Каитифф

Морг встретил Хью запахом формальдегида и пропитанной антисептиком тишиной. Он был бликом на камерах. Рябью тени в темноте коридоров. Он шёл не спеша, зная, что его никто не заметит, — и сам не повстречал ни души. Это было подобно их с храмом смерти негласному договору: «Я не трону тебя, пока ты не тронешь меня». Даже спустя столько лет Хью не мог не испытывать уважительного благоговения к подобным местам. Он направился сюда сразу же после беседы с Рудольфом. Было трудно не сорваться на бег — столь призывно и громко вопило его чутьё. «Это не совпадение! — кричало оно, негодующе сотрясаясь. — Всё куда сложнее, чем кажется!» «А было ли когда-то просто?» — философски парировал Хью. И продолжал идти дальше. Он знал точно, куда держать путь. Знал, где хранятся тела, где их подвергают обработке, и куда плачущие родственники приходят проститься с близкими. Труп ещё не успели кремировать — он был уверен, что это так. А вот зацепки... Полчаса в руках патологоанатома, и вместо надёжной улики он найдёт лишь прилавок мясника. Или не найдёт ничего вовсе. С чего он взял, что это — Тот Самый След? Что он не идёт навстречу очередному разочарованию и что в этот — именно в этот — раз ему обязательно повезёт? Конечно, он не мог этого знать. И всё, что ему оставалось — только ускорить шаг. А вот и секционная. Последнее пристанище усопших перед обращением в прах. Приложив загодя отлаженную Чарли ключ-карту, Носферату беспрепятственно проник внутрь. И оказался в кромешной темноте. В помещении не было окон. А ночным зрением мать-природа сородичей по какой-то глупой случайности обделила. Поэтому, слегка помедлив — не раздастся ли какой-нибудь шум? — Хью выудил из кармана фонарик и тихо щёлкнул переключателем. Он уже бывал здесь. Пятно льдистого света мгновенно выхватило из мрака знакомые осколки чужой повседневности: операционные столы, камеры хранения, шкафчики с инструментами... Хью прислушался, стараясь по запаху определить — есть ли в комнате свежие тела? Это было непросто. Другая, гнилая — прелая, кровь мертвецов забивалась в ноздри, путая всякие ориентиры. Носферату пришлось пройти по периметру комнаты несколько раз, прежде чем его обоняние, наконец, отделило «свежак» от «старья». — Вот ты где, голубчик, — пробормотал он, осторожно вытягивая ящик с трупом из морозильной камеры. А затем, немного помедлив, откинул с него покрывало. И замер. Тело лежавшего перед ним мертвеца покрывали многочисленные швы. Полностью обмытое и приведённое в порядок, оно не рассказывало и половины того, что способен был рассказать свеженайденный труп. История чужой смерти теперь представала книгой с беспорядочно вырванными страницами — и её прочтение превращалось в порождённую горячечным разумом шараду. Мысленно чертыхнувшись, Хью направил луч фонаря на грудь мертвеца. Швы. Их было действительно много. Невесомо проведя когтем вдоль одной из зашитых ран, Носферату мгновенно понял: несчастного разорвали, вскрыли, словно консервную банку. Не лезвием, нет... Когтями? Возможно... Наклонившись чуть ближе, Хью внимательно рассмотрел края ран. Нет... Не когти. Быть может, чьи-то невероятно сильные пальцы? Решив на время оставить эту зацепку, Носферату перевёл луч фонаря на лицо убитого... На то, что от него осталось. Иссечённое, оно напоминало результат трудов начинающего таксидермиста. Один глаз вытек, и на его месте теперь красовалось аккуратное перекрестие швов. А другой — другой был плотно закрыт, словно мертвец сам был не в силах видеть, что с ним сотворили. «Кого же ты так разозлил?.. — задумался Хью. Неприглядная картина не отвращала его, наоборот — он вглядывался в неё тем сильнее, чем чётче понимал, что что-то упускает. — Или дело было в одном только голоде?..» Стоп. Носферату наклонился ещё ближе. Края ран. Они определённо разнились. Где-то рваные, мятые — о жизни убитого явно не волновались. А где-то, наоборот, тонкие, аккуратные, почти незаметные под более серьёзными повреждениями. Это была работа клинка. Лезвия — очень тонкого, расчётливо надсекающего плоть... Догадка поразила Хью словно удар молнии. Мертвеца пытали. Долго и с тщанием, а потом — потом преднамеренно изувечили тело, скрыв под ужасающим беспорядком ранений истинные мотивы убийства. «Да кто же ты, мать твою, такой?..» — подумал Носферату, глядя на труп уже совершенно другими глазами. Это определённо был человек, самый обычный смертный. Так зачем же кому-то прилагать столько усилий, чтобы?.. Чтобы — что? Фотографии. Нужно сделать несколько фотографий, а затем сказать Чарли, чтоб пробил жмура в базе данных. Не сводя с тела глаз, Хью принялся спешно рыться в карманах. — Ах, чёрт! — прошипел он внезапно. Что-то упало, скользнув между пальцев, и глухо клацнуло об пол. Наклонившись, Хью нашарил сбежавший предмет и поднёс его к свету. Зажигалка. Та самая зажигалка: дешёвый зелёный пластик и глупая подпись. Единственное, что осталось от Каитиффа, — и что было благополучно забыто на дне его собственного кармана. Словно парализованный, Носферату бездумно уставился на находку. Прошло десять секунд... Тридцать... Минута. А затем его плечи безвольно опустились. — Куда же тебя занесло, малец?.. — тихо пробормотал он, кладя зажигалку на стол. «Подальше от тебя». Дёрнувшись, Носферату уставился на труп. Единственное веко всё так же прикрывало единственный уцелевший глаз — но Хью всё равно ощущал на себе его испытующий взгляд. — Какого чёрта, парень? Ты мёртв, — Носферату грустно усмехнулся. — Мёртв, окончательно и бесповоротно. Что ты можешь об этом знать? «Я знаю боль, — ответило тело. — И ты причинил ему много боли». — Я защищал его, — голос Хью стал жёстким. — Без меня он бы сдох, сгинул с концами! «А так он сгинул вопреки тебе». Из горла Носферату вырвался тихий рык. — Мальчишка бы понял всё сам, в своё время! Я оказал ему услугу! Спас — ценой долга жизни! Я давал ему пищу и кров, я хранил его чёртову тайну, и после всех этих усилий виноват всё ещё я?! В груди мертвеца что-то хрупнуло. Оказавшись вне морозилки, тот оттаивал, оповещая о ходе процесса целой вереницей потрескиваний и хруста. Но для Хью это прозвучало словно недобрый смешок. «”Мальчишка”». — ...Что? «Ты всегда так боялся называть его по имени, старый дурак». Хью открыл было рот... и в отупляющем неверии закрыл его обратно. А затем до его слуха донёсся какой-то шум.

***

— Ты слышал? — Слышал? Слышал что? — ...Нет... Наверное, показалось. Шёпот перед входом в секционную был нервным и слишком громким, чтобы его не услышать. Растворившись в углу комнаты, Хью внимательно вслушивался в чужие голоса. Кто и, главное, зачем пришёл сюда посреди ночи? И почему — именно сейчас? — Это здесь? — мужской голос. — Я... Да. Думаю, да, — женщина, молодая. — Сами прислушайтесь... Запах... Вы ведь тоже его чувствуете? Миг тишины. — То, что всё это дурно пахнет, я понял, ещё когда ты впервые озвучила свой план, — всё тот же мужчина. — Пожалуйста, не начинай. Лучше дай мне фонарик... Так... Твою-ю... Здесь замок, электронный. Нам не войти... Взгляд Носферату метнулся от двери к наполовину вытащенному из морозильника трупу. Проклятье. Желание рассмотреть ночных визитёров боролось в Хью с явным нежеланием создавать ненужных свидетелей. — Погоди-ка... «Блядь!» В следующий миг дверь распахнулась, а перед его взором возникли три угольно-чёрных силуэта. Одна из фигур завозилась, и темноту вдруг прорезал крохотный лучик света — да так в ней и потонул. — ...Я нихера не вижу, — прокомментировал мужчина. — И я... Проклятье. И почему дверь не заперта?! — женщина. — Может, забыли? — мужчина, но не тот, первый — другой. Сощурившись, Носферату попытался разглядеть его лицо, но безрезультатно. — Какая-то чушь... — Тихо. Это точно здесь. — Уверена? — Я уже говорила. Лучик света пометался из стороны в сторону, отчаянно пытаясь выцепить из кромешного мрака хоть что-то. Затем замер — замер и Носферату, поняв, что тот указывает на него. Однако, не сумев пробиться сквозь Полог, глаз фонаря обескураженно уставился в пол. — Придётся включить свет, — подала голос женщина. — Мари, сто!.. Мужчина, второй, не успел её остановить. Стоило эху чужого возгласа отразиться от стен коридора, как раздался громкий щелчок, и помещение затопило ровным люминесцентным светом. Хью мгновенно зажмурился. Ненадолго — но до его слуха успел донестись изумлённый вздох. — Что?.. Что за?.. — Так ведь не должно быть... верно? Носферату открыл глаза. И едва сдержал крик. Всего в нескольких футах от него, уставившись на полуразмороженный труп, стоял призрак. Во плоти. Другая толстовка, другая манера держаться, но лицо — лицо то же самое. Те самые глаза. Один — заплывший, вечно печальный, а второй — широко распахнутый в изумлении. Альберт. Его Альберт. Лишь величайшим усилием воли Носферату не сбросил с себя Полог. — Это... Это он? — произнёс призрак, переводя взгляд с мертвеца на хозяйку женского голоса — Каитиффку Марию. Вместо ответа та заторможенно кивнула. Не сводя взгляда с тела убитого, она медленно приблизилась к нему и уставилась в серое, рассечённое нитками лицо. Её собственное накрыла глубочайшая скорбь. В глазах набрякла кровь — признак подступающих слёз. — Эй, Мари. Прощайся там поскорее, — вывел её из размышлений третий. Высокий жилистый Каитифф, чьего имени Хью не помнил, нервно оглянулся на дверь. — Мы тут как на ладони. Ты бы это, как-нибудь в темпе вальса... — Итан! — напряжённо прервал его Альберт. — Чего? — Заткнись. Взгляды Каитиффов на пару мгновений скрестились. Хью не знал, что за немой диалог произошёл между ними, но в конечном счёте Итан отвёл глаза. Альберт же обернулся к Марии. Осторожно приблизившись, он коснулся её плеча. — Знаю, утешение слабое, но... Я рад, что его... Что о Хуане позаботились. Хотя бы это он заслужил. — Он не заслужил ничего из того, что с ним сотворили, — жёстко отрезала Каитиффка. Альберт замолк. Но Хью видел, как тот стиснул плечо Марии и как она едва заметно подалась ему навстречу. А затем Каитиффка склонилась к лицу убитого — Хуана? — и невесомо коснулась губами его стылого лба. — lo siento*… — прошептала она. Её пальцы скользнули за пазуху, и через мгновение она выудила на свет что-то маленькое, меркло отливающее серебром. Щёлк. Неприметный медальон, всё это время висевший у неё на шее, и таинственная вещица стали единым целым. — Всё ещё не могу поверить, что ты его нашла, — Альберт слабо усмехнулся. — Довелось при жизни подрабатывать в морге, — Каитиффка пожала плечом. — Знаю, где обычно хранят вещи всех этих бедолаг... — она вдруг крепко зажмурилась. — Я... Простите, что притащила вас сюда. Но я должна была, обязана была его забрать. Это — всё, что у меня от него осталось. — Amuleto de la suerte... — Альберт улыбнулся чуть шире. — Надеюсь, он принесёт нам удачу. Мария улыбнулась в ответ. А затем порывисто обняла Каитиффа и, так же быстро разжав объятия, быстрым шагом направилась к выходу из секционной. — Ну наконец-то... — проворчал Итан, всё это время наблюдавший за происходящим со странным выражением на лице. — Заткнись, — хором ответили ему Мария и Альберт. А Мария добавила: — Но да, нам и правда пора валить. Ал, ты идёшь? Каитифф не ответил. Не шелохнулся он и тогда, когда порядком напуганная его застывшим взглядом Мария вернулась к столу. С изувеченных губ сорвалось лишь тихое: — Ох... — Что случилось? — окликнул его не на шутку встревожившийся Итан. — Нет-нет! Ничего, просто... Забавно, у меня была точно такая же. И тут Носферату понял. Понял, что тот имеет в виду, ещё до того, как рука Альберта потянулась к чёртовой зажигалке, в спешке оставленной на столе. И понял, что последует за этим. — Приятель как-то подарил мне точно такую же, — Альберт вертел предмет в пальцах, разглядывая его с искренним неверием. — Бар, куда мы ходили, он так и называется — Spicy Duck... Местечко на пирсе, слышали, быть может. Это их фирменные зажигалки. Правда, той ночью придурок был пьян в стельку, вот и поначеркал на ней... вместо... Duck… И он, наконец, заметил. Уставился на зажигалку, поднеся к лицу так близко, словно решил, что зрение его подводит. Хью обречённо прикрыл глаза. — ...Ал? — напряжённый, голос Марии звенел неподдельной тревогой. — Я не... Я не понимаю... Как? — Альберт выглядел совершенно сбитым с толку. — Как она?.. Как она здесь оказалась?.. — Неверный вопрос.

***

В дальнейшем Хью беспрестанно корил себя за глупость. Он мог быть внимательнее. Должен был быть внимательнее, как полагается, когда подобные задания приводят тебя в подобные места. Но он ошибся. Позволил эмоциям взять над собой верх, позволил неожиданному появлению Альберта застать себя врасплох. К тому моменту как все головы — включая его собственную — повернулись к источнику голоса, бежать и прятаться было уже слишком поздно. В дверном проёме стояла, спокойно сложив руки за спиной, Камарильская агент. — Согласно договору о кооперации, заключённому с бароном Мортимером Майерсом, — начала она, и её голос отдавал безликим перестуком печатной машинки, — Вы признаны подозреваемыми по делу об убийстве члена Камарильи. Попрошу не оказывать сопротивления, и после допроса вам будет позволено вернуться к... И в эту секунду сглупили уже Каитиффы. Ближе всех к выходу — и к агенту — стоял Итан. Не успела Камми договорить, как он бросился на неё... Нет, в сторону от неё, к тому месту, где торчал из стены выключатель. Он был быстр. И даже сумел уклониться от первого удара, но до заветной кнопки так и не дотянулся. Подсечка, падение и — кол, по самую рукоять вбитый в грудь незадачливого бойца. — Попрошу. Не оказывать. Сопротивления, — с расстановкой повторила агент. И недобро усмехнулась. Пару мгновений Каитиффы потрясённо смотрели на неподвижное тело товарища. Затем Альберт подал Марии какой-то знак. Та ответила — тоже знаком, быстрым и чётким. А затем они оба уставились на Камми. «Нет», — только и успел подумать Хью. Словно по команде, они бросились вперёд. Первой напала Мария. Исчезла девчонка, разводившая сопли всего пару минут назад. Появилась Бешеная-Сука. В её беспорядочных атаках было мало тактики, но она с лихвой компенсировала это напором и беспощадной яростью. Уворачиваясь от мелькающих в воздухе когтей, Камми была вынуждена отступить. Что до Альберта, тот не спешил пускаться в драку. «Правильно, идиот, беги! Она не оставит от тебя и мокрого места!» — мысленно подгонял его Хью, глядя, как Каитифф ловко просачивается к двери мимо дерущихся. Но вместо того, чтобы просто дать дёру, тот схватил безвольное тело Итана за ноги и потащил в коридор. Меж тем Мария сдавала позиции. Ни один из её ударов не достигал Камми, и чем чаще она промахивалась, тем сильнее входила в раж — и тем меньше думала о защите. В конце концов, случилось то, что уже тысячу раз случалось с самоуверенными птенцами Анархов. Камми наскучила игра. Подгадав момент, она одним выверенным ударом колена в грудь контратаковала, заставив Каитиффку потерять равновесие и упасть на пол. Мария сделала перекат — в самый последний миг, лишь чудом избежав участи Итана. В руке Камми появился второй кол. — Плохое решение, — не скрывая раздражения, прокомментировала агент, ударом ботинка в челюсть пресекая попытку Марии встать. — Очень плохое. И тут вмешался Альберт. Он появился из ниоткуда. Возник из воздуха прямо за спиной Камми в тот самый миг, когда та уже занесла кол. Кажется, она успела что-то почувствовать. И уже собиралась отпрыгнуть в сторону, но Альберт оказался быстрее — что было силы ударил её под колено. Послышался хруст. Агент яростно взвыла. Каитифф не менее яростно зарычал. В полном смятении Хью наблюдал, как тот, не давая Камми опомниться, наваливается на неё и наносит первый удар. И ещё один. И ещё. Его кулаки поднимались и опускались, а лицо агента — быстро превращалось в кровавую кашу. Она молчала. А Альберт кричал: — НЕ СМЕЙ! ЕЁ! ТРОГАТЬ! МРА!.. Последний удар — как и последнее слово — он закончить не успел. Агент отбросила его прочь, словно пушинку. А уже через долю секунды нависала над ним, и её размозжённое до кости лицо стекало на его — перекошенное в неподдельном ужасе. Она не сказала ни слова. Она по самые дёсны впилась ему в шею. А затем одним стремительным рывком выдрала из неё кусок. И Альберт закричал снова. Но на сей раз — от боли.

***

Наверное, Хью должен был хоть что-то почувствовать. Подумать. Выкрикнуть: «Прочь, с-с-сука!» или хотя бы «Стой!» Но в голове вдруг стало пусто и душно, а язык онемел. Зато ноги — ноги знали, что делать. И к моменту, когда Камми поняла, что происходит, драгоценное время было упущено. Один точечный апперкот пробил плечо агента насквозь. В тот же миг Полог спал. Но Хью это больше не волновало. Не давая Камми опомниться, он набросился на неё с утроенной силой и, схватив за грудки, с размаху впечатал в стену. — Беги! Ал, мать твою, беги! ЖИВО! Он кричал это, по-армейски заламывая сопернице уцелевшую руку — вторая, жертва его удара, теперь болталась на нитях из связок и сухожилий. Он кричал, не сводя с Камми глаз, не видя, что происходит за спиной, и просто молясь, чтобы Каитифф в кои-то веки его послушал. Позади послышался топот ног. «Слава Богу». — Ты, мразь... — зло пробормотал Носферату, вырывая кол из ослабшей хватки агента. — Это было последней каплей. Вы, блядские Камми, больше никогда не... И тут их взгляды пересеклись. Её глаз — по-птичьи глядящий с разбитого в мясо лица — впился в него мёртвой хваткой. Свою ошибку Носферату понял слишком поздно. — Отпусти. Голос — тихий, но властный — пробил его разум словно удар бронетранспортёра. Было больно. Чужой приказ выкручивал руки, вынуждал ослабить хватку, отступить. Отпустить. Он попытался сопротивляться — боль лишь усилилась. Вбилась сверлом в висок. Зарычав, Носферату обхватил голову руками и отшатнулся. А затем почувствовал, как чьи-то пальцы сжимаются на его шее, и голос Камми шепчет ему в самое ухо. — А теперь — спи. И тогда что-то острое пробило его сердце насквозь. ______________ * Прости меня (исп.).