16 + 6

      Что неудивительно, терпения Чуи хватило от силы на пару дней. Не успела рана до конца затянуться, как Накахара уже собирался возвращаться на свою должность в мафии. Тем более сегодня состоится собрание исполнителей, а его рыжий пропустить считал недопустимым.       Дазай в восторге от рвения напарника к работе особо не был. Ворчал все утро о том, что Чуя не полностью восстановился, так что лучше бы ему еще денек-другой в кровати поваляться. Тем не менее, когда Накахара шикнул болезненно, пытаясь натянуть рубашку, тут же принялся помогать.       Чуе в очередной раз пришлось выслушивать, как глупо с его стороны игнорировать рекомендации Мори и не пить обезболивающее. Рыжеволосый таблеткам вино предпочитал, ожидаемо. А мешать алкоголь с лекарством это уже больше по части Осаму. Да и поздно хвататься: после того, как Дазай бессовестно попытался сожрать все три пластинки разом, Чуя решил, что куда разумнее просто выкинуть упаковку от греха подальше.       Вот серьезно, Дазай, что у тебя в голове? Как можно в любви признаваться, а на следующий день уже пытаться на тот свет отправиться?       Чуя не понимал.       Дазай, наверное, тоже. Просто в привычку уже вошло.       Ну или Чую лишний раз позлить пытался своими недопопытками самоубийства.       Когда Осаму закончил пуговицы застегивать и принялся воротник поправлять, мафиози все же не сдержался. Фыркнул, отвернувшись демонстративно, и мысленно начал корить себя за секундную слабость.       Ну подумаешь, плечо все еще ноет, ну так что же теперь, вот так просто позволять этому паразиту руки распускать? Нет-нет, так нельзя, Чуя, и плевать, что в кончиках пальцев покалывает, когда Дазай кожу задевает случайно. Нельзя — значит, нельзя.       Едва ли заметно губы скривив, Чуя задумался ненадолго и решил, что ладно, черт с ним. В этот раз он огрызаться не будет, но только из-за того, что Осаму последние два дня почти не доставлял проблем. Добросовестно заботился о напарнике, да так, что Накахаре и вправду без желания с кровати вставать не приходилось. Обед? Так Дазай на подносе в постель все организует, даже бокал вина притащит — все как Чуя любит. Развлечения? Да Неполноценный сам — одно сплошное развлечение. Ну, а когда переговариваться о ерунде всякой, игрушки на приставке клацая, надоедало, Дазай вон побежал в магазин за новым выпуском журнала, который рыжеволосый читал. Черт, даже когда Накахара окно хотел приоткрыть, чтобы комнату проветрить, Осаму уже несся с другой комнаты, мол, «лежи, лежи, я сам».       Но чему Чуя действительно удивился, так это тому, что Дазай и правда взялся отчет писать. Ну как взялся. Попытался взяться.       А в итоге Накахара, когда ночью, сонно глаза потирая, встал воды попить, обнаружил напарника уснувшим прямо за кухонным столом.       Чуя тогда не смог смешка сдержать, глянув на исписанную половину страницы. И это все? Ну да, такими темпами Дазай эти бумажки будет два года Мори нести.       Осаму тогда удивился изрядно, когда проснулся все за тем же столом ближе к утру и обнаружил рядом уже законченный отчет и чашку кофе, теплого еще. Попытался поблагодарить рыжего. Ну, вернее, просто набросился на все еще спящего Чую, что-то там приговаривая, мол, «что бы я без тебя делал!», и тут же получил локтем в нос. Ну потому что дай поспать, Дазай, не ты всю ночь с документами возился.       — Чуя! — окликнул задумавшегося напарника Неполноценный, и тот дернулся тут же от неожиданности.       А через какое-то мгновение опешил еще больше, когда на голову мягко приземлилась шляпа.       Дазай улыбнулся с хитрым огоньком в глазах и, недолго думая, произнес:       — Куда же Мистер Модная Шляпа без шляпы?       — Давно не получал? — цыкнул Чуя, но все же позволил Осаму помочь накинуть на себя пальто.       Ну ладно, самую малость рыжий был даже благодарен чертовому паразиту за бескорыстное желание помочь. Все же рука и правда ныла до сих пор. А наблюдать за тем, как Дазай бережно складки на его одежде расправляет… ну, не так уж и плохо.       — Уверен, что не хочешь еще немного дома поваляться?       — Сегодня собрание, — кратко пояснил Чуя, кинув небрежный взгляд на свое отражение в зеркале. Ну, теперь можно и идти.       — Собрание исполнителей? — показушно зевнул Неполноценный, мол, скука смертная. — Да брось, там все равно ничего интересного. Обстановка в городе более-менее спокойная, так что какой вообще смысл в этих сборищах?       Чуя только хмыкнул.       Как будто бы, когда дела шли не так уж и гладко, Дазай появлялся на собраниях. Раз через три, да и то только чтобы у Чуи лишний раз перед глазами помельтешить.       — Можешь остаться здесь, я не настаиваю, — хмыкнул Накахара, уже открывая дверь.       И тут же услышал за спиной привычное раздражающее «ну Чу-у-уя!».

***

      Чуя зевнул сонно, повертев в руке полупустой бокал вина, и снова отпил немного. Мори с Коё опаздывали, что было весьма странно, а Накахара с Дазаем, наоборот же — пораньше прийти умудрились.       Вот и приходилось уже двадцать минут со скукой вращать вино в бокале и с раздражением поглядывать на Осаму, которому все никак не надоедало на стуле крутиться, под нос себе что-то напевая. В такие моменты Чуе резко вспоминалось, что Осаму все еще шестнадцать. Хотя… он и в свои двадцать два глупые вещи не реже исполняет.       — Не хочешь Акутагаву проведать? — подперев голову, предложил Чуя.       Дазай перевел взгляд на Накахару, вскинув бровь с каким-то подозрением недобрым, а затем оттолкнулся от пола и подъехал на стуле прямо к дивану, на котором напарник устроился.       — Я, конечно, рад бы посмотреть на взрослого Акутагаву-куна, но ты же прекрасно знаешь, что он сейчас с Ящерицами на задании, — сощурившись, хмыкнул шатен. — Да и вообще, Чуя, почему это ты меня так настойчиво спровадить пытаешься?       Мафиози ругнулся негромко, когда Дазай вдруг перепрыгнул со стула своего рядом на диван, с вызывающей ухмылкой глянув прямо в глаза напарнику.       — Боишься, чего-то лишнего Мори или старшей сестренке сболтну?       Дазай попал в самую точку, но виду Накахара, разумеется, не подал. Вместо это пояснил по-другому:       — Это собрание исполнителей. Ис-пол-ни-те-лей, понимаешь? А ты… — задумался Чуя, — ну как бы сказать, ты скорее уж вражеское отродье, которого в подвале к трубе приковать стоит, а не пускать на такие важные встречи.       — Эй, эй, ты сам меня с собой потащил, — обиженно нахмурился Осаму. — И что значит вражеское отродье? Я вообще-то правая рука Мори-сана.       — Да-да, был ей когда-то, — отмахнулся Чуя. — И я же не знал, что ты правда захочешь просиживать тут свою задницу пару часов.       Пару секунд Дазай молчал и сверлил напарника взглядом, словно бы дыру прожигая. А затем произнес твердо и уверенно, своим тоном так и намекая, чтобы Накахара даже не смел с ним спорить:       — Я исполнитель.       — Нет, скумбрия тупоголовая, мафия вообще охотилась за тобой до недавних пор, так что ты это, губу закатай и смирись, что не можешь присутствовать на собрании.       Самым забавным было то, что шатен сам же искренне верил в правдивость своих слов. Ну потому что иначе просто бы произнести их не смог. Чуя мысленно усмехнулся про себя: упертый какой.       — Как только Мори придет, я сразу же попрошу его приказать тебе убраться к черту.       — Чу-Чу, тогда я точно разболтаю всем, как ты чуть не расплакался и даже заснул у меня на руках пару дней назад, — с довольной ухмылкой фыркнул шатен, и тут же получил слабый пинок в ногу.       — Попробуй только, — прорычал рыжий.       Если о произошедшем узнает кто-то из организации, Чуя же со стыда помрет. Подумать только: при всех только то и делает, что материт Дазая, опускает ниже некуда, щедро грязью поливая, а наедине с ним, оказывается, вон каким сентиментальным становится.       Тьфу.       А самое обидное: правда же.       — А вот и попробую!       Осаму хмыкнул и отвернулся. Чуя, в общем-то, тоже. Со стороны смотрелось, наверное, комично, потому что так синхронно сделать такое могли только эти двое.       Время шло, а Мори с Коё так и не появлялись. Накахара уже начал было думать, что день или время перепутал. Бокал вина почти опустел, и рыжий потянулся к бутылке на столе, чтобы плеснуть себе еще немного, но Дазай опередил его. Схватил вино в самый последний момент и сам по-хозяйски налил немного в стакан напарника.       — Знаешь, еще даже не обед, а ты уже пьешь, — хмыкнул шатен. Начал вертеть в руках бутылку, этикетку рассматривая, и читать о сортах винограда. Как будто бы понимал в этом хоть что-то…       — Отъебись, а! — отмахнулся Чуя, отпив немного. Сейчас бы выслушивать подобное от Дазая. Сухое вино даже полезное в умеренных количествах, а вот то, чем обычно занимается Осаму, словом «полезно» и не пахнет. Так что кому-кому, но уж явно не ему учить Накахару, когда следует пить, а когда нет.       — Да ладно, мне даже нравится.       Рыжий брови удивленно вскинул, мол, в каком это смысле? И тут же получил ответ:       — С бокалом вина что по вечерам, что днем, ты смотришься так… изысканно, что ли? — подперев голову и не сводя глаз с лица напарника, улыбнулся Дазай.       Чуя, к слову, тем самым вином чуть не поперхнулся.       — И должность исполнителя тебе явно идет. Даже больше, чем мне, — выдохнул Дазай. Словно бы выложил то, в чем признаваться не хотел. — Вот смотрю на тебя, и кажется, что ты просто создан был, чтобы сидеть за этим столом и вальяжно вино пить.       Накахара моргнул ошарашенно пару раз, чувствуя, как кровь к щекам приливает, и что-то зашипел тихо (наверняка о том, какой же Осаму все-таки идиот). А Дазай не переставал улыбаться довольно, наблюдая за внутренним конфликтом напарника.       Кожа у Чуи бледная, а волосы рыжие, словно огнем на солнце играют. Фигура стройная, осанка идеальная — будто бы его действительно в какой-то аристократичной семье воспитывали. Добавить ко всему этому бокал вина и шляпу его дурацкую — Дазай не мог взгляд отвести.       Ну, правда, вся эта утонченность навеянная мигом испарялась, стоило Накахаре рот открыть…       — Чё, блять? Ты ебанулся снова?       Осаму выдохнул тяжело, головой покачав. Ну хотя эту черту Чуи тоже любить можно. Ну, наверное. У Дазая получалось как-то, а на остальное плевать.       — Придумал! — вдруг с азартным блеском в глазах воскликнул шатен. И у повелителя гравитации от этого «придумал» точно скулы свело, ну потому что не может Дазай что-то хорошее придумать. Не в такой ситуации и не после таких слов.       Впрочем, чутье Чую не подвело. Потому что в следующую же секунду Неполноценный резко придвинулся поближе, запрокидывая руку на спинку дивана куда-то позади Накахары и склоняясь к самому его лицу.       — Поцелуемся?       Нет, сперва рыжий удивился. Ну хотя бы потому, что если раньше Осаму и мог позволить себе руки распустить, то с поцелуями еще ни разу не лез.       Затем отчего-то смешно стало. В конце концов, Дазай, хватит прикалываться. Чуя понял уже, что ты комплиментами его засыпаешь и охмурить всячески пытаешься, но это уже перебор, честное слово.       А когда шатен не засмеялся в ответ, продолжая с едва ли заметной ухмылкой все ближе придвигаться, Накахара понял:       Блять, да это же не прикол!       И тут же дернулся в сторону, в спинку вжимаясь, но там, черт возьми, рука Дазая, которая теперь на плечо легла — пути отступления перекрыты.       Чуя зашипел полузлобно-полусмущенно. В голове крутилась мысль о том, что он запросто может врезать напарнику по носу — и пусть потом не жалуется, если сломает. Вот только рука, уже сжатая в кулак, не поднималась никак.       А Дазай был все ближе. Накахара уже дыхание его на губах чувствовал, и от этого хотелось Порчу активировать и разнести всю базу мафии к чертям собачьим. Потому что какого хуя ты снова творишь, Дазай? Ну чего ты добиваешься, блять? Чтобы Чуя тебе череп проломил или чтобы поцеловал первым?       К слову, сам Чуя не был уверен, чего больше хочет.       — Отодвинься, — сквозь зубы процедил рыжий, и в ответ услышал:       — Так ты отодвинь.       Накахара снова рыкнул.       Отодвинуть он мог — это само собой понятно. Как Дазаю, так и самому Чуе. Почему этого еще не сделал — вот это уже хороший вопрос.       Наверное, только тогда мафиози задумался о том, что чертов паразит перебинтованный знает о том, что с самого его появления в голове у напарника черти что творится. Это же Осаму — он не может не видеть. Тем более у Чуи хреново получается свои переживания скрывать, так что нечего и думать. Наверняка Дазай замечает, как у Накахары зрачки расширяются, стоит ему приблизиться; как дрожь тело пробивает, когда ночью обнимает; да, а как же то, что Чуя краснеет, как школьница влюбившаяся, стоит Осаму сказать что-то смущающее?       Раздражает.       Черт возьми, как же сильно раздражает.       — Да ладно, шучу.       Дазай вдруг отстранился, тихо хмыкнув. И Чуя понял, что… блять, он разочарован.       Не моргая даже, потянулся рукой снова к бокалу с вином, дыша через раз, но всеми силами пытаясь не выказывать того, что на душе творится.       Чуя хотел, чтобы это произошло.       Ха! Да не может быть!       Смешно до слез становилось. Нет, нет, это неправда.       Только не с Дазаем. Только не с шестнадцатилетним Дазаем.       Твою мать, твою мать, твою мать! Неужели это так алкоголь в голову ударил?       — Что на тебя нашло-то снова, придурок? — до побеления костяшек сжимая ножку бокала и пытаясь взять себя в руки, хотя бы дрожь в голосе унять, как можно более невозмутимо цыкнул рыжий.       Дышать глубоко и помнить: ни один Дазай в этом мире не заслуживает твоего душевного дисбаланса, Чуя.       — Да просто… вспомнилось, как мы в прошлый раз сидели все вместе за этим столом дурацким, — усмехнулся шатен.       Накахара не понял. Ну сидели и сидели, что такого-то?       Да и понимать особо не хотел: наверняка у Осаму какой-то очередной сдвиг по фазе.       Повисшее молчание вовсе не казалось неловким. Просто Чуя все перевести дыхание пытался, искренне веря, что напарник не заподозрит ничего лишнего; ну, а сам Дазай тайком поглядывал на него и незаметно усмехался: и зачем только Чуя себе так жизнь усложняет? Или действительно так сложно смириться, что к Осаму он испытывает далеко не ненависть, о которой на каждом шагу твердит.       Только спустя минуты две-три дверь в зал наконец-то открылась и на пороге показались Мори с Коё.       Первым неповторимый дуэт заметил Огай. Застопорился невольно, окидывая сперва Дазая, а затем и Накахару взглядом, и выдохнул устало:       — Чуя, я же сказал тебе отдохнуть как следует.       — Я тоже ему об этом говорил, но без толку, — согласился с боссом Неполноценный, метнув недовольный взгляд в сторону напарника, на что рыжеволосый только глаза подкатил и поспешил объясниться:       — Мне правда уже намного лучше.       Коё, хотя и была наслышана о том, что среди мафии по непонятным причинам помолодевший Дазай вертится, все равно еще как удивилась, когда своими глазами увидела бывшего союзника.       — Старшая сестра! — радостно махнул рукой Осаму, и Озаки сдержанно улыбнулась ему в ответ.       — Поверить не могу, что это и правда ты. Так это правда, что Двойной Черный возвращается?       — Временно! — подметил Чуя.       — Чу-Чу, мог бы хотя бы разочек тоже порадоваться, — со вселенской обидой протянул Дазай и откинулся назад на спинку, снова поближе к Накахаре придвигаясь и пытаясь чуть ли не улечься на него, но весьма ожидаемо получил локтем под ребра и тут же вернулся на свою половину дивана.       Ну да, теперь, когда они не одни, черта с два рыжий позволит нарушать свое личное пространство.       — Вредина.       — Заткнись.       — Вешалка для шляп.       — Я сказал заглохни, паразит.       Если Мори уже привык наблюдать всю эту вакханалию за прошедшие несколько дней, то Коё все никак принять не могла, что эти двое снова сидят прямо напротив и ругаются, словно дети. И ладно еще Дазай, которому шестнадцать — ему позволено, — но Чуя в свои двадцать два куда?       Но улыбку сдержать женщина все же не смогла. Хотя бы потому, что глаза ее воспитанника снова счастьем искрились, несмотря на то, что он гневно ругался на Осаму.       Прикрываясь веером, довольно хмыкнула и предложила начинать собрание, пока невероятный Двойной Черный не разнесли тут в разгаре ссоры все в пух и прах. Потому что, судя по всему, скоро взаимные обзывательства себя исчерпают и настанет время «кто кому первый врежет». Ну, а там прячься, кто может.       В чем Дазай и был прав, так это в том, что толку от сегодняшнего собрания было мало. Проведено оно скорее было так, для галочки. Вон, даже Осаму никто не удосужился выставить за дверь, хотя кто знает, что будет, когда он память свою вернет — побежит все Агентству рассказывать.       Мори говорил что-то об успешно выполненных за прошедшие две недели миссиях и упомянул о том, что на севере города новая группировка появилась, которая хочет работать под прикрытием мафии. Мори все говорил, Коё бумаги с отчетами и статистикой просматривала, Чуя слушал, а Дазай… ну, а Дазай, что неудивительно, в телефон играл.       Боже, да что он там сможет своим детективам рассказать, если он даже в суть разговора не вникает! Только выкрикивает периодически «О да!» или же «Ну как так?!» — от исхода боя зависит.       Серьезно, зачем Чуя вообще притащил его сюда? Ну что за бред?!       — Когда вернется Акутагава, я отправлю их с Хигучи на разведку, — подперев голову рукой, сказал Мори. — Думаю, они справятся на отлично.       Чуя хотел согласиться, и уже даже рот открыл, чтобы поддержать идею Огая, но тут же замер. Медленно, почти что механически повернулся к Дазаю, ожидая увидеть раздражающую ухмылку, но нет. Осаму продолжал, как ни в чем не бывало, рукой что-то в телефоне клацать. А второй… нет, ну неужели он правда думает, что если выкинет нечто подобное, сможет дожить до завтрашнего дня?       Вторая рука Дазая легла на колено Чуи и пока что несмело, осторожно начала подниматься выше.       Чуя опешил, как никогда до этого.       Смотрел на Мори и Коё, которые увлеченно обговаривали план миссии с другой стороны стола, и не мог поверить, что Осаму делает именно то, что делает.       Ладонь его, к слову, уже переместилась на внутреннюю сторону бедра Накахары, с небольшой силой сжимая и тут же поглаживая.       Какого хера?       Когда Дазай слабо толкнул его в бок и подсунул свой телефон, рыжеволосый моргнул удивленно, осознав, что все это время даже не дышал. На экране в приложении с заметками было напечатано:       «Каждый раз хотел это на собрании сделать».       Внутри у Чуи словно бы вулкан полыхнул.       Но виду мафиози не подавал, нет, вы что. Только не при Мори и Коё.       Вдохнул глубоко и выдохнул.       Так, то есть это и есть то, о чем «вспомнил» Осаму, когда целоваться полез. То есть каждый раз, когда они сидели на чертовых собраниях, когда Накахара ловил на себе пристальный взгляд напарника и думал, что тот спровоцировать пытается, Дазай, блять, на самом деле мысленно раздевал его.       Так.       Дайте Чуе минуту это переосмыслить.       Черт, кажется, минуты не хватит.       Шатен снова взглядом в телефон уткнулся, листая ленту новостную. С головой ушел в забавные истории и картинки смешные — ну, по крайней мере со стороны так точно и казалось. А свободной рукой под столом уже начал подбираться к ширинке напарника.       Чуя же крепче сжал подлокотник и постарался успокоиться.       Нет, ну не может же Дазай и правда до конца пойти? Ну потому что даже для него это было бы уже слишком.       Как оказалось, может.       Накахара от удивления даже рот приоткрыл, когда рука Осаму ловко расправилась с молнией и… блять, блять, блять!       Мысли в кашу перемешались.       У Чуи в голове не укладывалось, что Дазай и правда это делает.       В какой же момент все пошло по наклонной?       Когда Неполноценный признался? Или еще раньше — когда Накахара в дом его впустил?       Да нет, наверное, еще раньше — шесть лет назад, когда сам же Чуя на этого паразита несчастного и запал.       Блять.       — Чуя? Ты согласен? — голос Мори прозвучал как гром среди ясного неба.       Рыжий моргнул растерянно пару раз, а затем быстро закивал, мол, да-да, еще как согласен! Хотя с чем он там согласен — хрен поймешь.       Чуя искренне всеми фибрами души хотел в тот же момент со всей дури врезать Дазаю по лицу, потому что то, что сейчас происходит, выходит за грань всех шуток и издевок. Это уже ненормально, Осаму, прекрати сейчас же! Прекрати, потому что от этого напрямую зависит, как долго и мучительно ты подыхать будешь, отброс общества.       Честно врезал бы, вот только пронзительный взгляд Огая, который будто бы спрашивал «все в порядке?» заставлял так и застыть, не шевелясь. Не дай бог одно лишнее движение, лишний вздох — оправдаться уже никак не выйдет.       А Дазай… Дазай-придурок не останавливался. Будто бы назло только с большим старанием начал водить рукой вверх-вниз.       И улыбался, зараза. Смотрел в свой телефон и улыбался — до тошноты ехидно.       В итоге рыжий сдался. Понял, что если сейчас не предпримет что-то, то потом будет уже поздно.       Стоило Мори с Коё снова отвлечься на бумаги, как Накахара тут же откинул руку Дазая, кинув на того озлобленный взгляд, и в то же мгновение с места подорвался, плащом прикрываясь и спеша к выходу.       Только и успел кинуть, мол, «простите, уйти срочно надо».       Чуя готов был поклясться, что в своей голове Осаму с восторгом праздновал свою безоговорочную победу.       Мозг просто плавился, стоило только вспомнить, как Дазай касался пальцами и, наверно, даже не подозревал, как же сильно у Чуи крышу сносит от его прикосновений. Сдерживаться максимально сложно, в ушах стучало, дыхание сбилось, а внутри все горело.       Никогда в жизни Чуя не думал, что докатится до того, что закроется в туалетной кабинке и будет мастурбировать, закусывая губу до боли и представляя, что вместо его собственной руки на члене сейчас лежит рука Дазая. Представляя, как он ухмыляется не по-доброму и как усердно надрачивает.       От самого себя мерзко. Но остановиться рыжий не мог. Потому что слишком хорошо ощущать на теле воображаемые чужие прикосновения. Слишком хорошо становится, когда в голове голосом Осаму раздается тихое хриплое «Чуя» — и мафиози кончить готов уже только от этого.       Дазай так близко — протянуть руку, и готово. Но с тем же так далеко — потому что ближе Чуя попросту не подпускает: боится.       И все мысли только вокруг этого и кружатся.       Поздравляю, Чуя, ты в дерьме. В любовном слащаво-романтичном дерьме.       И от этого выть хотелось, потому что второй раз, казалось, Накахара просто не выдержит.       — Д-дазай… — на выдохе произнес Чуя и снова рукой резко двинул.       Всего пары движений хватило, чтобы кончить с глухим рыком под все те же воображаемые касания и шепот.       Прикрыв глаза, парень назад откинулся, прижимаясь спиной к закрытой дверце кабинки и отдышаться пытаясь.       Блядство.       Нет, серьезно, Чуя больше не может так. Еще немного — и с ума сойдет. Потому что то, что с ним делает Дазай, хуже всяких пыток. Сперва все кажется более-менее приемлемым, а уже через пару дней тебя на кусочки изнутри раздирает, потому что любить Дазая Осаму — это мучения сплошные. Да и… кого уж там любить, если тот паразит, который завтраки Чуе в кровать таскает — всего отголосок прошлого, который перестанет существовать, как только эффект способности спадет.       С этим нужно заканчивать и как можно скорее, пока Чуя сам себе могилу не вырыл.       Более-менее приведя себя в порядок и собрав все мысли воедино, Чуя достал из кармана пальто пачку сигарет и, так и не покидая кабинки, закурил. Комнату быстро заполнил сизый едкий дым, а Накахара взгляд в потолок тупил и никак не мог решиться.       Но другого выхода особо-то и нет, так что через несколько мгновений цыкнул тихо и пнул все ту же дверцу ногой, кинув пару матерных ругательств под нос.       Ладно, Дазай, исполним мы твое желание. А потом проваливай так далеко, где тебя Порча не достанет.