Каитифф

— Стой. Альберт не сразу услышал её. Его внимание целиком и полностью приковало к себе тело Итана. Всё такого же неподвижного, всё также — с торчащим из груди колом. Какие-то доли секунды назад Мария передала его на руки Оливии, и теперь та с явным трудом волочила товарища внутрь дома. Альберт шагнул было следом — и с размаху впечатался в ладонь Марии. — Я сказала. Стой. Он попытался сфокусировать на ней взгляд. Пальцы инстинктивно сжались на кровоточащей шее — лишённая куска плоти, та упорно отказывалась заживать. Во взгляде Каитиффки промелькнуло сочувствие. Полные обветренные губы разомкнулись — она явно хотела что-то сказать — и тут же накрепко сжались. Кивком она указала Альберту отойти назад. — Что?.. Мари?.. Что происходит? Та не ответила. Молча стояла, выжидающе на него глядя, — и Каитиффу ничего не оставалось, кроме как послушно отступить. Пальцы намокли, кровь, густая, словно желе, сочилась сквозь них и стекала за шиворот. Каитифф нервно переступил с ноги на ногу. «Что происходит? Что, что, что?» — гулко отдавалось в голове, а Мария всё молчала. И насколько странным, напряжённым было это молчание, настолько же невыразимо тоскливым был её взгляд. Каитиффу вдруг стало страшно. — Он тебя знал, — голос Марии был непривычно жёстким. — Тот Носферату. Он назвал твоё имя. По спине Альберта пробежала предательская дрожь. «Нет». — Тот... Так, значит, это... то чудовище в морге — это был один из них? Носферату? «Только не это. Не сейчас, не сейчас!» — Я даже не сразу понял... — изобразить потерянность и шок было несложно. — А ведь и правда — он назвал моё имя. Но почему?.. — Хватит, — Мария покачала головой, и волна гнева вымыла из её глаз все прочие чувства. — Хватит этой... этой лжи, Ал. Больше она не прокатит. Каитифф уставился на неё, потрясённый. «Больше не... Что она хочет этим сказать?.. Неужели?..» — Мари, я... я не понимаю... — он услышал, как дрожит его голос. «Жалкое зрелище», — вкрадчиво прокомментировала это наблюдение Эми. Отвращение — к самому себе, — тут же промелькнувшее на лице Альберта, явно не укрылось от внимания Каитиффки. Но интерпретировала она его явно как-то иначе. Нахмурилась. — Я давно поняла, что ты что-то скрываешь, — уголки её губ дёрнулись, приподнявшись в горькой усмешке. — Не потому, что ты отказывался говорить о своём прошлом — никто из нас не любит говорить о таком. Нет, дело было... в мелочах. Когда мы впервые встретились, помнишь? Ты сказал, что охотился на крыс. А я подумала — как, чёрт возьми, он питался крысами целых два месяца и никак не привлёк к себе внимания Носферату? — Я... я не знаю... наверное, мне повезло?.. — Своё «волшебное» исчезновение из мира смертных ты тоже везением объяснишь?! — с неожиданной злостью рявкнула она. — Или, думаешь, всем было настолько на тебя плевать, что они даже не озаботились поисками пропавшего?! Она запнулась, увидев выражение его лица. Больное. Ожесточённое. «Да, я так и думал, — говорили его глаза, пока в голове одно за другим проносились воспоминания о минутах бесконечного одиночества в стенах пустой квартиры. — И у меня были на то причины». Каитиффка продолжила, заметно сбавив тон: — Мы сумели узнать о тебе кое-что. Нечаянно. Я скроллила «Твиттер», когда наткнулась на тред, посвящённый тебе и твоей... истории. Тому делу в суде, — на её лице на мгновение отразилась усталость. — Ты ведь мог хотя бы придумать себе фальшивое имя, знаешь? Раз уж начал знакомство с вранья. Каждое слово — словно удар наотмашь. Альберт зажмурился. — Тогда я впервые по-настоящему забеспокоилась, — продолжала Мария. — За тебя и за нас — ведь находись ты в списках пропавших без вести, у всех могли появиться чертовски большие проблемы. Тогда-то я и начала искать... И... ничего. Она сделала паузу, как бы собираясь с мыслями. Альберт не посмел вмешаться. — Совсем ничего, понимаешь? — повторила она для вескости, вновь устремляя на него взгляд. — Только твоя... та женщина, актриса, какое-то время продолжала расспрашивать о тебе — строчила в соцсети, прикрепляла твои фотографии... Но потом... потом вдруг перестала. И, если спросить меня, слишком уж неожиданно для человека, который буквально плачет на камеру, умоляя кого-то найти. — Она?.. — Думаю, на неё надавили и заставили замолчать. Шокированный, Каитифф мог только стоять, вытаращив глаза и беззвучно шевеля губами. В этот миг он крепко пожалел о своей чересчур обострённой паранойе — той самой, из-за которой он наотрез отказывался обзаводиться новым смартфоном. Теперь страх быть вычисленным по IP кем-то вроде Чарли казался несущественным в сравнении со всем услышанным. В сравнении с разочарованием в глазах Марии. Он подался вперёд, просяще протягивая ей руку. — Мария, я... я клянусь тебе, я ничего об этом не знал... — и добавил уже с большим жаром. — Я просто хотел оставить всё позади! Прошу, поверь мне! — Так значит, всё это — правда... Она опустила взгляд, но Ал успел разглядеть — шторм эмоций, затмивший её лицо. Он шагнул ей навстречу. — Я никогда не был одним из них, Мари, — кровь продолжала стекать по груди, по спине, скользкими щупальцами холодя кожу, но он не обращал на это внимания. — Я — не Анарх. Они... они держали меня в плену. Угрожали, шантажировали, ни на секунду не выпускали из виду!.. Я... я так и не выяснил, что им от меня было нужно. А когда мне всё-таки выпал шанс сбежать, я... я запутался, Мари! И ты!.. Ты... «Ты была так добра ко мне, — подумал он, и боль тисками сжала сердце. — Мари, Мари... Моя Мари». Вслух же он произнёс: — Ты помогла мне. Единственная из всех, начиная с той самой минуты, как... как обратившая меня мразь сделала со мной это. И я... я испугался. Испугался, что если скажу правду, то потеряю... всё. Один крохотный шаг за другим, и он оказался напротив неё. Его руки, одна — всё ещё влажная от крови, осторожно опустились на её плечи. — Прошу тебя, Мари. Обещаю, клянусь — больше никакой лжи. Позволь... позволь мне всё исправить. «Как? — тут же вопросил внутренний голос. — И, главное — что именно ты предлагаешь исправлять?» Мария не отвечала очень, очень долго. Он чувствовал, как от его прикосновения напряглось её тело: казалось, ещё чуть-чуть — и полетят искры. — ...Всё это уже не важно, — наконец пробормотала она. И вдруг неожиданно, нечеловечески крепко стиснула его запястья — сильно, до боли, но он не посмел издать и звука. Резко скинув руки Каитиффа со своих плеч, она вздёрнула подбородок. — Ты говоришь, что сбежал, — значит, они будут тебя искать. У нас. Потому что видели тебя с нами, — взгляд её чёрных глаз был ледяным и безжалостным, как глубины космоса. Она отступила на шаг. — Они знают, где мы живём, — ещё шаг. — И они придут. И обвинят нас в укрывательстве или, того хуже... похищении. И есть только один шанс этого избежать. «Что?.. Нет, нет, нет!» Он рванулся к ней. — Мари!.. — НЕ ПОДХОДИ! Он остановился столь резко, что чуть не споткнулся, с трудом сохранив равновесие. Рык, исходящий из глотки Марии, и её вмиг пожелтевшие глаза говорили лучше всяких слов. Каитифф раскинул руки в стороны. — Что я должен сделать?! Сказать?! Что?! — он кричал, не заботясь о том, что кто-то может услышать, не заботясь вообще ни о чём — лишь бы исправить, починить, вернуть... — Мария, я не могу!.. Не могу уйти! Не сейчас! Они сразу отыщут меня и тогда!.. И тогда... я не знаю, что они со мной тогда сделают. «Знаешь, — как на корню обрубил внутренний голос. — Прекрасно знаешь. Эмилия станет Носферату. А ты — ты больше никогда не увидишь неба». Никогда. Навсегда. Вечность. От приступа паники начала кружиться голова. Пытаясь прийти в себя, он уткнулся лбом в ладонь, а глазами — в землю. Оттого он не увидел — услышал, как она удаляется прочь. Подняв взгляд, Альберт увидел прямую, как палка, спину Марии, исчезающую в дверном проёме. — Мари!.. — попытался окликнуть он, но вместо слов услышал лишь жалкий протяжный хрип. Дверь была оставлена открытой. Что это? Приглашение? Проверка? Он мог только гадать. «Нет, так не пойдёт, — с невесть откуда взявшимся негодованием одёрнул он себя. — Ещё ничего не решено, ведь так? Не сказано окончательно. Мария... Мария обещала... она не даст им меня забрать». Немного воспрянув духом, Каитифф принялся нетерпеливо исхаживать площадку перед домом. Взад-вперёд, взад-вперёд, три-четыре, три-четыре... Лишь когда от беспокойства начали удлиняться клыки, он заставил себя остановиться. — Эй? Альберт поднял глаза. Мария стояла на пороге: выше и недостижимо дальше, чем он когда-либо мог себе представить. Яркий свет из прихожей бил ей в спину, превращая фигуру Каитиффки в непроницаемо чёрный силуэт. И сам Альберт — потонувший в её тени, чёрной и длинной, — сейчас походил на просящего милостыню бродягу. Впрочем, отчасти так оно и было. — Лови, — сорвалось с её губ. А в следующую секунду в Альберта что-то полетело. Его реакция была молниеносной. Каитифф подпрыгнул, хватая незнакомый предмет на лету и прижимая к себе. Тот был мягким и, местами, резинистым на ощупь. Приземлившись, он недоумённо уставился на добычу. — Рюкзак?.. — Твои вещи, — ответила Мария, её голос — далёкий, безжизненный, безэмоциональный — без жалости резал слух. — Линзы, парики... и всё остальное. Если ты и в самом деле говоришь правду, тебе хватит этого, чтобы скрыться от твоих... преследователей. Плюс я доложила несколько баксов сверху. На случай, если ты... Короче, на всякий случай. Рюкзак был самым обычным. Чёрным, с откидным клапаном и толстыми прорезиненными лямками. Его потрёпанный вид говорил о том, что он многое повидал... но ни слова о том, кто был его предыдущим владельцем. «Чей он? — подумалось Альберту. — Её? Или это всего лишь пришедший в негодность хлам, который ей недосуг было выкинуть раньше?» Пальцы крепко стиснули чёрную ткань. И это всё, чего он заслуживает? — Я не верю... не верю, что нет другого выхода, — тихо, но отчётливо произнёс он, глядя на Марию остекленевшим взглядом. Он видел, как сжались её кулаки. Но не в преддверии удара. Прямо сейчас она принимала решение. — Они — всё, что у меня есть. Оливия. Итан... — она помедлила, на пару мгновений опустив взгляд. А когда вновь подняла, ростки сожаления в её глазах уже сгорали в пламени мрачной решимости. — Я не могу пожертвовать многими ради одного. Не могу и не стану. Мне жаль, Ал. Но тебе придётся уйти. «НЕТ!» — хотел выкрикнуть он. «Ты не можешь!» — хотел он сказать, глядя со всё нарастающим осознанием: это — реальность. «Ты обещала...» — хотел он прошептать, чувствуя, как крошится и рушится в нём что-то, давно и с трудом возводимое из ничего. Но он промолчал. Заставил себя промолчать, ведь альтернативой были слова — столь злые, жестокие и неправильные, которые могли ранить Марию куда глубже, чем она ранила его прямо сейчас. — Итан, он... он будет в порядке? — наконец, нарушил молчание Альберт. Голос его был столь ровным, что он сам удивился своему спокойствию. — ...Да, — чуть настороженно ответила Мария, чувствуя — но не видя произошедшей в нём перемены. — Как только мы вытащим из него эту гадость и накормим — сразу встанет на ноги. И тут она — впервые за весь этот бесконечно долгий разговор — позволила себе тень улыбки. — А ты... ты береги себя... Ал. И в это мгновение он осознал — вместо его имени она хотела сказать что-то другое. Что-то невообразимо более значимое. Но она больше не произнесла ни слова. Каитифф кивнул. А затем закинул рюкзак на плечо — и без слов повернулся к Марии спиной. Он чувствовал на себе её взгляд. Пока шёл, упрямо и прямо, к маячащей меж густого кустарника калитке. Ощущал его каждой клеточкой кожи. А затем не стало и взгляда. И по исчезнувшему пятну света он понял, что дверь за ним окончательно закрылась.

***

Спустя пару кварталов пешего хода он наконец остановился. Осмотрелся по сторонам — вокруг, сколько хватало глаз, тянулся очередной спальный район. Тихий. Безлюдный. Вместо дороги — аллея, вперемешку уставленная деревьями и фонарями. Свет последних выхватывал из темноты мрачные силуэты домов. Подойдя к одному из таких, Альберт устало привалился к его каменному забору. Осторожно коснулся пальцами шеи — рана мало-помалу затягивалась, но всё ещё неприятно кровоточила. Поморщившись, он перебросил рюзкак в руки и откинул клапан. Всё так, как обещала Мария. Множество приспособлений для грима устилало дно рюкзака. На них, похожие на странного волосяного монстра, были скинуты в кучу парики. А где же... А, вот и линзы. Альберт наугад достал один из футляров и, прищурившись, попытался различить название оттенка. Как назло, в этот самый момент испачканный в крови палец мазнул по крышке, скрывая надпись. Каитифф тихо выругался. И тут же принялся что было сил оттирать футляр. Но чем больше он тёр, тем сильнее размазывалась кровь, и в конце концов, зарычав от негодования, он швырнул линзы обратно на дно рюкзака. Стоп. А это что? Догадка была молниеносной. В исступлении он принялся перетряхивать содержимое своей ноши — некоторые из вещей попадали на землю, но ему было совершенно плевать. И вот, наконец, пальцы крепко сжались на нежданной находке. Его скетчбук. Ощущая лёгкий тремор в руках, Альберт принялся осторожно перелистывать страницы. Губы дрогнули в слабой улыбке. Вот — гора невразумительных, плохо читаемых скетчей, сделанных в первые дни заселения к Каитиффам. Робкая попытка вернуться к творчеству. Альберт спешно перелистнул ещё на несколько страниц вперёд. А вот — первые осмысленные зарисовки. Пара антропоморфных дизайнов — на его нынешний вкус, весьма слабых, — но в основном животные. Собаки, крысы, лошади. Кошки. Последних он рисовал с натуры. В те ночи вокруг их убежища околачивалась стая невероятно раскормленных бродячих котов, чем приводила Марию в невероятное бешенство. Она регулярно гоняла их — то в человеческом обличье, то в собачьем, и Итан ржал, как ненормальный, постоянно отпуская дурацкие замечания. А Мария кривилась, убеждала их, что зверю веры нет и любая пташка может оказаться чьим-то шпионом. Оливии тогда пришлось неделю откачивать Альберта, боявшегося и шаг ступить за порог после всего, что услышал. При воспоминании о том, как он в ужасе шарахался от собственного же прокорма — хомячков и шиншилл, — Альберт прыснул, на мгновение позабыв о всех бедах. А затем снова перевернул страницу. Его рука замерла, так и не опустившись. Мария. Её глаза смотрели на него с поверхности бумаги — внимательно и испытующе. Он хорошо помнил ту ночь. Итан с Оливией укатили куда-то в город, на охоту, а им с Марией выпала честь сторожить убежище. Они откровенно скучали, и тогда Альберт неожиданно предложил: «Хочешь, я тебя нарисую?» Поначалу она не восприняла его предложение всерьёз. Принялась острить и дразниться. А потом — когда поняла, что это не шутка, — неожиданно смутилась. И весь тот час, что сидела, позируя, сохраняла это выражение лица: серьёзное, даже немного насупленное, словно ей предстояло сдать какой-то сложный экзамен. А когда, наконец, он показал ей результат своих трудов, она со смесью восхищения и лукавства в голосе прокомментировала: «Я начинаю думать, что никакой ты не Каитифф, а самый настоящий Тореадор!» Ей пришлось объяснять ему, что речь вовсе не об испанских укротителях быков. И весь остаток вечера с его, Альберта, спонтанной подачи они играли в игру «Придумай знаменитостям клан». Она много и от души смеялась в ту ночь. И он тоже. Кап. Кап. На лицо Марии упали две капли. Расползлись — густыми тёмными кляксами, намертво впиваясь в бумагу. Альберт удивлённо коснулся щеки. Та была мокрой. Его глаза были мокрыми. Их застило алым от крови. Кап. По портрету Марии растеклась ещё одна капля. Чёрным, как пулевое ранение, пятном ударила Каитиффке прямо в лоб. И он закричал. Громко. Отчаянно, больно. На всю улицу, на весь мир. На себя самого, на жизнь, на всё то в этой жизни, что привело к этому моменту. Пальцы судорожно скомкали бумагу. Вырвали лист из спирали. И отшвырнули прочь. — Я!.. Смять. Вырвать. Отшвырнуть. Ещё один скомканный лист падает на асфальт. — ЭТОГО!.. Смять. Вырвать. Отшвырнуть. И ещё. — НЕ!.. Смять. Вырвать. Отшвырнуть. — ЗАСЛУЖИЛ! Скетчбук с остатками страниц отлетел в сторону и врезался в установленные посреди забора кованые ворота. Свист ветра в ушах — и Альберт сам не заметил, как в мгновение ока оказался вплотную к металлическим прутьям. Крик продолжал раздирать ему глотку. Кровавая пелена — до слепоты застилать глаза. Один за другим, он принялся обрушивать на ворота удары. Смять. Сталь прутьев сминалась под его кулаками, словно сделанная из глины. Вырвать. — Эй, парень! Ты ошалел?!.. Я звоню копам! Альберт обернулся. Сквозь слепящий багряный туман он с трудом разглядел фигуру говорившего. Мужчина. Примерно одного с ним роста, но куда более крепко сбитый. Тот что-то держал возле уха. Телефон?.. «Нет». Незнакомец даже не успел вскрикнуть. Секунда — и рука Альберта уже стиснулась на его горле. Второй он выхватил мобильник и с хрустом сжал в кулаке, превращая в труху. Отшвырнуть. Коротко вскрикнув, мужчина отлетел в сторону. Его тело с глухим ударом врезалось в фонарный столб — и, обмякнув, сползло к его основанию. Альберта затрясло. Но вовсе не от страха. Предвкушение. Жажда. «Сила, — Её голос опустился до хриплого проникновенного шёпота. — Забери его силу, любимый». Пошатываясь, он на плохо гнущихся ногах направился к неподвижному телу. «Исцели свои раны». Альберт присел — или, скорее, упал — рядом с незнакомцем. Запах крови, щекочущий и дразнящий, опьянил его в мгновение ока. Приоткрыв рот, он втянул его, вбирая всем своим существом и блаженно прикрывая глаза. «Мы это заслужили». Мужчина зашевелился и слабо застонал. Наклонившись к нему чуть ближе, Альберт снова втянул носом воздух. Эхом — далёким и искажённым — в голове неожиданно пронеслись наставления Марии: «Чудовища... наша боль... отчаянно ищущая выхода наружу». «Кажется, она уже нашла его, Мари», — с притуплённой голодом горечью подумал он. А затем его клыки по дёсны вонзились в чужую шею. Сколько он пробыл так? Секунды, минуты? Понимание времени стёрлось, и его место занял уже знакомый и столь вожделенный экстаз. Глоток за глотком по венам Каитиффа разливалась Жизнь. То, чего его столь незаслуженно лишили. Воспоминания о чём столь жадно продолжали отнимать. Он почувствовал, как рана на его шее окончательно затянулась. И тут он вздрогнул всем телом. Тишину ночи неожиданно прорезал вой сирен. Полицейских сирен. Всполошённо выдернув клыки из жертвы, Альберт вскинул голову и заозирался по сторонам. Тыльной стороной ладони он тщательно протёр глаза. Кровавый туман исчез. И Каитифф с отчётливой ясностью увидел и танцующие проблески мигалок вдали, и ярко горящий свет в окнах дома, куда он только что пытался вломиться. В одном из окон кто-то напряжённо застыл, но стоило Альберту посмотреть в его сторону — быстро скрылся из виду и выключил свет. «Соседский дозор... Чёрт!» Каитифф во все глаза уставился на распростёртое перед ним тело. Под тем уже скопилась изрядная лужа крови. Быстро наклонившись, он провёл языком по двум ранкам — заживить, скорее! — и, отскочив, на ходу подхватил рюкзак. Мужчина не двигался. «Я ведь заживил их. Заживил, ведь так?» Он знал, что времени выяснять это у него нет. Секунда-другая — и полиция уже будет тут. Каитифф закинул рюкзак за спину. И не чувствуя ничего, кроме ватной, отчуждённой сосредоточенности, понёсся прочь. Всю дорогу ему чудился вой сирен.

***

Пирс Санта-Моники. В это время суток он пустовал — все бары и сувенирные лавки были закрыты, а дурная погода, сгущавшаяся над городом в последние дни, не вызывала у обывателей тяги к полуночным променадам. Лишь лёгкий ночной бриз прогуливался по причалу — и ерошил, покрывая морщинками, тёмную гладь его вод. Альберт стоял у парапета, опершись на него локтями и задумчиво уставившись в воду. Он не помнил, как именно пришёл сюда. Ноги привели его сами, а мозг — просто-напросто отключился, уступив место непреодолимой апатии. Он без особого энтузиазма попытался отыскать внутри себя хотя бы крупицу тревоги или страха... но нет. Ничего. И даже покрывающий одежду «бульон» из грязи и крови не вызывал в нём ровным счётом никаких чувств — что уж говорить о том факте, что он покалечил... или вовсе... убил... человека. Наверное, он больше физически был не в силах переживать. Неожиданно в этом море бесстрастия промелькнула какая-то неуловимая мысль. Умостив рюкзак на парапет, Альберт смерил его мрачным взглядом. — Итак, Ал... ты в полной заднице. Как обычно... Не хочешь поделиться с классом своими соображениями на этот счёт? — с непривычной доселе язвительностью пробормотал он. А в его голове тут же пронёсся с десяток вариантов ответа. «Пролистав» их, словно гурман — меню, он остановился на самых привлекательных трёх. Вариант первый: сбежать. Сделать то, к чему его снова и снова подталкивает этот проклятый город. Мария была не так уж и не права — откинув клапан рюкзака и проверив свои поскудневшие запасы, Альберт понял, что этого вполне хватит для самой простой маскировки. А дальше... порывшись ещё немного, Каитифф отыскал обещанную пачку банкнот. И невольно присвистнул. Ого... и это, на взгляд Марии — немного? — С таким вполне можно сесть на самолёт до... да до куда угодно... Ну, ладно, в пределах штатов, — продолжил он рассуждать вслух. — Куплю билет в аэропорту, сяду на первый же рейс... Как можно дальше отсюда. А там... там как-нибудь разберусь. Он немного подумал об этом. Если так посмотреть, ведь это и не бегство вовсе — скорее, логичная оценка рисков. Здесь ему ничего не светит. Что мир живых, что мир мёртвых, оба от него отвернулись, и будет только разумно попытать счастья где-то ещё... Не торопясь сходу отказываться от этой идеи, Альберт застегнул рюкзак обратно. Вариант второй: остаться. Он невольно поморщился. Да — принципы. Да — он обещал себе, что больше не будет бежать от проблем. Но что его ждёт здесь? С одной стороны — Каитиффы, чья территория для него теперь под негласным запретом. С другой — Носферату, у которых, как успел выяснить Альберт, глаза и уши по всему городу. Рано или поздно они отыщут его, под гримом или без, — и что тогда? Очередной цикл подземного заточения? Или ещё что похуже... Впрочем, он всё ещё может пойти к барону — третий вариант. Альберт рассмотрел его со всех сторон. Да, он мог бы... мог бы попросить за себя. Предложить свои услуги. Согласиться выполнять даже самую неблагодарную работу... или от чего там тащатся «корольки в своих псевдолиберастных королевствах», говоря по-итановски? Мария остановила его от визита вежливости в прошлый раз. Так может, теперь самое время?.. Альберт вдруг осознал, что до сих пор сжимает деньги в кулаке. Ругнувшись, он принялся живо распихивать их по карманам. Когда пальцы неожиданно коснулись чего-то твёрдого. На мгновение он замер. Неверяще ощупал таинственный предмет, уже догадываясь, что это такое. А затем спешно, едва не выронив его на полпути, извлёк на свет. На ладони лежала чёртова зажигалка. Унесённый суматохой последних часов, Альберт совершенно забыл о ней. И теперь пялился на вещицу так, словно видел впервые. — Да откуда же ты там взялась, родная?.. — спросил он у неё с непонятной болезненной лаской, осторожно коснувшись пальцем дурацкой надписи. Это было напоминанием. О той ночи, когда всё случилось. О днях до неё — беззаботных, далёких днях, когда... когда... Эмилия. Образ некогда любимой женщины смазанной вспышкой пронёсся перед внутренним взором. Втоптавшая его в грязь во имя сиюминутной сенсации. Проливавшая пьяные слёзы в темноте его заброшенной квартиры. Как же давно это было... Как... неважно. Проблемы прошлого Альберта теперь казались ему капризом. Глупым пшиком. Прошлому Альберту никогда по-настоящему не угрожала смерть. И настоящего унижения он тоже никогда не испытывал. Он жил в стеклянной коробке из фальшивых представлений о мире, не имеющих с реальностью ровным счётом ничего общего. Каитифф бросил очередной взгляд на зажигалку и сжал её в кулаке. Вместо гнева и страха — привычных эмоций, которые вызывали у него воспоминания об Эмилии ван Хутен, — он ощутил, как крепнет внутри него готовность... к чему? «Так. Соберись, — для острастки он решительно хлопнул себя по щеке. — Зажигалка. Морг. Откуда ей там было взяться? Да ещё и прямиком на столе — рядом с телом Хуана...» Каитифф принялся плавно перекатываться с пятки на мысок, полностью сосредоточив усилие мысли на этой загадке. Хью. Хью был там. Цепочка предшествующих его появлению событий захлестнула Альберта с головой: чокнутая блондинка, тело Итана на полу, схватка, удары, укус — и чужие клыки, вгрызающиеся в плоть. Альберт невольно коснулся шеи. Та уже почти зажила. Но Каитифф всё равно не преминул натянуть капюшон поглубже. Тогда он был на волосок от смерти, и он знал это. Мария не успела бы вмешаться. Итан — не смог бы. От осознания того, что Носферату спас его и выиграл драгоценные секунды, заболела голова. «Беги!..» — больше похожее на звериный рёв, чем на человеческий голос. Падающее на пол тело с торчащим из него колом. И стоящая над телом незнакомка с размозжённым лицом. И такой безумной улыбкой на губах, что от одного воспоминания об этом Альберта передёрнуло. Но дальше... что было дальше? Носферату... мёртв? Каитифф ненадолго задумался, морща лоб в попытке осознать всё и сразу. Вспомнился Итан — пронзённый точно таким же колом. «Нет, не мёртв, — быстро отсёк он эту версию. — Если только колья... не знаю, не различаются по статам, как в какой-нибудь компьютерной игре. Значит, он... в коме? Как и Итан?» Разжав кулак, Альберт вновь принялся разглядывать зажигалку. Если бы только он догадывался в ту ночь, сколько вскоре потеряет... И тут его глаза широко распахнулись. Стоп. Потеря. Потерять. Потерял. Когда они пришли, дверь в комнату уже была открыта, а ящик с телом Хуана — выкачен наружу. Кто-то был там до них. Кто-то, кто простоял невидимым всё то время, что Альберт вколачивал кулаки в лицо напавшей на Марию незнакомки. Кто-то, кто мог подобрать зажигалку сразу после того, как обратил Альберта в вампира. Кто-то, кто знал об Альберте абсолютно всё — и пёкся странной, граничащей с ненавистью... почти родительской заботой. Хью. Поражённый, Альберт застыл, уставившись на предмет во все глаза. Нет. Нет, этого не может быть... — Он?! — вскричал Каитифф и тут же захлопнул рот рукой. «Ещё как может, — ехидно парировал внутренний голос. — Даже Мария разглядела это в тебе прошлой ночью. Твой настоящий клан...» — НЕТ! — рявкнув, Альберт сжал зажигалку и замахнулся, готовясь швырнуть её в воду. — Нет, это не так!.. Он не мой сир! Это не... Это... «Но если я на секунду представлю, что это так, — тут же поправил он сам себя. — То это действительно многое объясняет. Постоянную слежку. Заточение. Контроль и вечные недомолвки. Он держал меня в полном неведении, в информационном вакууме, чтобы я не сумел докопаться до сути. А спектакль при нашей первой встрече Носферату вполне мог бы и разыграть — как для меня, так и для своих подчинённых. Хотя, быть может, они все притворялись и лгали мне с самого начала?.. Чёрт...» Каитифф понял, что от зашкаливающего напряжения клыки вновь удлинились, и он до крови закусил ими губу. Опомнившись, он быстро провёл по ранке языком. Та тут же затянулась. Но если всё так... Если этот... этот нетопырь с похожей на осьминожью башкой действительно совершил с ним такое... что это означает для него самого? — Мне всё ещё нужны ответы, — тихо, но отчётливо произнёс Альберт. — Мне нужно... Нет. Я должен выяснить, кто я такой. Что я, чёрт побери, такое. Даже если придётся вытрясти это из тебя силой, ты... злобный кровожадный ублюдок... Да. Да! Расправив плечи, Альберт энергично сунул зажигалку обратно в карман. Никуда он не побежит. Нет, он выяснит, где сейчас Носферату, а когда найдёт его — вытрясет все до единого ответы, пусть даже под угрозой расправы. Как он теперь знал — пустой угрозы. После всего, что Каитифф увидел, услышал и испытал за последнее время, он был уверен — захоти Хью по-настоящему причинить ему вред, у того нашлась бы тысяча других более изощрённых способов сделать это, помимо постоянных ругательств. И тут бег его мыслей запнулся. А вызванный мандражом оскал — съёжился, превратившись в потерянное «о». С чего же ему, чёрт возьми, начать? Он обернулся. Прямо напротив причала раскинулась пёстрая лента магазинчиков и баров. «Где-то рядом должен быть “Spilcy Duck”…” — невольно промелькнуло в голове. Каитифф принялся пристально осматриваться по сторонам, выискивая подсказку. Какую — он пока не знал. Но нутром чуял, что она где-то неподалёку. Неожиданно его взгляд остановился на узком зазоре между парой случайных домов. И над головой тут же зажглась невидимая лампочка. — Да... Да, это может сработать... Он немного поколебался. Эта идея была самым опасным, самым безумным, до чего он мог только додуматься, — и тем не менее других у него не было. Нет, не так. Они были. Но Альберт чувствовал, что если застрянет, если позволит себе хотя бы сутки застоя — от его решимости не останется и следа. Действовать нужно было прямо сейчас. Он уже шагнул было в направлении домов... когда что-то увесистое неожиданно оттянуло его запястье. Опустив взгляд, Альберт уставился на рюкзак. Тот обвис старой бесформенной грудой, и в сердце вдруг кольнуло сожалением. Вернувшись к парапету, он осторожно умостил рюкзак на него. — Если я действительно намерен это сделать... весь этот маскарад мне больше не пригодится, — он слабо усмехнулся. — Хотят отыскать меня? Вперёд. Мне тоже есть, что им сказать.

***

В следующую секунду тишину пирса прорезал громкий всплеск. А ещё через мгновение одинокая — теперь налегке — фигура проворно скользнула в прореху между домов.

***

Он осознал всю степень своей самоуверенности после четвёртого канализационного люка. План был прост и надёжен, как швейцарские часы. Так ему поначалу казалось. Да, он понятия не имел, где искать Хью, — вопреки простодушному искушению ещё разок заглянуть в морг и проверить: вдруг его тело всё ещё лежит там, на полу? Но зато он знал тех, кому это должно быть известно наверняка. Другие Носферату. От одной мысли вновь оказаться в мрачных и склизких тоннелях канализации его начинало подташнивать. А от перспективы столкнуться с кем-нибудь вроде Маис и её армией аллигаторов-переростков — немилосердно трясти. И тем не менее он, стиснув зубы, упорно напоминая себе, зачем делает это, заставлял себя мало-помалу продвигаться вперёд. Из переулка в переулок, от одного люка — к другому. И все они, как назло, оказывались запечатаны. На пятом он заставил себя остановиться и ненадолго прикрыл глаза. Проклятье. Наверняка это дело рук — лап? — самих Носферату. С их стороны было бы чересчур легкомысленно оставлять столь много открытых подступов в свою святая святых. Альберт попытался вспомнить, через какой люк выводил его Чарли, а через какой — Дико. С первым всё было как в тумане, и он быстро оставил попытки. А вот со вторым... Каитифф нахмурился. Путь, которым его вывела в своё время Носферату, находился на другом конце города. А ведь ему ещё предстоят увлекательные поиски убежища — передневать рассвет. «Проклятье, будь у меня телефон, я бы мог хотя бы вызвать Uber…» — в раздражении подумал он. Ладно. К чёрту. Каитифф поглубже натянул капюшон. Он по-быстрому осмотрит здесь всё, а если удача снова окажется не на его стороне... что ж. Тогда он отвлечётся от поисков Носферату и сосредоточится на поиске укрытия. На какое-то время. Осмотревшись, Альберт с удивлением отметил, что находится посреди складской зоны. Вокруг, куда ни брось взгляд — стеки грузовых контейнеров, освещённых лишь редко воткнутыми тут и там фонарями. Когда успела остаться позади торгово-развлекательная часть пирса?.. По-видимому, он слишком много смотрел под ноги, и слишком мало — по сторонам. Укорив себя за неосторожность, Альберт на всякий случай обострил чувства. И лишь затем продолжил путь. Шум волн и свист ветра, снующего между контейнеров, стали гулче, и теперь неприятно резали слух. «Зато любого, кто вздумает подкрасться ко мне сзади, будет ждать крайне неприятный сюрприз», — думал он, и от ожидания, что нечто подобное и впрямь вот-вот произойдёт, начали слегка подрагивать руки. Ещё один склад. И ещё. И ещё... Бинго. Футах в десяти напротив расположился склад. А в его тени — на границе с лужей фонарного света — Альберт мигом распознал знакомую круглую кромку. «Докатился. Радуюсь крышке люка, — он поджал губы. — Да ещё и не факт, что открытого. Впрочем...» Каитифф не успел закончить мысль. Застыл, подняв ногу, да так и не опустив. Прямо за люком кто-то стоял. Неподвижно. Не издавая ни звука. «Вот почему я его не услышал», — тут же промелькнуло в голове. Он до рези в глазах силился разглядеть незнакомца, понять, кто это, или хотя бы что тот сейчас делает. И лишь затем с запозданием понял. Его разглядывают в ответ.

***

А затем незнакомец побежал. «Ах, чёрт!..» Топот ног, усиленный многократно, ударил по ушам. Альберт согнулся в три погибели. На то, чтобы притупить сверхчувствительный слух, ушло несколько драгоценных секунд, и когда он поднял голову, незнакомец уже скрылся из виду. «Какого?! Кто?! Ну уж нет!» И Каитифф стремглав бросился следом. Быстро, быстрее, чем способен уловить человеческих глаз, — в темноту между складов. Где же, где?! Он прислушался вновь. Ага! Впереди и левее кто-то бежит со всех ног. Недолго думая, Альберт помчался вдогонку. Поворот, поворот и снова... Есть! Размытое пятно величиной с человека промелькнуло и скрылось за очередным стеком контейнеров. «Стой!» — попытался было выкрикнуть Альберт, но встречный ветер быстро затолкал нерождённое слово обратно в глотку — столь высокой была его собственная скорость. Погоня продолжалась. Неизвестный был быстр. Быстрее самого Каитиффа. Стоило тому подумать, что вот, ещё малость, ещё чуть-чуть, — и незнакомец ускользал из виду. «Это не сможет продолжаться вечно», — неожиданно понял он. Пол минуты, минута — и лабиринт перетечёт в плотную городскую застройку. А там неизвестный спрячется на раз-два. «Или всё это — ловушка, как та, в которую меня однажды поймала Мария, — вдруг пришло ему на ум. — Но там было куда меньше места для манёвров — сплошь стены да...» И тут его осенило. Это больше напоминало внезапный прилив вдохновения, чем идею. Продолжая краем глаза следить за своей целью, Альберт резко сменил направление. Теперь он нёсся прямиком на стену из контейнеров. Ап! И вот он уже взлетает по ней. Бежит, словно вовсе не чувствуя гравитации, а затем на короткий миг зависает в воздухе. Уже приземляясь на плоскую крышу, Альберт заметил движение — в попытке сбросить хвост незнакомец выписывал непредсказуемые зигзаги. Вот только без толку. Теперь-то он был у Каитиффа как на ладони. Азарт захлестнул Альберта с головой. «Не уйдёшь!» Не успеешь. Не сможешь. И вот он снова бежит. Но на сей раз — перепрыгивая с крыши на крышу, срезая углы там, где незнакомец был вынужден их огибать. Всё ближе и ближе! Да! Теперь они поравнялись. Его цель — внизу, Каитифф — наверху. — Эй, ты! — услышал Альберт свой голос. Он готов был поклясться, что в смазанном пятне промелькнули белки чьих-то испуганно вытаращенных глаз. Неизвестный был застигнут врасплох — и непроизвольно сбавил скорость. И тогда Альберт прыгнул. Это больше напоминало падение. Что-то коротко ухнуло в грудной клетке, а затем — удар! И они кубарем покатились по земле. — Мпф-ф-ф! Это было первым, что услышал Каитифф. Придавленное им тело отчаянно извивалось, пыхтело и протестующе рычало. Он живо приподнялся на локтях — и тут же увидел, как взметнулись, прикрывая лицо, скрещённые в защитном жесте руки. — Вы не имеете права! — донёсся до его слуха странно знакомый голос. — Я — Майкл Эванс, дитя баронессы Адрианы Гарсиа! И если вы хоть пальцем меня тронете, я!.. — ...«Эм»? — поражённо уставившись на соперника, выдохнул Альберт. Этот голос не узнать было невозможно — пускай теперь в нём и прибавилось истерических ноток. Тело замерло, словно оглушённое. И спустя миг напряжённой тишины руки незнакомца медленно опустились. Перед ним в покрытом пылью полупальто и заправленной в джинсы водолазке распростёрся его давешний знакомый. — Ты? — выдохнул тот в негодовании, не дав Альберту вставить и слова. — Тот чокнутый Каитифф! — Я?! — Альберт мгновенно вскочил на ноги, позволяя оппоненту провернуть то же самое. — Чокнутый?! Это ты разорвал на куски того несчастного! — Да не!.. Да не я это был, сколько можно повторять?! — в качестве аргумента «Эм» с силой хлопнул себя по груди. — Я ведь уже!.. Аргх! И вообще! Это ты ударил меня по лицу! — Только после того, как ты использовал на нас какой-то!.. Какую-то!... Какую-то приворотную магию! — не в силах объяснить лучше, Альберт яростно зажестикулировал. — Приво... приворотную... магию?.. — ошалело вытаращившись на Каитиффа, переспросил тот. А затем, к вящему изумлению Альберта — расхохотался. — Аха-ха-ха! Приворотную-ю-ю! — подвывал «Эм», обхватив живот. — Магию-ю-ю!.. Аха-ха-халай-маха-халай, абра-ха-ха-кадабра!.. Матерь божья, о безграмотности Каитиффов и правда не врали!.. — Хочешь снова получить по лицу? — Не-хе-хет, нет, мне это явно будет не, кхм, к лицу, — Эванс столь старательно не смотрел на левую половину физиономии Альберта, что становилось тошно. — Ладно, маленький Каитифф, не злись. Скажи лучше, что ты вообще тут забыл? Альберт недобро сощурился. Этот тон, полный неоспоримого превосходства... Захотелось сделать... сказать что-нибудь безумное! Голосок здравомыслия тут же попытался остановить его, возопив: «Внешний облик вампира обманчив! Не нарывайся!», но Каитифф отвесил ему хорошего пинка. — О, я всего лишь ищу своих друзей, — наигранно будничным тоном ответил он. — Живут под землёй, жрут крыс. И выглядят, мать их, просто великолепно. Ты их тут, часом, не встречал? Альберт готов был поклясться — будь Эванс ещё жив, он бы тут же сбледнул с лица. — Ты?.. — начал тот с неподдельным изумлением в голосе. И вдруг нахмурился, отпрянул. — Что ты вообще об этом знаешь? Альберт, который просто хотел надавить на кажущийся всеобщим ужас перед Носферату, непонимающе уставился в ответ. — ...Давай так... Майк, верно? Ответ за ответ, — начал он осторожно. — Я отвечу на твой вопрос, потом ты — на мой. И никаких фокусов. По рукам? После чего он, недолго думая, протянул Эвансу руку. Тот уставился на неё, словно на гремучую змею — и до Каитиффа с запозданием дошло, что жест этот, возможно, несколько опрометчив на фоне всех произошедших событий. Однако руки он так и не убрал. И мысленно выдохнул с облегчением, когда недавний соперник настороженно пожал её в ответ. — Ты спросил, что я об этом знаю. О... Носферату, — он дождался кивка и продолжил: — Так вышло, что я с ними знаком. С... четырьмя из них. «И искренне надеюсь, что я не пятый». — Прямо сейчас я ищу способ связаться с ними. И единственный из мне известных — спуститься в канализацию. Поэтому я здесь. Искал подходящий люк, когда наткнулся на тебя. Майкл слушал предельно внимательно, и по его лицу было трудно понять, о чём он думает. Не дождавшись ответа, Альберт продолжил: — Теперь мой черёд. Сказав это, Каитифф ненадолго задумался. О чём же спросить?.. Быть может о том, кто тот на самом деле такой? В голове сам собою всплыл вопль: «...дитя баронессы Адрианы Гарсиа!» Гарсиа! Точно! Итан с Марией частенько заговаривали о ней, и отнюдь не в хвалебном ключе. Владычица Беверли-Хиллз, «старая стерва из клана Тореадор», «изворотливая змея с кровью невинных на руках». И её отпрыск — единственное дитя — также Тореадор до мозга костей, отвратительный извращенец, готовый лечь под любого, кто больше предложит, и активно участвующий в жестоких развлечениях матери. Что из этого правда, а что — домысел, Альберт мог только гадать. И всё же он непроизвольно напрягся. — Что ты сам здесь забыл, Майкл Эванс, дитя баронессы Адрианы Гарсиа? — намеренно указывая на эти факты, произнёс он. Тореадор ответил не сразу. Но вот прошло несколько томительных секунд, и его губы расползлись в ненавязчиво-приязненной улыбке. — Не поверишь, но я пришёл сюда с точно такой же целью, — вздёрнутые домиком брови придавали Эвансу слегка обескураженный вид. — Я и один из наших... общих знакомых под землёй вместе работаем над кое-каким делом. Именно оно привело меня в дом... э-э-э... — Хуана, — подсказал Альберт. — Да, именно так, — Майкл развёл руками. — Дело это весьма грязное, не побоюсь этого слова. Кровавое. Связанное с одним очень нехорошим убийством. Моя баронесса и ваш барон оба видят угрозу в произошедшем — и именно поэтому я здесь. В городе. А что касается непосредственно пирса... Он обезоруживающе улыбнулся. — Увы, мой коллега не отвечает на телефонные звонки. И я не увидел иного способа связаться с ним, кроме как через его ближайших... родственников. К несчастью, мои попытки оказались не успешнее твоих. Я поцеловал замок на всех и каждом люках от Ошен Парк до причала, прежде чем ноги привели меня сюда. А дальше... ну, ты и сам знаешь, не правда ли? Взгляд, которым он посмотрел на Альберта при этих словах, не поддавался расшифровке. Каитиффа слегка передёрнуло. — Хорошо. Твой черёд, — он сделал в сторону Майкла приглашающий жест. — Ты здесь один, — произнёс тот. И прежде чем Альберт успел счесть это за вопрос, добавил: — В прошлую нашу встречу с тобой была девушка. Кажется, её звали... — Мария, — тихо, немного помедлив, вымолвил Каитифф. — Убитый ведь был её братом, не так ли? И нет, это риторический вопрос, — на лице Майкла вдруг возникло выражение глубокой сосредоточенности. — Мой интерес отнюдь не праздный, Альберт. Убийство, которое я расследую, — не первое и далеко не последнее, я в этом уверен. И если смерть её брата как-то связана со всем этим, я должен знать наверняка. Скажи... ты можешь устроить нам встречу? Каитифф опешил. Такого развития беседы он никак не ожидал и теперь смотрел на Майкла в лёгкой прострации. — Боюсь... боюсь, это невозможно, — пробормотал он. — Тебе придётся налаживать с ней контакт самостоятельно. Майкл вопросительно изогнул бровь. — Поссорились? — Вроде того. — ...Понимаю, — Тореадор немного помедлил. — В таком случае можешь ли ты дать мне знать, где её найти? Альберт задумался. О местоположении своего убежища Каитиффы особо не распространялись, и, пускай он больше не был одним из них, делиться подобной информацией с первым встречным совсем не хотелось. Но с другой стороны, это может оказаться действительно важным. Если Эванс не врёт — а он вроде был честен, — то броди сейчас по городу неизвестный убийца, туго придётся им всем. «А если это тот самый, из-за которого пропадают люди...» — Я... подумаю, — наконец произнёс он. Показалось, или во взгляде собеседника промелькнуло разочарование? — Ты задал два вопроса. Значит, задам и я. Чуть скривившись, Майкл всё же кивнул. — Что это было? То, чем ты залез к нам с Марией в голову? — спросил он чуть погодя. Почему-то узнать ответ казалось ему очень важным. «Если кому-то под силу по велению мысли подчинить мою волю... я должен знать». — Мы называем это Присутствием, — Тореадор заметно расслабился — видать, ожидал вопроса посложнее. — Невероятная сила, если спросить меня. С её помощью можно наполнить сердца людей как безграничным обожанием к тебе... так и безграничным ужасом. На последних словах Эванс хищно улыбнулся. — Впрочем, тебе не о чем беспокоиться. В тот раз это была чистой воды самозащита. Когда вы ворвались туда, я... я, признаться, решил, что вы и есть — убийцы. А так как оружие и кулаки мне пускать в ход претит, я использовал единственное, чем мог уберечь себя. Альберт хмыкнул. — Закос под «Людей в чёрном»? — Прости? — Ну. «Люди в чёрном», — не найдя понимания в лице Тореадора, он продолжил: — Есть такая серия фильмов. Про тайных суперагентов и, ну... сверхъестественное. Они тоже постоянно называли себя буквами алфавита вместо имён. «Эм» — я подумал, это была отсылка. — А... нет. Вовсе нет. — ...Ясно. Они оба выглядели порядком сбитыми с толку столь... тривиально нетривиальным поворотом беседы. Каитифф понял, что пора возвращать поезд обратно на рельсы. — Второй вопрос, — нарушил Альберт неловкое молчание. — Ты сказал, что работаешь с одним из Носферату. С кем именно? Он догадывался, что услышит в ответ. И всё равно тот оказался неожиданностью. — О, ты наверняка его знаешь, — в голосе Майкла проскользнуло ехидство. — Такие — не забываются. Высокий, жилистый, крепкий. Пугающе убедительный. Всё время ходит в одном и том же старом бомбере. А голова у него... — Похожа на осьминожью, — закончили они в унисон и уставились друг на друга. И тут же расхохотались. — Поверить не могу, — отсмеявшись, вынес Майкл вердикт. — Мир действительно тесен. Впрочем, такие, как наш общий друг, умеют оставить, кхм, Впечатление. — Если под Впечатлением ты подразумеваешь постоянные угрозы... — Да, это действительно он, — Эванс неверяще покачал головой. — Надо же, я... восхищён. До дрожи. Не пойми меня неправильно, просто я много понимаю в налаживании связей, и наш, э-э-э, друг — из тех, кто друзей заводить не умеет. Скорее, наоборот. И то, что хоть кто-то озабочен его поисками, кажется мне поразительным. Не удивлюсь, если прямо сейчас он осыпает нецензурщиной какого-нибудь бедолагу, а на нашу попытку вмешаться ответит лишь... — Постой! Эванс нахмурился, явно недовольный тем, что его перебили. Но Альберту было плевать. В его голове зарождалась сверхновая откровений. — Майк, скажи, ты знаешь?.. — Очередь задавать вопросы!.. — Да, да, я помню, но это безумно важно! — кажется, безумие сверкало и в его глазах, потому что Эванс отступил на шаг. — Скажи, ты знаешь что-нибудь о?.. И он описал замершему в недоумении собеседнику бешеную блондинку из морга. Восстановить в памяти её портрет оказалось непросто — ведь та же самая память упорно подсовывала ему кровавое месиво взамен изначального облика. И всё же он кое-как справился с задачей, после чего уставился на Тореадора в напряжённом ожидании. — Ну? Ты знаешь, кто она такая? — Я... думаю, что да, — лицо Эванса застыло, словно маска. — И, если я прав, прямо сейчас мы обсуждаем крайне опасную личность. Зачем тебе это? — Где можно её найти? — ответил он вопросом на вопрос. — Что?! — воскликнул Майкл, но тут же взял себя в руки. — Я хочу сказать — зачем? Или ты окончательной смерти ищешь? — Я — нет, — глаза Альберта лихорадочно блестели. — А вот Хью, возможно, скоро её найдёт. В этот момент он решился. И выложил Майклу всё как есть — начиная от визита в морг и заканчивая схваткой Хью и блондинки. Маска, которую Эванс столь старательно натягивал на лицо, трещала по швам — и за ней всё отчётливее проступал ужас. Когда Каитифф закончил, между ними ненадолго повисла тишина. — То есть ты хочешь сказать, — медленно, словно каждое слово рожалось им в муках, отчеканил Тореадор. — Что вы, дебилы, напали на агента Камарильи при исполнении, а потом оставили ей шерифа Санта-Моники на блюдечке с голубой каёмочкой?! ВЫ ЧТО, СОВСЕМ?!.. — Тихо! — рванувшись вперёд, Альберт крепко зажал рот собеседника рукой. — Или ты хочешь, чтобы все об этом услышали?! Глаза Майкла продолжали метать молнии, но он отрицательно покачал головой. Каитифф медленно убрал руку. — Он сказал мне бежать — и я побежал, — Альберт напрягся. Тут стоило быть осторожным. — У меня не было времени подумать дважды. Но сейчас... Если Хью сейчас у неё — чем это нам по-настоящему грозит? О Камарилье Каитифф знал мало. Ещё меньше, чем об Анархах. Итан, Оливия и Мария все вместе попеременно рассказывали ему разного рода «страшилки» о зверствах, что учиняли члены этой организации над такими, как они — Отбросами, Безродными. Но ничего сверх того Альберт не знал. И сейчас, не желая демонстрировать очередной пробел в образовании, предоставлял Майклу возможность рассказать обо всём самому. Эванс выпустил воздух сквозь плотно сжатые зубы. — В лучшем случае они пошли по пути благоразумия и уже связались с бароном. Выставили всё как одно большое недоразумение и выторговали пару-тройку привилегий в обмен на своего «нежданного гостя», — всё время, что Тореадор говорил, его лицо было непроницаемо серьёзным. — В худшем... ты что-нибудь знаешь о войне между ними и нами, Анархами? Тут скрывать своё неведение было бессмысленно. Альберт покачал головой. — Мы были на грани поражения, — взгляд Эванса, режуще-острый, заставил Каитиффа вздрогнуть. — Нас почти растоптали. Камарилья не желала делить штаты с конкурентом, и... буду откровенен: о том времени не стоит упоминать вслух, если не готов тут же ответить словом и делом, на чьей ты стороне. — Но при чём здесь Хью? — При том, — в голосе Майкла явственно промелькнуло раздражение. — Что прямо сейчас между Анархами и Камарильей заключён мир. Псевдомир — если спросить меня. И пока на словах да бумагах мы старые-добрые друзья, на деле Камарилье не терпится вцепиться в наши глотки. Они только и искали предлог. И, если верить твоему рассказу... они с лёгкостью обвинят Хью в нападении на своего агента и сочтут себя в праве делать с ним всё что угодно. — Но разве не получается так, что агент сама нарушила границы, придя в Санта-Монику? — Так-то оно так. Но поверь мне — когда они выбьют из старика всю необходимую им информацию, мы будем умолять, чтобы нас считали виновной стороной. И простили. Альберту с трудом удавалось представить, как из Хью что-то выбивают. Скорее — как он выбивает желание к жизни из всех, кто ему не по нраву. Но похоронный вид Майкла разом отбил желание пошутить об этом вслух. Вместо этого Каитифф сказал: — Значит, нужно узнать, где его держат. И постараться вытащить прежде, чем всё... это произойдёт. «И прежде, чем я потеряю свой единственный шанс выяснить правду». — И как ты предлагаешь это сделать? М? — язвительно уточнил Эванс. — К барону идти бессмысленно — у него связаны руки. И людей своих он отправить не сможет, не спровоцировав при этом Камарилью на радикальные действия. Как и они — не станут нападать, пока мы их не спровоцируем, но тогда, готов поклясться, нам уже нечего будет спасать. Патовая ситуация. — Но ведь не обязательно сразу прибегать к тяжёлой артиллерии, — горячо возразил Альберт. — Мы можем... не знаю, для начала просто разведать обстановку! Наверняка среди вас найдётся кто-то, какой-нибудь разведчик, шпион, который сумеет выяснить для нас, где Хью находится прямо сейчас? Майкл уже открыл было рот, явно собираясь оспорить это предложение, когда неожиданно недовольство на его лице сменил неподдельный энтузиазм. — Альберт... ты гений. — ...Да? — Я знаю кое-кого, кто может нам с этим помочь, — Эванс недобро усмехнулся. — Моя первая попытка обратиться к ней была... скажу откровенно — полным фиаско. Но в тот раз мы не сошлись в цене. Зато теперь... думаю, мы только что получили в свои руки Козырь. Альберт понял, что теряет нить рассуждений своего собеседника. Тот явно был чем-то не на шутку взволнован, и, опасаясь спугнуть прилив чужого вдохновения, Каитифф осторожно добавил: — Так... что ты предлагаешь делать? — Конечно же, отправиться в бар! — театрально вскинув руки и разведя их в стороны, Майкл ухмылялся от уха до уха. — О, и по дороге обязательно заглянем в одно местечко! Какой у тебя размер?.. Впрочем, неважно! Подберём что-нибудь простенькое, но со вкусом! — В ба... Стоп, погоди, что? Зачем? — окончательно запутавшись, Альберт попытался остановить приплясывающего от нетерпения Тореадора. Но тот ловко увернулся и, идя спиной вперёд и лицом — к Каитиффу, насмешливо фыркнул: — Зачем? Нет, я, конечно, не знаю, что в моде у ваших, но если ты пытался закосить под гранж — поверь профессионалу, у тебя получилось неважно. После этого он, довольно насвистывая и заправив руки в карманы полупальто, направился прочь. А Альберт — всё ещё не понимая, что тот имел ввиду — опустил взгляд. И только сейчас с холодной отстранённостью понял, что всё ещё с ног до головы заляпан кровью.