16 + 6

      Чуя никогда не отличался умением контролировать свой гнев: мог вспылить из-за любой мелочи, и повезет, если до рукоприкладства не дойдет. В общем, характер у него был скверный — Накахара этого и не отрицал особо. И кажись, куда уж хуже? Как оказалось, есть еще куда.       Потому что за несколько дней, в течение которых Дазай ошивался в квартире мафиози, просто «злой Чуя» превратился в «свирепого-не-дай-бог-подойти Чую». По крайней мере, подчиненные, на которых пару раз срывался Накахара, теперь старались обходить рыжеволосого десятой дорогой без лишнего повода и, наверное, молились, чтобы настроение босса хотя бы чуточку улучшилось, ведь такими темпами не враги мафии, а сам же Чуя и порешит всех, потому что ну под руку попались.       Дазаю же было плевать с высокой колокольни.       Хотя нет. Как раз наоборот: Осаму словно был даже заинтересован в том, чтобы еще больше вывести напарника из себя. Постоянно подшучивал про его рост, мол, Чуе уже двадцать два, а он все равно ниже. Терся вечно где-то рядом — и неважно: работает рыжий или просто телек клацает, отдыхает — и всячески пытался заслужить прямой удар в нос. Ей богу, точно мазохист. И что худше всего — каждое божее утро Дазай пробирался в кровать Чуи и засыпал рядом. Накахаре только радоваться оставалось, что тот руки не распускал. Ну, а когда распускал, заслуженно получал пинка под зад и под матерные ругательства кубарем катился с кровати.       В общем, теперь Чуя сам себе сочувствовал: если раньше после работы удавалось отдохнуть, то теперь в свободное от поручений Мори время приходилось возиться с шестнадцатилетним придурком, который в одиночку проблем создавал больше, чем все вражеские группировки вместе взятые.       Интересно, когда же он все-таки утопится в своей речке?       — Чу-у-уя, — со вселенской скукой протянул шатен, и Накахаре потребовалось огромнейших усилий, чтобы не запустить тряпкой прямо между глаз напарника.       Осаму развалился на мягком ковре прямо перед телевизором и без особого интереса переключал каналы, пока его сожитель убирался дома. Влажную уборку время от времени проводить полезно, а Дазай… а Дазай усердно помогал тем, что не мешал, и на том спасибо.       — Чу-у-уя, — повторил шатен, переворачиваясь на спину и раскидывая руки в стороны.       Видимо, не так уж все-таки и усердно.       — Да чего тебе? — с раздражением фыркнул Накахара, переставляя цветы с окна на пол, чтобы подоконник протереть.       На детском канале (Чуя даже не удивился, что выбор Дазая пал именно на него) крутили какой-то супер популярный нынче супергеройский мультик, который, похоже, успел Осаму наскучить, если уж он снова принялся приставать к напарнику.       — Пошли прогуляемся?       — Ноги в руки и вперед. Я при чем? — цыкнул Накахара, отмечая про себя, что цветы еще и полить не помешает.       Шатен наконец-то соизволил сесть на том же ковре, скрестив руки и дуясь как-то по-детски.       — Ну да, чего это я, — спустя пару секунд выдохнул Дазай, рукой махнув. — Кто же в здравом уме выйдет из дома с вешалкой для шляп?       — Чего ты там вякнул, мелкое отродье? — тряпка все же полетела прямо по направлению к Осаму, который ожидаемо увернулся. Кинув что-то на французском (можно догадаться, что-то не очень хорошее), рыжеволосый принялся ставить горшки на место, а затем взялся и за другое окно. Тряпка, разумеется, охваченная красным свечением, прилетела обратно парню в руки.       Неполноценный внимательно наблюдал за ним, кажись, даже про мультик позабыв. Злить Чую казалось куда большим весельем, чем детский фильм.       — Вон там пылинка осталась.       — Дазай, мать твою, ты сейчас вылетишь из окна и полетишь со скоростью света в свое хреновое Агентство. Пусть сами тебе сопли подтирают.       Взгляд мафиози так и твердил о том, что про часть с окном он точно не шутит. Ребяческие смешки со стороны Дазая только подливали масла в огонь, а Чуя изо всех сил старался держать себя в руках, потому что устраивать драку с Осаму рядом с тем же телевизором — так себе идея.       Рыжеволосый задумался о том, что, как закончит с уборкой, точно нальет себе бокал вина с целью морально расслабиться.       Может, после алкоголя нервы хотя бы немного в норму придут.       И, может, Чуя даже не проснется, когда шестнадцатилетний паразит ночью залезет под его одеяло и прижмется спиной к спине.       — Последний раз, когда я пытался спрыгнуть, ты закинул меня обратно на крышу своей способностью.       Накахара молчал. Всеми силами пытался даже внимания не обращать на бессмысленный треп напарника.       — А потом нос разбил. Лучше бы уже просто дал умереть, — со вселенской обидой и разочарованием вздохнул шатен и покачал головой.       — И не поспоришь, — огрызнулся рыжеволосый.       Лучше бы Чуя его тогда еще выше подкинул, ну чтобы наверняка уже.       — Слушай, Чуя, Чуя, — вдруг с восторгом окликнул напарника Неполноценный, и Накахара почувствовал, как все его естество так и тянется к Осаму, чтобы врезать да посильнее. Можно ведь его вырубить одним ударом, чтобы повалялся просто молча? — А ты, кстати, знал, что чихуахуа, как и ты…       — Ну все, блять, доигрался!       Не успел Дазай договорить, как его напарник, позабыв и про уборку, и про цветы, кинулся вперед, намереваясь схватить шатена за воротник рубашки, чтобы поднять для начала, а там уже и поколотить можно хорошенько. Чуя прекрасно знал, что когда Мори увидит Осаму со сломанной рукой, по головке самого Накахару не погладит, но, черт возьми, оно того стоит. Можно, и ногу, разумеется, но тогда проблем еще больше: Дазай вечно тормозить будет, а передвигаться в темпе черепахи рыжему как-то ну не в кайф.       Чуя тихо цыкнул, когда напарник, ухмыльнувшись, подло поставил подножку. Как будто бы ждал, что мафиози все же кинется с кулаками. Манипулятор хренов. Подстрекатель.       Приземлился рыжеволосый рядышком с Дазаем — все на тот же ковер.       Ругался себе под нос, потирая ушибленное колено и мысленно упрекал себя.       Ну сам же виноват: попался.       — Чуя, — коротко позвал напарника Осаму, подперев голову рукой. Мафиози все еще ворочался на ковре, матерясь и, кажись, даже не думая подниматься. А действительно мягкий, зараза. — Ты постоянно говоришь, чтобы я возвращался в Агентство.       В тот же момент Накахара замер, перестав наконец-то шипеть нецензурные словечки, и медленно поднял взгляд на Дазая. В воздухе повисло затяжное молчание, нарушаемое только какой-то веселой мелодией из того же супергеройского мультика.       По непонятной для него самого же причине Чуя ни в коем разе не хотел признаваться шестнадцатилетнему Дазаю, что на самом деле Двойной Черный распался уже несколько лет назад. Может, потому что хотел видеть блеск в глазах напарника, когда тот рассказывал об их команде, а может, потому что сам Чуя хотел продлить глупую иллюзию воссоединения.       — Да и Мори тогда разрешил мне вернуться в мафию.       Но Осаму, к сожалению, был чертовски догадливым.       — Я бросил тебя, да?       Накахаре показалось, что после этих слов он потерял дар речи. Открывал рот, чтобы съязвить как-то в своем стиле, но выдавить из себя не получалось ни единого звука. Кое-как сел, поднявшись, опираясь на локти, а взгляда от лица Дазая так и не оторвал.       Тот улыбался так же, как и всегда, вот только в этот раз в глазах его бесята не вытанцовывали, нет.       В этот раз что-то было не так.       — И поэтому ты стал еще злее, Чуя-кун, — хохотнул шатен, щелкнув Накахару по носу, а тот в ответ даже разозлиться не смог. Только тихо, почти неслышно произнес:       — Заткни пасть.       — Как-то не верится, — продолжая разыгрывать нелепую комедию, словно бы в подтверждение своих слов кивнул Дазай. — На это, наверное, должна была быть весомая причина. Интересно даже, что же такого произошло, что я оставил своего дорогого напарника.       Рыжеволосый наблюдал за тем, как Осаму подбородок тер, как щурился, словно бы вспомнить пытался. Наблюдал и ощущал, как ком подступает к горлу.       Обманщик херов.       Такое чувство, что издевательства Дазая достигли нового уровня и теперь режут по самому больному.       Не верится ему, видите ли, что бросил.       И Чуя, не выдерживая, тихо прошептал, наконец-то опустив голову:       — Иди к черту.       Секундная тишина будто бы растянулась на целую вечность. Руки безвольно повисли, челюсть сводило от напряжения, а о том, чтобы поднять взгляд на шатена, и речи быть не могло.       Чертово чучело бинтованное. Только он так мог: сказать пару слов про дела давно минувших дней, и все — Чуя сидит, как в воду опущенный.       Будь ты проклят, Дазай, честное слово.       — Чу-Чу? — звонкий смех — легкий и беззаботный — раздался над ухом. Обычно столь раздражающий, а сейчас у Чуи даже нет желания врезать Осаму по лицу. — Никогда не думал, что ты такой сентиментальный. Скучал, что ли?       — Да как по тебе вообще можно скучать? — фыркнул Накахара, но когда шатен обнял его, уткнувшись носом в рыжие волосы, Чуя неуверенно положил руки ему на плечи и закрыл глаза.       — Только не расплачься.       — Я серьезно, ты можешь заткнуться?       — Да все-все, понял, — снова послышался смешок. — Я тоже, наверное, скучал.       Чуя готов был поклясться, что ненавидит Дазая. И неважно: в Портовой Мафии он или в Детективном Агентстве. Чуя ненавидит Дазая всегда. И ни одна слащаво-сладкая речь на тему «я не должен был оставлять тебя» этого не изменит — точка.       Но в тот момент мафиози был совсем немного счастлив, что Осаму рядом.       Совсем немного. Капельку.       Впервые за очень долгое время Чуя позволил себе расслабиться и заснуть все на том же ковре рядом с Дазаем.       А еще впервые за долгое время Чуя наконец-то выспался.