16 + 6

      Уснуть Чуя смог только под утро. И даже во сне, кажется, он все еще продолжал мучиться из-за того, что позволил себе ввязаться в очередную историю, главным героем которой был ни кто иной, как Дазай Осаму — главная головная боль рыжеволосого с самого момента знакомства.       В свой заслуженный выходной Накахара снова не смог хорошенько отоспаться.       — Чертов Дазай, — едва ли разборчиво протянул парень. В полудреме просунул руку под подушку, сильнее кутаясь в одеяло, и заерзал на месте, устраиваясь поудобнее. Где-то на задворках сознания проскользнула мысль, что утро уже наступило, потому что в глаза бил яркий солнечный свет, а значит, пора бы вставать. Мори вряд ли примет объяснительную «не явился на работу, потому как нянчился с шестнадцатилетним паразитом, которого сбагрило Агентство».       «Убить мало» — первая мысль, осознанно проскользнувшая в голове.       Переполненный отчаянием, Чуя сонно моргнул пару раз, пытаясь сфокусировать взгляд.       Только надежда на то, что Мори знает, как снять это дурацкое недопроклятие с Дазая, хоть как-то скрашивала утро. Накахара безумно надеялся, что прямо сегодня же Осаму отправится в свое Детективное Агентство, и сам Чуя не увидит его еще очень и очень долго.       Во всяком случае, пока Дазай снова не влипнет в какую-то херню и, уж как повелось, не втянет в эту же херню бывшего напарника.       И только когда мафиози, уже сгоняя последние остатки сна, потянулся рукой к телефону на прикроватной тумбочке, в голове у Чуи что-то щелкнуло. Осознание (он серьезно заметил это только сейчас?) того, что чья-то рука нагло обхватила его поперек туловища, накрыло лавиной, и Накахара буквально-таки забыл на пару секунд, как нужно дышать.       От удивления, от злости, от желания в тот же момент развернуться и сломать блядскому расточителю бинтов челюсть.       Шею опалило горячее дыхание, и рыжеволосый снова впал в ступор. Шумно сглотнул, не смея шевелиться.       Внутри все словно вверх дном перевернулось. Буря эмоций захлестнула с ног до головы, да так, что по спине мурашки прошлись.       Осаму лежал рядом, крепко обнимая одной рукой и тычась носом где-то за ухом. Прижимал к себе, будто бы, черт возьми, так оно и надо. С какой-то по-дурацки детской обидой Чуя подметил, что, даже несмотря на разницу в возрасте, Дазай все еще выше и в плечах шире. Все еще может сгрести, вот подобно этому, Чую в охапку.       Раздражает.       Удар локтем по ребрам действовал не хуже ледяной воды в лицо. Дазай проснулся мгновенно — и повезло, что на пол не улетел.       Чуя очень надеялся, что, хотя и сдерживал силу, одно-два ребра он все же сломал.       И весьма расстроился, когда понял, что все же нет.       — Чу-у-уя, больно ведь, — щурясь, заскулил шатен. Довольную ухмылку сдержать все же не смог.       До покалывания в кончиках пальцев раздражает.       — Какого черта ты тут делаешь? — голос у Чуи серьезный. Видно, что маленькую шалость напарника по команде он не оценил от слова «никак».       — Ну прости-прости, не смог устоять перед твоим очарованием.       От злости сводило скулы. Этот крысеныш еще и издеваться смеет. Зубы лишние есть, что ли? Как будто бы Дазай не знает, что подобное рыжеволосый терпеть не будет — в стенку впечатает, а Агентству вернет коробочку с прахом. Может, тогда мир (по крайней мере для самого Чуи) станет чуточку лучше?       — Ты за шесть лет еще привлекательнее вообще-то стал, — с умным видом кивнул Неполноценный, скрестив руки на груди и перекинув ногу через другую. — Сложно было сдержаться.       Когда вокруг появилось красное едва ли различимое свечение, Дазай среагировал молниеносно. Схватил за руку, аннулируя способность Чуи и тут же ловко уклоняясь от прямого удара по лицу.       На секунду перед глазами рыжеволосого мелькнула самодовольная ухмылка, а затем Осаму просто-таки перепрыгнул через него, за считанные мгновения оказываясь уже около двери спальни.       — Завтрак на мне! — только и донеслось до слуха Накахары перед тем, как Дазай в своей же рубашке, которая теперь была великовата для Неполноценного (заканчивалась чуть ниже середины бедра и вполне себе сходила за ночнушку), исчез за дверью.       Чуя негромко выругался.       Выругался и в очередной раз мысленно упрекнул себя, что пустил на порог перебинтованный хаос в лице бывшего напарника.       Когда Чуя вышел из ванной с влажными волосами и в домашнем халате, Дазай, напевая какую-то песенку про двойной суицид, как раз раскладывал по тарелкам омлет. А как только завидел в дверном проеме рыжеволосого, тут же радостно заулыбался и начал к столу приглашать, мол, завтрак в качестве извинений за утренние шалости.       — Отравлено, что ли? — хмыкнул Накахара, осматривая со всех сторон свою порцию. На вид вроде ничего так.       Простого завтрака было слишком мало, чтобы шестнадцатилетний паразит, прилипший к Чуе подобно банному листу, искупил свои грехи. Но огрызаться по поводу захвата Дазаем своей кровати мафиози все же перестал. Так и не дождавшись ответа, отрезал кусочек омлета вилкой и попробовал.       Ничего так, съедобно. Можно сказать, даже вкусно.       — Не волнуйся, Чуя-кун, — снова колко усмехнулся шатен. — Я тебя, конечно, нена…       Чуя, занятый едой, не сразу понял, чего это там Осаму заткнулся так внезапно. А когда все же перевел взгляд на напарника, только бровь удивленно вскинул. Тот с искренним непониманием в глазах пытался произнести конец предложения, только вот с какого-то черта не получалось выдавить из себя ни звука.       Сначала рыжеволосый только голову скучающе рукой подпер, мол, «ну да-да, помучайся там, пока я ем». А затем вдруг допер, что именно тот хотел сказать ему. Тут же вспомнил слова Ацуши о том, что Дазай врать не может, и, не сдерживаясь, громко засмеялся во весь голос.       Честно пытался взять себя в руки, пока Осаму злобно прожигал его взглядом, но в итоге только отложил вилку в сторону и, все еще задыхаясь от смеха, откинулся на спинку своего стула.       Дазай не смог произнести, что ненавидит его.       А вот это вот уже забавно.       — Ого. Почти как признание.       Холодный, словно лезвие, взгляд шатена так и твердил о том, что если Чуя сейчас же не заткнется, то Осаму скормит его уличным псам. Но Накахара на этом останавливаться не спешил.       Потому что смешно чертовски.       Да и когда еще он сможет так поиздеваться над Дазаем?       — Ну, давай. Ты же постоянно твердишь что-то вроде «терпеть тебя не могу» или «захлебнись вином». А сейчас что? Не можешь? Врунишка.       — Характер твой терпеть не могу, — цыкнул парень, отворачиваясь от Чуи и всем своим видом показывая, что не желает продолжать этот разговор.       — Да-да, просто признай уже, что ты в восторге от своего напарника по команде и жри омлет, — махнул рукой Чуя, не сводя глаз с напряженного лица Дазая.       — И шляпа у тебя дурацкая.       — Заткнись, малявка, — шикнул рыжеволосый.       За завтраком они только и делали, что кидались друг в друга оскорблениями. Слово за слово, уступать никто не собирался, ну и пошло-поехало. В итоге Чуя все же не выдержал и, чувствуя, как начинает дергаться глаз, поднялся из-за стола. Кинул что-то о том, что грязная посуда тоже целиком и полностью на совести Дазая, а затем вышел из комнаты, лишь бы только это подобие человека, бинтами обмотанное, перед глазами не мельтешило.       И все бы ничего (Накахара за столько лет уже привык грызться с Осаму по поводу и без), вот только в какой-то момент рыжеволосый застопорился, вдруг поняв кое-что весьма дикое и никак не укладывающееся в голове.       Если Дазай не может врать, тогда его слова о том, что Чуя его привлекает… правда, что ли?       Пару секунд мафиози стоял на месте, не смея шевелиться и пытаясь понять, в чем подвох.       А потом только рукой махнул.       «Что за чушь?» — тихо хмыкнул про себя Накахара.       Как будто такое вообще возможно.

***

      Чуя шагал по коридору, сунув руки в карманы, и наблюдая за тем, как Дазай впереди него чуть ли не прыгает от радости. Надо же, сколько восторга всего-то от того, что снова оказался в стенах Портовой Мафии. Видимо, «похищение» Агенством этому безмозглому только на пользу пошло — вон как глаза горят, будто бы не на работу, а на праздник идет.       Одежда Осаму, включая пальто, до смешного по-дурацки висела на нем, так что Чуе пришлось порыться в гардеробе и найти что-то подходящее, чтобы приодеть напарника. Впрочем, стоило только открыть шкаф, как Дазай сам с особой наглостью взял все, что ему захотелось, а под конец со счастливой улыбкой натянул на себя старый черный плащ мафиози.       Накахара раздраженно цыкнул, вслушиваясь в ту самую песенку про двойное самоубийство, которую Неполноценный снова зачем-то напевал.       Одежда Чуи пришлась Дазаю в самый раз.       Еще и этот плащ. У рыжего создавалось впечатление, что он тоже вернулся в свои шестнадцать и сейчас шагает за старшим коллегой — правой рукой Мори, — который ведет его к боссу ради отчета очередного.       Невыносимо.       К слову о Мори. Босс Портовой Мафии на появление Осаму отреагировал куда радостнее, нежели его подопечный. Правда, удивился не меньше. Изогнул бровь, задавая немой вопрос, и Чуе ничего не оставалось, кроме как рассказать все от начала до конца. Что Дазай-придурок попался в какую-то там ловушку с посылкой, что Агентство успешно спихнуло свою проблему на плечи Накахары, что Дазай ни черта не помнит о своей взрослой личности и что врать он вообще не способен (так что издевайтесь как хотите, Чуя в ладоши похлопает).       Пока мафиози рассказывал, сам виновник всего переполоха без лишних слов и совести, прямо как в старые добрые времена, принялся обыскивать кабинет босса на наличие каких-то микстур забавных и таблеток разноцветных. Ну, а поскольку у Мори в шкафчиках такого добра хватало…       Когда рыжеволосый, не прерывая своего доклада, отобрал у Дазая четвертую упаковку таблеток, шестнадцатилетнему «жалкому суицидальному отбросу, который сейчас отправится в лазарет с переломом обеих рук» прилетел неслабый подзатыльник.       Мори слабо усмехнулся, наблюдая за тем, как Дазай обиженно хмыкнул и все же уселся за один из стульев, больше не провоцируя напарника.       — Так… вы знаете, кто может владеть подобной способностью? — заключил Накахара, и Огай, в очередной раз окинув подчиненных взглядом, откинулся на спинку своего кресла, подперев голову рукой.       Со стороны они смотрелись даже несколько забавно. Отношения Двойного Черного ходили по тонкой грани между дружбой и ненавистью, и наблюдать это снова, спустя столько лет… губы трогала улыбка.       — Нет, Чуя, — выдохнув, покачал головой босс мафии. — Прости, я без понятия.       И только рыжеволосый хотел было выругаться от негодования, как Мори перебил его:       — Но зачем вам искать виновника и тратить силы? Вернуть все на круги своя можно куда более простым образом.       Чуя моргнул удивленно, не сводя глаз с мужчины. И? Каким же это?       — Дазай просто может деактивировать… проклятие, как ты его назвал.       И вот тут вот глаза Накахары прямо-таки загорелись воодушевленно. С плеч будто бы тяжкий груз свалился: ну наконец-то! Ну наконец-то это обмотанное бинтами чучело уберется обратно в ту дыру, из которой вылезло. Вот сейчас-то Дазай использует свою способность, повзрослеет на пару лет за одно мгновение, помашет ручкой, мол, рад был повидаться, и попиздует.       Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.       Вот только стоило Чуе повернуться к Дазаю и взглянуть на его ни капли не удивленное лицо, рыжеволосого снова охватила злость.       — Треклятый ты кусок дерьма, — прошипел Накахара, хватая напарника за воротник рубашки, — ты ведь знал об этом.       — Разумеется, знал, Чуя, — спокойно выдохнул брюнет, с силой сжимая запястье повелителя гравитации и заставляя того все же убрать руку. — Я удивлен, что ты сам до этого до сих пор не додумался. Ну ладно, в Двойном Черном хватит и одного человека с мозгами.       — Да где ты в себе человека смог разглядеть? — зарычал рыжеволосый, замахиваясь свободной рукой, но Дазай ожидаемо ловко увернулся, присвистнув что-то раздражающе, мол, было близко.       Мори, наблюдавший за перепалкой, снова усмехнулся. И правда, навевало воспоминания.       — И какого хера ты до сих пор не стал прежним? Используй уже свою способность, и я прямо сейчас свяжусь с Ацуши, чтобы уволок тебя обратно, отброс ты общества!       — Что? Не-е-ет, Чуя, как жестоко с твоей стороны, — протянул Дазай наигранно, словно бы вот-вот расплачется. — Уж больно по вкусу мне пришлась твоя квартира.       — Зараза!       — Хочу остаться!       Казалось, ссора этих двоих могла длиться вечность.       И в какой-то момент Мори понял, что, как бы он там ни скучал по этому, бесконечные издевки Дазая и ругательства Чуи начинали раздражать. Закашлял тихо, заставляя подчиненных все-таки успокоиться и обратить свое внимание на него, а затем, недолго думая, произнес:       — Не вижу ничего плохого в том, что Дазай хочет вернуться в мафию.       Мысленно Накахара взвыл от отчаяния.       Разумеется, Мори не видит. Зато он, Чуя, видит — прекрасно видит.       — Да и ты ведь всегда можешь просто выставить его за дверь, разве не так? — вскинул бровь Мори, и рыжеволосый почувствовал, как у него сводит скулы от раздражения. И не поспоришь. — Не пропадет же он, в конце концов. В крайнем случае переночует здесь.       Дазай улыбался радостно, приговаривая что-то вроде «да-да, точно, Мори-сан, вы, как всегда, правы!», а Чуя скалился и сжимал руки, спрятанные в карманах, в кулаки.       Ну раз уж так, то хрена с два Накахара пустит мусор в виде бывшего — ставшего только что снова нынешним — напарника по команде на свой порог. Хрена с два вообще подпустит его к своей квартире ближе чем на сто метров! Выкинет куда-то в канаву, чтобы сдох поскорее и не мучился. И его, Чую, чтобы не мучил.       Чуя клялся себе в этом весь рабочий день.       А вечером возвращался домой вместе со счастливо напевающим ту же песенку о двойном суициде Дазаем.