Танго на золотую

— Мы завалим. — задумчиво констатировал Вэй Ин, опрокидывая в себя ледяную воду из маленького стаканчика и с хрустом сминая тонкий пластик. — Я не знаю, Лань Чжань, мне страшно. Давай просто уйдем?       — Не глупи. — Лань Чжань накрыл ладонью его плечо, успокаивающе сжимая через не самую приятную на ощупь ткань, игнорируя мурашки от синтетического прикосновения. — Все будет хорошо. Мы ведь прошли, далеко не самые последние. Все идет прекрасно.       — Все идет хреново. — Вэй Усянь дернул себя за кончик длинного хвоста и сморщился от несильной боли. — Даже твой тренер…       — Нашел, кого слушать. — раздраженно буркнул Лань Ванцзи, устало прикрывая глаза и размазывая по костюму Вэй Ина несуществующее пятнышко. — Прекрасно понимаешь, что все, что говорит тренер — откровенная провокация, и все равно продолжаешь слушать. Нервы себе потрепать? Он прекрасный специалист, и, ты знаешь, я бесконечно его уважаю, но Бога ради, милый, игнорируй каждое его слово в твою сторону. Ради себя, меня и наших нервов, ладно?       — Как-как ты меня назвал? — еще секунду назад поникший, будто в воду опущенный, Вэй Ин в мгновение вернулся в привычное игривое настроение. — Ми-илый?       — Тебе послышалось. — Лань Чжань постарался сдержать рвущуюся наружу улыбку, сохраняя каменно-равнодушное лицо и то и дело избегая чужого настырного взгляда. — Я пытался тебя приободрить.       — Ты ужасен в поддержке. — радостно заявил Вэй Усянь, стремительно теряя драматическую нить, еще минуту назад канатом обвивавшую его с ног до головы. — Отвратительно плох.       Он хитро прищурился и тут же умело потерял равновесие, падая ровно в белы руки Лань Ванцзи, заботливо подхватившие внезапную ношу:       — Шикарен во всем остальном!       Лань Чжань, к собственному стыду легко поддавшийся на детскую провокацию, только легко вздохнул, помогая Вэй Ину вновь принять устойчивое положение, и кинул взгляд на тяжелые настенные часы.       — У нас, между прочим, осталось всего полчаса. — он с легким укором кивнул партнеру, с намеком поднимая брови. — На вхождение в образ и мотивационные речи. И туалет.       — А можно сегодня без мотивационных речей? — Вэй Ин, с его настроением, меняющимся сравнимо с весенним ветром, теперь радостно сиял умело подведенными глазами (сценический образ и немного фантазии от визажиста). — С меня, честно говоря, уже хватило.       Лань Ванцзи не мог не согласиться. Настрой Вэй Усяня, казалось, зависел от каждого из великого множества внешних и внутренних факторов, и стоило только нечаянно дунуть на хрупкий карточный домик — ляжет карта, а за ней и вся шаткая конструкция. В моменты хорошего настроения Вэй Ина хотелось оградить его от всего снаружи, не позволяя ни единой душе ворваться в только что воцарившийся усилиями Лань Чжаня неустойчивый мирок.       В этом смысле с Вэй Усянем было сложно, как, впрочем, сложно с ним было в принципе, и Лань Чжань прекрасно понимал это с самой первой их встречи. Помешало ли это помешаться на Вэй Ине: взбалмошном, громком и непонятном? — нет. Вэй Ина, наоборот, хотелось прижать к себе и позволять творить все, что придет в сумасшедшую голову, заботясь, разве что, о здоровье окружающих. Здоровье Вэй Усяня по умолчанию находилось, казалось, под его ответственностью с первой их встречи. И Лань Чжань, полной осознанной нежности, к собственной неожиданности оказался полностью готов каждый пресловутый дождливый четверг встречать Вэй Ина с учебы с пресловутым зонтиком. И совсем не романтично — ну может немного, самую малость — долго целовать его посреди водяной завесы.       — Лань Чжань, отмирай, пожалуйста. — Вэй Усянь махнул ладонью перед его лицом, вглядываясь из-под растрепанной челки. — Нам еще танцевать, а ты, не сочти за оскорбление, похож на восковую куклу.       — Красивую?       Лань Ванцзи ляпнул совершенно отдельно от мозга, тут же заалев мочками аккуратных ушей, частично скрытых лобной лентой. Последнее, что мог бы спросить адекватный человек у другого (более-менее) адекватного человека — «на красивую ли восковую куклу я похож?». Какой позор. Лань Ванцзи открыл было рот в попытке перебить неудачную реплику, и тут же заткнулся под совершенно искренний ответ Вэй Ина:       — На самую красивую в мире.       Невинно прозвучавшая фраза заставила сердце, притаившееся на время турнира под толстым слоем профессиональной этики, пуститься в никому, к счастью, не заметный пляс, и Лань Чжань поспешно отвел глаза, прекрасно зная, что даже под слоем пудры невыносимо бледная кожа стремительно краснеет, придавая белоснежной маске совершенно неподходящий ситуации румянец.       — Это несерьезно. — выдавил он, смертельно медленно возвращаясь в привычную хладнокровную колею. — Двадцать минут, а твоя челка похожа на… гм.       — На лошадиный хвост. — радостно поддержал его Вэй Усянь, улыбающийся от уха до уха. — Помоги мне причесаться, пожалуйста. А то я сам не смогу — волнение, сам понимаешь, руки трясутся.       Руки у Лань Ванцзи в данный момент тряслись куда ощутимее, чем у пышущего радостью предвкушения Вэй Ина, но отказывать не хотелось совершенно: приятен был и сам процесс, и то, как тяжелые ухоженные пряди стекают сквозь пальцы, и то, каким довольным выглядело лицо партнера, охотно стелившегося под его прикосновения.       — Потуже. — Вэй Усянь ожидаемо ластился навстречу перебирающим пряди пальцам и сморщился с недовольным смирением, когда Лань Чжань все же начал собирать непослушные волосы в обязательный низкий хвост. — И лаком там залей, чтобы колом стояло.       — Скорее, висело. — привыкший к пошлым подтекстам, Лань Ванцзи решился лишь внести капельку занудности в процесс, приобретающий неумолимо приватный оттенок. — Хвост же низкий.       — Душновато стало, не чувствуешь? — беззлобно огрызнулся Вэй Усянь и вцепился зубами в нижнюю губу, когда Лань Ванцзи в отместку мягко дернул юмориста за длинные патлы. — Ай! Ты что, мстишь?       — Нет. — бессовестно соврал Лань Чжань и ювелирно уложил последнюю прядь. — Я случайно.       За оставшиеся десять минут он успел привести в порядок и себя, не без помощи показательно надувшегося Вэй Ина, и свое моральное состояние. Вэй Усянь, судя по по-кошачьи сверкающим глазам и явному наличию шила в месте, бессовестно обтянутом тесными брюками, в поддержке морального состояния явно не нуждался.       — Мы такие ужасно красивые, — звонко вздохнул Вэй Ин, кидая взгляд в большое обрамленное чересчур броско-позолоченной рамой зеркало и инстинктивно приосаниваясь. — По нам плачет модельное агентство. Особенно по тебе, Лань Чжань. — По нам плачет паркетная площадка. — Лань Ванцзи кивнул на бессовестно бегущую стрелку часов. — И все судьи разом. Идем.