16 + 6

      Чуя, честно говоря, не совсем понимал, почему лежит смирно, не двигаясь лишний раз. По логике вещей должен бы вспылить как обычно и заорать что-то по типу «что ты себе позволяешь, суицидальное подобие человека?!». Не поскупиться на смачный удар и отвернуться в другую сторону, как бы всем видом показывая, что Дазай — последний человек, с которым рыжеволосый хотел бы идти на контакт.       Но это по логике. А если без нее — получаем, что имеем: растерянного Накахару, у которого уже рука онемела, но шевелиться мафиози в упор не шевелился. Молча губы кусал, уже который раз матеря мысленно напарника. Мысленно — потому что будить Осаму как-то не хотелось, пусть отдыхает, пока Чуя добрый.       Мори, который у окна стоял, непрерывно листал какие-то бумажки, что под руку попались. Ну так, для виду чисто, чтобы создать иллюзию занятости. На самом же деле тайком поглядывал на сильнейший дуэт Портовой Мафии и старался не выказывать удивления.       Чего творится-то? Как это Чуя еще не отправил темноволосого в полет со второго этажа?       Дазай шевельнулся наконец-то, устраиваясь поудобнее на руке повелителя гравитации, будто бы на подушке, и, промычав что-то невнятно, снова затих.       Чуя сглотнул как можно тише, но все равно шумно.       Вчера, когда Накахару на пару с Дазаем доставили в главный штаб мафии, Огай самолично занялся ранением рыжеволосого. Не унимающегося «Чуя в порядке, да?» Осаму пришлось выставить из лазарета, потому что раздражал — с тем, что Дазай мастер этого дела, Мори целиком и полностью был согласен с рыжеволосым исполнителем. Преемник преемником, а когда под руку бубнят, пока мужчина швы накладывает, сконцентрироваться довольно-таки трудно.       Ну, а дальше уже со слов босса Чуя (который вырубился почти сразу же, стоило только Мори закончить) узнал, что Дазай-идиот всю ночь крутился около его кровати и все ждал, когда же он глаза откроет. Накахара искренне не понимал: дурак Осаму или что такое-то? Как будто бы Чуя может умереть от царапины такой — тем более когда за дело взялся Мори, который в искусстве врачевания переплюнет всех и каждого.       Так вот: узнал. И теперь не мог заставить себя отдернуть руку, которую Неполноценный успешно использовал вместо подушки (пробуждения Чуи парень так и не дождался, вырубившись на стуле рядом с кроватью, только голову с какого-то хрена на руку Накахары положив).       Чуя снова поморщился и как можно незаметнее глянул на Мори, который в тот же момент отвернулся и снова уткнулся взглядом в бумаги свои. Наблюдает все-таки втихаря, черт возьми. И распечатками прикрывается — да что это вообще за бумажки? График уборки?       Неловко-то как.       Может, все-так пнуть Дазая разок? Ну так, для приличия чисто.       Пару секунд мафиози серьезно обдумывал все «за» и «против», но в итоге только с усталостью глаза прикрыл и смирился с тем, что Мори придется уж как-то понаблюдать эту весьма смущающую картину.       Объяснить можно все, что угодно, и это в том числе. Главное пиздеть уметь красиво (а это уже по части Дазая, вот он пусть и заморачивается). Ах да, он же в своем положении врать не может. Стоит спросить — наверняка так и признается типа «да ничего страшного, Мори-сан, мы и так каждую ночь обнимаемся!».       Глаз невольно дернулся — наверняка все именно так и будет.       — Ну так как? Уживаетесь вместе? — на два тона тише обычного спросил босс мафии, едва ли заметно улыбаясь. — Я удивлен, как ты его еще не выставил.       Чуя задумался ненадолго, не отводя взгляда от спящего напарника. На его руке спящего, черт побери.       Уживаются ли? Ну, проблем от Дазая выше крыши — это вещь сама собой разумеющаяся. Шутит вечно про рост рыжего и все время пытается на драку спровоцировать (будто точно мазохист, ей богу). Мало того, что не делает практически нихрена, только вздернуться пытается по пять раз в день, так еще и Чую умудряется теми же отчетами нагрузить. И что самое главное — лезет к Накахаре всегда и везде (ну теперь-то хоть понятно почему).       — Ага, — полушепотом ответил Чуя, кивнув слабо. — Я тоже удивлен.       На долю секунды у рыжего в голове проскользнула мысль, что пусть он Осаму терпеть и не может (ну так, только под настроение), но просыпаться с ним рядом, вроде, не так уж и плохо. Говорить утром в постели о ерунде всякой, не вылезая из-под одеяла, и делать вид, что не замечаешь, как Дазай поглаживает ладонью спину.       Хотелось бы и сегодня проснуться с…       Так, стоп.       Чуя! О чем ты, блять, думаешь? Мы ведь все еще о Дазае говорим? О чокнутом психе, повернутом на суициде, из-за одного только голоса которого блевать тянет?       Ну да-да, было дело, что Чуя серьезно запал на него. Но, черт возьми, все это в прошлом. И этот Дазай шестнадцатилетний, так странно себя ведущий, тоже из прошлого. Про-шло-го!       А ты, Чуя, это уже все прошел, отпустил и забыл хер знает когда. И возвращаться в это дерьмовое болото не собираешься, верно?       «Верно.» — согласился про себя рыжий.       Закусил губу, глядя на умиротворенное лицо спящего напарника и понял, как сильно хочет прикоснуться. Погладить по растрепанным волосам и тихо произнести «спасибо за заботу». Ну потому что в глаза Накахара вряд ли сможет что-то подобное произнести, а пока напарник спит, вроде как, можно.       Как же, черт возьми, сильно хочется…       Мори-сан, вы тут долго прохлаждаться будете? У босса мафии совсем, что ли, работы нет, а?       — Ну-ну, — едва ли слышно засмеялся Огай. — Так, а что по поводу желания? Дазай рассказал тебе?       Стоило только вспомнить то самое «тебя хочу», как у Чуи словно бы разряд по телу прошелся. Мафиози выровнялся быстро, глаза округлив, уже и позабыв, что Дазай тихо-мирно рядышком спит. Приоткрыл рот, пытаясь произнести что-то связное, а в итоге только испуганно переметнул свой взгляд на Мори и чуть ли не на весь лазарет крикнул:       — Н-нет!       Черт, а ведь Накахара уже практически забыл об этом. Вчера столько всего случилось, что удержать в голове все подробности было практически невозможно. А теперь Чуя чуть ли не помер, стоило вспомнить, чего же так искренне желает его напарник, что вон даже на шесть лет в прошлое возвратился.       Да страшно же теперь под одной крышей с ним спать! Это же Дазай, в конце концов! Никогда не угадаешь, что в его башку дурную сегодня-завтра придет.       Удивленный такой реакцией Мори хотел было спросить, чего это Чуя реагирует слишком бурно, вот только не успел, потому как все внимание пришлось переключить на проснувшегося Осаму, который потягивался сладко и зевал.       — М-м… спина болит, — чуть ли не со слезами на глазах протянул шатен, все еще не до конца пробудившись ото сна. Моргнул пару раз, пытаясь разглядеть хоть что-то, а когда наткнулся взглядом на ошарашенного и даже слегка испуганного Чую, сонливость тут же как рукой сняло. — Чу-Чу! Ты как себя чувствуешь?       Накахара, честно, сперва захотел все-таки накричать (ну раз уж Осаму все-таки проснулся, то можно). Но как-то пропало вдохновение голос повышать, стоило заметить искреннее беспокойство в искрящихся глазах. Черт, ну что же ты делаешь, дурак Дазай? Если продолжишь так себя вести, то Чуя больше не сможет отгораживаться от своих чувств, которые, черт возьми, грызут еще с шестнадцати.       — Ну разумеется, будет болеть, — заворчал Накахара, хмыкнув, — если полусогнутым спать.       — Эй, я вообще-то волновался, — обиженно фыркнул темноволосый, сощурившись слегка. — Мог бы и не язвить с самого утра.       — А кто тебя просил?       — Чу-Чу, ну нельзя же быть таким вредным!       Мори, наблюдая за вроде бы привычной картиной (вечные перепалки этих двоих давно перестали удивлять кого-либо), все никак не мог сообразить, в чем дело. Будто бы что-то изменилось за пару дней, что Чуя присматривал за Дазаем. А что именно — хрен поймёшь. Но в этот раз их обычно колкие фразы звучали по-доброму как-то, что странно. Уже удивительным было то, что ни одного матерного ругательства-оскорбления не проскользнуло. Чудеса какие-то!       — Ладно, я вижу, вам есть о чем поговорить, — выдохнул Огай, потирая виски.       — Чё?! — незамедлительно вспылил Чуя. — Да вы издеваетесь?! О чем мне с этим безмозглым говорить? Заберите его с собой, я хоть отдохну немного!       — Да-да, только палату не разнесите, — махнул рукой мужчина. Уже у самой двери остановился, неуверенно оглянувшись и переведя взгляд с довольного Дазая на раздраженного Накахару. — Это… рана несерьезная, уже затягиваться начала, скажи спасибо Арахабаки, так что, когда захочешь, можешь вернуться домой. Возьми отпуск на пару дней, отдохни, а как будешь готов, я жду как всегда.       Чуя кивнул уверенно. А Дазай в ладоши радостно хлопнул. Все же дома с Чуей куда лучше чем в палате спать на двух стульях.       — И еще, — сощурился Мори, метнув леденящий взгляд на Осаму. У Накахары даже мурашки по спине пробежали, а этот дурак сидит себе, лыбится. Ну не зря же суицидником зовется. — Отчет. Я очень надеюсь, что ты не станешь скидывать на этот раз работу на раненого напарника и все же сдашь мне чертов отчет, написанный тобой единолично.       Дазай кивнул.       — Ты меня понял, Осаму?       Дазай снова кивнул.       Пару секунд Мори еще сверлил его взглядом (как и Чуя, прекрасно знал, что «понял» Дазая равняется «ну вроде понял, а вроде хер клал я на все это дерьмо»), а затем только выдохнул тяжело и наконец-то покинул палату, не забыв и дверь за собой закрыть.       Как только в одном человеке могли сосуществовать столь пугающее хладнокровие и абсолютная безответственность, ни Чуя, ни Мори не понимали.       Да и сам Дазай, наверное, тоже не понимал, что там у него в голове творится: то планы заумные составляет, то в бак мусорный лезет, вычитав что-то в интернете о новом способе самоубийства. Не зря же говорят, что гениальность всегда с безумием граничит.       — Я рад, что ты в порядке.       Завидев улыбку Осаму, Чуя только фыркнул. Снова, гад, он это делает. Снова заставляет все внутри переворачиваться. Чертовы «бабочки в животе». Если бы только рыжий мог, он бы их всех до единой с помощью гравитации передавил бы.       — В порядке я буду, только когда ты, наконец, свалишь из моей квартиры.       — Ну нет, и не мечтай.       Без Мори становилось чуточку спокойнее: теперь никто не видел то, как Дазай к Чуе липнет, а тот, вроде, и не сопротивляется особо. Теперь Накахара наконец-то мог, едва ли заметно губы скривив, неуверенно молча подвинуться ближе к краю кровати и с невозмутимым лицом (ух сколько же усилий для этого потребовалось) одним только жестом пригласить напарника.       Наверняка он не выспался, так что ладно уж. Сжалится рыжий над его ноющей спиной и любезно позволит поспать рядом.       Дважды просить не пришлось. Не без удивления Неполноценный быстро забрался в постель, посмеиваясь, и тут же придвинулся вплотную к рыжему, перекидывая через него руку и обнимая.       — Мелкое отродье! — возмутился Чуя, пытаясь оторвать от себя Дазая, только без толку все: будто бы намертво прилип. — Спи спокойно и не липни!       — Ну-ну, Чуя. Ты же знал, на что соглашался, когда предлагал мне разделить с тобой постель.       — Да ты!.. Агрх!.. Не говори такие вещи, болван!       — Так правда же.       Отстранить от себя Дазая так и не вышло. Накахара мог, разумеется, сделать это и с помощью грубой силы, но бить Осаму этим утром с какого-то чуда не было желания. Ну, может, так… легонько. Чисто символически.       Неполноценный усмехнулся, когда почувствовал слабый толчок в плечо.       Будто бы рыжий просто ну не мог не ударить, иначе это было бы равносильно признанию, что он и сам не прочь пообниматься. А Чуя у нас грозный бессердечный мафиози, так что извольте уж, но какое там «пообниматься»?       — Спасибо, Чуя-кун, — зевая сонно, протянул Осаму.       — Заткнись.       — Ага.       Дазай уснул почти сразу. Продолжал прижиматься к напарнику и урчал что-то довольно, пока Чуя гладил его волосы, перебирая прядь за прядью (ну наконец-то он до них добрался!). Мягкие такие, хотя на вид кажутся жесткими — Чуя еще вчера утром подметил.       Засыпал Накахара, с некой обреченностью рассматривая все то же умиротворенное выражение лица Дазая. В очередной раз рыжий убедился: ненавидит напарника всей душой. Каждой клеточкой своего тела ненавидит.       Когда-то (наверное, уже совсем скоро) Осаму вернет себе свои воспоминания. И тогда все, происходящее сейчас, будет забыто, как нечто неловкое — как то, что не вспоминают обычно. Тогда Дазай уйдет и продолжит жить как ни в чем не бывало.       А Чуя останется здесь. Вместе со своими ненавистными чувствами, которые были долгие годы похоронены внутри.       Ну и зачем же стоило их раскапывать, Дазай, а?

***

      — Чу-у-уя! Мы дома! — радостные возгласы Дазая можно было бы сравнить с ударом молотка по голове. Слух режет, что глухим позавидовать можно.       И Чуя завидовал.       Глухие, например, не вынуждены слушать вечные шутки про свой рост. Ну или, к слову, могут не выпадать на пару секунд из реальности, когда напарник по команде говорит что-то вроде «а у тебя в больнице было?». Нет, Дазай, не было. И не будет. Не с тобой так точно.       — Когда это моя квартира стала и твоим домом, придурок?       — Не огрызайся, — цыкнул шатен и потащил Накахару на выход из лифта, под руку схватив. — Давай, пошли уже. Мори-сан сказал тебе отдыхать, так что пока можешь спихивать всю работу на меня. Даже приберусь, вот посмотришь. С кровати вставать я тебе не разрешаю! — уверенно говорил Осаму, пока вел рыжего в сторону квартиры, все еще не отпуская руки. — А я позабочусь, чтобы ты ни в чем не нуждался. Ты только позови — и я все сделаю.       На речь Дазая, который теперь заделался еще и сиделкой, Чуя мог только хмыкнуть. Позаботится он обо всем, как же. Еще скажите, что отчет напишет, так рыжий со смеху помрет.       Даже интересно, на сколько этого воодушевления Дазаю хватит? На час? На два? Или хотя бы до конца вечера протянет?       Плевать на самом деле.       Потому что в кровати Чуя отлеживаться не собирался. Как минимум потому, что жутко хотелось вина выпить и сигарету закурить — после такого-то дерьма.       Вот только стоило свернуть за угол прямо к родной квартире, как Накахара застопорился. Собственно, его спутник тоже.       Прямо около двери сидел Ацуши. И судя по его усталому виду, сидел он тут уже довольно-таки долго.       Стоило троице заметить друг друга, как глаза у Накаджимы тут же заискрились. Подорвавшись с места, детектив ринулся в сторону старшего (младшего?) коллеги и его напарника, вот только на полпути резко затормозил, потому как Дазай вдруг пистолет из-за пояса вытащил и нацелился… в него, что ли?       — Э-эм… Дазай-сан, — замялся Ацуши, не зная, что тут и сказать. Ну согласитесь, сложно слова подобрать, когда вас на мушке держит младшая версия вашего начальника. — Вы это…       — Успокойся, — выдохнул Чуя, способностью заставляя оружие вылететь из рук Осаму. Который, в общем-то, в тот же момент возмущенно ахнул и перевел озлобленный взгляд на рыжего. — Это… эм… друг.       — Да? Странно. Я думал, друзья друг друга не похищают, — фыркнул Неполноценный, снова кинув холодный взгляд на тигра.       — Да никто тебя и не похищал, тупица.       Чуя начинал раздражаться.       И не так из-за Дазая, который вроде умный, а вроде и тупой, как пробка, как из-за Ацуши. Ну потому что какого черта он тут забыл? Снова. Такое чувство, что квартира Накахары скоро станет второй базой Детективного Агентства.       Да хрена с два.       Давай, Ацуши, выметайся, пока Чуя не натравил на тебя вон то шестнадцатилетнее отродье. Уж Дазай только рад в ком-то дырок наделать, и ты — не исключение.       — Чуя-сан, я не мог вам дозвониться, поэтому пришлось прийти.       Пояснения Накаджимы ничуть не успокаивали.       Ну да, отключил Чуя свой телефон, пока в лазарете валялся, чтобы не звонили подчиненные или же всякие проблемные типы, которые вроде как враги, а вроде как в гости к мафиози как домой ходят. И, видимо, не зря же отключил. Потому что после пули в плечо хочется все же поваляться в кровати подольше, а не выслушивать проблемы детективов.       — Давай быстрее, чего хотел? — выдохнул Накахара.       Ацуши сглотнул ком в горле, с непониманием косясь на Осаму, который стоял впереди Чуи и рукой его прикрывал. Защищал, что ли?       Чтобы Дазай — и Чую защищал…       Что, простите?       — Ну… Рампо нашел преступника.       — Превосходно! — тут же перебил его рыжий, со вселенским облегчением выдохнув. — Наконец-то мы с этим закончим.       А хотел ли Чуя вообще заканчивать? Черт его знает. Потому что с плеч будто бы какой-то груз невидимый упал, а в груди все равно тяжесть чувствовалась. Будто бы не хотелось вот так просто Дазая отпускать.       Черт. Приплыли.       — Н-нет… — неловко улыбнулся Накаджима. — Тут дело такое… Рампо не признается, кто это. Говорит, что Дазай должен сам захотеть вернуться, иначе все бессмысленно.       — Чё? — моргнул удивленно мафиози.       В смысле сам захотеть? Это еще как понимать?       — Да вы там, в Агентстве своем, ебанутые, что ли?! Как это не признается?! Да оставьте этого вашего Рампо со мной в запертой комнате на пять минут — я сразу узнаю, кто этот шутник херов!       Да как вообще Чуе в голову прийти могло, что он Дазая отпускать не хочет? Ха! Да заберите кто-нибудь эту головную боль ходячую, потому что Накахара не выдерживает уже!       Проклятое Агентство!       Да что они там о себе думают?!       — Ну или… вы… можете помочь выполнить ему желание, — между строк бросил Ацуши, и в следующее же мгновение сильно об этом пожалел. Потому что Чуя, который дружелюбием и так обычно не сверкал, вмиг стал еще мрачнее. Взгляд его так и твердил: «ты покойник».       — Желание выполнить, — хмыкнул Накахара, проходя мимо Дазая и направляясь прямо к тигру. — Ты хоть знаешь, чего этот ублюдок хочет?       — Н-нет, — замахал головой детектив. Чем ближе был Чуя, тем ближе, казалось, и погибель Ацуши наступала.       — Тогда не смей вот так просто просить меня о подобном.       Чуя прошел мимо. Зашел в квартиру, глянув кратко через плечо на Дазая, мол, «идешь?». Дверь рыжий оставил открытой — и Осаму улыбнулся сам себе.       Разумеется, идет. Куда же он денется? Не в Агентство же.       А Ацуши только что как будто самой смерти в глаза заглянул. Даже думать страшно было, чего же там такого Неполноценный желает, если Накахара с катушек слетает, стоит только упомянуть об этом.       Жутко, однако.       — Дазай-сан, — кое-как взяв себя в руки, Ацуши вновь глянул на старшего. — Прошу вас, пойдемте со мной в Агентство. Верните свои воспоминания и тогда уже решайте, где ваше место: с нами или в мафии. Разве это не более честно?       Взгляд у Ацуши был серьезный, решительный.       Признаться честно, Дазаю и самому было интересно, что же именно заставило его уйти из мафии и связаться с детективами. И, наверное, это была довольно веская причина, чтобы послушаться Накаджиму, но…       — Ацуши-кун, так ведь? — улыбнулся Осаму.       Детектива тут же передернуло. Он-то привык видеть добренького Дазая, который дурачком обычно прикидывается и глупости всякие рассказывает, Куникиду каждый божий день подкалывает. А вот Бессердечного пса мафии Ацуши не знал от слова «совсем». Холодный блеск в глазах шатена и его отстраненная ухмылка пугали. И если бы Осаму был врагом Накаджимы, чутье тигра точно бы подсказало: «опасен».       — Я не пойду с тобой, — пожал плечами шатен. — Не знаю, что вас связывает с двадцатидвухлетним мной, но сейчас, если существует хоть малейшая возможность, что мои воспоминания заставят меня покинуть мафию, я не собираюсь ничего вспоминать.       — Но, Дазай-сан! Почему? Это же… нелогично!       Мафиози задумался на пару секунд, выдержал интригу, а затем без малейших колебаний ответил, усмехнувшись:       — Потому что я люблю Чую.       И секунды не прошло, как прямо в лоб из той самой приоткрытой двери с силой (способность использовал, зараза) прилетела пробка от бутылки вина. Хорошо хоть пробка — она мягкая, — а вот если бы под рукой у Накахары что-то потверже оказалось? Дазай и откинуться мог бы, Чуя! Ты там думаешь головой вообще?       — Ну Чу-у-уя!.. — протянул шатен, кое-как поднимаясь на ноги. — Больно ведь.       — А мне больно этот бред слушать.       — Да это правда же!..       Ацуши только моргнул пару раз ошарашено, когда Осаму мимо прошел, заходя в квартиру и захлопывая за собой дверь. Ишь какой, даже на прощание не махнул.       Ущипнул себя незаметно, чтобы уже наверняка убедиться, что не спит все-таки.       Убедился.       А затем обернулся к двери, уже закрытой, и нервно хохотнул.       — Это шутка какая-то?