Танго на золотую

Вэй Усянь, прижав ладонь ко лбу в жесте, обозначающим, кажется, вселенскую усталость от мирских забот, нагло рухнул спиной прямо на остолбенело замершего Лань Чжаня, едва успевшего подхватить «тюк» за плечи.       — Я устал. — страдальчески заявил он, глядя на Лань Ванцзи снизу вверх полными энергии глазами. — Давай ты меня покачаешь на руках?       — Мгм. — нахмурился Лань Чжань и легким пинком отправил его обратно в стойку. — После Медленного Фокстрота.       — Что, правда покачаешь? — Вэй Усянь растянул губы в радостной улыбке, щекой потеревшись о чужое плечо. — Обещаешь?       — Фокстрот. — непроницаемо напомнил Лань Чжань, цепляя чужую руку. — И будь более плавным. Тебе хорошо дался Квикстеп, ты отлично владеешь быстрыми, резкими танцами. Но будь более сосредоточен на медленных танцах, пожалуйста.       — Если Лань Чжань обещает. — медленно начал Вэй Ин, поднимая бровь куда-то в невероятную высь. — Что возьмет меня на руки, если мы хорошо станцуем — я клянусь, что это будет самый лучший Слоуфокс в его жизни!       Он показательно стряхнул с плеча Лань Ванцзи несуществующую пылинку и вопросительно уставился на него, расплываясь в откровенно дразнящей ухмылке.       — Посмотрим. — сухо уронил Лань Ванцзи, незаметно царапнув себя ногтем по внутренней стороне запястья. — Сначала станцуй, как обещаешь. И не пренебрегай координацией, пожалуйста.       И, нагнувшись, нажал на аккуратную кнопочку сбоку колонки, ощущая себя так, будто только что своими руками подписал собственный смертный приговор.       К его несчастью, Вэй Ин, видимо, если действительно чего-то хотел — с легкостью добивался нужного, временно отпихнув в сторону привычную расслабленную лень. И, желающий довести задуманную шалость до конца, он, как и обещал, не отвлекался ни на секунду, удерживая на губах легкую улыбку и едва ли не порхая над полом, легко отталкиваясь кончиками чешек. О том, насколько сильно он сосредоточен, говорили только чуть заметно сведенные к переносице брови.       Лань Чжань, к собственному удивлению, заметил только несколько небольших помарок, к которым, возможно, не придрался бы даже тренер. А если и придрался — то с ноткой гордости в голосе. Вэй Ин ни разу не наступил ему на ногу и почти не сбивался с ритма, контролируя, казалось, даже дыхание.       — Неплохо. — откровенно довольно выдал чуть запыхавшийся Лань Ванцзи и, тут же вспомнив о данном обещании, почувствовал, как чуть покраснели кончики ушей, поспешно добавил. — Но могло быть чуть лучше. Ты… хм… — все крошечные недочеты тут же выветрились из головы, оставив звенящую после выматывающего танца пустоту, и Лань Чжань понял, что остается только принять поражение. — Ладно, это было очень хорошо.       Глаза Вэй Усяня, от усталости согнувшегося пополам и упершего руки в колени, радостно сверкнули снизу. Он тут же выпрямился и, цепко обвив руками, повис у Лань Чжаня на локте, беззвучно напоминая об условиях договора. Лань Чжань только вздохнул, тут же скрывая легкую, едва тронувшую губы улыбку под напускной строгостью.       Вэй Усянь был чуть легче, чем казалось на первый взгляд, наверное, из-за свободной одежды, и Лань Ванцзи, отчаянно воюя с собственной памятью, все же проигрывал ей, из раза в раз вспоминая, как неожиданно просто оказалось в тот раз тащить его, едва живого, вверх по крутой лестнице. Но тогда, видимо, в крови кипел адреналин, смешавшийся с волнением, потому что сейчас он едва смог удержать хохочущего ученика на руках.       — Тяжелый. — заметил Лань Чжань, все же с трудом удержав равновесие. — Прекрати дрыгаться, иначе уроню.       — И вовсе я не тяжелый. — смеясь, справедливо возмутился тот, непринужденно обвивая руками чужую шею. Лань Чжань почувствовал, как резко сбилось дыхание, и снова угрожающе качнулся. — Как же ты, интересно, собрался нести меня на руках до алтаря, если не можешь простоять и пары минут?       — Какой алтарь?       Застывший Лань Ванцзи тут же порозовел, только через мгновение вспоминая, что Вэй Усянь не умеет общаться серьезно, сразу же попытавшись скрыть глупый вопрос тихим смущенным кашлем, позабыв о том, что все еще держит Вэй Ина на руках.       — Учитель разочаровывает меня сегодня все больше и больше. — насмешливо протянул тот, только крепче цепляясь руками за Лань Чжаня и явно не собираясь спускаться на пол. — Разве мы еще не обвенчались? Ах, Лань Чжань, Лань Чжань, как же ты мог забыть?       И на несколько секунд состроил обиженную рожицу, впрочем, тут же громко расхохотавшись, довольный шуткой.       — Не смешно. — холодно констатировал Лань Чжань, специально едва не роняя Вэй Ина на пол. Шутника спасли только собственные руки все это время надежно обвивавшие его шею. — Меня раздражает то, что ты все время издеваешься.       Выражение лица Вэй Усяня вмиг сменилось с довольного на несправедливо обиженное, кажется, даже без привычной иронии.       — Лань Чжань… — испуганно проговорил он, ловя рукав его футболки. — Ты… я ведь просто шучу! Я ни в коем случае не издеваюсь! Если тебе неприятны такие шутки и я настолько тебе не нравлюсь, то ты скажи, я прекращу! Но я… я не хотел тебя задеть, прости.       Он понуро опустил покрасневшее лицо, боясь встретиться с Лань Ванцзи даже взглядом.       — Что?       Лань Чжань, не вложивший в свою последнюю реплику ни капли раздражения и даже не думавший о том, что это заденет Вэй Усяня, из всей его сбивчивой тирады смог ухватить только «неприятны такие шутки» и «я тебе не нравлюсь», так что застыл, непонимающе глядя на виновато краснеющего Вэй Ина:       — Нет, ты не так понял, я не имел в виду…       И замолчал, задумавшись. Он не имел в виду, что ему не нравится Вэй Усянь, но стоит ли ему знать об этом?       — Я не имел в виду, что меня задевают твои шутки. — закончил он, наконец. — И… ты можешь шутить, сколько угодно, я не обижусь.       И тут же добавил строго:       — Но не во время тренировок. Мы и так потеряли добрых десять минут.       — Значит, я задержусь. — Вэй Усянь засиял, в мгновение ока вернув себе радостно-надоедливый вид и улыбаясь от уха до уха.       Лань Чжань только промолчал, многозначительно кивая на висевшее напротив расписание своей группы, и Вэй Ин виновато ковырнул стену кончиками пальцев, закусив губу.

***

      Тренировки шли. Шли своим чередом, ровно так же, как неумолимо приближался турнир и вся соответствующая бумажная волокита. Благо, основную заботу тренер взял на себя, оставив лишь висящий в воздухе вопрос «в каком классе вы будете танцевать?».       Вопрос имел смысл.       Лань Чжань вполне дотягивал до класса «А». Вэй Ин, напротив, твердо висел в классе «В». В паре из двух партнеров, ее класс мог определяться как уровнем одного из них, так и другого, что, с одной стороны, давало больше свободы, с другой же — заставляло задуматься.       Разница между двумя высокими классами была пусть и не решающей, но вполне ощутимой. Если подумать, в переходе на класс выше здесь и сейчас смысла не было никакого, хотя Вэй Ин, по субъективным меркам Лань Чжаня, вполне смог бы потянуть более высокий. Тем не менее, если они возьмут «А», судьи не будут делать скидку на «недостаток опыта», и в конце концов это вполне могло сыграть с ними злую шутку.       Но у Лань Чжаня были принципы. Играешь — играй честно, и раз уж оба они с грехом пополам смогут танцевать в классе «А» — будут танцевать со всеми вытекающими, вплоть до куда более напряженной борьбы. Тем не менее, принимать решение в одиночку он не имел ни права, ни желания, так что в перерыве между прогонами, усадив совершенно выдохшегося Вэй Усяня на лавочку, предложил обсудить это вместе.       — Почему бы не остаться в «В»? — Вэй Ин поднял бровь, залпом опрокидывая в себя полный ледяной воды стаканчик и едва не поперхнувшись. — Это же проще. И я не уверен, что потяну «А».       — Потянешь. — Лань Ванцзи похлопал его по спине. — Проще — не всегда лучше.       — Всегда. — Вэй Усянь хмыкнул. — Зачем напрягаться, если можно не напрягаться? Это же логично.       — У тебя неверный подход к жизни. — Лань Чжань, подставив свой стаканчик, надавил на клапан кулера. — Нужно преодолевать свой верхний рубеж, тянуться к большему, работать над собой.       — Я пять месяцев работаю над собой. — огрызнулся Вэй Ин, разминая колено. — Ты меня до седьмого пота гоняешь, я себя уже чувствую мировым спортсменом, завязавшим с допингом. Куда мне до «А», сам подумай? Я тебя завалю.       — С чего ты взял? — едва не выронив полный до краев стакан, Лань Чжань аккуратно уселся рядом, касаясь бедра бедром. — Ты прекрасный танцор. Лучший из всех, кого я встречал.       Вэй Усяня будто пробрало крупной дрожью.       — Чего ты этим добиваешься? — он впился ногтями в ладонь. — Ты лжешь, чтобы поднять мой боевой дух и убедить согласиться на идиотскую затею с классом, который мне не по зубам?       — Я никогда не лгу. Даже если это необходимо. Особенно в таких вопросах. — отрывисто констатировал Лань Чжань, подчеркнув последнюю фразу.       — Знаю, извини. Просто ты танцуешь очевидно лучше меня. — Вэй Ин скрестил пальцы в замок, бездумно вращая большими. — И многие твои знакомые тоже. Зачем ты говоришь мне объективно нелепые вещи? Да я вечно ошибаюсь, вечно не попадаю в ритм. Может, я и был неплох когда-то. Но за такой короткий срок невозможно вспомнить все, что было, ты и сам прекрасно понимаешь.       Он скривился, явно сам недовольный собственными словами.       — Я говорю не объективно нелепые, а субъективно единственно верные вещи. — поправил Лань Ванцзи, повернув к нему голову и вглядываясь в непривычно блеклое лицо, скрытое прядями упавшей на лоб потной челки. — Я правда считаю тебя лучшим из всех, кого встречал. Что с тобой сегодня? Если тебе действительно некомфортно танцевать в «А» — мы не будем. Меня тревожит твое состояние, Вэй Ин, ты можешь сказать мне все, что тебя беспокоит. Я постараюсь сделать все, что в моих силах.       — Да дело не в классе. — Вэй Ин крутанул кольцо, еще с дня рождения неизменно покоившееся на безымянном пальце, и резко выпрямился. — Просто… меня тренировал мой отец. Я начал танцевать из-за него. Он был… — он облокотился затылком о прохладную стену зала. — Удивительным танцором и тренером. Горел танцами, и потому горел и я. Как зажигалка и спичка, идиотское сравнение, но жутко верное. Знаешь, почему я завязал с танцами?       — Нет. — Лань Чжань мягко наклонил голову в сторону. — Но буду рад, если ты расскажешь. Возможно, тогда я смогу понять тебя немного лучше.       — Папа умер. — ровно сказал Вэй Усянь, повернувшись к нему лицом. Каждая нотка в его голосе сочилась почти ядовитой болью. — Ему едва за пятьдесят перевалило. Умер на больничной койке, сжимая мою руку, пока мать напивалась дома. Умер со словами, что я гениальный танцор. Что я обязательно стану лучшим, потому что его сын недостоин меньшего. И я… мне больно от своей слабости. Что вместо того, чтобы исполнить последнее желание папы, я сижу здесь рядом с тобой, жалкий и нелепый. И ты… понимаешь, прости, что я это все вывалил, просто ты дословно повторил его слова, Лань Чжань. Я не мог не вспомнить.       Сейчас он был похож на потерянного ребенка. Лань Чжаню стало больно за него. За человека, завораживающего искренней, солнечной улыбкой, тащившего на себе такой тяжкий груз. Насколько же тяжело ему приходилось, насколько сложно было с друзьями вести себя так, будто все в порядке, будто все хорошо, смеяться и глупо шутить, только чтобы заглушить непрекращающуюся боль, обиду и злость. Вэй Усяню, наверное, было очень тяжело, и вряд ли сейчас гораздо легче.       Лань Чжань бы не смог. Не смог бы продолжить заниматься любимым делом, зная, что больше не увидит родную улыбку. И для него сейчас Вэй Усянь казался самым сильным человеком в мире.       — Мне очень жаль. — после длинной, но необходимой паузы выговорил Лань Ванцзи, большим пальцем аккуратно стирая с чужой щеки единственную крохотную капельку. — Я бы хотел тогда быть с тобой рядом.       Вэй Усянь молча уткнулся лбом ему куда-то в плечо, стискивая влажную от пота футболку.       — Пожалуйста, извини, что напомнил об этом. — Лань Чжань успокаивающе провел ладонью по его спине, задевая позвонки. — Мне правда очень жаль, Вэй Ин.       — Все хорошо. — тот только сдавленно хмыкнул, прижимаясь ближе, почти вплотную. — Мне все равно нужно было об этом рассказать. Доверие между партнерами, все дела. Просто иногда резко накатывает осознание, что за всю жизнь ты не добился ничего, кроме того, что разочаровал всех вокруг. Эдакий клоун-неудачник, который умудрился прошляпить единственное, что хорошо давалось. Ха. Папа бы хотел, чтобы я согласился на «А», знаешь. Вот только мне страшно.       Он медленно отстранился, равнодушно глядя перед собой:       — Страшно, что я снова разочарую человека, который дал мне второй шанс. Я до сих пор не знаю, почему согласился вернуться. Только уверен: если бы мне предложил не ты, я бы не вернулся никогда. Я правда боюсь тебя разочаровать, Лань Чжань. Я не хочу терять танцы снова. И мне страшно.       Он снова замолчал, будто раздумывая. Лань Чжань терпеливо ждал.       — Мне страшно оставаться в них одному.       Лань Ванцзи очень хотел сказать ему многое. Что уже все равно, какое место они займут. Все равно, достигнут ли цели. Что Вэй Усянь для него гораздо важнее золотой медали, что он никогда в нем не разочаруется.       — Вэй Ин. — Лань Чжань мягко коснулся его руки. — Что бы ни случилось — я обещаю: ты не останешься один.       — Честно? — Вэй Усянь поднял на него совершенно непривычный, такой потерянный взгляд, что Лань Чжань сам едва заметно вздрогнул. — Ты обещаешь?       — Разумеется, я обещаю. — Лань Ванцзи улыбнулся. — Неужели ты не понимаешь, что я тоже очень боюсь тебя потерять?       — Не понимаю. — Вэй Ин упрямо мотнул головой. — Не понимаю, что ты во мне нашел.       — Сам не знаю. — Лань Чжань задумчиво скользнул взглядом по растрепанным волосам, на автомате пригладив их ладонью. — Толчок. Вдохновение. Огонь. Тебя. Просто нашел тебя.       — Звучит жутко романтично. — Вэй Усянь внезапно улыбнулся и сверкнул глазами, чуть наклонив голову вбок. — И немного по-гейски.       — Ты невыносим. — констатировал Лань Чжань, внутри вздыхая со странным облегчением. — Так что, в каком классе танцуем?       — Не знаю. — тот пожал плечами. — Ах, делай, что хочешь, мне претит эта мирская суета.       И он театрально приложил ладонь ко лбу.       — Я ведь захочу «А». — предупредил Лань Ванцзи. — Ты точно готов? — Нет, разумеется. — бодро отрапортовал Вэй Усянь. — Но у меня, видимо, нет выбора, да?