Селенофобия

— На сегодня занятия окончены! Будьте осторожны на улице: если вас не забирают родители, не ходите под дождем без зонта и сразу же расходитесь по домам, договорились? Пейте побольше витаминов, перед порой экзаменов всем нам нужно крепкое здоровье. До завтра! Тэхён с искренним облегчением улыбается, когда ученики хором отвечают: «до свидания, учитель!» и с гомоном начинают собирать рюкзаки. На улице и правда хлещет проливной дождь еще с самого утра; Тэхёну даже думать не хочется о том, как он будет добираться до дома по такой-то погоде. Ждущий его у входа большой черный зонт с такой непогодой не справится — ему бы приобрести рыбацкие калоши до колена, а желательно вообще водолазный костюм. Но непогода совсем не портит ему настроение, не портит ее и осознание того, что на нём стопка непроверенных тестов и двадцать одно сочинение, которые нужно вдумчиво прочитать и проанализировать. Если подумать, то Тэхён вообще счастливый человек. Сразу после окончания педагогического дядя пригласил его в школу учителем: сказал, что им как раз не хватает учителей и свежих умов в принципе. Проблема возникла в том, что школа эта находится неблизко: не на другом конце города и даже не в пригороде, а ни много ни мало на другом конце страны. Тэхён, если подумать, и довольно импульсивный человек тоже: он быстренько расторгает договор об аренде, упаковывает багаж и, не теряя времени, берет билет через всю страну. Но в этом и счастье, разве нет? Действовать на поводу у своих мечт и желаний и не думать о том, принесут они разочарование или нет. Тэхён задвигает школьные стулья, укладывает аккуратно завёрнутые в целлофан для защиты от дождя работы учеников в портфель, и ещё раз выглядывает в окно. Под дождем придется бежать, но зато какое счастье его ждёт, когда он наконец окажется дома, сунет ноги в специально оставленные на радиаторе носки и сядет за проверку работ учеников… Он покрепче хватает портфель, мысленно просит прощения у лакированных ботинок, которым гарантированно придет конец, и, вцепившись в ручку зонта, идёт покорять лужи. Его новое место жительства — маленький дождливый городок на северо-западе; перед переездом Википедия предупредила его о том, насколько он маленький и насколько дождливый, но реальность обошла все ожидания. Местность тут лесистая, а воздух по сравнению с родным Тэгу свежий-свежий: Тэхён бы обязательно погулял по ближайшим лесопаркам и насладился видами, если бы все то время, что он был в городе, тут не шел дождь. Казалось бы, с такими привычными для всех ливнями на улицах должна стоять мощная ливневая система, но не тут-то было. Все городские, казалось, с рождения овладевали поразительным умением перепрыгивать лужи. Тэхён таким не обладал, поэтому совсем неизящно шел напролом. От школы до его дома идти совсем недолго: дядя помог найти маленький домик на соседней улице за какую-то совершенно смехотворную цену. Казалось, это позабытое богом и регулярно подтапливаемое ливневыми дождями место не посещало не только солнце, но и так необходимая ему свежая кровь, а поэтому местные были готовы на все, чтобы приманить к себе приезжих. Тэхён переходит дорогу, морщась от хлюпающей в ботинках воды. Теплые носки, — напоминает он себе. — Горячий лимонный чай. А ещё можно будет включить обогреватель… Он оглядывается, замечает за плотной пеленой дождя высокую темную фигуру в черной куртке и невольно ускоряет шаг. Наверное, была все же ложка дегтя в его новообретенной бочке меда. Всю последнюю неделю каждый его путь от школы до дома разделял некто — какой-то мужчина в черном, лица которого он даже не мог рассмотреть. Первые пару дней он списывал это на свою мнительность и на совпадения — мало ли, у кого работа кончается в то же время, не так ли? А потом оказалось, что незнакомец шел за ним по пятам. Будто выслеживал что-то. Будто ждал, когда он окажется без свидетелей в виде прохожих, чтобы что-то совершить. Нападение, ограбление, похищение — в голове Тэхёна выстраивалось всякое-разное, но обращаться в полицию он пока не хотел. Тем более, темная фигура ничего не делала. Она просто выдерживала расстояние минимум в сто метров и наблюдала за ним до самого порога дома, а потом — Тэхён следил из-за полузадернутых занавесок, — удалялась обратно в дождь. На этот раз случается так же. Тэхён поскорее сворачивает в переулок к своему дому и едва не бегом пересекает узкую подъездную дорожку. Ключи в его пальцах легонько трясутся: может, от холода, может, от того, что прохожих вокруг нет и его преследователь в любой момент может напасть на него, отобрать ключи, сделать с ним что угодно в его же доме… Но вот старый замок поддается, он быстро проскальзывает в темную прихожую и защелкивает за собой дверь. А потом выглядывает в окно и уже привычно следит из-за занавески за тем, как незнакомец растворяется в дождевых потоках. Он прижимает к груди портфель и опирается спиной о дверь, жмуря глаза. Все хорошо. У него все хорошо. Тревога смягчается, а затем и совсем исчезает, стоит Тэхёну позволить себе расслабиться после трудового дня. Он вытряхивает себя из мокрой холодной одежды и принимает долгий горячий душ, наконец переодевается в сухие домашние вещи и в восхитительно нагревшиеся на радиаторе носки, заваривает себе чай и садится за проверку работ. Жизнь все ещё прекрасна. Новый дом Тэхёна просто потрясающий. Он совсем маленький, хоть и двухэтажный, зато у него есть дощатая веранда с навесом (который нещадно протекает), и очаровательная зелёная лужайка, а сразу за домом начинается та самая лесополоса. Дом старый — наверное, ещё пятидесятых годов, но как только Тэхён переехал, то сразу начал обустраивать его по мелочи. Там заменить лампочки, тут смазать петли, заменить подтекающие краны в ванной и на кухне… Окна бы тоже стоило сменить на более надёжные пластиковые (а ещё скрипящие половицы, то и дело заедающие замки, потрескавшуюся сантехнику и так далее), но время слишком загруженное и слишком дождливое. Может быть, во время летних каникул он и возьмётся за ремонт, чтобы обновить новое жилье под свои прихоти. А пока — уютные пледы, парочка комнатных растений и огромный пушистый ковер в гостиной; вполне достаточно, чтобы уютно обустроиться и начать считать новое место своим домом.

🌖

— Доброе утро, Тэхён-ши! — Директор, приятный мужчина за сорок, кланяется ему в знак приветствия, и Тэхён тут же поспешно кланяется в ответ, едва не выронив из рук папку с материалами к уроку. Он в этом коллективе еще совсем недолго, но планирует обосноваться — для этого стоило бы создать о себе хорошее впечатление. — Доброе утро, директор Ли. — Отличная погода на улице, не так ли? Тэхён невольно выглядывает в окно учительской: и правда, дождь прекратил идти еще ночью. Солнце не выглянуло, а небо все еще было затянуто пеленой туч, так что Тэхён не поверил кратковременному прояснению и все же взял с собой тот же большой черный зонт. — Просто волшебная. Надеюсь, я как-нибудь смогу увидеть тут сухой асфальт, а может даже и чистое небо… Директор басовито смеется. — К дождям вы быстро привыкнете, Тэхён-ши. К чему невозможно привыкнуть — так это к постоянной плесени повсюду… Тэхён только успевает подумать о том, как долго он отмывал эту самую плесень с кухонного кафеля, как в учительскую заходят еще двое — учительница химии, мисс Мин, и завуч. Тэхён здоровается, сразу же настораживаясь: непохоже, что они настроены на пустую болтовню о погоде. Мисс Мин, к тому же, несет в руках большую пустую коробку, лицо у нее — ни кровинки, пока она шепчет приветствие в ответ. Тэхён молча наблюдает за тем, как она подходит к своему столу и торопливо выгребает из него все вещи прямо в коробку, пока завуч стоит за ее плечом и наблюдает за всем этим с тяжелым выражением лица. Вскоре он вспоминает, что глазеть невежливо, и поспешно начинает перебирать свои бумаги, чтобы не опоздать к уроку. Какая бы ни была на то причина — судя по всему, мисс Мин увольняют. Очень жаль: к Тэхёну она была очень приветлива, а когда его приняли в коллектив, угостила его коробкой печенья собственного приготовления. Стоит ей собрать все вещи из стола (Тэхён не удержался и с сожалением посмотрел на то, как она обрывает дрожащими руками стикеры с рабочего компьютера), завуч тут же кивает на дверь, и они удаляются. Тэхён смотрит сначала на пустой осиротевший стол, а потом переводит взгляд округлившихся глаз на директора. — Что-то случилось? Мисс Мин увольняется? На лице директора не остается ни капли былого добродушия: он смотрит на Тэхёна очень и очень серьезно. — Понимаете ли, Тэхён-ши, мисс Мин очень грубо нарушила трудовую этику. Я бы не сказал, что это растление малолетних, потому что тот ученик был уже совершеннолетним, но тем не менее, было очень неправильно с ее стороны воспользоваться вот так своим положением и статусом. Тэхён ахает. — У нее был роман с учеником? — С выпускником, — кивает директор. — Я очень надеюсь… что вы более благоразумны, чем она, вы же меня понимаете? — Я бы ни за что не позволил себе даже намека на отношения с ученицей, директор Ли, — хмурится Тэхён. — Не думайте, что я подозреваю вас в таких наклонностях, но вы молодой и привлекательный преподаватель, некоторые ученицы могут увидеть в вас не только наставника. Вы же сможете разобраться с такой проблемой, не так ли? Тэхён решительно кивает. Он на своем новом рабочем месте всего три недели: достаточно времени, чтобы запомнить имена всех коллег и учеников средних классов, у которых он вел литературу, но пока еще недостаточно, чтобы он успел интегрироваться в школьную жизнь полностью. Конечно, он может заметить, какие взгляды временами на него бросают старшеклассницы и как хихикают, сбившись в кучки, когда он проходит мимо них — но как вести себя в такой ситуации, он пока не уверен. Пока что не обращать внимания просто, но что будет, если ему признаются в любви? Если отвергнуть помягче, то могут остаться надежды, а если жестко, то он рискует разбить чье-нибудь сердце и растоптать трепетную первую любовь. Ах, если бы работа учителем подразумевала бы под собой только, собственно, обучение, жизнь стала бы гораздо проще… Тэхён прокручивает утренний разговор с директором в голове, когда возвращается домой. Дождь, к счастью, хоть и пошел, но уже закончился, так что он держит свернутый зонт в руке, готовый, если что, сразу же защищаться. Домашней работы на проверку нет, так что если дождя до вечера так и не будет, можно будет вытащить на веранду старое кресло-качалку и почитать что-нибудь, укрывшись пледом, расслабиться и насладиться свежестью, идущей от прилежащего леса… Грезы немедленно испаряются из головы, как только он замечает идущую через дорогу высокую фигуру в черной толстовке с капюшоном. Непривычно видеть его без разделяющей их пелены дождя; так, кажется, и разглядеть его получается. Тэхён останавливается, якобы, чтобы завязать шнурки, а сам смотрит через дорогу украдкой. Преследующий его мужчина тоже останавливается. Ну что за ужасный из него сталкер, думает Тэхён, не прикладывает совершенно никаких усилий, чтобы остаться незамеченным. А может, это и есть его цель? Запугать его, чтобы у него каждый раз поджилки тряслись по пути домой? Тэхён прищуривается: видно торчащие из-под капюшона лохматые черные волосы, темные очки, совершенно бесполезные при такой погоде… О боже. Да это ведь не мужчина совсем, а так — мальчишка еще, видно, какое у него гладкое лицо без намека на растительность. Запугивает? Или — Тэхён немного холодеет, — это один из учеников, преследующий его? Он крепко затягивает шнурки на ботинках, хватает зонт в одну руку, а в другую — портфель, и идет прямо через пустую проезжую часть на другую сторону улицы. Его преследователя, кажется, это застает врасплох: он тут же разворачивается и ныряет в ближайший проулок, но Тэхён решительно идет следом. — Кто ты? А ну стой! Зачем ты за мной следишь? Вопросы остаются неотвеченными, а сам таинственный преследователь заворачивает за угол дома и как под землю проваливается — Тэхён еще минут пять ищет, куда он мог пропасть, но так и не приходит к логичному объяснению. Он мотает головой в непонятных чувствах. С неба, как назло, падают первые тяжелые капельки подступающего дождя. Весь последующий день Тэхён не может найти себе места: на обеде стоит в столовой вместе с дежурным учителем и внимательным взглядом сканирует всех старшеклассников. Он увидел не так много — плечи широкие, но с неловкой подростковой угловатостью, густые растрепанные волосы, да и ростом парень удался. Помимо внешности он смотрит и на то, как ученики ведут себя, наткнувшись на его взгляд, но ничего подозрительного не встречает. Если его преследователь — старшеклассник, то дело обратится гораздо легче: он поговорит с ним, вызовет в школу родителей, попросит завуча по воспитательной работе разобраться… Но какие у ученика могут быть причины для такого поведения? Не месть — Тэхён у старших классов не ведет и никому не мог бы насолить двойкой. А если мальчик влюблен и просто выражает свою симпатию таким странным, пугающим методом?.. Так или иначе, среди учеников сталкера не оказывается — хотя, может быть, Тэхён просто недоглядел. Выдвигается он из школы теперь с решительностью, так что если преследователь хотел его запугать, у него это не получилось. С неба сыплется противная холодная морось, но Тэхён не раскрывает зонт: без него быстрее передвигаться (на случай если придется бежать) и он полезнее в свернутом состоянии (на случай если придется защищаться). Сталкер, несмотря на вчерашнее, все же оказывается там же, где и всегда — идет по противоположной стороне улицы, даже не пытаясь действовать незаметно. На этот раз Тэхён не перебегает проезжую часть, а переходит дорогу цивилизованно и по светофору, тут же направляясь к застывшему на месте незнакомцу. Он не убегает — только стоит, крепко сжав руки в кулаки, и смотрит на него сквозь линзы темных очков. И впрямь мальчишка! На лице нет даже юношеского пушка, который так любили отращивать старшеклассники. — Кто ты? — требует Тэхён. — Ты в школе учишься? Зачем ты за мной ходишь? Что тебе от меня нужно? Тот молчит, закусив нижнюю губу, и Тэхён продолжает: — Лучше прекращай это, иначе я обращусь в полицию, и там быстро выявят, где ты учишься и почему у тебя так много свободного времени, чтобы ходить по пятам за людьми… — Я в этом сомневаюсь. У Тэхёна внутри что-то холодеет. И непонятно, почему — от того, что он все же добился какого-никакого ответа, или от его странной формулировки. В чем он сомневается — в том, что Тэхён обратится в полицию? — Что? — Я имею в виду, я сомневаюсь, что в полиции выявят, где я учусь. Я нигде не учусь. Что за бессмыслица. — Очень хорошо! — злится Тэхён. — Ты поэтому меня преследуешь? — Нет, — стушевывается тот. — Я тебя не преследую. — А что ты делаешь, по-твоему? — Приглядываю. Бессмыслица! Тэхён прикрывает глаза и сжимает переносицу пальцами, пытаясь собраться со словами. Он ведь взрослый человек, к тому же преподаватель — ему нужен опыт общения с детьми в трудных ситуациях… — Зачем? — Ну, чтобы не случилось ничего плохого. Глупости какие. Тэхён же не нежная барышня, чтобы его требовалось защищать от кого-то. — Зачем, — говорит Тэхён терпеливо, — тебе присматривать за мной? Ты мой телохранитель, что ли? Ты что-то знаешь? Мне что-то грозит? Тот мотает головой. И зачем-то, словно в подтверждение своих слов, снимает темные очки. Тэхён застывает, глядя в его круглые честные глаза, потому что эти самые глаза — желто-оранжевые. — Ты… — шепчет он, но слова совсем не находятся. — Тебе ничто не грозит, — бормочет тот торопливо. — Но мне все же нужно знать, что все в порядке, потому что… — Нет. — …ты мой истинный. — Нет. — Я понимаю, что это может выглядеть странно, но… — Нет! — мотает головой Тэхён. — Быть не может. Это ошибка, ты меня с кем-то спутал. Никакой я тебе не истинный. Парень гордо вздергивает голову. — Я альфа. Думаешь, я не смог бы учуять своего истинного? — Да, ты может и альфа, но я-то человек! Какой из меня оборотень? На мне не работает истинность, так что, пожалуйста, прекращай ходить за мной по пятам, мне некомфортно. — Но я не могу! — возражает альфа. Тэхён не выдерживает. — А ты попытайся!

🌘

Искать счастье в мелочах оказывается сложнее, когда в голове постоянно крутится одно и то же. Да, Тэхён все еще отдает всего себя на преподавание: пытается сделать изучение литературы увлекательнее, чтобы пробудить в учениках интерес к чтению, тщательно анализирует сочинения и ответы, лучше узнавая способности своих учеников и их заинтересованность в предмете… Но вне занятий он витает в облаках, обдумывая все произошедшее — засыпает и просыпается с мыслями об этом странном альфе, задумывается о нем и во время перерывов; даже учителя спрашивают, о ком это он так мечтает. И правда — о ком? Он ведь даже имени этого альфы не знает, вообще ничего… Перед переездом Тэхёна предупредили, что в лесах сразу за границей города располагается небольшая община оборотней — чтобы был готов слушать волчий вой две ночи каждый месяц и не пугался. Об оборотнях в целом у него были довольно скудные познания — все очень общее и почерпнутое из масс-медиа. Они живут в лесах и образуют общины, сбиваясь стаями, каждый месяц переходят через цикл превращения и делятся не только на мужчин и женщин, но и на альф и омег. Их раньше даже за людей не считали — выделяли в отдельный вид, человекоподобный; звали ликантропами и даже хотели строить для них заповедники. Поздними вечерами в кровати Тэхён читает в интернете все, что может найти про альф, про истинность, про превращения. Бывали случаи, когда оборотни признавали своих истинных в людях — это однобоко, неправильно, считается аномальным. И это ему так повезло? Что теперь делать с болтающимся хвостиком альфой-подростком? Альфа все еще следует за ним по пятам. Правда, Тэхён теперь его не боится, но и подойти попыток не делает. — О! Интересуетесь оборотнями? — спрашивает новый учитель химии, внезапно появившись за его спиной, и Тэхён, вздрогнув, торопится свернуть окно с открытым браузером. — Не интересуюсь, просто праздное любопытство. — Понимаю. Такая, знаете, немного мистическая тема, люблю читать про такое ближе к ночи… — Тут водятся оборотни, — рассеянно сообщает Тэхен, все же закрывая вкладку и намереваясь вернуться к работе. — Надеюсь, вас об этом предупредили. Химик, мистер Чон, только беззаботно отмахивается. — Предупредили. Как-то на практике мне выдалось поработать в школе для таких детей — ну, знаете, чаще всего оборотни устраивают домашнее обучение, но в особо крупной общине неподалеку от Кванджу есть небольшая школа… Тэхен сразу же забывает про свое «вернуться к работе» и жадно вслушивается в слова мистера Чона. Химика на замену мисс Мин нашли довольно быстро — он столь же юн, сколько и Тэхен, и тоже только что окончил университет. Он очень дружелюбный и любит поболтать — обычно Тэхен пропускал все мимо ушей, изредка вставляя бездушные «угу» и «вот это да», но теперь тема для него интересная. Как-никак, на сайтах пишут одно, а что может быть в реальности? — Говорят, они труднообучаемые, — говорит Тэхен. — Сложно было? — Я бы не сказал, — мотает химик головой. — У них ровно такая же способность к обучению, как и у обычных детей. Они просто очень неусидчивые, дисциплина для них как пустой звук. Оно и понятно, воспитание в таких семьях совершенно другое. Тэхен задумчиво кивает. — А во время дней полнолуния? Я слышал, они могут быть агрессивными. — Не знаю, — пожимает плечами тот. — Я вел у среднего звена, младшие ещё не умеют обращаться… Но я слышал, что со старшеклассниками вообще беда. Представьте самых любовно и не только озабоченных подростков, и помножьте все это на три раза. Наверное, на полнолуние даются выходные, потому что все эти инстинкты, близость превращения… Ух. Тэхен ещё раз задумчиво кивает, и мистер Чон сияет, словно радуясь тому, что получилось его заинтересовать. — Но согласитесь, было бы интересно, если бы и у людей была бы эта вещь с истинными. Разве не романтично? Совсем нет. Ни капельки. Но Тэхен только улыбается и отворачивается обратно к компьютеру, ненавязчиво намекая на то, что ему нужно работать. Разговор с мистером Чоном ему почти ничего не дал — он и так знал все это (немудрено, прошерстив почти все форумы, что выдала поисковая система). Правда, было в его речи рациональное зерно: разность воспитания. Тэхен гребёт своего альфу под человеческую гребенку, считает его поведение пугающим и недопустимым по человеческим меркам. Но он — волк, и повадки у него волчьи. Инстинкты требуют от него оберегать своего истинного, вот он и делает это таким странным способом — но странным для обычных людей, может, среди его стаи это совершенно обыденная вещь. Как-никак, Тэхён преподаватель, не так ли? А он даже не попытался объяснить свое неприятие и как-то решить проблему, решив просто игнорировать этого парня. Не самое умное и взрослое решение.

🌑

Проходит еще неделя, как он собирается с мыслями, правильными вопросами и с духом, и во время очередного похода из школы домой снова заворачивает на другую сторону улицы. Альфа не шарахается от него — только смотрит исподлобья, по-волчьи. С обеда идет дождь — не ливень, но достаточно сильный, чтобы весь капюшон черного худи альфы насквозь промок, а пряди мокрой челки прилипли ко лбу. Он похож на оставленного под дождем побитого щенка, да еще и смотрит так, словно уже готов к новой порции непринятия от Тэхёна. На этот раз на нем нет очков, и Тэхён подвисает на добрые несколько секунд, рассматривая красно-оранжевые прожилки в его хищных радужках. — Как тебя зовут? — наконец спрашивает он. — Должен же я знать, как зовут моего… истинного. Тот смотрит на него во все глаза. — Ч-Чонгук. Чон Чонгук, — отвечает он торопливо. Тэхён улыбается. — Очень приятно, Чонгук. Я Тэхён, хоть ты наверняка это уже знаешь. Проводишь меня до дома? Заодно и поговорим. И он поднимает свой большой черный зонт над ним, чтобы подтвердить свои благие намерения. Чонгук кивает, все еще недоуменно округлив глаза, и они медленным прогулочным шагом идут к дому Тэхёна. — Ну, для начала… Сколько тебе лет? — Двадцать. Тэхён не может удержаться и вскидывает брови. Надо же, всего на три года младше. — Чего, — бормочет Чонгук. — Это так удивительно? — Нет, меня скорее удивляет, что я старше тебя на три года, а ты так неуважительно со мной говоришь. Чонгук останавливается, смотрит на него, гордо вздернув подбородок, и говорит: — Я твой альфа. Я не обязан говорить с тобой уважительно, потому что ты старше меня. Это Тэхёна скорее удивляет, чем злит. — Давай-ка проясним вот что: ты не мой альфа. Да, может я и твой истинный, но я все еще человек, а не омега или кто там еще, так что ты не можешь считать меня ниже себя по вашей иерархии. И я все еще старше тебя, так что я требую к себе уважения. Губы Чонгука упрямо изгибаются, пока он смотрит на Тэхёна немигающим взглядом оранжевых глаз. Если бы Тэхён все же был омегой, то под таким взглядом он бы стушевался, подчинился, признал доминирование над собой и отвел глаза, но он совершенно спокойно смотрит в ответ, не собираясь уступать. Наконец Чонгук сдается. — Хорошо. Я могу называть тебя «хён»? — Звучит отлично, — улыбается Тэхён и первым разрывает зрительный контакт, добившись своего. — А как давно ты понял, что я твой истинный? — Где-то месяц назад, — бормочет Чонгук себе под нос. — Может больше, не знаю. Месяц? У Тэхёна мурашки бегут по рукам, когда он понимает, что Чонгук мог следить за ним гораздо дольше, чем он думал. — Как это произошло? — Ну… я не знаю. Я увидел тебя из леса, когда ты мыл окна, и просто понял… В этом нет ничего особенного. Ответы такие односложные и сухие, что можно было бы подумать, что этот разговор Чонгуку только в тягость, и что лучше бы он и дальше держался на расстоянии в сто метров и молча наблюдал. Но Тэхён видит, как трепещут крылья его носа, когда он глубоко втягивает воздух в легкие, как крепко он сжимает руки в кулаки, как блестят его глаза. Он волнуется — а может, волнуется волк внутри него. — Разве полнолуние не прошло? — спрашивает Тэхён и кидает на него любопытный взгляд. — Я думал… ну… — Прошло. — Чонгук мрачнеет. — Мне пришлось уехать на пару дней. — Оу. Это всегда будет так? — Судя по всему, всегда. — Слушай, а ты точно уверен, что это на самом деле истинность? Я ведь человек, какой смысл твоему волку считать меня своей парой? У этого просто логически нет никакого смысла. — Поверь мне, — мотает головой Чонгук. — Если бы ты был на моем месте, ты бы не задавал таких вопросов. Это просто абсолютно ни с чем не спутаешь. — А от этого можно избавиться? Взгляд у Чонгука мрачнеет. — Нет. — Черт. — Тэхен хмурится. — Это как-то удручающе. Не подумай, что меня так тяготит твоя истинность, просто как оборотни с этим справляются? Никакого выбора в плане того, в кого влюбиться, природа решает все за тебя, вот и… — Ты не совсем понял концепцию истинности, — обрывает его Чонгук, и Тэхен застывает, хлопая глазами. — Это не влюбленность — я сейчас не схожу по тебе с ума и не сочиняю тебе оды перед сном. Все дело в инстинктах: природа просто подсказывает нам, с кем лучше всего создать пару и завести детей, понимаешь? Подбирает нам идеальный генофонд, чтобы стая могла расти за счёт здорового сильного поколения. Но да, как ты сам сказал, в нашем случае это вообще не имеет никакого смысла. Тэхен даже не указывает на то, что он опять забыл об уважительном «хён». — Я не хотел тебя оскорбить, — качает он головой. — Да что ты. — Чонгук стискивает челюсть так крепко, что становятся видны желваки. — Пожалуйста, иди к себе в дом, чтобы я знал, что с тобой все в порядке. Я не могу уйти без этого. — Чонгук, я правда не хотел… — Иди! — прирыкивает Чонгук и, словно испугавшись своего же рыка, тут же добавляет вежливо: — Хён. Тэхён смотрит на него с сожалением, сворачивает зонт и уходит. А оказавшись за дверью, в сухости и тепле, осторожно выглядывает из-за занавески: Чонгук все еще стоит на тротуаре, крепко-крепко сжав руки в кулаки и опустив голову, пока дождь становится все сильнее. На следующий день Тэхён берет с собой в школу два зонта.

🌒

— Вот это да-а, — качает головой мистер Чон, выглядывая в окно. Он развалился на стуле и закинул ноги на рабочий стол — отвратительная привычка, Тэхён на это смотреть спокойно не может. — Если бы я знал, что в марте здесь такая погода, то ни за что бы не согласился переехать. Где это видано, чтобы в конце марта шел снег? Тэхён с усилием отводит взгляд от его тонких лодыжек, высунувшихся из-под штанин деловых брюк, и тоже смотрит в окно. Было бы гораздо лучше, будь это классический снег, который идет мягкими хлопьями и мирно оседает на дорогах, не развозя никакой слякоти. Но так как на дворе март и уже не так холодно, проливной дождь перемежался со снегом и создавал на улицах просто адовую смесь, по которой пройти и не промочить ноги до боли в пальцах было просто невозможно. Чонгук, когда он вчера всучил ему зонтик и наказал не ходить под дождем, посмотрел на него исподлобья и буркнул угрюмое «спасибо», только бы он решил остаться дома и не тратить свое время, провожая Тэхёна по такой дикой слякоти… — Хосок-ши, — говорит он задумчиво. — Вот в продолжение нашей прошлой темы… Что бы вы сделали, если бы вас посчитал истинным какой-нибудь оборотень? Мистер Чон смотрит на него, вскинув брови. — Если бы я был оборотнем? — Нет, человеком. — Мужчина или женщина? — А кого вы предпочитаете? — Женщин. — Тогда мужчина. Мистер Чон задумчиво трет подбородок и смотрит в потолок, наконец снимая ноги со стола. — Какой сложный вопрос. Я не знаю, перво-наперво — я бы постарался держаться от него подальше во время полнолуния, а то мало ли что… Но я бы попытался с ним сдружиться. Что я вынес из практики в той волчьей школе — что для волков необходимо находиться рядом, защищать и поддерживать, инстинкты у них такие. Сердцу, конечно, не прикажешь, но будь он девушкой, я бы попытался влюбиться в ответ. — Истинность — это не влюбленность, — рассеянно поправляет Тэхён. — Но почти всегда идет бок о бок, разве не так? — Я не… наверное. — Все же хорошо, что с людьми истинность не работает, я передумал, — легонько морщится мистер Чон. — А то вот выбрал бы тебя какой-нибудь бугай, а тебе потом жить с этим. Волкам в таком смысле, наверное, проще… Тэхён снова несчастно выглядывает в окно. — Наверное. — А к чему такой вопрос? — Да так, праздное любопытство. Мистер Чон смотрит на него очень внимательно. Тем вечером, когда Тэхён возвращается домой, то подходит к Чонгуку, ожидаемо отказавшемуся от зонта — тот выглядит продрогшим в своей вечной толстовке, пока к его ресницам цепляются капли ледяного дождя. Тэхён поднимает над ним свой большой черный зонт и кивает в сторону своего дома. — Пойдем. Всю дорогу они проходят в тишине, пока Тэхён обдумывает это вот «попытался бы влюбиться в ответ».

🌓

— От твоего дома до моего большое расстояние? Чонгук изгибает бровь и смотрит на него исподлобья. Колючка, — думает Тэхён. Повезло же ему с альфой. — А какая разница? — Просто хочу знать, как долго тебе приходится идти, чтобы посидеть под моими окнами ночью. Чонгук кривит губы и отводит глаза. — Не знаю, километра два. — То есть, ты два километра идешь по дождю, чтобы посмотреть на меня несколько минут, а потом те же два километра обратно? Чонгук опускает глаза, и по его нахмуренным густым бровям Тэхён может видеть, что говорить о таком ему неприятно. — Если бы я мог, я бы не бегал туда-сюда, поверь мне, — фыркает он. — Но это не так далеко. И я не мерзну, я же уже говорил. Но в этом нет ничего особенного. Я вырос, носясь по этому лесу, так что два километра для меня — ерунда. Тэхену хочется в это верить. Если бы ему пришлось пройти хотя бы километр по этому лесу (пересеченная местность, грязь и хлещущие по лицу мокрые ветки), он бы до конца своих дней не покидал сухость и тепло своего дома. И то, что Чонгук делает это ради него каждый день (хоть и не по своей воле) — немного беспокоит, но все же лестно. — Так почему ты приходил ночью? — спрашивает он тихо. — Что-то случилось? После часа ночи он вышел на кухню, чтобы налить себе воды, и совершенно случайно заметил в окне, выходящем на лесополосу, сидящего на бревне Чонгука. Он не стал выходить и спрашивать, в чем дело, и теперь понимает, что зря. — Мне не спалось. — Мне тоже. — Я знаю. — Чонгук кидает на него острый взгляд. — Поэтому мне и не спалось. Тэхен поднимает брови. — О. Ты же говорил, что в истинности нет ничего серьезного. Конечно, с учётом его пространных исследований всего того материала, что он отрыл в интернете, было ясно, что истинность — это вам не шутки, но поймать Чонгука за язык было необходимо. — Я не говорил такого. Я сказал, что в этом нет ничего особенного, потому что такое рано или поздно случается с каждым. Но истинность — это серьезно, она очень глубоко сидит. Тэхён задумчиво кивает, глядя себе под ноги. — Наверное, ты жалеешь о том, что не запечатлелся на какой-нибудь омеге из своей стаи, да? Все было бы гораздо проще. Чонгук пожимает плечами. — Нет. — Да ладно тебе, — улыбается Тэхён. — Я же не обижусь, скажи честно. — Нет, правда. — Почему? Чонгук отводит взгляд в сторону — но теперь не с таким выражением лица, будто ему вообще видеть Тэхёна не хочется, а с мягким румянцем смущения на скулах. — Ну, знаешь… Мои братья-альфы нашли себе истинных омег, и теперь все, что они делают — это постоянно лижутся и ходят под ручку, а это как-то… Ну, слишком просто? Не то чтобы я пытался усложнить себе жизнь, но запечатлеться на ком-то вроде тебя — удивительно. Я не жалею, что все так вышло. — Вроде меня? — повторяет Тэхён, улыбаясь. — Нет, ну ты сам подумай — ты человек, притом преподаватель, приехал откуда-то издалека, да еще и выглядишь как модель, честное слово… Кто еще может похвастаться таким истинным? — Оу, так вы у себя еще и истинными меряетесь… Чонгук возмущенно округляет глаза, но все же фыркает, усмехаясь — и это первый раз, когда Тэхён видит его почти что улыбающимся.

🌔

В рутину, оказывается, на удивление легко вкатиться. Тэхён привыкает к постоянному дождю, к тому, что мистер Чон закидывает ноги на стол, к тому, что каждым вечером у школы его встречает Чонгук, которого обязательно нужно спрятать под большой черный зонт. Привыкает и к тому, что вещи на сушилке просто не успевают высыхать из-за постоянной влажности, к тому, что плесень успевает вырастать быстрее, чем он отскребает ее с кухонного кафеля, к тому, что в ботинках извечная сырость. Школа принимает его за своего: даже старшеклассники, до сих пор видевшие в нем своего конкурента, перестают кидать на него озлобленные взгляды. Чонгук к нему немножко оттаивает. Проходит его жесткая несговорчивость, из линии плеч исчезает напряжение, и отвечает он уже не так односложно. Разговаривать с ним очень интересно — он рассказывает о той стороне своей жизни, которая для Тэхёна совершенно в новинку. Тэхён узнает о его стае, о том, что у него одиннадцать родных братьев и сестер (и что жить с четырьмя братьями-альфами — совершенно невыносимо), о том, как они живут своей общиной посреди леса и как контактируют с городом… Чувствительные темы он обходит стороной: не заговаривает ни про истинность, ни про то, что случается с ним в полнолуние, но Тэхён не напирает. Временами они так заговариваются, что подолгу стоят у дома Тэхёна, не в силах разойтись. Тэхён долго думает о том, стоит ли пригласить его как-нибудь к себе на чашку чая, но приходит к мысли, что некоторые границы в их отношениях лучше не пересекать. А еще к мысли о том, что Чонгук больше не кажется ему таким уж юным — или, может быть, это он считал себя слишком взрослым?

🌕

За пару дней до полнолуния Тэхён предупреждает Чонгука, что съездит на весь этот небезопасный период в Тэгу — все равно нужно было заехать к родителям, а еще разобраться с документами по мелочи. Чонгук с облегчением выдыхает — говорит, что проводить полнолуние вдали от стаи просто кошмарно. И вызывается проводить его на поезд. И встретить с него тоже. Тэхён же между делом понимает, что совершенно перестал воспринимать эту его навязчивую заботу за что-то, собственно, навязчивое и обременяющее. Тем более, чем ближе полнолуние, тем сильнее в нем должны играть его охранительные инстинкты — не будет же Тэхён пытаться их подавить. В Тэгу солнечно — непривычная солнечность почти сразу же слепит Тэхёна, стоит ему сойти с поезда: он подслеповато щурится, пытаясь снова принять то, что существует не только пасмурная погода. Первым делом — к родителям; мама крепко стискивает его в объятиях и приговаривает, что он без женского внимания совсем уж исхудал и погрустнел. — Вы поглядите на него, разве в школе учителям не положено обслуживание в столовой? — Положено, мама, — бубнит Тэхён, послушно подставляясь под тщательный осмотр. — Я хожу в школу и обратно пешком, может, я просто сбросил немного лишнего веса… — Лишнего веса! Дорогой мой, в каком месте у тебя может быть лишний вес? А я же говорила тебе, что не стоило никуда ехать, совсем один не пойми где, наверняка и питаешься, как попало… Тэхён только улыбается, позволяя ей подсуетиться над своими «неприлично отросшими» волосами и тощими боками: может, он и считал себя взрослым, но в глазах мамы все еще оставался ребенком. Первым делом мама откармливает его до невообразимого состояния (Тэхён, конечно, не сопротивлялся — кто в ясном уме будет отказываться от домашней еды?), и только потом огорошивает: — Позвони Джихён, раз уж ты в городе. Вам бы встретиться. Тэхён, разморенный едой, тут же настораживается: — Нет, мама. Я не планировал с ней встречаться. — Тэхён-а, это невежливо! Вы не виделись уже месяц, что она подумает, если узнает, что ты был в городе, но даже не позвонил ей? — Я надеюсь, она не узнает, что я приезжал. — Узнает, я уже сказала ей. — Мама! — возмущается Тэхён. — Я же говорил, что больше не хочу ее видеть. Нас больше ничего не связывает, я не должен делать вид, что мы остались друзьями, и приглашать ее на ужин каждый раз, как окажусь в Тэгу. — Но прошло уже почти два месяца! Встретьтесь и поговорите, может, что-нибудь для себя и решите… — Но мама… — Тэхён-а, это не так сложно. Вы встречались почти четыре года, разве это не стоит того, чтобы хотя бы встретиться и поговорить по душам? Тэхён, в общем-то, понимает маму и довольно ясно видит ее мотивы. Скорее всего, она надеется, что у Джихён получится образумить его и вернуть обратно — как в Тэгу, так и к себе. На их отношения у мамы были грандиозные планы: она то и дело грезила о том, как будет устраивать им свадьбу, свадебную фотосессию, как они назовут детей, где будут жить, и так далее, и так далее. Неудивительно, что она хочет вернуть все обратно, надеясь, что у Тэхёна просто случилось временное помутнение рассудка. Тэхён соглашается. Не потому что мама настаивает, и не потому что он ценит прошедшие четыре года отношений, и не потому что невежливо даже не дать Джихён знать, что он вернулся в город. Он соглашается ради себя — чтобы доказать себе, что он достаточно сильный и достаточно зрелый, чтобы посмотреть своему прошлому в лицо, а не слепо бежать от него. — Спасибо, что пригласил, — улыбается Джихён. Она выглядит безупречно, как, в общем, и всегда — но чтобы сразу обозначить все границы, Тэхён предупреждает: — Это не свидание. Мама сказала, что сообщила тебе, что я приехал, так что это банальное проявление вежливости. — Оу. — Джихён опять улыбается своей отточенной, идеальной улыбкой. — Ну, тогда спасибо, что решил проявить вежливость. И твоей маме тоже спасибо, я рада тебя видеть. Тэхён не мог сказать того же самого. — Я передам ей. — Как она, кстати, поживает? Твои родители как-то приглашали меня отужинать, но я подумала, что это будет немного странно, если тебя не будет с нами. — Вполне неплохо. Не стесняйся, в этом нет ничего странного, они давно приняли твою позицию. Джихён делает глоток вина и поджимает накрашенные ярко-красным губы. — Тебя это задевает? — Нет, что ты, — отмахивается Тэхён. — Их можно понять. Я не против, если ты будешь общаться с моей мамой — пожалуйста, если это не затрагивает меня и наши прошлые отношения. На мгновение Джихён выглядит так, словно искренне сожалеет, но после четырех лет Тэхён очень четко уяснил для себя, что нельзя верить ни единому ее слову. — Когда ты вернешься обратно? — Прошу прощения? — хмурится Тэхён. — Обратно к тебе? — В Тэгу, — улыбается Джихён. — Ну, и ко мне, надеюсь. — Я не собираюсь возвращаться. Кажется, я изначально довольно ясно выразился, что собираюсь осесть там насовсем. — Ты, должно быть, шутишь. — Это похоже на шутку? Я устроился на работу и купил себе дом, так что возвращаться сюда мне незачем. Джихён трет лоб, и Тэхён на мгновение задумывается о том, что зря на это все согласился. — Это же совершенно крохотный городок, Тэхён, — объясняет она ему, как маленькому ребенку. — Из таких бегут, а не переезжают добровольно. Ты хочешь чахнуть там до конца своих дней без возможностей расти? Они расстались почти ровно два месяца назад после четырех лет отношений (трех лет и десяти месяцев), из которых один год Тэхён был искренне влюблен, два — держался на чистой привязанности, а один, последний — на ожиданиях родителей, на надеждах о том, что все исправится, на собственной бесхребетности и невозможности уйти из манипулятивных отношений. Со стороны всем они казались идеальной парой, да и самому Тэхёну временами так казалось, но стимулом послужил намек от Джихён о том, что она ждет от него кольца и предложения. Ему казалось, что это само собой разумеется и неизбежно, но как только он посмотрел со стороны на то, какими будут их отношения, если он окончательно повяжет себя узами брака, то понял, что с этим нужно что-то сделать. Тэхён отказался. Сказал, что им нужно расстаться, на что и Джихён, и родители сказали, что это просто стрессовое решение и он еще одумается — тогда, чтобы точно не одуматься, он с лёту принял предложение дяди сбежать за сотню километров в чужой город, чтобы искать счастье не в чужом одобрении и удовлетворении, а в самом себе. — Я учитель, Джихён, — говорит он спокойно. — В какую сторону мне расти? Работать в частной школе? Спасибо, но дети везде одинаковые и везде требуются учителя литературы, так что я готов, как ты сказала, чахнуть там. — Тэ, ты хоть понимаешь, как незрело ты поступаешь? Ты разорвал наши отношения и уехал от своих близких ради этого? Тэхён прикрывает глаза и думает о том, насколько грубо будет встать и уйти прямо сейчас. — Я разорвал наши отношения из-за тебя, — объясняет он. — А то, что я уехал — это всего лишь побочный эффект, чтобы, упаси господи, не захотеть вернуться к тебе. — Тэхён… — Я не хочу выяснять отношения сейчас, мы все это уже не раз обсуждали. Он делает глоток вина. Вино превосходное, но на языке все равно стоит кислый вкус разочарования: лучше бы он сходил этим вечером выпить с друзьями, а не потратил его на очередную бессмысленную попытку Джихён его образумить. — Тэхён, ты ведь понимаешь, что я не буду ждать вечно, пока ты одумаешься и придешь в себя? — Понимаю, и я не прошу тебя об этом. — Джихён хмурится и уже собирается что-то сказать, как он обрывает ее коротким и хлестким: — Я уже нашел себе кое-кого. Она замолкает, глядя на него круглыми неверящими глазами, и вдруг очень остро ухмыляется. — Да? Кто она? — Не она, а он, — поправляет ее Тэхён. — Его зовут Чонгук, он на несколько лет младше меня. Я вполне счастлив. — Боже мой, ты послушай себя! — восклицает она с неверием. — Ты пытаешься заменить меня на первого попавшегося человека, который проявил к тебе внимание? Прошло чуть больше месяца, а ты уже бросаешься в новые отношения? Тэхён улыбается. — Ну, я бы сказал, что у меня не было выбора. Он оборотень, в тех местах они водятся. Так получилось, что я его истинный. Джихён качает головой. — Что за чушь. — Не чушь. Как ты думаешь, почему я приехал в Тэгу? — Он указывает за окно, где в небе красуется желтая полная луна. — Полнолуние. Джихён прикрывает глаза ладонью и делает глубокий вздох, словно находясь с мыслями; когда она отнимает руку от лица, то снова на какие-то мгновения выглядит искренне обеспокоенной. — Пожалуйста, — говорит она. — Не делай этого. Возвращайся, если не ко мне, то хотя бы к родителям. Ты сам понимаешь, насколько уязвим сейчас, даже если не хочешь этого признавать. Ты только что разорвал длительные отношения и тебе хочется найти ласки в первом же попавшемся, кто эту ласку предлагает… Тэхён не говорит о том, что этих новых отношений, в общем-то, и не существует, и что никакой ласки ему не предлагали, но в словах Джихён есть здравый смысл. Он ненавидит ее за это. — Не вижу в этом ничего плохого. — Пожалуйста, — вздыхает она. — Это он на тебе запечатлен, у тебя есть выбор, и никто тебя не осудит. Не совершай ошибок, о которых потом будешь жалеть. Тэхён опускает глаза на свой бокал вина, к которому совершенно потерял интерес. Потом — смотрит на желтую луну, уставившуюся в окно ресторана прямо на него. — Спасибо, Джихён, — благодарит он почти искренне. — И за эти четыре года тоже спасибо. Наши отношения были сущим кошмаром и лучше бы я не тратил на них свое время, но все равно спасибо. Теперь я буду думать своей головой, а тебе больше не нужно ждать, пока я одумаюсь — просто оставь эту идею, к тебе я точно не вернусь. Джихён слабо ему улыбается. Весь путь обратно — к себе домой, ему стоит привыкнуть, что теперь это его дом, — Тэхён смотрит в окно и думает, хотя специально взял с собой книгу, чтобы читать в дороге. Разговор с Джихён (хоть он и думал, что он ему ничего не даст), подкинул ему новые поводы для размышления. Да, он еще не рассматривает мысль о том, чтобы «попробовать влюбиться», как сказал Хосок-ши — искать любви у запечатленного на нем парня только из-за грызущей потребности в том, чтобы чувствовать себя нужным, будет просто нечестно. Они просто проводят друг с другом время, потому что Тэхён не монстр и понимает, как Чонгуку это необходимо. Но и правда — у него же есть выбор, он не обязан, это не сделает его эгоистичным… За час до прибытия поезд постепенно вкатывается в облачность: сначала за облаками исчезает неверное мартовское солнце, а потом начинает моросить дождь. Тэхён смотрит на растягивающиеся на стекле капельки и слабо улыбается: он дома. У него есть выбор, и он выбирает пойти на поводу у мальчика-волка, но не потому что он рикошетом пытается ввязаться в новые отношения, а потому что впервые кто-то нуждается в нем, а не наоборот.