогулка по знакомым улицам города длилась достаточно долго, но не утомила загруженного своими мыслями альфу. Подходя к дому, Сокджин заглянул в магазин, купив первое приглянувшееся виски.       Он пил последний раз в 17 лет с родителями на свой день рождения. После бурного ночного свидания с унитазом он больше не экспериментировал даже в студенчестве, где были сильный соблазн и искушение. Выпустившись из университета, тусовки не посещал, занялся своим телом, рационом и образом жизни, а работа в инстаграме и статьи для онлайн-журналов вполне его удовлетворяли. Полагаясь на эстетичную этикетку и четыре звезды, нарисованные на ней, он, сделав выбор, двигался в квартиру, рассчитывая провести ближайшие сутки в спокойствии и одиночестве, меньше всего надеясь на детальные расспросы от омеги-соседа. Он с удовольствием послушает историю Хосока об альфе, который такой весь из себя классный и красивый и как здорово он за омегой ухаживает. Но посвящать тайну своей жизнь и открывшиеся подробности, от которых альфа бесстыдно бежал, Сокджин искренне не хочет. Ему еще слышится смех злодейки-судьбы, которая свела двух альф, которые в природе не должны быть вместе. От их союза не будет крошек детей, кричащих и вопящих, которым нужно дать заботу и любовь, с такими отношениями не выйдешь на улицу, не расскажешь родителям... К чему дальше жизнь, если она не развернёт пути и не укажет на другого человека? Ведь истинного своего он однажды уже увидел, а разрыв связи по рассказам знакомых невероятно болезненный, некоторые даже уходили из жизни.       Сидя на кухне в свете вечерних сумерек, налив в стакан виски на два пальца, Сокджин долго не может решиться сделать первый глоток. Он рассматривает прозрачную коричневую жидкость, плавно стекающую по стенкам после покачивания бокала, и думает в ней утонуть, выжигая внутренности спиртом. Альфа задерживает дыхание и выпивает залпом весь стакан, кашляет и пытается отдышаться. Алкоголь обжигает внутренности, дарит теплоту, разливающуюся по органам, которая, как и эйфория, проходит, оставляя последствия. В голове пустота, мысли уже только об выпитых пятидесяти миллилитрах жидкости. Дрожащей рукой он снова заполняет бокал, наливая куда больше чем в первый раз, неряшливо проливая блестящие капли на столешницу. И сам не замечает, как слёзы, появившиеся во время кашля, не высыхают, а непрерывным потоком срываются с век и ресниц на щеки. Сокджин отставляет в сторону бутылку и стакан и опираясь на локти, трет ладонями лицо, пытаясь вернуть нахальные слёзы назад или хотя бы высушить их, чтобы никто не заметил.       Сокджину до дрожи страшно. Никогда не отказывая людям в помощи, не деля их по гендеру, он никогда не думал, что это сыграет с ним злую шутку. Зачем он вообще лез помогать Хосоку, к чему вся эта гиперопека над взрослым парнем? Он никогда не старался быть назойливым, всегда отступал, если его обвиняли в чрезмерной тактильности и навязчивости. Каково это получать чувства и эмоции в ответ и быть в отношениях?       Решаясь, он опрокидывает в себя второй бокал. Заданные самому себе вопросы пугают. Нельзя даже думать о вероятности таких отношений, но как их предотвратить альфа тоже не может представить. Одна часть подбрасывает поленья желаний в костер мышления, а другая брызгает капли влаги, пытаясь потушить желание, разгорающееся внутри.       Окончательно понимая, что больше не сможет ни грамма выпить, идёт в свою комнату, по пути шаркая тапочками. Открытая в комнате форточка развивает тюль и пускает свежий вечерний воздух. Сокджин берет плед и, кутаясь в него с головой, садится на кровать. Ждать от жизни нечего. Разве что Хосока с работы. Только и он не сможет изменить ход времени и поменять что-либо.       "А может сбежать? Переехать куда-нибудь?" - думает альфа, уже подрываясь собирать вещи, но решив всё-таки обсудить такое решение с омегой, возвращается в пледик, складывая ноги по-турецки, и справляется с появившимся головокружением.              Желания встретиться с предназначенным ему альфой нет, но сам факт, что сделать это придётся, заставляет его сердце танцевать румбу и проситься выйти из грудной клетки. Встреча по-любому состоится, чтобы понять чего от него хочет этот напыщенный богатый мужчина. Сокджин должен расставить все точки, но только не запятые.       "А ведь альфа сразу понял нашу связь и начал заигрывать со мной!" - осеняет мыслью Сокджина, и от этого становится на душе как-то гаже.       Неоднозначное состояние накрывает с головой. Альфа не узнал Сокджина ближе, повёлся на внешность и аромат парня. Альфа не успокоил, не дал такую нужную защиту в столь волнительный момент.       "Но я ведь и не позволил ему ничего сделать", - мысли Сокджина мечутся, как пойманная бабочка в банке.       "Эй, мозг, не оправдывай его!" - снова думает парень, злясь на самого себя.       Сложно доверять красивому мужчине с мощной давящей аурой и внушительным капиталом в банке по сложившемуся впечатлению. Сокджину страшно потерять себя, затянуться в утапливающий водоворот эмоций, ощущений и чувств. Боится не вернуться из него без ранений, с целым сердцем. И если у Хосока такая же ситуация, а его альфа такой же баснословный богач, то как же им двоим повезло. Джину теперь вдвойне сильнее хочется дождаться прихода омеги и обсудить наболевшее. Альфа помнит, что у Хосока еще ужин после интервью и решает уснуть и сократить время ожидания, а выпитый накануне алкоголь только усугубляет сонливость. Завалившись набок, Сокджин закрывает глаза и проваливается в беспокойный сон.       Просыпается альфа от того, что чувствует лютый холод. На улице пошёл дождь, шумно барабаня по стеклу и попадая в комнату через открытую форточку. В помещении значительно похолодало, и как бы Сокджину не хотелось подниматься, дрожащими руками он закрывает окно и возвращается под покрывало. Потянувшись за телефоном, он проверяет время.

02:21

       На часах глубокая ночь, а Хосок наглец не разбудил и не поведал романтическую историю. Не включая свет в квартире и светя телефоном в пол, Сокджин доходит до комнаты омеги и тихонько приоткрывает дверь, заглядывая в образовавшийся зазор.       - О! - восклицает, широко открывая дверь и, шурша по стене рукой, включает свет в комнате.       Хосока дома нет, а вещи лежат так же, как омега их оставил, когда собирался и уходил. Не отходя от двери, альфа звонит и получает многообещающее "аппарат абонента временно недоступен, перезвоните позже". Не то чтобы альфа начинает панически бегать, нет. Он возвращается в комнату, думая, как всё же поступить и как найти друга, нарезает круги. Ходьба из одного угла в другой не приносит успехов, а от интенсивности кружится голова. Пытаясь снова набрать друга и услышав в очередной раз дежурную фразу оператора, у Сокджина начинает пошатываться уверенность в безопасности и сохранности омеги.       "Где? С кем? Почему не позвонил? Почему не дома?" - столько вопросов и ни одного варианта как получить ответ, и если номер Чонгука он знает... Точно!       Трясущимися руками альфа ищет Чонгука в контактах телефона, который остался у него после случая на интервью, а после бросает взгляд на время. Палец зависает над значком набора номера, а Сокджин в раздумьях: "Стоит ли беспокоить альфу в это время?" С заключением "конечно, Хосок стоит даже больше!" набирает Чонгука и ждёт ответа. Трубку поднимают спустя шесть гудков, Ким считал.       - Да? - запыхавшийся словно после двухкилометрового забега альфа, отвечает на звонок.       - Оу... Ты не спишь? Это Ким Сокджин, - смущенный догадками альфа продолжает разговор и уже готов извиняться за то, что помешал.       - А, Сокджин! Нет, не спал, - на фоне слышится кашель.       - Я дико извиняюсь, я бы стал так поздно звонить, но Хосок после интервью не вернулся домой, а телефон не работает, - спешит закончить разговор альфа.       - Ну, последний раз я его видел с господином Мином, - говорит альфа, не переставая тяжело дышать в микрофон телефона.       - Ладно, я понял, надеюсь он всё также с ним, - перебивает Сокджин. - Спасибо большое, Чонгук. И прошу прощения у Тэхёна.       - Не, ты что, какой Тэхё... Ау... Он прощает, - Сокджин тихонько смеётся. - Надеюсь, он позвонит тебе утром.       - Да, я тоже надеюсь на это, Чонгук. Доброй ночи.       - И тебе, - говорит Чон, обрывая звонок       Легче Сокджину после разговора стало на процентов тридцать. Факт, что омега с Юнги, успокаивал. От волнения захотелось успокоиться и выпить еще стакан алкоголя, чем Сокджин благополучно занялся, вернувшись на кухню. Две порции алкоголя закружили голову несчастного пьяного альфы в мыслях. Там уже и возникли предположения, что омега перешёл дорогу этому самому Мину, а этот в свою очередь подлечил его, чтобы собственноручно избавиться от нерадивого журналиста и не вызывать подозрения у родственников и друзей в добропорядочности мыслей альфы. Сокджин снова плачет, мысленно хороня омегу, друга, соседа, прекрасного и доброго человека, выпивает и думает, как найти тело погибшего, чтобы с почестями захоронить. С тяжелыми мыслями и слезами на глазах, кладёт чугунную голову на сложенные руки на столе и прикрывает глаза, немножко вздремнуть.       Уснув в таком же положении к 4 утра, альфа подрывается со звонком будильника на телефоне в 06:30 и хватается за голову, которая от резких телодвижений готова развалиться по запчастям. Сокджин находит в себе силы ткнуть в будильник и выключить орущего монстра. Мыслями альфа уже в контрастном душе, а после с таблеткой от похмелья, только вот физически он всё на том же стуле в кухне, никуда не уходил. Предотвратив попытку будильника заорать по-новому, Джин, держась за стену, буквально ползком добирается до ванны, проклиная саму мысль купить спиртное и попытаться забыться с его помощью. Ледяная вода, сменяясь кипятком, даёт минутное помутнение и возможность забыть о головной боли, но, вернувшись на кухню, Сокджин понимает, что без таблеток не обойдётся.       Подперев рукой голову, альфа додумывается снова набрать Хосоку. Бесящий голос оператора не внушает нужного спокойствия, и тут Сокджина озаряет мысль. После девяти часов альфа по-любому будет в офисе, и пообщаться лично с этим мудаком Сокджин сгорает от желания.       Но сначала он немножко полежит. Силы исчерпывают себя как-то очень быстро.

***

      Уже выйдя из такси, Сокджин, особо не оглядываясь, проходит в блестящее здание офиса. На входе объясняет, что договаривался о встрече, на что охранник утверждает обратное, совсем не подходящее Сокджину.       - Окей, давайте я поговорю с Ким Тэхёном, - пытается зайти с козырей. Надежда на то, что знания имён, помог ему пройти этот блокпост.       - Ладно, я доложу секретарю, - отвечает охранник. - Поднимайтесь.       - Благодарю, - убедившись, что Юнги набирает в штат сотрудников совсем хиленькую охрану, идёт довольный к тому самому начальнику.       Выйдя из лифта, Сокджин, опешив, втягивает воздух глубже, понимая, что в воздухе витает та самая, ничем и никем незаменимая мята. Такая насыщенная, будто сам её обладатель находится здесь же. Осторожно проходя по коридору вглубь помещения, убеждаясь что на том самом диванчике никого, а присесть больше негде, Сокджин уже смелее подходит к омеге за стойкой.       - Доброе утро, Тэхёна, - ярко улыбаясь, приветствует альфа.       - И тебе, уважаемый, - улыбается омега. - Выглядишь неважно. Чего ночью не спишь?       - Еще раз прошу прощения, я же не знал, что вы там...       - Я простил, не продолжай, - осекает альфу Тэхён.       - Ладно.       - Так чего пришёл? - спрашивает Тэхён, смотря на альфу в оба глаза.       - Хотел поговорить с твоим биг боссом. На месте? - уверенности у Сокджина, хоть лопатой греби.       - Прости, хоть не ты один его ищешь, но его сегодня нет, - улыбка на лице альфы тухнет моментально. Шансы узнать, где его друг, начинают опускаться всё ниже. - Он взял отпуск сегодня утром. Вроде как на несколько дней, но когда точно вернется, не сказал. А тебе он зачем?       - Мне он не нужен от слова совсем, - вздыхает альфа. - Я ищу Хосока, он вчера домой не вернулся.       - Да, Чонгук рассказал мне.       - Вот. Думал, может Юнги знает где он, или где он его видел в последний раз.       - Прости, но и номер Юнги я тебе не дам. Не имею права, - грустно отвечает Тэхён. - А эта работа мне еще нужна.       - Всё в порядке, - понимающе кивает Сокджин.       - Может он скоро позвонит или может уже дома, - предполагает омега и отвечает на звонок со стационарного телефона, - Надеюсь, что Хосок скоро даст о себе знать, а мне нужно работать, прости.       - Да, кстати, можно последний вопрос?       - Давай.       - Тот альфа...       - Ким Намджун, - перебивает торопливо Тэхён.       - Ага, он вчера здесь сидел, он...       - Он недавно вышел отсюда, вы могли с ним встретиться. Он светился ярче солнца, - отвечает омега, листая документы и шлёпая печатью по каждой страничке.       - Понял, спасибо. Хорошего дня, - задумчиво говорит Сокджин.       Тэхён хотел расспросить о том, почему вчера Сокджин боялся Намджуна, как огня, а сегодня уже спрашивает о нём, только дел невпроворот, а кости пусть побудут грязными.       Уже выйдя из здания, Сокджин осмотрелся по сторонам и, не найдя даже минимальной зацепки, подтверждающей, что тот самый Ким Намджун недавно покинул это помещение, вызвал такси, в надежде застать соседа дома.       Тот самый альфа Ким Намджун сидел в тонированном мерседесе и ждал альфу, который прошёл мимо него 10 минут назад и совсем не заметил мужчину.       Намджун своё слово держит и, как и обещал вернуться за подписью на следующий день, так и приехал к 8 утра в офис Мина. Просидев в приёмной час, он дождался опоздавшего Ким Тэхёна, который, сгладив своё опоздание и назревающий конфликт, защищался документом, нужным Намджуну с заветной подписью Мин Юнги. Заметив столь важную бумажку, альфа успокоился и простил Тэхёна. На приятной ноте, попрощавшись, альфа вышел на свежий воздух, потому что рядом с секретарём просто разило смешением двух запахов и продолжительным сексом. Только вот оказавшись снаружи и пройдя пару метров, альфа почувствовал родной запах, самый вкусный и очень редкий. Его любимая мелисса. Намджун не хотел тревожить помятого и безучастного парня, который двигался в офис. Намджун решил подождать его в машине.       Дождавшись Сокджина и слишком залюбовавшись этим парнем, стоящим на тротуаре, Намджун упускает момент, как тот садится в такси. Опомнившись, он толкает водителя в плечо и просит ехать за машиной. Волнение заставляет дрожать руки, кончики пальцев покалывает. Намджун злится на себя, что прозевал возможность подвести Сокджина, что тому нужно ехать не рядом с Намджуном.       Намджун просит притормозить водителя чуть подальше от дома, где остановилась машина такси, не решившись пообщаться напрямую с парнем. Он набирает своего секретаря и диктует адрес и имя альфы.       - Записал? Мне нужно, чтобы ты узнал номер квартиры и отправил туда букет белых роз, - спокойно говорит альфа и слушает ответ секретаря. - Давай 101 штуку. И записку. Пусть напишут, "лучшему альфе среди миллионов омег". Спасибо.

***

      Яркий луч рассветного солнца затапливает комнату сквозь щелочку незадернутых до конца штор. Омега моргает веками, поворачивает голову и фокусирует взгляд на мужчине, лежащем рядом. Юнги крепко умиротворенно спит, повернувшись к парню боком и положив руку на талию. Ближе к утру узел спал, а парни смогли лечь поудобнее. Хосок утонул в объятиях теплых сильных рук, спиной прижимаясь к крепким мышцам груди.       Стараясь как можно тише и аккуратнее, омега вылезает из-под одеяла и увесистой руки, осторожно опуская ее на еще теплое место на постели. Хосок находит на полу рубашку альфы, которая закрывает обнаженные ягодицы, и по слабой памяти находит лестницу, а за ней кухню, шлёпая босыми ногами по холодному полу. Находя глазами на рабочей поверхности кофеварку подходит к ней, собираясь приготовить кофе.       - Извините, давайте я сам! - звучит голос из коридора, который заставляет омегу отшатнуться от кухонного гарнитура.       - Да, конечно, как вам угодно, - мямлит Хосок, смотря в пол, и отходит через арку к столу со стульями, находящиеся в столовой, что плавно переходит кухню.       - Какой кофе желает господин? - интересуется альфа у омеги, смотря через плечо на смущенного парня.       - Капучино, пожалуйста. И не называйте меня господином. Мне неловко.       - Постараюсь, - хмыкает альфа, продолжая заниматься своей работой.       Хосок садится за обеденный стол и вспоминает, что сроки интервью уже достаточно сильно поджимают, и быстрым шагом возвращается в спальню, зная, что видел свою сумку в кресле. Провернув свою мини операцию по похищению сумки из комнаты со спящим альфой, Хосок возвращается в столовую, но понимая, что место не подходящее, идёт на кухню и забирается на стул около барной стойки.       Альфа смотрит на метания парня и умиляется смятым волосам и помятой рубашке своего начальника. Домработник рад, что Юнги наконец-то привёл домой парня. Теперь ему будет о чем поговорить с папой Юнги за чашечкой чаю.       - Меня зовут Югём, - представляется альфа и ставит чашку перед омегой. - Я работаю домоправителем и личным поваром Мин Юнги уже около 7 лет. И за всё время моего пребывания в стенах этого дома, я впервые вижу омегу господина.       Хосок краснеет и щеками, и ушами. Слышать такую информацию - это одно, а воспринимать ее и обрабатывать как полезное и правильно - это другое. Несомненно то, что сказал Югём, не может не радовать, ведь каким бы ни был богатым и успешным Юнги, он не давал никому шанса даже подумать о продолжении. А Хосок попал к нему в дом, в его постель с первого свидания. Не то чтобы он спешил, но и течка особо не давала возможности решить благоразумно.              - Я Чон Хосок, журналист, не уверен, что вы обо мне слышали.       - Ну что ты, я уже много о тебе знаю, - смеётся Югём и продолжает: - С того дня как он вернулся из Токио, приёмы пищи не обходятся без слов о том, "Где этот Хосок?", "Как он там?", а как позвонит кто-нибудь и скажет что-то, то радуется как ребёнок.       - Почему я раньше не поднялся? - на кухню входит Юнги, сверкая обнаженным подтянутым торсом в домашних спортивных брюках. - Ю, ты сейчас расскажешь обо мне все секреты!       Альфа хмуро смотрит на Югёма, мысленно прося закрыть рот и заварить американо.       - Ты неисправимый трудоголик, - говорит альфа Хосоку, садясь рядом, и целует, настойчиво прорываясь языком, углубляя утренний поцелуй. - Твоя течка даже не закончилась, а ты уже успел сесть за свои записи.       Не то чтобы Хосок успел что-то написать, отнюдь нет. Пока Югём рассказывал тайны встречи начальника с омегой, он выкладывал диктофон, телефон и блокнот из сумки на стол перед собой. Телефон ожидаемо разрядился и выключился, так что узнать о пропущенных звонках и позвонить Сокджину он уже не сможет.       Юнги, сидящий рядом, обнимает двумя руками за талию и трётся носом о щеку омеги, периодически целуя всю правую часть лица, смущая омегу перед новым знакомым. Омега хоть и проснулся уже в лучшем, чем вчера состоянии, но по-новому заводится и возбуждается, выделяя запах и смазку.       - Ты был в душе? - спрашивает Юнги, отстраняясь от лица и заглядывает в глаза омеге, который снова начинает сильнее пахнуть.       - Нет еще, - отвечает омега и тянется сделать глоток утреннего кофе.       - Тогда пей кофе, - спокойно говорит альфа, а после ударяет себя по лбу раскрытой ладонью и восклицает: - Что я за альфа такой?! Даже завтрак в постель не принёс после такой шикарной ночи!       Югём, стоящий около кофеварки, прыскает от смеха и, смотря на смущенного донельзя Хосока, отвечает:       - Думаю, у тебя ещё будет несколько дней, чтобы исправиться, - хохочет альфа и, ставит чашечку с напитком на стол, дружелюбно хлопает альфу по спине и уходит в сторону своей комнаты.       - Прости, золотой мой, - шепчет Юнги на ухо снова прижимаясь к боку омеги.       - Всё в порядке, - отвечает Хосок и поворачивает голову, чтобы ответить на поцелуй.       Поцелуй не прекращается, а только углубляется, усиливается напор и скорость сминаемых губ омеги. Альфа встаёт со своего сидения, становясь рядом с омегой, сидящем на высоком стуле, притягивает за бёдра к себе поближе, стараясь не оставить даже миллиметра расстояния между телами.       - Идём в душ, освежимся, - шепчет в поцелуй Юнги и, под вскрик Хосока, подхватывает его под коленями, поднимает на руки и несет в направлении ванны.