Каитифф

— ...Вот так вот, значит? — Да. — И это... Что же, это всё? Всё, что он сказал? — Да. Итан искоса взглянул на Марию. А затем с неожиданным рыком отвесил ближайшему стулу хорошего пинка. — МЕРЗКИЙ АНАРХИСТСКИЙ УБЛЮДОК! Альберт, всё это время подпиравший стену возле входа в гостиную, даже не вздрогнул. Вспыльчивость Итана никогда не была направлена против него самого — больше нет. Куда сильнее Каитиффа беспокоил рассказ возвратившейся со своего загадочного «я ненадолго» Марии, поведанный всем собравшимся десятью минутами ранее. — Как... Как он вообще обо мне узнал?.. Этот ваш... «барон»? — чуть севшим голосом обратился к ней Альберт. — У него тысяча тысяч глаз, — ещё тише, чем он, но куда более спокойно прошелестела сидящая на диване Оливия. Лишь её пальцы, теребящие рукава старомодного, в цветочек, платья выдавали с трудом сдерживаемое напряжение. Альберт изумлённо уставился на Каитиффку. Но не успел он задать хотя бы один из дюжины тут же возникших в голове вопросов, как стоящая неподалёку Мария устало произнесла: — Камеры. Оли имеет в виду камеры. На старика работают... «крысы», а они способны хакнуть любую систему видеонаблюдения в городе. Альберт смутно догадывался, кого Мария имеет ввиду под «крысами», но испугаться не успел. В разговор вклинился Итан. — Да какая теперь, в жопу, разница, как он узнал?! Мари! Давай ещё раз, слово в слово, что у вас там произошло? Поморщившись, Каитиффка уставилась в пол. Пожала плечами. — Он меня вызвал. Ну, как обычно вызывает — узнать, всё ли у его ручных Каитиффов в порядке, всего ли хватает, — Мария вяло фыркнула. — По крайней мере, я надеялась, что только за этим. Думала, что если он всё же прознал про Ала, — унылый кивок в его сторону. — То я сумею с ним... договориться. Вы же сами знаете, какой он. Обожает со всеми договариваться... Мария немного помолчала, собираясь с мыслями. А затем как-то совсем уж потерянно произнесла: — Но он... Он вёл себя... странно. Он был как будто... Итан, помнишь, как два года назад тебе снесло крышу от трюков того Малка-неврастеника? — Ещё бы, — мрачно ответил мужчина. — Мне из-за этого долбаного параноида начала всюду мерещиться какая-то хтоническая дичь. Помнится, я и себя искусал, и вас пытался. — Вот-вот. И стар... барон выглядел ну точно так же, — Мария скрестила руки на груди, и от Альберта не укрылась некая беззащитность, промелькнувшая в этом жесте. — Он толком не дал мне ничего объяснить. Сходу заткнул, напомнил об уговоре... — Том самом? Благодаря которому вам разрешают оставаться здесь? — встрепенувшись, вдруг отозвался Альберт. — Да. Именно о нём, — выражение лица Марии, когда она обернулась к Каитиффу, было предельно виноватым. — В котерии не может находиться более трех членов единовременно. И, когда мы... Когда я приняла тебя к нам, я это правило нарушила... — Не вини себя! — неожиданно воскликнула Оливия; Каитиффка замотала головой столь яростно, что с неё чуть было не слетели наушники. — Всё правильно. Всё, что происходит — правильно. — Ну да, блин, правильней некуда, — Итан закатил глаза. — Стоим, как дебилы, перед хуями точёными да пиками дрочёными. Я же верно понял тебя, Мари? Мы либо все дружно валим из «ЭсЭм», и привет старой жизни в бегах, либо?.. Он вдруг оборвал сам себя, видимо, не желая быть тем, кто это скажет. И Альберт на удивление спокойным тоном закончил вместо него: — Либо уйду я. А в противном случае... меня убьют. — НЕТ! Крик Марии был столь отчаянно громким, что Альберт не сдержал изумлённого: «Ох!..» Каитиффка зарычала, заозиралась кругом, но, так и не найдя, на чём бы сорвать ярость, бессильно взмахнула кулаками. — Я не позволю им тебя забрать. В этих словах было всё. Обещание... Нет, даже Клятва — ему, и угроза — чему или кому угодно, что попытается встать у неё на пути. Альберт почувствовал, как глаза предательски заслезились. Он поспешно отвёл взгляд. — ...Мари, угомонись, — Итан выглядел непривычно собранным и серьёзным. — «Не позволишь»? Кому? На барона работают совершенно отбитые упыри, которые только и ждут возможности наконец очистить от нас Санта-Монику. А ещё эта его ищейка... У нас нет не единого шанса. — Да мне насрать! — огрызнулась Каитиффка. — Пусть приходят. Пусть все приходят. Пока они дают право на не-жизнь всяким уродам, такие, как мы, как Ал, вынуждены жить в вечном страхе. Вынуждены умирать. А я говорю — хватит! Пришло время и нам сказать своё слово! Итан и Мария тут же принялись препираться. Сидящая меж ними Оливия окончательно пала духом и принялась что-то бормотать себе под нос. А Альберт крепко задумался. — А почему его вообще так зовут? — неожиданно отозвался он. — Чего? — перебитый на полуслове, Итан уставился на него с недоумением. — «Барона». Почему его вообще так называют? — и, поймав на себе растерянные взгляды всех присутствующих, развёл руками. — Он живёт в каком-то особняке или что? — Серьёзно? И это всё, что тебя сейчас беспокоит? — на долю секунды во взгляде Марии вспыхнуло осуждение, но она быстро взяла себя в руки. — Да нет. Конечно же, нет. В центральной библиотеке он живёт, ну или, по крайней мере, работает. Но сейчас не об этом! Итан! Неужели ты действительно думаешь, что?.. Каитиффы вновь завязали ожесточённый спор, осыпая друг друга доводами «за» и «против», и не обращая внимания ни на кого вокруг. И лишь от внимательного взгляда Оливии не укрылось, как Альберт бесшумно оттолкнулся от стены и совершенно незаметно для прочих покинул гостиную. Взгляд женщины из задумчивого стал печальным.

***

— Ал! Да постой же ты! Maldito sea , сейчас же остановись! В ответ Альберт только ускорил шаг. Он успел дойти до конца улицы и повернуть за угол, когда Мария нагнала его. Схватила чуть выше локтя, резко развернула к себе и впилась негодующим взглядом. Альберт, впрочем, впечатлённым не выглядел. Наоборот — он казался на удивление собранным и спокойным. Наконец, видимо, осознав, что раскаяния от него она таким образом не добьется, Мария едва слышно прорычала: — Какого чёрта? Каитифф ответил не сразу. Когда же он всё же заговорил, выражение его лица медленно перетекло из задумчивого — в решительное. — Я должен поговорить с ним, — он ответил ей взглядом на взгляд. — С кем?.. — начала было она, и тут в её глазах мелькнула тень понимания. — Стой. Погоди, нет... — Да, — ответил Альберт просто. — Барон — он в городе главный, ведь так? И единственный, кто отвечает за вашу безопасность. Я... Я не допущу, чтобы из-за меня вы лишились всего, чего добились с таким большим трудом. Я пойду к нему, и мы всё обсудим, мы... Он подавился словами, когда Мария неожиданно яростно схватила его за грудки... и так же неожиданно отпустила. — Ты не понимаешь, на что идёшь, — пробормотала она. — Так объясни мне, — ответил он решительно и тихо. Каитиффка ненадолго прикрыла глаза. — Барон... Он... Он не такой, как мы с тобой, — наконец, начала она. — Я знаю о нём не так много, но... Но одно мне известно наверняка — он стар. Очень стар. И в случае нас, вампиров, «старый» отнюдь не означает «немощный» и «дряхлый». И если Майерс захочет, чтобы ты что-то сделал — ты это сделаешь. А если он решит, что ты — угроза для города... — Убьёт меня. Знаю, знаю, — перебил её Альберт с плохо скрываемым раздражением. — ...Вряд ли, — мрачно отрезала Мария. — Скорее, прочтёт твои мысли и примется шантажировать какой-нибудь грязной тайной. Или нашлёт безумие и сведёт с ума. Или одним взглядом напустит такого страху, что ты сам будешь рад убраться из города как можно дальше. — Он что... и вправду всё это может? — глаза Каитиффа широко распахнулись. — Понятия не имею, — она пожала плечами. — Но такие, как он... Они знают и умеют очень, очень многое. И на практике тебе пределы их силы лучше не выяснять. Воцарилась тяжёлая тишина. Каитифф задумчиво теребил изувеченный участок губы — не так давно возникшая привычка. — Я... понимаю, — наконец, отозвался он. — И, Мари, спасибо, что рассказала, но... Но я всё равно должен пойти. — Почему? — Каитиффка выглядела совершенно несчастной. — Потому что я устал жить в сомнениях и страхе. И потому, что пора что-то менять. Каитиффка окончательно поникла. Печать невыразимой усталости отразилась на её лице, и Альберт почувствовал себя самым последним мерзавцем. — Ох, хотела бы я задать тебе хорошую взбучку!.. — пробормотала Мария. — ...Но?.. — Но это было бы неправильно, — в приподнявшихся уголках её губ пролегли горькие складки. — Ты вправе принимать собственные решения... какими бы они ни были. Просто... помни о том, что сейчас услышал, хорошо? И не лезь на рожон. Не зная, что на это сказать, Альберт кивнул ещё раз. Мария взъерошила волосы. — Ф-фух... Ладно. Не могу сказать, что понимаю, но дай мне хотя бы тебя проводить. И, прежде, чем Каитифф успел сказать хоть слово против, добавила: — Я не собираюсь снова тебя отговаривать. Просто подумала, ты будешь рад компании... К тому же, я давненько хотела наведаться в этот район. Все попытки Альберта разглядеть подвох в предложении Марии с треском провалились. Она выглядела искренней. Настолько искренней, что Каитиффу мигом стало стыдно за свои подозрения... Да и вообще — за всё. Выдавив из себя слабую улыбку, он с трудом заставил себя произнести: — Да. Конечно. Я буду только рад. Он знал — от неё не укрылись его сомнения. Но она великодушно промолчала. Путь они продолжили уже вдвоём.

***

— Ал, скажи мне... — М-м-м?.. — От чего ты так упорно бежишь? Они шли чуть дольше получаса: не слишком быстро, не слишком медленно — в меру, чтобы оттянуть неизбежное и вместе с тем поскорее со всем покончить. Бóльшую часть времени Альберт пребывал в собственных мыслях, и оттого вопрос Марии застал его врасплох. — Я? Бегу? — он старался говорить ровно, но взгляд-предатель тут же заметался из стороны в сторону. — Ни от чего... — Бежишь-бежишь, — констатировала Каитиффка и постучала пальцем по кончику носа. — Собачьи инстинкты, помнишь? Для любой хорошей гончей страх жертвы, он как манок... — Так, значит, я — жертва? — Альберт сказал это резче, чем ему бы хотелось. Мария покачала головой. — Не для меня. Но для кого-то — да. Он ничего не ответил. Начнёт защищаться, оправдываться — зароет себя ещё глубже. Ещё какое-то время они шли в полной тишине. Но стоило Альберту понадеяться, что на этом расспросам пришёл конец, Мария вновь подала голос. — Когда мы впервые встретились, — она ненадолго запнулась. — Я напала на тебя, помнишь? Ты никогда не задумывался, почему? — Потому что я был чужаком. Ты сама так сказала, — недоумённо откликнулся Каитифф, не понимая, к чему она ведёт. — И поэтому — тоже. Сейчас... очень неспокойное время, Ал. Вся эта тема с Камми, с Анархами. И... с пропажами людей. Альберт вдруг вспомнил. Тот давний, покрытый пылью забвения разговор. Обвинения Итана: «...Если это из-за него пропадают люди?!» В ту ночь всё произошло столь быстро, и столь многое довелось пережить после, что он благополучно об этом забыл. А Каитиффы — и не вздумали напоминать. Он непонимающе уставился на Марию. — Я... ничего не слышал об этом. Вместо ответа она пронизала его долгим задумчивым взглядом. Словно оценивала. Но что? — ...Конечно, не слышал, — наконец, произнесла она с явным облегчением в голосе и отвернулась. — Это свойство людей. Обращать внимание лишь на крупные масштабы. И замечать лишь те последовательности, которые укладываются в краткий срок их жизней. Для нас же... Для нас время течёт по-другому. И мы, мы все не могли не заметить — исчезновения. Редкие. Почти похожие на совпадение, случайность. Но мы охотимся в этом городе, Ал, мы чувствуем темп его жизни, и мы... я знаю, что здесь что-то не так. Она замолкла. Молчал и Альберт, оглушённый услышанным. Некоторое время они прошагали в полной тишине. — Так, значит, вы решили, что это я? Что я... охочусь на людей, что... что убиваю их? — пробормотал он, ошеломлённый этим осознанием. — Да, — ответила она так просто и искренне, что Альберт не знал — радоваться ему или плакать. — Мне и самой было... непросто поверить. Не сразу. Ведь мы не знали о тебе ровным счётом ничего. Ты мог и впрямь оказаться шпионом или похитителем, или... — Но это не так! — воскликнул он с горячечным возмущением. — Я знаю! — она выставила руки перед собой в успокаивающем жесте. — Теперь — знаю. Ты сполна доказал, что охота не доставляет тебе ровным счётом никакого удовольствия, и я верю — искренне верю, — что ты был честен на счёт Анархов и, ну... всего прочего. Но ты всё ещё очень замкнут. Очень... скрытен. И это беспокоит меня, Ал. Поэтому... Она вдруг остановилась, вынуждая остановиться и его. — Если у тебя есть какие-то проблемы — скажи мне. Скажи мне сейчас, пока я ещё могу тебе помочь. Пока... пока мы все можем помочь тебе. — Нет! — всполошённый услышанным, воскликнул Каитифф. И быстро поправился, поймав изумление в её взгляде. — Нет... Это не... Просто... «Вот он». «Кто?» — удивлённо переспросил Альберт. «Твой шанс, — ответствовал внутренний голос. — Расскажи ей — всё, как оно есть. Про Носферату, про то, как тебя держали в заточении, про то, что они, скорее всего, до сих пор тебя ищут... Взгляни на неё. Она — первая из всех этих сумасшедших кровососов, кому ты можешь довериться по-настоящему». Он вздохнул. — Я... боюсь, что рано или поздно мой сир найдёт меня, — выдал он первое, что пришло ему на ум. — И что я буду совершенно не готов его... прикончить. Как наплёл Итану в тот раз. «Дурак», — мрачно раскритиковал его внутренний голос, но Альберт прикрикнул на него мысленным «Заткнись!». — ...Я-ясно. То, как Мария сказала это — протянув, с сомнением глядя на Альберта, на изуродованную часть его лица — заставило Каитиффа остановиться. — Что? — А? Нет, ничего, — Мария улыбнулась и быстро заправила за ухо прядь волос. В этот момент Альберт с неожиданной теплотой понял, что та совершенно не умеет лгать. — Мари, — начал он, настойчиво заглядывая ей в глаза. — Прошу, скажи мне. Если это касается моего сира, я должен знать. Каитиффка явственно колебалась. И Альберт добавил, с предупредительной осторожностью положив руку ей на плечо. — Пожалуйста... Нахмурившись, Мария раздражённо потёрла переносицу, шаркнула каблуком об асфальт. Но, наконец, произнесла: — Скажи мне, ты... Ты никогда не задумывался, каким на самом деле должен был быть твой клан? Альберт опешил. — Клан?.. Погоди, но... разве мы не «бесклановые»? — Так-то оно так, — Каитиффка кисло улыбнулась. — «Бесклановые». В основном, потому, что лишены необходимых «черт», вокруг которых «чистокровные» вампиры устраивают столько плясок. Но иногда... Иногда мы просто не можем доказать свой клан. Или никому нет дела до наших доказательств. — Я... Я не понимаю. Устало взъерошив небритую половину головы, Мария на мгновение прикрыла глаза. — Я вот знаю свой клан, — она произнесла это неожиданно жёстко. — Всегда знала. Да он очевиден любому! Лишь одни из нас обладают способностью обращаться в животных, достаточно сильной, чтобы развить её без наставлений, без изматывающих тренировок, интуитивно: Гангрелы. Вот только всем на это срать с высокой башни. Без родословной и обратившего меня обсоска, что способен её подтвердить, я — лишь очередная бесперспективная бродяжка. Альберт смотрел в пустоту за плечом Марии ничего не выражающим взглядом. За долю секунды услышанное смяло его прежнюю реальность, отбросило, словно бумажный ком, и принялось яростно лепить новую. — Значит, я... Но... Нет, постой-ка, — он замахал перед собой руками. — К чему ты клонишь? Ты... Ты знаешь что-то про мой клан? Он смотрел на неё во все глаза и не верил в происходящее. Узнать о себе хоть что-то. Сколь сильно ему это необходимо, Альберт полностью осознал лишь сейчас, и от сводящего с ума ожидания начало нестерпимо покалывать пальцы. — Не знаю. Но... догадываюсь, — ответила Мария. В её глазах светилось нелепое, неуместное сочувствие. — И, если мои догадки верны, то, видит Бог... тебе лучше не сталкиваться со своим сиром лицом к лицу. — Я должен знать, — голос Альберта упал до сиплого шёпота. — Должен. Я имею на это право, Мари. Если... Если всё останется как есть — если я так и не узнаю, кто он... Она... Не важно! — то как я смогу распознать беду, если она вдруг кажется рядом? Каитиффка закусила губу. Слова Альберта явно достигли своей цели. — Что ж... — растерянность на её лице сменилась решимостью. — Если ты так уверен... Она вдруг крепко сжала его пальцы в своих, и от этого жеста Каитиффу стало не по себе. — Помни, я ненамного дольше тебя... в не-жизни и могу чего-то не знать. Но из всех кланов, что мне знакомы... Из них всех существует лишь один, чьё обращение затрагивает их... внешний облик. В голове Альберта зазвенел тревожный колокольчик. — В этом городе их немало. Они работают на барона, решают его проблемы... теми или иными способами. «Крысы» — так мы их называем, но на деле они самые настоящие чудовища. Они могут... становиться невидимыми, и, кто знает — быть может, один из них подслушивает нас прямо сейчас; становление извратило их облик... — Как в ужастиках, — прошептал Альберт одними губами. — Именно так, — Мария нахмурилась. — Они сильные, быстрые и им не ведома жалость. И если ты вдруг наткнёшься на одного из этих монстров — беги. Беги так быстро, как никогда не бежал, потому что... Потому что если один из них действительно твой сир, у тебя нет ни единого шанса. — Как?.. — прохрипел Альберт. — Как называется их клан? Мария быстро огляделась по сторонам, словно кто-то мог их услышать. — Носферату, — наконец, выдохнула она. Что-то внутри Альберта оборвалось.

***

Он так и не понял, что именно произошло. Кажется, его оглушило. Оглушило услышанным. Кажется, он, спотыкаясь, отшатнулся от Марии, ловя на себе её непонимающий взгляд. Кажется, она хотела что-то спросить. Уже даже открыла было рот... И вдруг осеклась. Её глаза широко распахнулись. А в следующий миг Альберт, словно издалека, наблюдал, как Каитиффка неожиданно срывается с места и стремглав уносится вниз по улице. Что. За. Чёрт. Все мысли в мгновение ока вылетели из его головы. Не думая ни о том, зачем это делает, ни о том почему, он помчался вслед за Марией. Впрочем, бежать им пришлось недолго. Они стремительно миновали три или четыре участка, обогнули небольшой магазинчик и только затем остановились. Точнее, остановилась Мария — встала, как вкопанная, напротив ничем не примечательного дома. Альберт же по инерции пробежал несколько дальше, и чуть не влетел в капот припаркованного неподалёку чёрного рендж-ровера. — Мария! Что?.. Мари, подожди! Окликая Каитиффку яростным шёпотом, Альберт в полном смятении наблюдал, как та решительным шагом направляется ко входу в дом. Позже, многим позже он не раз говорил себе: ему следовало её остановить. Следовало схватить, оттащить от трёклятой двери цвета серого картона, не дать ей дёрнуть за ручку — чтобы с изумлением обнаружить, как легко та поддаётся в ответ. Следовало увести её дальше, как можно дальше, и не дать перешагнуть за порог. Но он этого не сделал. Вместо этого, видя, как Мария заходит внутрь, он бросился следом за ней.

***

Первым в ноздри ударил тяжёлый удушающий запах. Альберт едва вошёл в дом, а Запах уже поджидал его. Запаху было плевать на то, что Альберт не дышит: он быстро набился ему в нос, оглушил, полностью приковал к себе его внимание. Альберт знал этот Запах. Помнил смутно, обрывками, ни за что не сумел бы сказать — откуда, но он безусловно знал, что тот означает. Смерть. — Мари! — с трудом, но всё же придя в себя, Альберт завертел головой в поисках Каитиффки. Её нигде не было. Старательно щурясь в окружающую его темноту, Каитифф мало-помалу различал детали. На глаза попалась куча небрежно раскиданной по прихожей обуви. Какие-то бутылки. Лестничный пролёт, утопающий во мраке второго этажа. Альберт замер, представив, как разбуженные их с Марией вознёй жильцы уже хватаются за домашний огнестрел и спешат прогонять незваных «гостей». Впрочем, ни криков, ни воплей гипотетических владельцев дома он так и не услышал. Зато услышал кое-чей другой. — НЕТ! НЕ-Е-ЕТ! Это была Мария. А затем она завыла.

***

Он пронёсся через дом так быстро, словно гравитации не существовало. Было страшно. Не за себя. За Марию, чьи безумные рыдания подхлёстывали его в спину и придавали скорости ногам. За долю секунды он миновал гостиную, затем — крохотный коридор, и на полном лету ворвался в единственную комнату с включённым светом. И замер. Запах Смерти заполнил собой всё. Продолговатое помещение, на пороге которого он застыл, было необычайно большим. Повсюду была разбросана съёмочная аппаратура: камеры, штативы, камеры на штативах, фотоаппараты, плёнки и прочая, прочая, прочая — всё это было сломано, разбито, разорвано, словно по комнате пронёсся ураган. Затем Альберт увидел Марию. Упав на колени, Каитиффка по-звериному выла, а её кулаки беспрестанно колотили об пол. Об пол. Альберт тупо уставился на растёкшуюся по полу лужу крови... и на лежащий посреди этой лужи труп. Это был юноша. Смуглый, темноволосый, некогда очень красивый... Скорее всего. Его лицо покрыла спёкшаяся кровавая маска, горло было разорвано в клочья, как и жестоко выпотрошенный живот, вокруг которого вились чёрные пиксели мух. Оцепенев, Альберт смотрел, как одна из них апатично переползла с залитой кровью щеки мертвеца на его широко распахнутый в ужасе глаз. Кто-то... Что-то переломало юноше все кости и раскидало внутренности вокруг: словно капризный ребёнок, в нетерпении разворотивший коробку с долгожданным подарком. Вот только вместо весёлого конфетти повсюду были плоть, кости и кровь. А вместо коробки — тело человека, который уже никогда не встанет. — Что здесь?.. Что?.. — слова застревали в горле, царапали нёбо. Он никак не мог оторвать взгляд от ужасной картины. Мария яростно зарычала. — Это ОН! ОН УБИЛ ЕГО! — Кто?.. Альберт, кое-как сумевший оторваться от жуткого зрелища, проследил за направлением её обличительно взметнувшегося пальца... И в изумлении отшатнулся. Как он мог не заметить его сразу? В нескольких шагах от развернувшейся сцены стоял темнокожий молодой человек. Его вид — от ухоженной кожи до франтовского бордового костюма — разительно выбивался из обстановки: словно кто-то забыл посреди кладбища надушенный манекен. Незнакомец уставился на Марию с почти ощутимым испугом. — Нет-нет, постойте! Это всё какое-то недоразумение! — неискренняя кривая улыбка исказила его губы. — Всё не так! Я оказался здесь по чистой случайности, я и пальцем не тронул вашего!.. — ЛОЖЬ! Мария не собиралась слушать. Нет, судя по выпущенным когтям, она собиралась напасть. А затем что-то произошло. Альберт так и не смог подобрать объяснения этому «что-то». «Что-то» заставило его уставиться на незнакомца во все глаза, подмечая детали, которых он раньше в полной своей слепоте не замечал. Невыразимое очарование жестов. Совершенно упоительный тембр голоса. Юноша заговорил, и Альберт невольно подался ему навстречу. — Вы должны мне поверить, — произнёс тот, но в его тоне больше не было просящих ноток. — Я пришёл сюда на запах крови, немногим раньше вас. И я понятия не имею, что здесь произошло. — Тогда... кто ты? — вдруг подала голос Мария. Альберт с каким-то ватным удивлением отметил, сколь сильно изменилось её поведение. Каитиффка не сводила с таинственного юноши странного, как будто ищущего взгляда — тот целиком и полностью захватил её внимание. — Зовите меня... «Эм», — незнакомец по-лисьи усмехнулся, и обворожительность этой усмешки заставила что-то внутри Альберта сделать радостное сальто. — А как я могу обращаться к вам, господа? — Мари! — с готовностью откликнулась Каитиффка. — А... Ал, — что-то протестующе завопило на задворках сознания, но он отогнал это «что-то» словно гадкую муху. — А кто... Кто это такой? Он не глядя указал рукой на человеческие останки. — Мне... тоже было бы интересно узнать, — «Эм» перевёл взгляд с Альберта на Марию, и Каитифф ощутил лёгкий укол разочарования. — Вы оплакивали его. Вы... были знакомы? Каитиффка не колебалась и секунды. — Это Хуан. Мой младший брат. Её взгляд на мгновение метнулся к телу убитого, но тут же возвратился к незнакомцу. А Альберт просто стоял, поражённый услышанным. Её брат. Тот самый, о котором она говорила с такими нежностью и теплотой. Единственный из её прошлой жизни, о ком она действительно переживала, кого любила всем сердцем. И он мёртв. Ошеломление было столь велико, что пересилило все остальные эмоции. Альберт во все глаза уставился на труп. — ...Сочувствую, — незнакомец неловко кашлянул. — И всё же... Кто мог сотворить столь чудовищную вещь? И он неожиданно посмотрел на Альберта. И во взгляде его пронзительных карих глаз тот не обнаружил ни крупицы сочувствия. Только холодный, расчётливый интерес. — Я не знаю... — честно ответил Каитифф, ощущая, как где-то в районе затылка начинает разрастаться пучок пульсирующей боли. — Мари?.. — Я... Я без понятия, — надломлено пробормотала Каитиффка. — Хуан... Он... приторговывал палёной техникой. Сбывал её из-под полы, так, что в жизни было не отследить. Но... Но ведь за такое не убивают! — она горестно всхлипнула. — Не так! «Нужно увести её отсюда», — подумал Альберт. — «Увести, успокоить и, чёрт возьми, успокоиться самому». «А как же “Эм”?» «А что — “Эм”?» «Он растерян. Почти напуган. Ему нужно помочь». Голова уже не просто болела — она раскалывалась. Альберт обхватил её руками, пытаясь заткнуть внутренних спорщиков, чувствуя, что мигрень началась именно из-за них. — Мы уходим, — прохрипел он, отступая к Марии, беря её за руку и медленно пятясь назад, к двери. — Постойте! — воскликнул «Эм». Не глядя перешагнув через останки, он направился в их сторону. — Постой!.. Вы ведь сородичи, так? Как и я! Вы... Вы Анархи? Прошу, скажите мне, кто вы такие! «Молчи!» «Ответь!» «Молчи!» — Не Анархи! Мы — Каитиффы! — неожиданно воскликнула Мария, и в её доселе кротком голосе прорезались нотки знакомого гнева. Альберт успел заметить изумление, мелькнувшее в глазах «Эм». Тот уже открыл было рот, собираясь... Что именно тот «собирался», они так и не узнали. Голова Альберта взорвалась новой — и последней — вспышкой боли, и морок, наконец, спал с его глаз. Обворожительный юноша, которому так сильно хотелось угодить, исчез. Теперь на его месте стоял самый обыкновенный пижон. — Отвали! — вскрикнул Альберт. А затем его кулак со всей силы впечатался в чужую скулу. Треск! Сила удара была столь велика, что незнакомца отбросило в сторону. Раздался грохот. «Эм» упал на груду аппаратуры, и Альберт не собирался ждать, когда тот из неё выберется. — Бежим! — прокричал он, хватая Марию за запястье и увлекая следом за собой. И они побежали. Им удалось выскочить в коридор прежде, чем за их спинами раздалось: «Стойте!.. Аргх-х-х!.. Вы!..» и послышался топот ног. В какой-то миг рука Каитиффки выскользнула из его пальцев, и, обернувшись, Альберт увидел, как та начала превращаться. Они выскочили из дома одновременно. Мария — в форме легконогой поджарой гончей, Альберт — став невидимкой. В пару внушительных скачков Каитиффка преодолела расстояние от двери до забора и, перемахнув через него, скрылась на соседнем участке. Что до Альберта... — Куда они?!. Проклятье!.. Да что ж!.. Встав за растущим у дороги деревом, Каитифф наблюдал, как «Эм» выбегает из дома. В его облике больше не было и тени прежнего лоска, а нечленораздельная ругань уничтожила остатки былой респектабельности. Продолжая что-то бубнить себе под нос, тот прошёл мимо Альберта, так его и не заметив. Раздалось мелодичное «бип!». Машина — тот самый чёрный рендж-ровер — мигнула фарами. «Эм» напоследок огляделся по сторонам, а затем, дёрнув дверцу водительского сиденья, ввалился внутрь. Пару мгновений до Альберта доносился лишь звук оживающего мотора. После чего автомобиль тронулся прочь. Ещё несколько долгих минут Каитифф просто стоял на месте, пытаясь осознать, что только что произошло. Он ещё раз взглянул на дом. Тот казался таким... мирным. Тихим. Самым обычным. Если не считать распахнутой настежь двери, он ничем не отличался от десятка других частных домиков, что стройными рядами расположились по обе стороны улицы. Альберт на секунду прикрыл глаза. А затем очень тихо — и очень быстро — направился к убежищу Каитиффов.