16 + 6

      Ближе к ночи на телефон Чуи пришла смс-ка.       И все бы ничего, если бы ее автором не был Ацуши. Ну вот, спрашивается, откуда придуркам из Агентства знать номер Чуи (как и адрес, в общем-то)? Ответ, разумеется, сам собой напрашивался: Дазай постарался. И это еще удивительно, как Осаму там чего лишнего о мафии не разболтал.       «Чуя-сан, благодаря Рампо мы уже вышли на след преступника. Продержитесь еще немного! Удачи вам от всего Агентства!»       После погони за шайкой бандитов, решившей проворачивать свои темные делишки прямо под носом у Портовой Мафии, разрешения не спросив, Чуя был слишком измотан, чтобы ругаться на Ацуши, на Дазая, на силы всевышние — без разницы. Может, было бы чуточку полегче, если бы не пришлось гоняться за противниками по всей Йокогаме из-за глупости подчиненных. Может, было бы чуточку легче и если бы Дазай был взрослым нормальным человеком, а не больным на голову подростком «по обойме на каждого врага». О том, как Чуя способностью останавливал пули из-за того, что в дурную башку Осаму в очередной раз пришла гениальная идея о смерти во время исполнения задания, и вспоминать не стоит.       Сплошная головная боль.       Так вот, вместо ругани и матерщины на французском в ответ на смс-ку от Агентства Чуя только выдохнул тяжело и откинул телефон в сторону.       Если бы не сообщение, пробудившее рыжеволосого из полудремы, он, наверное, так и заснул бы на диване в гостиной, даже переодеться не соизволив.       Раньше после изнурительных заданий, если валился не глядя на диван, Накахара всегда просыпался укутанным в плед или одеяло. И искренне верил в то, что сам же ночью вставал и хватался за первую теплую вещь, что под руку попадалась, ну, а на утро, разумеется, забывал обо всем. А потом Дазай ушел из мафии, и Чуя, в очередной раз просыпаясь от холода, да так, что зуб на зуб не попадал, наконец-то понял, как сильно ошибался.       Мафиози цыкнул что-то про себя и, приоткрыв один глаз, выглянул в коридор через распахнутую дверь. Из ванной был слышен шум воды и голос Дазая, напевающего мотив своей любимой песни.       Ненадолго Накахара задумался о том, что стоит сказать Ацуши, что Агентство может не напрягаться и не искать эспера-шутника, который подкинул в их офис ловушку. Ну хотя бы потому, что они уже нашли способ вернуть Дазая в прежнее состояние. А проблема как раз-таки заключалась в том, что Осаму сам не особо-то и стремится взрослеть.       Потом решил, что кто-то из детективов (тот же Рампо, к примеру) уже давно понял это, так что можно лишний раз и не жаловаться Накаджиме на судьбу сиделки для шестнадцатилетнего бессердечного пса мафии.       А вот за пожелания удачи, Ацуши, спасибо, вот она Чуе не помешает.       Кто знает, что будет, если на следующем задании чокнутому паразиту, зовущему себя напарником рыжего, приспичит подорваться на бомбе — а это вполне возможно, Чуя знает.       — Чу-у-уя, — уже привычно протянул Дазай, заглядывая в комнату. Накахара даже дернулся невольно, словно бы очнувшись. — Я тебе ванну набрал, иди быстрее.       Мафиози вскинул брови несколько удивленно, но через пару секунд все же поднялся с дивана. Каким-то уж слишком заботливым стал Осаму, когда вернулся в свое шестнадцатилетие: завтраки готовит каждое утро, вино подносит (Чуе и просить не нужно), вон теперь ванну даже набрал. В чем подвох? Это все часть одного из тех самых коварных замыслов Неполноценного по типу «как довести напарника до белочки»? Потому что других объяснений Чуя в упор не видел.       — С отчетом помогать все равно не стану, — уже на полпути в ванную чисто для уверенности уточнил Накахара.       Дазай цыкнул в ответ — ожидаемо.       Интересно, Мори хоть раз держал в руках доклад, целиком и полностью написанный Осаму? А то уж больно ловко шатен умел уклоняться от своих обязанностей и спихивать работу на других (на Чую).       — Подождет пару дней, никуда не денется.       Ну да, отчет подождет. А босс мафии — нет.       Поэтому Чуя по привычке только глаза подкатил, когда понял, что завтра, пока Дазай свои веревки для повешения плести будет, самому рыжеволосому придется попотеть над бумагами.       Ну что вы, помогать с отчетом рыжеволосый и правда не станет! Ему просто придется все делать самому, пока Мори злиться не начал (уж куда лучше с документами повозиться, чем иметь дело с разозленным боссом).       Время идёт — ничего не меняется, так ведь, Дазай?       Интересно, в Агентстве ты тоже спихиваешь всю бумажную работу на других?       Уже переступив порог ванной комнаты, мафиози не сдержал тихого смешка: этот дурак и правда ему ванну набрал, вон с пенкой даже. Нет, ну вы вдумайтесь только: жестокий исполнитель Портовой Мафии, повелевающий гравитацией и вселяющий ужас во врагов одним только своим появлением, и ванная с пенкой… кажется, еще и с эфирным лавандовым маслом.       Серьезно? Это Дазай так намекает, что Чуе нервы пора успокоить или что?       — Охренеть, — присвистнул Накахара, нервно хохотнув. Затем уже тише кинул что-то вроде «ну спасибо» и перевел выжидающий взгляд на шатена, мол, теперь можешь валить отсюда. Правда, тут же застопорился, с немым шоком рот приоткрыв. Потому что Дазай, кажется, никуда «валить» не собирался. Только молча с совершенно невозмутимым выражением лица начал рубашку расстегивать.       Чего, блять?       — Так, стоп! — шарахнулся мафиози, не отводя взгляда от напарника. — Ты что делаешь?       — А? Ну так я с тобой.       На пару секунд Чуя точно дар речи потерял. А Осаму даже не шевельнулся, только бровь удивленно вскинул, мол, «ну, а что?». Как будто бы действительно не понимал.       Да твою ж мать!       — Ты совсем охренел? — уже привычно срываясь на крик, рыкнул Чуя. — Что с тобой не так, придурошный?!       — Чего? — удивленно хмыкнул шатен. — Да что такого-то? Ты ведь…       — Да то! — перебил его напарник, раздраженно скалясь. — Лезешь вечно по поводу и без. Искупаться вместе захотел? Окончательно тронулся, гад?!       — Ну, я мог бы тебе спинку потереть.       Безвинная улыбка Дазая раздражала хуже чего-либо другого. Снова под дурачка косит и выводит, выводит, выводит, блять, Чую из себя. Да так, что хочется в сию же минуту утопить засранца в этой же ванне с пенкой и лавандовым маслом.       — Я в этом не участвую.       Куча усилий ушло на то, чтобы взять себя в руки и просто уйти вместо того, чтобы схватить шатена за шею и все же окунуть в воду.       Напрасно, правда, потому что стоило только сделать шаг в сторону выхода, как на плечо легла чужая рука, а до слуха донеслось бесячее нытливое «ну Чу-у-уя!». И в тот же момент Накахару словно бы переклинило, потому что не смешно, Дазай, нихрена. Не забавные совсем твои глупые подкаты и попытки поухаживать.       От первого удара Осаму уклонился (научился, зараза, уже предугадывать атаки рыжего), а вот от второго — не повезло.       У шатена ноги подкосило от прямого попадания коленом в живот. А уже через мгновение, болезненно шикнув, Дазай даже не специально вцепился пальцами в рукав напарника, пытаясь удержать равновесие.       Не вышло — в ванну полетели оба.       Сперва Осаму, больно ударяясь затылком о бортик, а следом и Чуя, успев матернуться перед столкновением с водой.       На пару секунд в комнате повисла тишина, нарушаемая только тихим шипением шатена о том, какой же Накахара все-таки больной на голову придурок, которому следует завтра же записаться на курсы управления гневом.       А затем, наконец-то, Чуя не выдержал. Засмеялся не столь весело, как с иронией, и откинулся спиной на бортик ванной с противоположной от Дазая стороны. Места на двоих маловато — и это слабо сказано. Недолго думая, рыжеволосый просто перекинул свою ногу через колено напарника — ну, а что? Идея все-таки Осаму была, так что потерпит.       — Ты доволен? — подперев голову рукой, цыкнул мафиози.       — Не особо.       Без рубашки в одних промокших бинтах Дазай выглядел по-нелепому смешно. Чуя, полностью одетый, в ванне, наверное, смотрелся не менее забавно.       Детский сад какой-то, честное слово.       — Бесишь неимоверно, — уже даже без злости хмыкнул Накахара, головой качая. — Зачем вообще цепляешься все время? Не смешно уже.       Дазай молчал. То ли живот еще болел, то ли решил устроить Чуе молчаливую забастовку.       Ох уж эти сложные подростки. С ними и тронуться можно.       Рыжеволосый тяжело выдохнул: сам ведь еще похлеще был.       — Влюбился, что ли? — чисто чтобы атмосферу разрядить, попытался пошутить Чуя.       Поднял взгляд на напарника, ожидая дальнейшей словесной перепалки, но увидел только то, как Осаму нахмурился невольно, губу закусил и тут же взгляд отвел.       Так, стоп. Чего, блять?       — Д-дазай? — с опаской произнес мафиози, посомневавшись секунд с пять. — Серьезно говорю: не смешно.       Неполноценный отвечать даже не собирался. Продолжал хмуриться недовольно, обдумывая что-то про себя, и взгляд отводить.       Только когда Накахара резко подскочил на ноги, вставая во весь рост и смотря на напарника ошарашенно сверху вниз, Дазай наконец-то поднял на него глаза.       — Говори.       Чуя даже свой голос не узнал. Дышал через раз, пытаясь собрать мысли в голове воедино, и слушал собственное сердцебиение, эхом в ушах раздающееся. А Осаму будто бы и не растерялся вовсе: смотрел на него как всегда невозмутимо и пытался сыграть искреннее непонимание.       Да нет уж, не выйдет на этот раз, Дазай.       — Говори, я сказал.       — Что говорить? — вскинул брови шатен. — Чу-чу, ты головой о ванну ударился?       — Что не любишь меня.       Пару мгновений Неполноценный просто сверлил напарника взглядом. Время выиграть пытался, думал, как выкрутиться можно, но на ум, как назло, ничего не приходило.       — И зачем мне?..       — Дазай, говори, блять! — рыкнул Накахара, перебивая брюнета на полуслове.       Осаму молчал.       А Чуя все пытался понять: издевается Дазай или и вправду соврать не может из-за недопроклятия своего дурацкого. Пытался будто бы по пазлам картинку собрать и безмолвно с ума сходил, потому что скажи ты уже, Дазай, хоть что-то. Не смотри так, словно бы в угол загнанный, не молчи. Ну же, повтори в тысячный раз, что на дух Чую переносить не можешь и что он на этих, как их, чихуахуа похож. Такой же сварливый и маленький, под ногами то и дело мешается — «не позавидуешь твоей избраннице».       — Жестоко с твоей стороны, Чуя, — усмехнулся наконец-то Дазай, прикрывая глаза. — Знаешь же, что не могу.       Сердце будто бы в пятки ушло.       Чуя, даже не думая, в то же мгновение пулей выскочил из ванной и на негнущихся ногах зашагал в спальню. Забылось даже то, что одежда насквозь промокла — пол весь в воде и пене теперь.       С силой дверь захлопнул, невидящим взглядом уставившись на ручку, и сглотнул шумно.       Провел по мокрым волосам, пахнущим теперь лавандой, убирая лезущую в глаза челку, и выругался. Громко — так, чтобы Дазай слышал, паразит-недоросток хренов.       Жестоко? Это Чуя поступает жестоко? А сам Дазай — разве нет? Да скажи он это тогда, шесть лет назад, Накахара бы от счастья разрыдался. А сейчас, стоило Чуе отпустить прошлое, как чертово подобие человека, зовущееся напарником, вламывается в его квартиру и смеет вытворять подобное.       Да Чуя же даже не может быть уверен, что если в него влюблен шестнадцатилетний Дазай, то и двадцатидвухлетний разделяет мнение себя младшего.       Ха! Жестоко. Нет, Дазай, ты поступаешь куда хуже.       Чертов паразит. Идиот. Грузовиком сбить и переехать.       Сигареты помогали кое-как собрать себя по кусочкам заново.       Всего на пару секунд в голове зародился невозможный сценарий: Осаму никогда не взрослеет. Так и остается шестнадцатилетним дураком, который никогда не вспомнит о годах, проведенных в Агентстве. Остается здесь, с Чуей. Продолжает готовить завтраки и забираться в кровать напарника, не страшась жестокой расправы утром.       Накахара засмеялся. Громко — снова чтобы Дазай слышал.       А стоило представить, что Осаму завтра-послезавтра все же повзрослеет, на смех пробивало еще сильнее. Наверняка не то, что доставать перестанет, в глаза даже посмотреть не осмелится — стыдно.       Ха! Ха-ха!       Мафиози снова выругался. Едва ли сдержался, чтобы не пнуть прикроватную тумбу ногой со всей дури.       — Просто убейся уже наконец.       В ту ночь Чуя впервые закрыл комнату на ключ.